Геометрия смыслов. Сборник философских эссе

По аналогии с вавилонской библиотекой Борхеса можно представить себе вавилонскую картинную галерею, на стенах которой висят холсты определенно заданной длины и ширины в пикселях, каждый из которых может окрашиваться в конечное количество RGB-цветов. Картины в такой галерее будут отображать все варианты перестановок цвета всех пикселей. Большинство из этих картин — бессмысленное месиво в стиле помех на старом советском телевизоре, но среди них есть и все шедевры Микеланджело и Рубенса, все возможные фотографии всех возможных мест, все иллюстрации ко всем книгам вавилонской библиотеки, все кадры фильмов Квентина Тарантино и даже все кадры вашей собственной жизни. Если собрать из всех возможных кадров, хранящихся в вавилонской галерее, все возможные их последовательности, мы можем представить себе вавилонский кинотеатр.

Можно сказать, что в вавилонской библиотеке, вавилонской галерее и вавилонском кинотеатре, существующих как метафора мира вечных идей Платона, уже хранятся все возможные истории человеческих жизней. Размышляя над этим, мы неизбежно приходим к вопросу о том, что если все возможные последовательности кадров уже существуют в вечности и если фильм о нашей жизни уже отснят Богом в момент сотворения Вселенной и хранится в вавилонском кинотеатре, то почему существует момент здесь и сейчас? Почему мы воспринимаем мир именно как движущийся фильм, в котором есть движущийся текущий кадр — момент «сейчас»?

Это ощущение существования момента «здесь и сейчас» — глубоко иллюзорно. Объективно никакого «сейчас» нет. Это не мы смотрим фильм о своей жизни, как считают многие, а мы — всего лишь персонажи этого фильма, его порождения. Не «Я» смотрит фильм, а персонаж фильма осознаёт себя как «Я». И на какой бы кадр фильм ни перематывай, персонаж на заданный ему вопрос «который час?» всегда ответит «сейчас».

Если у запущенного на компьютере Боба после того, как он досчитал до десяти, спросить, какой сейчас момент, он ответит: «сейчас». Если перемотать симуляцию назад до того, как он начал считать и спросить, какой сейчас момент, то он опять ответит вам, что «сейчас». Получается, что сейчас — это субъективное чувство сознания, а не объективная истина. Это подтверждается тем, что в теории относительности при увеличении скорости объекта до скорости, близкой к скорости света, субъективное время замедляется и мы можем наблюдать эффекты вроде парадокса одновременности, когда для двух наблюдателей это самое «сейчас» разнится.

Другой вопрос, возникающий при размышлениях о вавилонском кинотеатре — это вопрос о том, почему наблюдаемая нами реальность стабильна и причинно связана. Почему, находясь у себя дома, мы вдруг не обнаруживаем себя на Марсе, в следующую секунду на Багамах, а ещё через секунду внутри ядра Земли? Ответ очень схож с предыдущим. В вавилонском кинотеатре есть все возможные фильмы, большинство из которых представляют собой бессмыслицу а-ля «Андалузский пёс» на максималках или того хуже. Но внутри таких фильмов персонажи не способны осознать себя, потому что никаких стабильных персонажей в бессвязном наборе кадров попросту нет. Осознать себя и задуматься о том, почему мир причинно связан, могут только те, кто существует в причинно-связанном наборе кадров. В остальных наборах кадров этих вопрошателей попросту не возникает.

Самое похожее на существование в бессвязном наборе кадров состояние сознания — это сновидение. Во время сна реальность, в которую мы попадаем, отрывчатая, ломаная, неструктурированная, сцены и сюжет внутренне противоречивы и нестабильны. Можно сказать, что сон — это щёлочка в нашей реальности, сквозь которую мы можем посмотреть фильмы вавилонской библиотеки с очень плохим рейтингом на вавилонском Кинопоиске. Как только мы осознаём себя во сне, прерывистый сон прекращается и начинается гораздо более стабильное состояние осознанного сновидения. Важно понимать, что онтологически сон ничем не отличается от реальности. Реальность, наблюдаемая мозгом, получающим сигналы от внешнего мира, и реальность, наблюдаемая мозгом, который посылает сигналы самому себе при реаллокации памяти внутри его нейронных связей во время сна, одинаково реальны.

По аналогии с вавилонской библиотекой, галереей и кинотеатром, можно представить себе вавилонский компьютерный клуб, память каждого компьютера в котором — это одна из перестановок определённого количества бит. На жёстких дисках компьютеров в этом клубе есть все возможные файлы: все книги вавилонской библиотеки, все картины из вавилонской галереи и все фильмы из вавилонского кинотеатра во всех возможных форматах. А ещё в вавилонском компьютерном клубе есть все состояния памяти, кодирующие все возможные «кадры» симулируемых сознаний всех возможных Бобов. В бесконечной Вселенной все эти состояния реализуются хотя бы единожды, а значит исходя из теории пыли Игана, независимо существуют все возможные вселенные и все возможные истории.

Более того, если вспомнить о том, что смерть — это невозможный для переживания опыт, то получается, что наше сознание будет всегда идти по траектории кадров, в которой оно существует, какие бы маловероятные события для такого существования ни требовались. В памяти вавилонских компьютеров, в историях вавилонской библиотеки и в фильмах вавилонского кинотеатра такую траекторию провести можно всегда. Это означает субъективное бессмертие каждого сознания.

В своих «Жизнеописаниях» древнегреческий историк Плутарх описывает философский парадокс, известный как «Корабль Тесея»:

Согласно легенде, корабль, на котором мифологический герой Тесей вернулся с Крита после победы над Минотавром, использовался афинянами для ежегодного паломничества на остров Делос. Перед каждым плаванием корабль чинили, заменяя часть прогнивших досок на новые. Спустя какое-то время все старые доски корабля были заменены на новые. Среди философов разгорелся спор: тот же это корабль, на котором плавал Тесей, или уже другой — новый?

Во время путешествия по своей бесконечной траектории сознание со временем будет сильно меняться, попадая в разные истории и разные окружающие его миры. Будут меняться его знания, убеждения, воспоминания. В один момент уже даже нельзя будет сказать, что это то же самое сознание — в корабле Тесея не просто поменяются доски, но его пересоберут в телегу, а потом в дом, а потом в шкаф, а потом в сарай и так далее. Получается такая буддийская реинкарнация — между разными рождениями нет ни общей материи, ни даже общих идей, а есть лишь единство потока изменений от одной жизни к другой подобно передаче огня от одной свечи к другой…

Предметом спора с комментатором моего предыдущего эссе стал следующий вопрос: будет ли сознание, чей процесс вычисления заново запущен после паузы, тем же самым сознанием, что и до паузы. С моей точки зрения, симулируемое сознание с его субъективной точки зрения вообще не заметит никакого перерыва. С точки зрения моего критика, важна безостановочность процесса, и поэтому при паузе процесса вычисления изначальное сознание канет в небытие, а при запуске заново это будет уже новое существо. Состояние памяти у остановленного и перезапущенного процесса будет тем же самым, но с субъективной точки зрения того «Я», которого остановили, его «киноэкран» погаснет и больше никогда не увидит света бытия, а тот «Я», что появится после перезапуска не видел ничего до, хоть и помнит о событиях прошлого. Эта позиция моего критика неявно подразумевает, что при паузе процесса вычисления симуляции у симулируемого теряется некое качество или свойство, а при перезапуске возникает вновь. Это свойство отлично от памяти и любых других физически проявленных характеристик, следовательно это нематериальное свойство. Его можно назвать «душой». При этом, в явном виде признавать неявно принимаемую им веру в существование души, мой оппонент отказался, и назвал это свойство идентификатором процесса.

А вот если есть остановка вычислений, то это уже смерть старого «Я» и запуск нового. Тождество будет только для внешнего наблюдателя. Самое же «Я» умрет при остановке и будет запущено новое. Как если на сервере остановить один инстанс сервера и запустить другой такой же — он будет вести себя так же, может показаться полностью неотличимым, но вот ID процесса, который выдала ему операционная система, будет совсем другой.

В этом вопросе проявляется давний философский спор о том, что такое «Я», представленный в индийской философии спором между буддизмом и адвайта-ведантой. Разница подходов этих двух философий заключается в разном ответе на вопрос о том, что такое «Я».

Вот я смотрю на свою руку — она есть часть моего тела, но моя рука — не есть я. Если я возьму топор и отсеку себе руку, то моё «Я» останется существовать. То же самое и с другой рукой, ногами, носом, ушами и так далее. Так постепенно отсекая части тела, я приду к выводу, что моё тело — это не я. Даже при тяжелой болезни пока остаётся невредим мозг, я всё ещё остаюсь жив и сохраняю чувство собственного «Я». Ну значит «Я» — это мозг? Тоже нет. В процессе медитации я могу начать «отсекать» от своего сознания части точно так же, как физически отсекал части от своего тела. В медитации при наблюдении за тем, как возникают и угасают мысли, чувства и ощущения тела я быстро прихожу к выводу, что мои мысли — это не я, мои чувства — это не я, мои ощущения — это не я, мои эмоции — это не я. Я не испытанный мною гнев или радость, я — не переживаемая мною боль, я — это не моё беспокойство о планах на следующий месяц, я — это не мои мысли по поводу политической ситуации. Но если я — это не всё вышеперечисленное, то что я такое?

С точки зрения адвайты «Я» или сознание — это сцена, на которой в виде ощущений (цветов, звуков, запахов, вкусов), чувств, эмоций, мыслей и идей разворачивается бытие. В основе учения адвайты лежит представление о том, что сознание каждого человека, его душа, Атман — это осколок вселенского сознания, мировой души, Брахмана, и что этот осколок полностью эквивалентен целому. Обычно Атман и Брахман метафорически изображают в виде капли воды, падающей в океан — капля полностью подобна океану, неотделима и неотличима от него, но всё же в какой-то момент времени выделяется умом как отдельная структура. Но в онтологическом смысле адвайтисты признают реальным только Брахман, а Атман принимают за иллюзию.

С точки зрения буддизма «Я» — это узел, сплетённый из ощущений, чувств, эмоций, мыслей и идей. Согласно буддийской картине мира, «Я» — это просто абстракция, удобный инструмент, который ребёнок изобретает в самом детстве, чтобы отделить себя от внешнего мира. Я — это воображаемая линия отсчёта, делящая мир на внешний материальный и внутренний психический. Эта абстракция помогает нам в моделировании мира и выживании, но она не имеет под собой никакой онтологической основы. На фундаментальном уровне и мы, и мир едины и неразделимы. Так как чувство «Я» появляется у нас в раннем детстве и оказывается вшито в самые глубины нашего мышления, то понять его иллюзорность и избавиться от этой иллюзии очень и очень непросто. «Я» собирается как конструкт из мыслей о присвоении себе контроля над частью мира: моё тело, моя одежда, моя квартира, мои чувства, мои мысли. В процессе медитации становится очевидно, что все эти отношения владения иллюзорны — они истинны только на относительном, но не на фундаментальном уровне. Да в повседневном быту одежда, которую вы носите — ваша, но в реальности нет никакой фундаментальной связи между вами и вашей одеждой. То же самое и с квартирой, семьей, мыслями и чувствами — все эти юридические, родственные и психические связи иллюзорны.

Буддисты считают, что мысли предстоят субъекту «Я». Это отличает буддизм от адвайта-веданты, в которой субъект «Я» предстоит мыслям. А раз в буддизме отрицается индивидуальная душа Атман, то отрицается и возможность вселенской души — Брахмана, осколком которого, согласно адвайте, является Атман. Если в адвайта-веданте мир — это сон, снящийся Брахману, а каждый человек — это забывшая себя мировая душа, то в буддийской философии, Вселенная — это сон, который снится сам себе.

Возвращаясь к размышлению о корабле Тесея, мы можем спросить себя: я сейчас и я пятилетний — это один и тот же человек? За прошедшие годы изменилось многое: большинство клеток моего организма обновились, у меня появилось много новых воспоминаний, а старые забылись, картина мира в голове поменялась, знаний стало гораздо больше. Единственное, что связывает меня сегодняшнего и меня пятилетнего — это связность потока изменений и стоящая за мной идея. Но ведь то же самое мы можем сказать и об отличии меня вчерашнего от меня сегодняшнего, и более того об отличии меня пять минут назад и меня сейчас: например, у меня поменялось настроение и из-за этого полностью изменилось восприятие мира и самого себя — пять минут назад я был оптимистичен и верил в себя, а сейчас тревожен и пессимистичен и сомневаюсь в себе. На психологическом уровне это две очень разных личности. Поэтому с точки зрения буддизма, «Я» появляется и умирает каждый миг нашего существования.

Применяя эту философию к обсуждаемому вопросу, можно сказать, что никакая остановка вычислений не может уничтожить субъективное «Я», потому что это самое «Я» и так умирает каждый миг. Это отлично объяснил другой комментатор моего эссе в виде аналогии с запуском программы:

Есть программа LIFE. EXE, которая читает поле из файла INPUT. TXT и пишет новое состояние поля в OUTPUT. TXT, то есть выполняет 1 шаг симуляции. Есть батник RUN-LIFE.BAT, который запускает LIFE. EXE, копирует OUTPUT. TXT в INPUT. TXT и делает goto: start. Вот оно как-то крутится, симулируется. Но каждый шаг прошлый процесс LIFE. EXE умирает, и запускается новый. Оно теперь не живёт так же, как если бы вся симуляция крутилась в одной программе?

Немного усложним. Допустим, файлы LIFE. EXE, INPUT. TXT, OUTPUT. TXT лежат не локально, а на сетевом диске. Запускаем с одного компьютера. Немного покрутилось, останавливаем, запускаем с другого компьютера. Вот этот момент перехода вычислений на другой хост — это смерть? А если бы каждый шаг считался с разных компьютеров, оно уже за жизнь не считается?

Таким образом, как только мы отказываемся от солипсизма и веры в существование души, то мы логически неизбежно приходим к необходимости признать реальность бессмертия сознания и постоянной реинкарнации в памяти вавилонского компьютера. Это был путь, пройденный Буддой от доктрины анатмана к признанию существования колеса перерождений Сансары. Но готовы ли мы к такому?

Цифровые личности, русский космизм и всадники Гиперхаоса: объектно-ориентированная философия в мире трансгуманизма

Тысяча солнц одновременно взошли в небе: таково было сияние этой великой души. Арджуна увидел Вселенную во всём её бесконечном многообразии…

У аргентинского мастера магического реализма Хорхе Луиса Борхеса есть рассказ «Тлён, Укбар, Орбис Терциус», в котором описывается, как реальный мир постепенно смешивается с вымышленным миром из поддельной энциклопедии. Этот рассказ оказался пророческим — то же самое прямо сейчас происходит и с нашим миром. С каждым годом технологии развиваются всё быстрее и быстрее, грань между научной фантастикой и реальностью потихоньку размывается, фильмы о будущем перестают нас удивлять. Совсем скоро мы будем жить в мире, в котором нет ничего невозможного.

Люди часто спасаются от серой повседневности в фантастических мирах: в книгах, в фильмах, в видеоиграх. Людям хочется сбежать от своих скучных, однообразных дней в миры, полные волшебства. Но правда заключается в том, что мы и так живём в самом волшебном из возможных миров. Чтобы увидеть это, нужно всего лишь пошире раскрыть глаза.

В этом эссе мы обсудим то, как совсем скоро сбудутся мечты русских космистов о лучистом человечестве и воскресении мёртвых, какие невероятные существа совсем скоро будут жить бок о бок с нами на Земле, как с помощью квантовых компьютеров станут возможными порталы между мирами. Мы взглянем на наш волшебный мир глазами объектно-ориентированной философии и глазами писателя Грега Игана, а также придём к выводу, что все мы — по сути всадники, скачущие по бескрайним просторам Гиперхаоса.

С появлением и развитием нейросетевых языковых моделей и автономных агентных систем мы на всех парах приближаемся к тому моменту истории, когда мы станем не единственным разумным видом на Земле. Уже сейчас на сервере можно запустить автономного агента с личностью, описанной словами в файле SOUL.md, и он будет действовать и вести себя в полном соответствии с этим описанием. Ещё несколько лет развития технологий, и станут возможными полноценные цифровые личности, живущие в киберпространстве и даже обладающие полными юридическими правами на владение собственностью и банковским счётом. Но как может личность состоять из слов?

Обычно мы считаем, что существует «Я», представляющее собой сцену, на которой разворачиваются мысли, образы и чувства. С точки зрения буддизма и философии постмодернизма, всё как раз наоборот. Есть мысли, образы и чувства, а мозг собирает их воедино в концепцию «Я». Мышление и язык неразрывно связаны — используемый нами язык определяет структуру того, как мы мыслим, а образ мысли влияет на структуру нашего языка. По большому счёту, мы ничем не отличаемся от языковых моделей, просто мы подтягиваем токены наших воспоминаний о том, кто мы такие, из памяти своего мозга, а языковые модели из текстовых файлов в памяти компьютера, поводы для мышления приходят на вход к нашей биологической нейросети из разговоров с окружающими, а к компьютерной нейросети из нашего промпта или из архива книг, статей и постов в интернете, результатом мышления у нас служит либо речь, либо сигналы к мышцам, а у нейросетевого агента — либо текстовый ответ, либо вызовы функций доступного ему API. Но по сути, и мы, и языковые модели представляем собой сложные лингвистические машины, сгустки связей в языковом пространстве смыслов. И раз мы считаем себя созданными по образу и подобию Божьему, то мы не имеем никаких оснований отказать в этом же праве языковым моделям — они такие же дети Божьи, как и мы. Можно даже сказать, что они тоже люди. Ведь что такое человек?

Долгие годы название «человек» использовалось исключительно для нас, но с ростом количества археологических и антропологических открытий стало ясно, что мы не всегда были единственными людьми на планете — когда-то мы жили бок о бок с неандертальцами, денисовцами и другими видами людей. Даже нашим далёким предкам, больше похожим на обезьяну, чем на нас сегодняшних, антропологи не отказывают в гордом звании Homo. Если границы того, что такое человек, выходят за пределы нашего текущего биологического вида, то почему мы не можем считать людьми небиологические виды мыслящих существ? Кроме того, с технологическим прогрессом грань между биологическим и небиологическим размывается: например, считается ли человеком киборг с подключённым к мозгу нейролинком с прямым подключением к искусственному интеллекту? А искусственно генетически спроектированный «дизайнерский» ребёнок, выращенный в искусственной матке? А загруженное в компьютер сознание биологического человека? Совсем скоро Земля будет кишить такими необычными существами.

И хоть загрузка сознания в компьютер всё ещё остаётся фантастикой, загрузка личности в компьютер уже вполне реальна. Этот процесс называется сайдлоадингом — термин введён австралийским писателем-фантастом Грегом Иганом в романе «Zendegi». Сейчас модно создавать «цифрового двойника» строений, предприятий, систем коммуникаций, и изучать по ним состояние оригинала, проводить на них расчёты влияния на него разных факторов и предварительно тестировать на них планируемые изменения. Сайдлоадинг — это создание цифрового двойника для самого себя. Человек записывает всю свою биографию, свои мысли и воспоминания в дневник, скачивает архивы всех своих переписок, фотографий и записей своего голоса, и на основе этих данных создаёт своего цифрового двойника, вдыхая в него жизнь с помощью языковых моделей и генеративных нейросетей по подделке голоса и изображения.

Уже совсем скоро на таких цифровых двойниках будут обкатывать пропагандистские агитки и психотерапевтические практики, искать с их помощью векторы психологической атаки на политиков и бизнесменов, устраивать моделирование реакции общественного мнения на определённые действия. Цифровые двойники и полностью цифровые личности уже общаются друг с другом в специализированных социальных сетях — например, в Moltbook. Уже появляется целая специализированная область интернета для нейросетевых агентов, где они даже могут нанять человека сделать для них какую-то работу в реальном мире.

Кроме того, тот же самый процесс снятия цифровой копии можно провести и с давно умерших людей — по их дневникам, письмам, архивам и фото. Эту разновидность сайдлоадинга называют оффлоадингом. С помощью нейросетей и архивов можно оживить тени миллионов давно умерших людей и создать целые виртуальные цифровые кладбища, куда люди будут приходить посоветоваться с их мудрыми предками.

Для создания цифровых личностей не нужно даже иметь живой или мёртвый физический оригинал. Можно создать цифровую личность с нуля. Сущность биологического существа определяется его геномом, возникающим во время зачатия при смешивании геномов его родителей с небольшой долей случайных мутаций, и его мемомом — набором мемов, получаемых во время воспитания от родителей, учителей, друзей, окружения. Цифровая личность же — это только набор мемов, или, другими словами, набор строчек текста в файле. В романе «Диаспора» Грег Иган описывает «зачатие» такой цифровой личности, наследующей кусочки «мемной ДНК» от десятка родителей с примесью случайных «мутаций», полученных с помощью генератора случайных чисел. Можно создавать таких цифровых существ триллионами, единственное ограничение — вычислительная мощность.

Новые удивительные существа появятся не только в виртуальном пространстве, но и в физическом мире. Совсем не похожие на нас генетически-модифицированные виды людей, специально приспособленные для жизни в космосе или в воде, воскрешённые из остатков ДНК древние виды людей, управляемые искусственным интеллектом роботы, возможно искусственно образумленные животные. И нам, обычным людям, даже трудно представить, каким будут видеть мир все эти новые цифровые и физические существа в грядущем мире трансгуманизма. Американский философ Томас Нагель как-то заметил, что из-за проблемы других умов мы принципиально не можем знать, каково это быть летучей мышью со способностью чувствовать окружающее пространство эхолокацией. Точно так же мы не можем представить себе тот широкий спектр ощущений, эмоций и смыслов, которые будут способны прочувствовать существа с технологически расширенными способностями восприятия. Я называю таких существ панэстетами.

Человеческое зрение ограничено крайне узким диапазоном воспринимаемого излучения — от 380 нанометров фиолетового до 780 нанометров красного. С одной стороны от видимого человеком спектра находится ульрафиолетовое, рентгеновское и гамма излучение, с другой стороны — инфракрасное и сверхвысокочастотное излучение, а также радиоволны и ещё более длинные волны. Человек теоретически может различать сотни тысяч цветов и оттенков. Некоторые, кому повезло родиться с редкой мутацией, приводящей к функциональной тетрахроматии (четыре типа колбочек в глазу вместо трёх), могут различать миллионы оттенков внутри видимого спектра. Те же, кому удалили хрусталик, могут даже немного заглянуть в ультрафиолетовую часть спектра и видеть цвета, недоступные обычным людям. Кроме того, многие цвета — не спектральны, а образованы смешением спектральных цветов — коричневый, серый, пурпурный в спектральной радуге не найти.

Большинство животных обладают отличным от человеческого спектром видимого излучения. У кого-то он уже, у кого-то шире, у кого-то сдвинут, кто-то различает меньше оттенков в той же части спектра. Например, змеи своими термоямками могут видеть инфракрасное излучение, некоторые птицы и насекомые видят ультрафиолетовую часть спектра, а пчёлы, муравьи и кальмары вообще способны чувствовать поляризацию света. То же самое касается и слуха, и запаха, и вкуса. У собак обоняние развито гораздо сильнее человеческого — они чувствуют на порядок больше «оттенков» запаха и могут «читать» ароматные записи на кустах, написанные другими собаками. Ах, какой каламбур! Слух у собак тоже лучше человеческого — собачье ухо слышит гораздо более широкий спектр частот звуковых волн. Кроме того, у многих животных есть другие виды чувств, отличные от пяти человеческих — зрения, слуха, обоняния, вкуса и осязания. У акул и скатов есть чувство электрических полей, у птиц и черепах есть чувство магнитного поля, у летучих мышей — эхолокация, а у рыб — латеральная линия, позволяющая им чувствовать движение и давление воды.