Зона Свободы

— Может, нам отрезать ей руку? — спросил он.

— В лесу? Без инструментов, жгутов, лекарств и всего необходимого? Она умрет ещё быстрее, только от потери крови. — Оливия покачала головой, хотя такая мысль уже посещала её. — Доставай все, что у тебя есть, из рюкзака!

Лукас высыпал всё содержимое на траву. Оливия лихорадочно перебирала вещи, но почти сразу поняла: всё бесполезно. Абсолютно бесполезно. Консервы, тряпки, верёвка, пакет с травами, спички, нож. Никаких лекарств или даже бинтов.

Ничего.

— Что это? — она взяла пакет с сушёной травой.

— Чай.

— Какой?

— Травяной. Шалфей, ромашка, зверобой…

— Заваривай!

— Зачем? Хочешь попить чай? Сейчас?! — Лукас сорвался на крик.

— Ты идиот, травы обладают антисептическими свойствами!

— Ты вылечишь её чаем? — Он смотрел так, словно Оливия окончательно сошла с ума.

— Я буду вычищать рану ножом, а отваром будем поливать.

Лукас развёл огонь и поставил воду кипятиться. Пока он это делал, его руки дрожали. Оливия уложила Алексу на спину, вытянула её руку и стала поливать её руку разбавленной водой с заваркой из трав. Вокруг них стояла такая тишина, что слышно было только треск огня и тяжёлое дыхание.

— Это поможет ей? — нервно спросил Лукас.

— Нет, — честно ответила Оливия, — но это даст нам время что-нибудь придумать.

Она начала чистить раны, разрезая и вычищая гной. Алекса лежала и иногда стонала, но боли, кажется, почти не чувствовала, потому что была не в сознании. Оливия работала осторожно, чтобы не повредить живые ткани, поддевала куски грязи, соскабливала налёт, промывала снова и снова. Костёр почти догорел, руки Оливии забились, но она не останавливалась.

— Я думаю, надо отнести её обратно в вашу зону, — произнёс Лукас.

— Я тоже так думаю, — не отрываясь от дела, сказала Оливия. — Там ждёт казнь, но перед этим её вылечат. А там будет видно. Может, получится сбежать или как-то договориться на суде.

Лукас молча вытер слёзы.

— Сделай всё, что можешь. Я понесу её.

— Идём, — сказала она и вылила остатки травяного отвара на рану.

Лукас поднял Алексу и пошёл вперёд, а Оливия молча последовала за ним.

— Если бы отец был жив, думаю, он бы придумал, как её спасти, — прошептала Оливия, не вынося тишины.

— Кем был ваш отец? — спросил Лукас.

— Он был ученым и врачом, и он очень любил Алексу.

— Ты так говоришь, как будто тебя не любил.

— Любил, но я была его разочарованием, — грустно произнесла Оливия.

— Ты? — Он удивился. — Ты типичный житель Второй зоны, с высокомерием и правилами, ещё, оказывается, и учишься на врача.

— Когда родилась Алекса, отец был счастлив, но он хотел мальчика, и как-то он сумел подать прошение и договориться на рождение второго ребенка, хотя уже тогда с этим становилось труднее, но родилась я.

— И ты думаешь, что он был этим всю жизнь разочарован? Сомневаюсь.

Оливия молчала, понимая, что он не поймет. Отец хотел сына, с которым будет проводить исследования, выводить формулы и ставить эксперименты. Было не понятно, почему ему казалось, что этого нельзя делать с девочками. Она пыталась доказать, что способна на это и даже на большее, но отец не обращал внимания на эти попытки.

— Оливия, — простонала Алекса. — Оливия, прости меня…

— Молчи, береги силы! — Оливия бросилась к ней. — Я не злюсь на тебя. Я люблю тебя!

Они остановились, и Лукас уложил Алексу на траву.

— Алекса, милая, держись, — начал он, — мы отнесём тебя к врачу, он поможет тебе, а потом отправимся в зону Свободы. Мы убьём Маркуса Лока и его генералов и будем жить в свободном мире без зон и ограничений. Мы спасём людей и прекратим неравенство! Ты столько сделала, Алекса! Ты самая сильная девушка из всех шести зон, ты не можешь умереть от какой-то раны, ты слышишь меня? Я люблю тебя!

— Лукас, — прохрипела Алекса, — позаботься об Оливии, прошу тебя! Она лучше, чем тебе кажется. Я хотела изменить этот мир для неё. И найди себе девушку, которая полюбит тебя так же сильно, как ты её… Тебя, а не наши идеи. Ты и правда лучший мужчина. Оливия, слушай Лукаса, хорошо? — Глаза Алексы закрывались, и было видно, что она прикладывает много сил, чтобы открыть их.

— Я слышу тебя, скоро мы будем в нашей зоне, тебе надо продержаться несколько часов.

— Оливия, нам нельзя туда. Смерть от раны будет не так ужасна, как то, что сделают с предателями. Главное, я свободна. — И Алекса резко замолчала.

— Держись, пожалуйста, прошу тебя. — Оливия заплакала.

Алекса закрыла глаза и потеряла сознание. Оливия пыталась прощупать её пульс. Сначала на шее — ничего. Потом на запястье — тишина. Она трясла её, кричала, била в грудь, пытаясь заставить сердце биться снова, но оно молчало.

— Нет! Нет, нет, нет!

Лукас схватил её и оттащил от Алексы. Оливия обернулась и начала бить кулаками по его груди, по плечам, по всему телу.

— Это ты! — кричала она. — Это из-за тебя! Если бы не ты, она была бы жива!

Она била его и кричала, но он не закрывался и не сопротивлялся, а просто стоял.

Силы покинули её, и она осела на землю рядом с Алексой и уткнулась лицом в её плечо, чувствуя, как тело сестры становится холоднее. Лукас опустился рядом. Они сидели в тишине, и только слёзы текли по их лицам.

Оливия подняла взгляд. Лукас сидел, уставившись в одну точку. Он уже не плакал. Он вообще никак не выглядел, будто внутри него что-то умерло вместе с Алексой.

Оливия хотела умереть вместе с сестрой. Она легла рядом, прижалась к сестре и закрыла глаза. Она ждала, что темнота придёт за ней и поможет ей исчезнуть тоже.

* * *

Они сидели долго. Оливия не знала, сколько прошло времени: час или два, а может быть, вечность. Лукас первым пришёл в себя. Он медленно поднялся, подошёл к Алексе и опустился на колени. Протянул руку, хотел погладить её по голове и замер. Его пальцы дрожали в сантиметре от её волос.

— Вставай, надо идти, — услышала Оливия сквозь дремоту голос Лукаса. — Мне жаль, но дальше мы пойдём только вдвоём.

— Нет, я останусь с Алексой, — возразила она, открывая глаза.

Светило солнце. Как оно могло светить? Ей казалось, что весь мир умер. Мир должен был умереть вместе с её сестрой.

— У нас почти кончилась еда, и это чудо, что нас до сих пор не обнаружили животные или люди.

— Мне все равно, — искренне сказала Оливия.

— Я сочувствую тебе, Оливия, но я обещал, что позабочусь о тебе, и я не оставлю тебя тут одну, — твёрдо заявил Лукас.

— Она бросила меня, но я не брошу её! — зло выплюнула Оливия.

— Умрёшь с ней рядом, чтобы наказать её? Знаешь, если тебе будет проще, то знай, что я тоже злюсь на неё.

— Потому что она сказала, что больше любит твои идеи, чем тебя?

— Нет, — грустно улыбнулся Лукас, — это я понимал. Потому что она не сказала о своей ране сразу.

Да, из-за этого Оливия тоже злилась. Это нормально злиться на умершую сестру? Оливия смотрела на неё и чувствовала, как внутри что-то обрывается. Она не могла оставить её здесь.

— Мы не можем её похоронить? — сказала она.

Лукас помолчал, потом покачал головой.

— Не можем. У нас нет времени, нет сил, нет инструментов. И если мы здесь задержимся нас найдут. И тогда её смерть будет напрасной.

Оливия знала. Она знала, что это правда, но слышать это было невыносимо. Она в последний раз посмотрела на Алексу, на свою старшую, смелую, любимую сестру, встала и пошла за Лукасом.

Они шли долго и молча, говорить не хотелось. Да и о чем было говорить?

Оливия шла и чувствовала, как с каждым шагом что-то внутри неё отмирает. Не только сестра осталась позади. Дом, безопасность, будущее — всё это исчезло вместе с Алексой. Теперь были только лес, грязь, холод и этот парень, которого она совсем не знает.

Они устроили привал под деревьями в тени. Лукас протянул ей банку с едой, но еда не лезла. Они легли, и Оливия очень хотела спать, но как только закрывала глаза, видела сестру. Та кричала и просила о помощи, но Оливия не могла помочь ей.

— Лукас, расскажи что-нибудь, — из последних сил попросила она.

— Что? — сонно прошептал он.

— Не знаю, про сопротивление, про вашу зону, про Алексу. Мне без разницы.

— Про жизнь в Четвертой зоне рассказывать не хочу. Просто знай, она ужасна. Давай расскажу про знакомство с Алексой. В нашем сопротивлении есть лидер — Джек. Он следит за порядком, старается помочь и даже может договориться с хранителями порядка, в редких случаях, конечно. У Джека есть пять помощников, отвечающих за разные вещи. Один из них я. Я связываюсь с другими зонами, рассказываю информацию о сопротивлении новичкам, отвечаю за письма и связь, места встречи и безопасность. И вот однажды с нами связались из вашей зоны, и мы не поверили. Мы серьёзно обсуждали, что это ловушка, настолько это было маловероятно. Когда я сам прочитал письмо, сразу понял, что это правда. И, наверное, сразу влюбился в девушку, написавшую письмо. — Лукас грустно замолчал. — Да, оно было от Алексы, и, оказывается, она не одна такая у вас в зоне. Я запомнил одну строчку очень хорошо: «Мы тоже рабы, просто, к сожалению, большинство людей не замечают этого». Я прочувствовал её боль. И спустя две недели наши организовали встречу, на которую пошёл я. Вот так все и началось. Оливия, а теперь спать!

Лукас отвернулся и быстро захрапел, а Оливия лежала, осмысливая то, что он сказал. Алекса не сказала о ране, хотя понимала, что с ней надо что-то делать. Она была не дура. Почему она так поступила? Возможно, Алекса понимала, что умрёт, но умереть на свободе ей было важнее, чем пойти в больницу в зоне? Лукас и другие люди из сопротивления могли бы подумать, что это было смело, но Оливия точно считала, что это полная глупость.

Ей показалось, что она только уснула, когда Лукас начал трясти её за плечо.

— Оливия, просыпайся! Кажется, я слышал кого-то в кустах.

— Чудовищ? — промямлила она.

Лукас посмотрел ей в глаза и серьезно произнес:

— Бояться надо не чудовищ, а людей.

Он аккуратно пошёл, а Оливия тихо поднялась и отправилась за ним. Деревья стояли плотной стеной: голые и похожие на скелеты. Между ними вился низкий и липкий туман, он стелился по земле и скрывал корни, превращая каждый шаг в лотерею. Оливия несколько раз спотыкалась, но не обращала на это внимания.

— Лукас, каких людей надо бояться? Хранителей порядка? — нарушила тишину Оливия.

— Они вряд ли будут тут ходить, им это не надо. Есть сбежавшие из последних зон, которые не хотят в зону Свободы, а хотят, так сказать… Мести. Но их расправы часто заходят слишком далеко. И если хранители порядка казнят тебя, хм, «цивилизованно», то сбежавшие сделают это кроваво и с полным унижением. Оливия, если мы кого-то встретим, то ни слова про зону Свободы, но, самое главное, не говори, что ты из Второй зоны!

— Класс! Шесть зон, где все «рабы», какая-то «идеальная» зона Свободы, где все равны, хотя это невозможно, а между ними бегают сбежавшие, убивающие всех на своем пути. Я все правильно поняла? — Оливия закатила глаза.

— Если рассуждать настолько поверхностно, то да, все так, — раздражённо ответил Лукас.

— Я поверхностна?

— Ты самый поверхностный человек, которого я знаю. Ты считаешь меня отбросом только потому, что моя зона ниже твоей, — зло прорычал Лукас.

Они снова замолчали. Тишина давила, и в голове, как эхо, звучали стоны сестры.

— Лукас, расскажи про своих родителей, — попросила она.

— Я родился в центре принуждения.

— Ого! Расскажи, как там.

Это уже и правда было интересно. Она слышала про центры раньше, но никогда не думала, что встретит кого-то, кто там был, а тем более родился.

— Там ужасно. У нас почти все жители зоны из центра принуждения.

— Что?! — Она удивилась. — У вас не хотят рожать по любви?

— Оливия… — Лукас грустно рассмеялся. — Жители с Четвёртой по Шестую зону с удовольствием бы прекратили свой род. Люди не рожают детей, потому что хотят. Их заставляют: забирают младенцев и распределяют по казармам. Мы даже не знаем, кто наши матери.

Вот теперь Оливия была по-настоящему шокирована. Что же там такое происходит?

Она шла и смотрела под ноги, как вдруг врезалась со всей силы в спину Лукаса, который резко остановился.

— Черт! — выругалась Оливия, ударившись об его каменную спину лбом и носом.

— Заткнись, — шёпотом приказал Лукас.

И тут Оливия услышала голоса вдалеке и увидела свет фонариков. Лукас сел и, схватив её, притянул к земле. Они легли. Голоса приближались, и Оливии показалось, что надо ползти от них, но Лукас шёпотом приказал не двигаться.

— Марк, говорю тебе, я кого-то видел вчера утром, — проговорил один грубый голос.

— Сомневаюсь. Мы между Второй и Третьей зоной, и тут редко встретишь людей. Соберись и ищи кроликов нам на ужин, — произнёс второй голос.

— Так понял, Марк, — ответил первый голос. Видимо, этот Марк был главным. — Просто очень бы хотелось встретить людей.

— Зачем?

— Поохотиться, — мерзко усмехнулся первый, — поиграться, а ещё лучше девочку найти и порезвиться с ней.

Оливию чуть не вырвало от этих слов. Внутри всё похолодело. Липкий страх расползался по её телу. Она испуганно взглянула на Лукаса. Он посмотрел на нее и сжал ей руку, а она сжала ему руку в ответ.

— Какой ты мерзкий, Боб! — выплюнул Марк. — Занимайся чем хочешь, только не посвящай в это меня.

Они прошли в паре метров от них, и голоса стали отдаляться. Оливия и Лукас ещё долго лежали, держась за руки и не шевелясь.

— Ты слышал? — прошептала Оливия. — Поиграться? Это сбежавшие?

— Думаю, да, — прошептал Лукас. — Тихо, идем дальше. Следуй за мной и не издавай громких звуков. А, и еще, — Лукас полез в рюкзак, — это тебе.

Оливия увидела, что он протягивает какую-то сумочку. Оказалось, это нож в чехле на веревке.

— Надень его себе на шею и не снимай. Если нужно будет, используй по назначению.

По назначению? Назначение ножа — резать мясо, фрукты и овощи.

Оливия поняла, что он имел в виду, но осознавала, что вряд ли воткнет нож в живого человека. Она помотала головой.

— Оливия, я серьёзно. Если тебе грозит опасность, не думай, а бей и беги. Тебя никто жалеть не будет. — Лукас пристально посмотрел на неё.

— Хорошо.

Что еще она могла сказать?

Они двинулись дальше, и Оливия подумала о Бобе, который хотел «порезвиться с девочкой». Ее мозг рисовал жуткие картины. И она подумала, что, наверное, лучше пусть её убьют, чем произойдёт то, что показывало её воображение.

* * *

Наступил ещё один рассвет, и они сели отдохнуть.

— У нас осталось очень мало еды, — сказал Лукас.

Они легли спать голодными. Засыпая, Оливия услышала шуршание и шаги. Она резко села и начала оглядываться по сторонам. Шаги слышались из кустов, и она была уверена, что это сбежавшие.

— Оливия! — прошептал Лукас. — Вставай и беги!

К шуршанию добавились шипение, рёв и хрюканье. Прищурив глаза, Оливия увидела в десяти метрах от них огромного кабана. Он был похож на медведя своим размером. Оливия и Лукас замерли и не шевелились. Кабан посмотрел на Лукаса, затем резко наклонил голову, обнажив клыки, и рванул с места. Оливия закричала. Кабан прыгнул на Лукаса, но тот смог увернуться от прямого удара, отскочил и упал. Кабан пролетел мимо, развернулся и опять посмотрел на Лукаса, который резко встал и начал отходить в сторону от Оливии.

— Беги, Оливия! — крикнул он.

Она начала пятиться, готовясь без сомнений выполнить его просьбу, и увидела, как кабан опять побежал на него. В этот раз он прыгнул прямо и повалил Лукаса на землю. Они начали кружиться в траве, и Оливия не видела, что происходит. Пока они сражаются, ей надо бежать! Но она стояла, представляя, что останется в лесу без Лукаса. Она не знала, где она, куда идти и как вернуться, что есть, как жить, как вести себя со сбежавшими, как искать проводника. Было очевидно, что без Лукаса она умрёт. Собрав все свои силы, она достала нож и подбежала к ним. Лукас лежал спиной на земле, а кабан бодал и придавливал его сверху. Оливия с криком прыгнула и воткнула нож кабану в спину. Он дёрнулся, но продолжал давить Лукаса, лишь тряхнув телом и отбросив её вбок. Оливия встала и опять прыгнула на него, воткнув нож и начала бить им без остановки. Она била и била, пока не услышала крик Лукаса. И тогда она остановилась. Кабан не двигался. Оливия осмотрела себя и поняла, что вся она испачкалась кровью. Одежда и волосы пропитались насквозь. Оливию вырвало, а потом она начала истерично смеяться.

— Лукас! Лукас, я решила вопрос с ужином, — сквозь смех проговорила она.

Лукас смотрел на неё, в пижаме, залитую кровью, с ножом в руке и пытался понять её заливистый смех.

— Ты психопатка, — подвел он итог.

— Знаю, — ответила Оливия и снова рассмеялась.

Лукас смотрел на неё удивленно, а потом тоже рассмеялся. В этот момент Оливия поняла, что в первый раз слышит его смех. Для него её смех тоже был в новинку.

Они сидели рядом с мёртвым зверем и смеялись, потому что придётся плакать, если не смеяться, а они уже выплакали всё что можно.

* * *

Кабан оказался невероятно вкусным. Лукас быстро разделал тушу, нарезал мясо тонкими ломтями и зажарил на костре. Жир шипел, капал на угли, и запах разносился по поляне, заставляя желудок Оливии сжиматься от голода. Она ела жадно, рвала мясо зубами, руки дрожали, но она не останавливалась, пока не съела столько, что живот заболел.

— Со мной что-то странное, — сказала она, вытирая рот тыльной стороной ладони.

— В твоём организме переизбыток адреналина. Такое часто происходит в экстремальных условиях, — начал объяснять Лукас.

— Знаешь, — она откинулась на траву, глядя в небо, — мне нравится это состояние. Правда, чувствую себя непобедимым охотником. Может, пойдем найдем еще одного кабана?

— Оливия, — улыбнулся Лукас, — это состояние скоро пройдет, и, скорее всего, у тебя будет сильный упадок сил. Я разделал мясо и взял с собой, нам хватит на путь до моей зоны, так что бегать за кабанами нам не надо. Собирайся и пошли дальше, пока у тебя столько сил.

Оливия бодро пошла за ним.

— Ты убивал кабана? — спросила она, глядя на его спину.

— Да, — ответил он не оборачиваясь.

— А человека?

— Не хочу отвечать на этот вопрос.

— Значит, ответ «да», иначе бы ты сказал «нет».

— Какая умная!

— Так умная или поверхностная?

— Болтливая.

— Знаешь, какая у меня сейчас мечта? — неожиданно спросила она.

— Нет.

— И не спросишь, какая?

— Нет.

— Я все равно скажу! Моя заветная мечта — помыться. — Она рассмеялась.

— Что тут смешного?

— Если бы неделю назад мне сказали, что я буду мечтать помыться, так как вся в крови кабана, которого убила, я бы не поверила. — Оливия ещё громче рассмеялась.

Смех был нервным, и Лукас смотрел на неё с беспокойством.

— Оливия, — сказал он. — Могу тебя обрадовать. Скоро будет озеро. И в нём мы отмоемся.

И правда, примерно через пару часов пути они подошли к озеру.

— Держи мою футболку, постирай все свои вещи, — сказал ей Лукас. — Я пока отойду к тем деревьям, чтобы не смущать тебя и разведу огонь.

Её пижама была грязной, в засохшей крови кабана и поту. Лукас отошёл, а Оливия полностью разделась и побежала в озеро. Она ожидала, что будет холодно, но озеро встретило её мягко, почти ласково, как будто ждало. Вода обняла её тело, смывая грязь, кровь и всё, что прилипло к коже за эти дни. Оливия нырнула с головой, и вынырнула, откинув волосы с лица, вдохнула полной грудью. Она плавала, ныряла и плескалась. Только через час она постирала вещи, надела футболку Лукаса и подошла к нему. Он уже сделал чай и, положив мясо кабана на какие-то сушеные хлебцы, угостил Оливию.

— Мы посидим часа четыре, подождем, пока высохнет одежда, и наберёмся сил. Желательно тебе поспать, — сказал Лукас.

Он был прав. Адреналин от победы над кабаном начал отступать, и на смену ему пришло опустошение. Оливия начала думать о том, что было бы, если бы кабан убил Лукаса? А если бы её? А если их найдут сбежавшие?

— Расскажи мне что-нибудь, — попросила она, когда улеглась на траву.

— Я не нанимался твоим шутом, — хмыкнул Лукас, — хоть ты и думаешь, что я должен служить тебе.

— Нет, просто мне спокойнее слушать тебя, чем вслушиваться в тишину, — прошептала она. — Мне страшно. Очень.

— Хорошо. — Лукас вздохнул. — Я расскажу тебе сказку, которую нам рассказывала воспитательница в центре принуждения, когда я был маленький. Когда-то давно в мире не было зон, а вся земля принадлежала всем людям. Было, конечно, деление на территории, но ты мог спокойно по ним перемещаться. Людей не ограничивали в том, сколько детей им рожать, и не принуждали к потерям, отбирая потомство. Не было браслетов, боёв, экспериментов и продаж людей. Везде были больницы, образование, и можно было самому выбрать себе работу.

— Ты серьёзно? — Оливия села. — Это не сказка, а история! Мы проходили это на уроках, тебе бы прочитать книгу Шона Кирги «История Базы». Хотя твоя история, действительно, похожа на сказку, так как было деление на территории, но нельзя было спокойно между ними перемещаться. Каждый находился на своей территории и мог посещать другие, но только по разрешению. А численность населения людей так же контролировали, рабство было всегда и никогда не прекращалось. Всё было, просто теперь стало лучше! Зоны построили, чтобы разделить людей по статусу, так как начались войны из-за социального неравенства. А теперь все довольны. Ну, я так думала… Единственное исключение, которое я пока вижу, — это то, что нам говорили о жителях низших рангов. Ну, что они не совсем… нормальные. Но ты вроде адекватный.

— Ага, спасибо! — улыбнулся Лукас. — Лучше знай, что есть и ненормальные люди, но не в низших зонах, а во всех, так что надо быть внимательной.

— Что ты хочешь? В прошлом попытки равенства приводили к катастрофам. Разрушение системы опасно для всех.

— Опасно для кого? — Он повернулся к Оливии. — Для тебя? Для твоей зоны?

— А если свобода приведёт к хаосу? К войнам? К голоду?

— А у нас сейчас не голод? — Он усмехнулся. — Ты видела Шестую зону?

— Нет, но…

— А я да. Там дети едят крыс.

— Да, но зоны — это способ контролировать потребление, предотвращать бунты, работать. Без этого будет хаос.

— Даже если свобода приведет к хаосу, это наш выбор. Тебя всё устраивает в твоей зоне? Все законы?

— Да.

— А закон тишины? Закон крови? Закон трёх километров? Что там ещё?

— Да.

Оливия никогда всерьёз не думала об этом. Когда ты живешь так всю жизнь, то это кажется нормальным. Закон тишины — это, когда жителям запрещено обсуждать политику друг с другом. Это нормально. Что ещё? Закон трёх километров заключается в том, что жителям запрещено удаляться от дома более чем на три километра без специального разрешения. Патрули проверяют. Тоже нормально. Закон информации — это то, запрещено читать книги, не входящие в школьную программу. Любая литература о других зонах, бывшая художественная литература или истории до Базы — контрабанда. Тоже нормально.

— А хочешь знать законы моей зоны? — продолжил разгоряченный Лукас. — Закон тишины в цеху — это, когда разговоры во время работы запрещены. Наказание за несоблюдение — удаление языка. Закон товара: люди — собственность Базы. Их можно продавать, менять, использовать для экспериментов.

Она молчала. В горле пересохло.

— Ты не всё знаешь, — сказала она, и голос её звучал увереннее, чем она себя чувствовала. — Сейчас люди более здоровые. Я бываю в научных центрах, я вижу результаты. Мы победили болезни, которые раньше убивали миллионы. Мы сделали так, что дети рождаются без отклонений. Сейчас лучшее время. Это факт.

— Знаешь, почему так? — спросил он тихо. — Ты правда хочешь знать?

— Я хочу, чтобы ты перестал говорить загадками, — ответила она.

— Хорошо. — Он наклонился вперёд, опираясь локтями на колени. — Маркус экспериментирует с генами и эмбрионами. Это всё опыты в Шестой зоне.

— Что?

— Людей, которых ты считаешь «здоровыми», создали. К тебе приходят сухие цифры. Ты видишь только результаты. А то, как их добились, ты не видишь. Они создают людей. Нужных людей. Для Первой и Второй зон — умных, послушных, здоровых, а для остальных — рабочую силу. Людей, которые не будут болеть, уставать и задавать вопросов.

Оливия замолчала.

— Но… может быть, в этом есть логика, — продолжила она.

Лукас поднял взгляд. В нём мелькнуло удивление.

— Логика?

— Раньше, до зон, было много болезней, много больных детей. Люди рожали часто, но многие умирали. Генетические отклонения, слабый иммунитет, эпидемии. — Она говорила быстро, будто оправдывалась перед собой. — А теперь… теперь этого нет. В Первой и Второй зонах нет больных. Нет слабых.

Лукас горько усмехнулся.

— И ты считаешь это нормальным? — спросил он.