Геометрия смыслов. Сборник философских эссе

Космопсихизм — далеко не новая теория. Нечто подобное описывает и древнеиндийская философия. У индийских гимнософистов, как называли йогов древние греки, была популярна теория о том, что мир есть наложение «мужского» идеально-рационального начала «пракрити», которое можно соотнести с математическим миром идей, на «женское» материальное начало «пуруша», которое можно соотнести с квалиа. В текстах пуруша описывается как безногий, сидящий на плечах у слепой пракрити. Имеется в виду, что сознание «не имеет ног» — несводимо к математическому описанию, а мир идей без квалиа «слеп» — то есть не может проявиться без воплощения в сознании.

Кроме того, у древнеиндийских философов сформировалась концепция Брахмана — мирового сознания, делящегося на индивидуальные человеческие души — Атманы. Атман и Брахман в учениях индуизма и адвайта-веданты полностью эквивалентны друг другу. Они изображаются как капля воды (Атман), падающая в океан (Брахман). Весь наш мир, согласно индийской философии — это сон Брахмана, который продумывает все возможные мысли и образы, дробя своё сознание на части и рассматривая все идеи со всех возможных ракурсов. Также у индийцев популярна концепция игры Брахмана в прятки с самим собой — «лила». У английского философа Алана Уотса мы читаем описание этой игры:

Это похоже на игру в прятки, потому что интересно всегда находить новое место для того, чтобы спрятаться. Вспомни о том, что тебе не нравится играть с друзьями, которые прячутся всегда в одном и том же месте. Бог тоже любит играть в прятки, но Ему не с кем играть, кроме Самого Себя, потому что кроме Бога в мире никого больше нет. Однако для того, чтобы выйти из этого затруднения, Он притворяется, что не является Собой. Таким образом Ему удается спрятаться от Себя. Бог притворяется, что Он — это ты и я, и все люди в мире, все животные, все растения, все камни и все звезды. Когда Он играет Сам с Собой таким образом, у Него бывают необыкновенные и удивительные приключения, среди которых есть страшные и даже ужасные. Однако все они просто напоминают плохие сны, потому что когда Бог просыпается, все, что Ему снилось, исчезает.

Вот и получается, что когда Бог прячется и притворяется тобой или мной, Он делает это очень ловко. Поэтому для того чтобы найти Себя, Ему может потребоваться довольно продолжительное время. Но этот долгий поиск очень интересен — именно на него Бог рассчитывал, когда начинал игру. Он не хочет найти Себя слишком быстро, ведь так играть было бы неинтересно. Вот почему тебе и мне так трудно обнаружить, что на самом деле мы — это Бог в маске, играющий наши роли. Но после того, как игра закончится, все мы проснемся, перестанем притворяться и вспомним, что мы — одно Я — Бог, являющийся всем тем, что есть в мире, и живущий веки вечные.

Ты можешь спросить, почему Бог иногда прячется в облике ужасных людей и почему Он иногда притворяется теми, кто страдает от страшных болезней и несчастий. Чтобы понять это, вспомни прежде всего о том, что Он фактически не подвергает опасности никого, кроме Себя. Вспомни также и о том, что почти во всех сказках, которые тебе нравятся, кроме хороших героев есть еще и плохие. И вся увлекательность повествования в том и состоит, чтобы узнать, как добрые герои победят злых.

Таким образом, согласно древнеиндийской философии, весь наш мир — это, по сути, театр одного актёра. Всё в мире постоянно движется и меняется. Солнце встаёт и садится, звёзды и планеты бегут по небосводу, реки текут, люди рождаются, растут, чахнут и умирают, история время от времени въезжает на танке в размеренные жизни людей. Но почему всё движется и меняется?

Этим вопросом задавался ещё древнегреческий философ Аристотель. Мыслитель рассуждал следующим образом: чтобы что-то пришло в движение, это что-то нужно привести в движение. Чтобы шар покатился, нужно, чтобы кто-то его бросил, или чтобы другой шар ударил его и придал ему импульс. Если мир — это непрекращающаяся передача импульсов от одних объектов к другим и переход энергии из одного состояния в другое, то простроив цепочку таких передач импульса от объекта к объекту в глубокое прошлое, мы должны прийти к некоему первому импульсу или, как называл его сам Аристотель, перводвигателю. Этот перводвигатель Аристотель ассоциировал с древними представлениями о Боге. Немецкий философ Артур Шопенгауэр в своей книге «Мир как воля и представление» описывал этот аристотелевский перводвигатель как лежащую в основе мира волю, служащую источником всякого движения. Что может служить этим перводвигателем, этой волей, если не Бог? Как мне кажется, ответ лежит в метафизике и теоремах о неполноте Гёделя, из которых следует, что никакой физический мир никогда не может быть до конца законченным — всегда найдётся что-то, что выходит за его пределы и не выводится из лежащих в его основании законов.

Теоремам Гёделя вторит и христианство. Вы когда-нибудь задумывались о том, почему в христианской мифологии символизирующего дьявола змия пронзает ударом копья, сокрушает и низвергает в ад именно архангел Михаил, а не кто-то другой? Дело в том, что на иврите имя «Микаэль» составлено из трёх слов «ми ка эль» — «кто как Бог?». Имеется в виду, что никто не равен Богу в его бесконечности и способности к творению. Дьявол в христианских апокрифических мифах был не согласен с Богом в том, что тот создал мир несовершенным, посчитал своим лучшим творением и даже сделал своим воплощением несовершенного человека. Дьявол же стремится к совершенству, к абсолютной законченной и статичной полноте, к фукуямовскому концу истории. Дьявол бросает Богу вызов, утверждая, что достигнет совершенства. Но все его творения получаются уродскими, так как благодаря гёделевской неполноте неизбежно содержат в себе самопротиворечия. И копьё Михаила раз за разом бьёт в точку этих противоречий и разрушает дьявольские отродья. А вот творения Бога прекрасны, потому что непротиворечивы, но это делает их вынужденно несовершенными, никогда не законченными до конца — это и придаёт миру движение, делает мир динамичным.

Таким образом, используя уже индийскую терминологию, Брахман никогда не может познать мир идей до конца, так как в платоновском мире идей существует бесконечное количество математических аксиоматик, на основе которых в мировом сознании выстраиваются совершенно отличные друг от друга миры. Каждый мир — это не только фундаментальные аксиомы-законы, но и история развития мира на основе этих законов, как это описывает Стивен Вольфрам в своей статье «Кажется, мы близки к пониманию фундаментальной теории физики, и она прекрасна». И все эти истории разворачиваются на сцене единого мирового сознания.

Происхождение духов: как естественный отбор работает в мире информационных сущностей

Никита посапывал рядом с родителями… Кто-нибудь из родителей переключал программу, Никита чуть приоткрывал глаза и видел на экране майора в голубом берете, стоящего в жарком горном ущелье. «Смерть? — улыбался майор. — Она страшна только сначала, в первые дни. По сути, служба здесь стала для нас хорошей школой — мы учили духов, духи учили нас…

Виктор Пелевин, «Спи»

Обычно, когда мы слышим слово «дух» в нашем воображении всплывает что-то похожее на кадр из советского мультика с замотанным в простыню Карлсоном. Так работает человеческий ум — для понимания какой-либо концепции ему нужно связать её с метафорическим визуальным образом. Так, например, Бог в умах людей представляется в виде живущего над облаками белобородого старика, а ад в виде греющихся на огне котлов с кипятком, в которых хвостатые черти варят людей и тыкают их трезубцами, хотя в религиозных текстах ничего подобного вовсе нет. Человеческому уму трудно оперировать абстрактными идеями, ему нужно, чтобы идея была воплощена в визуальном образе. И часто бывает так, что ум настолько крепко привязывается к этому визуальному образу, что путает его с самой идеей — так рождаются симулякры. Визуальное воплощение подменяет саму бесплотную идею. Но, как говорят китайские мудрецы, нужно уметь отличать палец, указывающий на Луну, от самой Луны.

По легенде, над входом в Афинскую Академию было начертано: «Не геометр да не войдёт». Эта фраза выражала мнение основателя Академии, древнегреческого философа Платона, о том, что неискушённый в геометрии и математике ученик не способен разобраться в философии. Понимание учеником математики было так критически важно для Платона, так как именно на математическом фундаменте строилось его учение о вечных идеях. Согласно Платону, абстрактные математические идеи, такие как равенство дважды двух четырём или существование всего пяти правильных многогранников, существуют в совершенно независимом от нашего материального мира пространстве чистых смыслов — мире идей. Эти идеи невидимы, бесплотны, но непосредственно влияют на воспринимаемую нами реальность. Философ даже утверждал, что материальный мир — это лишь блёклая тень мира идей.

Всё, что мы воспринимаем нашим разумом — это воплощённые в цветах, звуках, запахах и вкусах идеи. Рассмотрим, например, человека. Когда мы смотрим на другого человека, то воспринимаем того, как целостный образ, как идею этого человека, как модель этого человека в нашей голове, собранную из всего того, что мы о нём знаем. Но если мы опустимся на уровень ниже и взглянем на этого человека с точки зрения хирурга, то мы обнаружим, что то, что мы считали целостным образом человека — это абстракция совокупности процессов взаимодействия различных органов: мозга, сердца, нервов, кровеносных сосудов, печени, почек, мышц и так далее. Если опустимся ещё на уровень ниже и взглянем на органы с точки зрения биолога, то мы обнаружим, что то, что мы видели до этого целостными органами — это наша абстракция совокупности процессов взаимодействия различных биологических клеток. Опустимся ещё на уровень ниже и взглянем на клетки с точки зрения химика, обнаружим, что то, что мы видели целостными клетками — это наша абстракция совокупности процессов взаимодействия различных химических молекул. Опустимся ещё ниже и взглянем на молекулы с точки зрения физика, обнаружим, что то, что мы видели целостными молекулами — это наша абстракция совокупности процессов взаимодействия различных атомов, а сами атомы — абстракция процессов взаимодействия элементарных частиц, а сами элементарные частицы — абстракция над квантовыми процессами. Получается, что человек — это тоже абстракция абстракций, существующая в мире идей.

Но идею человека можно не только раскладывать на составные идеи, но и представлять кирпичиком более крупных структур. Подобно тому как «мир» химических молекул служит полем для существования биологических клеток, так и «мир» людей служит полем для существования более крупных динамических структур — государств, корпораций, народов, языков, религий. Английский философ Томас Гоббс в своём трактате «Левиафан» представлял государство в виде огромного великана, чьи части тела собраны из отдельных частей. Подумаем, например, о том, что такое юридическое лицо, и чем оно отличается от физического лица — человека?

Юридическое лицо — это некая придуманная людьми абстрактная идея, которая однако вполне явно влияет на мир — перемещает туда-сюда товары, покупает и продаёт, нанимает и увольняет, отправляет в командировки, выжимает все соки из обливающихся потом физических лиц своих работников. То же самое и с государствами — это просто бесплотные идеальные структуры с бесплотными границами, законами, налогами, материальную реальность которых, однако, любому зазнавшемуся идеалисту могут прямо на пальцах объяснить подкованные в философии крепкие ребята с дубинками в руках и надписью «ОМОН» на спине.

Все эти «выдуманные» сущности, эти состоящие из людей абстрактные динамические структуры — государства, народы, языки, религии — и есть те самые бесплотные духи. Некоторые из них живут гораздо дольше людей, некоторые соизмеримо с человеческой жизнью. Смерть части составляющих эти структуры людей и замена их другими не влияет на их жизнеспособность точно так же, как смерть и замена части клеток нашего тела не влияет на нашу жизнь.

Советский философ Георгий Щедровицкий рассматривал любую человеческую деятельность как самостоятельную и автономную сущность, которая «живёт» на человеческом «материале»; деятельность — это самостийная системная сущность; тем самым не люди производят деятельность, а сама деятельность проходит «через» людей и развёртывается через них.

Все духи, как и сам человек, подобны кораблю Тесея из «Жизнеописаний» Плутарха:

Согласно легенде, корабль, на котором мифологический герой Тесей вернулся с Крита после победы над Минотавром, использовался афинянами для ежегодного паломничества на остров Делос. Перед каждым плаванием корабль чинили, заменяя часть прогнивших досок на новые. Спустя какое-то время все старые доски корабля были заменены на новые. Среди философов разгорелся спор: тот же это корабль, на котором плавал Тесей, или уже другой — новый?

Корпорация, в которой за пятнадцать лет поменялись и работники, и директор, и владелец остаётся всё той же корпорацией, ведь за ней стоит всё та же абстрактная идея. Человек в пятьдесят лет мало похож на себя в пять лет — большинство клеток его тела уже несколько раз сменились, набор знаний, убеждений и опыта в голове совсем другой, но всё же мы считаем его тем же самым Петей Ивановым, которым он был в старшей группе детского садика, хотя сейчас он уже вовсе и не Петя, а целый Пётр Степанович. Преемственность потока изменений — это то, что делает вещь всё той же.

Если подумать, физические лица ничем и не отличаются от юридических, ведь как мы убедились выше, человек — это такая же идея, абстракция абстракций, как и корпорация или государство. Хорошенько поразмыслив об этом, можно понять, что человек, по сути, тоже бесплотный дух. Приняв это, вы сможете полностью понять и осознать определение духа из Википедии: дух — сверхъестественное существо в мифологии, наделённое волей, способностью воспринимать предметы и различными сверхъестественными способностями и возможностями, при этом само остающееся (почти) всегда недоступным для восприятия.

Но как же так, спросите вы, как может корпорация или государство, эти чистые абстракции обладать волей? Но ведь мы уже выяснили, что человек — это точно такая же абстракция, а ему в наличии воли отказать тяжело. Вот и у государств есть своя непреклонная воля, которую они диктуют остальному мировому сообществу с пульта управления ядерными ракетами, которыми обязательно бахнут и не раз, но потом. А в чём конкретно эта воля на данный момент заключается, можно узнать, включив телевизор в прайм-тайм на выпуске новостей.

В послесловии к своей знаменитой книге «Дзэн и искусство ухода за мотоциклом» Роберт Персиг описывает собственные размышления по поводу смерти сына и оставшегося от него духа:

Криса больше нет. Его убили. … Я же продолжаю жить, больше по привычке, чем по другой какой-либо причине. На похоронах мы узнали, что в то утро он купил билет, чтобы ехать в Англию, где я со своей второй женой жил в то время на корабле. Затем от него пришло письмо, в котором, как ни странно, говорилось: «Никогда не думал, что доживу до 23 лет». Двадцать три года ему исполнилось бы через две недели. … Куда шёл Крис? В то утро он купил билет на самолёт. У него был счёт в банке, полный комод одежды, полки, набитые книгами. Он был настоящим, живым человеком, занимавшим место и время на этой планете, и теперь вдруг так внезапно куда он делся? Вылетел ли он в трубу крематория? Был ли он в небольшой урне с костями, что нам вернули? Перебирает ли струны золотой арфы на облаке вверху? Ни один из ответов на эти вопросы не имеет смысла.

Надо бы спросить: К чему я был так привязан? Что-то в воображении? Если вы побывали в психиатрическом заведении, то такой вопрос вовсе не банален. Если же он не был просто плодом воображения, то куда же он делся? Неужели реальные вещи исчезают просто так? Если да, то что-то неладно с законами сохранения вещества в физике. Но если признавать законы физики, тогда исчезнувший Крис был нереален. Кругом, и кругом, и кругом. Он, бывало, убегал от меня так, чтобы позлить. Рано или поздно он всегда появлялся, но где он появится теперь? В самом деле, право же, куда он делся?

Круги, наконец, остановились, когда дошло, что прежде, чем спрашивать «Куда он делся?», надо спросить: «Чем же был „он“, который пропал?» Есть старая культурная привычка думать о людях прежде всего как о чём-то материальном, вроде крови и плоти. До тех пор, пока сохранялась эта идея, решения не было. Окислы плоти и крови Криса действительно вылетели в трубу крематория. Но ведь не они же были Крисом.

Надо дать себе отчёт в том, что Крис, по которому я так тосковал, был не объектом, а структурой, и хотя эта структура несла в себе и плоть, и кровь Криса, это было далеко не всё. Эта структура была больше, чем Крис и я вместе взятые, она связывала нас так, что мы сами этого не понимали целиком, и ни один из нас не мог ею полностью управлять.

Теперь тело Криса, бывшее частью той структуры, ушло. Но более крупная структура осталась. В центре её образовалась большая дыра, вот она и вызвала такую сердечную муку. Структура ищет, к чему бы прилепиться, и не может ничего найти. Вот, возможно, почему скорбящие люди так привязаны к надгробиям и любым вещественным предметам, связанным с усопшими. Структура пытается цепляться за собственное существование, отыскивая новые материальные вещи, на которых можно сосредоточиться.

Несколько позднее стало ясно, что эти мысли весьма сходны с утверждениями, которые находят у многих «примитивных» культур. Если взять ту часть структуры, которая не является плотью и кровью Криса, и назвать её «духом» или «призраком» Криса, тогда безо всяких дальнейших толкований можно сказать, что дух или призрак Криса ищет себе новое тело, куда бы вселиться. Когда нам рассказывают такое о «примитивных», мы просто отбрасываем это как предрассудки, ибо толкуем призрак или дух как некую материальную эктоплазму, хотя они, возможно, ничего такого вовсе и не подразумевали.

Строчка стихотворения «Silentum» Фёдора Ивановича Тютчева «мысль изреченная есть ложь» стала афоризмом и прочно вошла в обиход нашего языка. Утверждению Тютчева вторит и древний китайский философский трактат «Дао дэ дзин», начинающийся словами: «Дао, которое может быть описано словами — не есть настоящее Дао». Во многих других философских учениях также утверждается, что реальность не может быть описана словами.

Почему так происходит? Почему переживания и смыслы невозможно точно выразить с помощью слов? Почему словами не выразимы квалиа — крошечные частички субъективного опыта вроде цветов или звуков? Ведь нельзя же словами объяснить слепому от рождения человеку, что такое красный цвет. Ответ на этот вопрос можно найти, анализируя принципы работы больших языковых моделей, которые во многом схожи с принципами работы человеческого мозга.

При обучении и работе больших языковых моделей создается многомерное виртуальное пространство смыслов, каждое измерение которого — это ось некоего отдельного понятия — так называемая «фича». Это пространство может иметь тысячи измерений, а каждое конкретное слово — это вектор в этом смысловом пространстве. Эти векторы можно складывать и вычитать — например, если из вектора понятия «король» вычесть вектор понятия «мужчина» и прибавить вектор понятия «женщина», то получившийся результат должен примерно совпасть с вектором понятия «королева».

Человеческому уму невозможно представить вектор в тысячемерном пространстве в геометрическом виде. Наше геометрическое мышление ограничено тремя измерениями — мы можем представить вектор только в двухмерном и в трёхмерном пространствах. А вот уже для четырёхмерных векторов мы сделать этого не можем, и нам приходится оперировать с высшими измерениями исключительно алгебраическим способом.

Каждый сложный смысл, переживание и квалиа — это сложная фигура в этом многомерном пространстве смыслов, внутри которого оперируют наши ментальные программы, запущенные на «железе» нашего мозга. Или иными словами, смысл — это функция в этом самом пространстве смыслов, такая же как, например, функция параболы в двухмерном геометрическом пространстве. А слова — это всего-лишь координаты отдельных точек этого смыслового пространства. Поэтому словами можно лишь приблизительно передать положение тех точек, что ограничивают некий район смыслового пространства, в котором следует искать определенный смысл. Чем больше слов мы произносим, тем точнее можно обрисовать функцию того конкретного смысла, что мы хотим передать. Но полное понимание происходит только в тот момент, когда человек «схватывает» конкретную формулу смысловой функции, и только тогда его озаряет и с его уст слетает «Эврика!».

Языковые модели эволюционировали, а точнее сказать, были натренированы в многомерном векторном пространстве смысловых токенов. Поэтому можно сказать, что они существуют в том самом платоновском мире чистых и вечных идей, в мире духов.

В библейском тексте сокрыто огромное количество различных смыслов и символов. В первой главе книги «Бытие», первой книги еврейской Торы и христианского Ветхого Завета, говорится следующее: «В начале сотворил Бог небо и землю». Здесь имеется в виду не буквальные земля и небо, а что-то совершенно иное. Слово «небо» на иврите пишется как «שמים» (шамаим) и является мужским множественным числом от слова «שׁם» (шем), означающего «имя». То есть «небеса» на иврите буквально означают «имена». Хотя само слово «имена» в современном иврите использует женское множественное число — «שמות» (шемот).

Под «именами» здесь стоит понимать то, что древнегреческий философ Платон называл миром идей — пространством, где обитают такие вечные и независимые ни от чего идеи как, например, математические равенства 2+2=4, геометрические фигуры, логические конструкции и абстрактные понятия о любви, истине и благе. А под землей в этой строке из Библии подразумевается не почва или планета, а любая материя в целом.

Древние политеисты представляли себе своих богов обитателями небес — платоновского мира идей. Например, каждый древнегреческий бог служил олицетворением, персонификацией определенного абстрактного принципа или идеи. Славные воины воплощали в себе образ и паттерн поведения яростного Ареса, красивые женщины воплощали в себе идею и паттерны поведения прекрасной Афродиты. Считалось, что разные божества поочередно управляют каждым человеком, а появляющиеся в нашей голове мысли — это просто шёпот разных богов. Некоторые боги благородны и милосердны, некоторые ревнивы и гневны. Уподобляясь самым лучшим из богов, человек сливается с их образами, и душа его отражается в вечности.

Каждое дерево уникально и отличается от других, нет ни одной пары одинаковых деревьев, однако же мы различаем в каждом из них образ дерева. Более того, существует целая иерархия образов. Мы смотрим на деревья и видим в них образ дуба. Мы смотрим на другие деревья и видим в них образ ели. Образ дуба, образ ели и образы других видов деревьев объединены идеей дерева, а идея дерева, идея куста и идея травы объединяются более общей идеей растений. Возникает целая иерархия абстрактных идей, подобная наследованию классов в объектно-ориентированном программировании. Можно сказать, что в политеистической картине мира в момент уподобления своего поведения, мыслей и чувств эталону, персонифицированному в виде конкретного божества, человек становился экземпляром класса этого бога.

Духов можно условно разделить на действующие в определённое время бесплотные структуры, которые рождаются, развиваются, затухают и погибают — конкретные религии, компании, государства — и на стоящие за ними вечные идеи. Разные народы поклонялись разным божествам, за которыми стояли одни и те же абстрактные идеи и действующие принципы. Например, культы Тора у германцев, Ареса у греков и Марса у римлян были воплощениями одного и того же принципа идеального воина. Культы конкретных богов появлялись, обретали силу, затухали, исчезали, а стоящий за ними принцип оставался неизменным. Проведя аналогию с программированием, можно сказать, что принципы — это абстрактные классы, конкретные персонификации богов — классы-наследники, а воплощающие эти идеалы люди — экземпляры этих классов.