Жена в Ад: спасти нельзя оставить

Я смотрела на своего маленького защитника и не могла поверить. Он хотел стать сильным, чтобы защитить меня? Мальчик, которому всего одиннадцать?

– Да, это всё правда. Я сделаю тебя сильным, а ещё быстрым. Только... для этого тебе придётся отправиться со мной!

– Петя, – от собственной беспомощности хотелось взвыть, – что ты сделал и когда? Одумайся. Меня не нужно защищать. Толик, ты почему молчишь?

Петя не ответил, но старательно отвёл глаза. А муж будто очнулся.

– Ты что наделал? Заключил сделку с демоном? Продал меня, своего отца? Да я тебя сейчас так встряхну, что от тебя и мокрого места не останется, щенок! – Толик шагнул к Пете, но демоница щёлкнула хлыстом перед ним, останавливая.

– Стоять! – рявкнула красотка, – никто не смеет тронуть мальчишку. Толик недовольно зашипел, но остановился.

– Демоном? – сын широко открыл глаза, и мелко задрожал, с опаской смотря на отца. Он только это и услышал? Потом перевёл взгляд на демоницу, и уже с надеждой спросил, – но... это же ничего не меняет? Желание моё исполнится?

– Да. Всё останется в силе.

Нет! Я поняла, что это была тонкая манипуляция. Под моим давлением, Петя мог и передумать, но она спровоцировала, чтобы у Пети не было шансов.

– Нет, сын. Не делай этого. Любая жизнь здесь лучше, чем там. Назад уже не вернуться. Остановись, – бессильно шептала я.

Петя немного занервничал. И я решила поднажать.

– Я попрошу демоницу, чтобы она оставила тебя, а забрала меня. Вспомни, что говорил отец Григорий про демонов и ад.

– Он всё врал, – закричал Петя, – Я никому не верю. Но договор ведь никто не может нарушить, правда, отец?

– Точно! Договор! – неожиданно воодушевился Толик, всё ещё продолжая раздувать ноздри, – твой брат хотел меня забрать. А могу я тоже заключить сделку? С тобой?

Демоница снова плотоядно облизнулась.

– Я подумаю. Тебя мне уже и так отдали, но возможно... ты можешь мне послужить.

– Я согласен, если мы обговорим взаимовыгодные условия, – моментально воскликнул муж.

– Нет-нет, не делай этого. Пусть Петя останется здесь.

– Нет, – воскликнули они вдвоём одновременно.

– Похоже, что ты осталась в меньшинстве. Я забираю твоих мужчин. Не принимай близко к сердцу. Это всего лишь моя работа.

– Работа? – я задохнулась от эмоций. – Смерть, небытие, это ты называешь работой? Человек жил, творил, а вы ни за что забираете самое ценное, что есть у него – жизнь! – практически кричала я, окончательно срывая голос. – Тогда и меня забери. Я пойду добровольно! Мне здесь без них нечего делать.

– Ну уж нет. На тебе нет грехов. Как я объясню появление праведницы в аду? Чтобы ты перевернула там всё вверх дном?

– Как это нет? Я же отправила куда-то твоего брата!

– Да? Ну и что! Не убила же. В твоей церкви тебя за это возвеличат, а у демонов: кто сильнее, тот и прав! Смогла победить – бери от жизни плюшки. Так что ты хочешь, за то, что помогла мне? Я не люблю оставаться должной.

– Мне ничего не нужно. Только сын, а ты его забираешь! Почему? – завыла я.

– Он заключил договор со мной. По его условиям, твой сын отправится со мной, чтобы я могла осуществить его мечту. Он выполнил свою часть сделки – открыл врата, теперь нужно мне выполнить свою.

Демоница снова уселась на кресло, эффектно закинув ножку на ножку. Красивое зрелище. Залюбовалась бы, если бы она не планировала забрать моего сына, который угнездился возле её ног.

Визуал Катарины

Демоница Катарина. Интриганка. Сестра Дестера, мечтающая сместить того с должности.

Надо сказать, у неё получилось!

6. Родных забирают

А может отправить её назад, как и Дестера? Но у меня нет больше крестика, да и имени её я не знаю.

– А вот это ты зря, – она щёлкнула пальцами и моё тело спеленало невидимым покровом. Замерли и Петя с Толиком.

Я застонала от бессилия. Но, возможность говорить она мне оставила. Я вообще не понимала, почему она медлит и разговаривает со мной.

– Ты мне любопытна! – мгновенно ответила демоница. – Твои мысли просты и понятны. А ещё – от тебя пахнет чем-то своим, родным, будто мы сёстры.

Я растерялась. Демонов ещё в роду нам только не хватало.

– Но как вы узнаёте, какова грань грехов человека? Ведь можно стать убийцей случайно, например, обронив корку, на которой потом поскользнётся человек. Или мать, которая защищает своего ребёнка.

– Почти как ты! – демоница усмехнулась, показывая свои белоснежные зубы. – Ты ведь тоже чуть не убила сегодня, защищая семью.

До меня только после её слов начало накатывать осознание. Я и правда могла это сделать?

– Мы – судьи. У нас особые полномочия. Мы обязаны знать всё и про всех. У каждого – свои дополнительные способности, помимо владения огнём или льдом. Кто-то видит, проникая в сознание, кому-то достаточно считать ауру. Я – вижу судьбы, а вот твоя – скрыта. Никак не могу понять, почему? – она склонила голову набок и снова впилась в меня взглядом. Там мелькал нешуточный такой интерес.

Я до сегодняшнего дня совсем не верила в какие-то способности. А сегодня уже несколько раз меня шокировали. Оказывается, есть те, кто умеет открывать порталы, видеть судьбы, пускать огонь.

– Тогда почему Толик? Он не был хорошим мужем, но и смерти не заслуживает. Неужели он совершил такое уж страшное преступление?

– Нет, но его мелких грехов накопилось множество. Хотя, это неважно. Твой сын попросил тебя обезопасить, и я решила, что лучший способ – это забрать источник проблем.

– А Петя?

– Я же тебе сказала, он сам захотел. Поэтому… – она поднялась. Протянула руку к голове сына…

– Н-е-ет! Он же не знал... – захрипела я.

Демоница положила руку на голову Пете. Его тело застыло, кожа побледнела до мраморного оттенка. Когда она взяла его за подбородок, он просто закатил глаза, будто в обмороке. Только это был не обморок.

– Пора. Просыпайся, – резко приказала демоница. От её голоса у меня волосы встали дыбом. Вот это сила...

Сын открыл глаза, но его зрачки почернели. В них не было боли и страха, – одна пустота.

А в моей душе поднималось что-то нехорошее. То, что я прятала, то, что скрывала ото всех. Слёзы застилали глаза. Кричать я уже не могла, и чувствовала, что бесполезно.

Возле Толика она щёлкнула пальцами, и воздух вокруг него сгустился синевой. Морозные узоры поползли по его рубашке, по лицу, по раскинутым в панике пальцам. За три секунды он стал ледяным памятником самому себе – рот искривился в немом крике, глаза остекленели.

– Не переживай, – демоница постучала ногтем по его замороженному плечу. – В аду оттает. И хочу на прощание дать тебе один совет, раз уж ваш священник не донёс до тебя эту простую истину… Одна из заповедей звучит так: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя». Так почему ты её не соблюдаешь? Любишь всех вокруг, кроме себя. Научись любить и уважать себя, и только потом уже целуй ноги всем окружающим, если ещё захочешь.

Я упорно смотрела на сына. Что его ждёт там? Как я могу помочь?

– Ты меня пойми, – неожиданно сменила тон демоница, словно оправдываясь, – я просто выполняю свою работу. Кто-то же должен наказывать грешников. А что касается Пети, – договор – это закон. А закон… Она щёлкнула пальцами, и воздух передо мной вспыхнул алыми буквами:

«Статья 7. Душа, добровольно подписавшая договор, переходит во владение сильной стороны до полного исполнения условий».

– Твой сын сам выбрал это. А муж… – она пнула ногой застывшее тело Толика, – его душа уже гнила на корню. Я просто ускорила процесс.

Я её почти не слушала. Смотрела, как она закинула на плечо тело Пети, потом так же легко приподняла Толика и закинула его на другое плечо. Затем взмахнула рукой и, театрально покачивая бёдрами с ношей на плечах, шагнула в огненную дымку.

– У-у – завыла я в голос, – не оставляй меня, забери с собой.

Она так и бросит меня, спелёнатую магией?

Из пустоты появилась рука. Щелчок пальцев, и моё тело обмякло. Я почувствовала, что больше нет тянущей боли в лодыжке, сломанную десять лет назад. Нет боли в рёбрах, да и в руке тоже. Во рту зачесались дёсны. Провела языком. О! Проклюнулись когда-то выбитые зубы.

Она оздоровила тело, а кто теперь заполнит пустоту в душе?

– У-у-у, – заревела безудержно. Больше никто меня не сдерживал. Мне нужно оплакать сына и своё одиночество. Что же делать теперь? Эта интриганка чётко рассчитала всё, чтобы я не успела прыгнуть за ними. Мне нужно туда. Я уверена, что ещё не всё потеряно. Что она хочет сделать с сыном? Зачем он ей?

Визуал. Катарина забирает Петю

Да, она забрала двоих, закинув их на плечо, но нейросеть никак не захотела это изобразить

7. Появление Калина

Дверь с треском распахнулась. Так, что даже ручка впечаталась в стену. На пороге появился он – тот самый демон, Калин.

– Где мой друг? Я перестал его чувствовать! – Его голос гремел, но меня почему-то это не пугало. – Он сделал шаг. Принюхался. Его когти удлинились, когда он занёс надо мной лапу, но я даже не отстранилась. Его глаза пылали раскалёнными углями. Демон явно злился, и не собирался останавливаться.

Я не ответила. Только подняла выше голову.

– Ты знаешь, что я делаю с теми, кто обижает моих? – Его тень скользнула по полу, как живое существо. – Я убиваю медленно.

– Тогда начинай.

Зажмурила глаза, но удара так и не последовало.

Демон замер. Его лапа зависла в воздухе, не долетев до моего лица всего на ладонь. Он смотрел на меня, и впервые за эти минуты я увидела не только ярость. Ещё что-то: недоумение, сомнение. Его лицо стало меняться, приобретая человеческие черты. Красивые, надо сказать. Рога уменьшились.

– Ты не молишь о спасении?

– Нет. Здесь нет твоего друга. Я нечаянно отправила его обратно.

– Ты отправила высшего демона обратно нечаянно? – его изумление было искренним, но я лишь пожала плечами.

– Как?

– Я не помню. Всё случилось слишком быстро. Просто он угрожал моему сыну, а я ничего умнее не придумала, как кинуть свой крестик ему в рот.

– Просто угрожал сыну? – Калин осмотрелся и, никого не увидев, поднял брови. – Этого мало, чтобы отправить судью куда бы то ни было. Я знаю силу Дестера. Он очень опасен. А ты – человек. И где твой сын?

Я снова пожала плечами.

– Его и мужа забрала демоница, которая пришла следом. Она сказала, что сестра Дестера.

– Катарина? – Демон стиснул зубы, словно это имя вызвало у него неприятные воспоминания. – Она опять затеяла какую-то игру. Она что-то ещё говорила?

– Поблагодарила за неожиданный подарок в виде места судьи. Обещала исполнить одно моё желание, но не смогла.

– Почему? – демон сел рядом, неожиданно легко опустив своё огромное тело на пол. – Ты странная, женщина. Пахнешь страхом, болью, но при этом... не боишься умереть. Но Катарина сильна. Почему она не выполнила обещание?

– Сказала, что сын уже заключил с ней договор раньше, и его желание противоречит моему.

– Всё интереснее и интереснее. А ты знаешь, какой договор заключил твой сын и как ему вообще это удалось? Он же ещё небольшой? Я правильно понимаю?

– Ему одиннадцать. Я уверена, что демоница как-то запутала моего мальчика. Заставила прочитать слова на камне и появилась расщелина, призвавшая вас.

Демон вскочил, в ярости сжав кулаки.

– Прав был Дестер, когда говорил, что его семейка приложила руки к этому вызову. Катарина использовала «Печать Бездны», что находится на стене Храма. Она хитра и опасна. Что было дальше?

– Ничего. Она пришла забрать его. Заодно и мужа прихватила. Меня отказалась, хоть я просила её. А может… – я с надеждой подяла глаза на Калина, – ты возьмёшь меня с собой? Ты же вернёшься в Ад?

Демон снова изумлённо взглянул на меня, будто попытался прочесть что-то между строк.

– Ты меня совсем не боишься? Почему? Уже встречалась с демонами?

– Нет.

Я и правда его не боялась. Сама не понимала почему. Возможно, что все чувства выгорели вместе с уходом демоницы?

– Просто нет ничего страшнее для матери, чем потерять своё дитя. Когда не для чего больше жить. Когда внутри одна пустота.

– Ты думаешь, что потеряла всё? – демон выпрямился, – ты даже представить себе не можешь, что такое потерять всё, но если хочешь… В Ад можно попасть двумя способами: в виде моей рабыни, – он откуда-то достал ошейник, состоящей из одной тьмы, – или, умерев. Какой способ тебе ближе?

Я в шоке уставилась на демона. Ошейник переливался, струился змейкой, словно красовался передо мной.

– Но как же… рабыней? – во мне, неожиданно для себя начал закипать гнев. – И что я должна буду делать?

– Всё! Абсолютно всё, что я захочу, – нагло оскалился демон и демонстративно облизнулся.

– И как я помогу своему сыну, если буду твоей рабыней? – уточнила я, еле сдерживаясь.

– Будешь хорошей девочкой, и я подумаю, как помочь. Катарина много лет плетёт интриги. Возможно, что и спасать уже некого.

Как он может так говорить? Злость накатила. Перед глазами промелькнули многие годы жизни с Толиком. Да, по сути это тоже было рабство. Но там я знала, ради чего это всё терпела. Я верила, что сын будет расти в мире, где есть любовь. Где он сможет быть лучше нас. Я ошиблась. И снова наступить на те же грабли? Ни за что! А Петя... он точно с ней.

– Нет. Я не буду твоей игрушкой, – резче, чем хотела, сказала я.

Взгляд демона мгновенно заледенел. Он словно вытянулся ввысь, нависая надо мной.

– Зря. Я люблю хорошую игру. Тебе могло бы понравиться, – в его голосе прозвучало деланное сожаление. Будто он обсуждал проигранную партию в шахматы. – Так ты хочешь спуститься в Ад? Смешно! Без поддержки ты не продержишься там и дня.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

– Ты не знаешь, на что способна мать, у которой отобрали всё! Если надо, то я не просто выживу, но и по горящим углям босиком пройду. Только бы знать, что есть шанс.

– Твой сын теперь часть системы. А ты? Ты задохнёшься. Воздух Ада выжигает лёгкие смертных. Тени разорвут твой разум, прежде чем ты сделаешь три шага.

– Не знаю как, но я найду выход! Меня ничего не остановит, – уверенно прошептала я, чувствуя, как тени надо мной сгущаются, превращаясь в осязаемую тьму. – Я пережила двенадцать лет с мужем-чудовищем. Ваш Ад – просто ещё один плохой день.

Калин оскалился и внезапно отступил. Взмахнул рукой, и что-то тёплое и шершавое обвило мою шею.

– Ошибаешься. Это не "просто день". Это вечность. Ты сойдёшь с ума от первых же криков проклятых. И когда ты сломаешься... его коготь приподнял мой подбородок так, что стало больно, – ...я буду ждать, чтобы надеть этот ошейник на твою сломанную шею.

– Придётся ждать долго, – прохрипела я.

– Как скажешь. Ты ведь знаешь, что мы почти бессмертны? – в его глазах плескался такой холод, что ледяная стрела страха поползла по позвоночнику. Но я не отступила.

– Ты красива. Даже жалко отдавать такую оболочку на потеху демонам, но… каждый волен сам выбирать свой путь. Я же просто подожду. И, когда ты сама попросишь меня о помощи, поверь, я возьму с тебя по полной.

Именно в этот момент я поняла, что никогда этого не сделаю. Возможно, в моих глазах промелькнуло что-то похожее на вызов, но этого хватило.

Его зрачки сузились в иглы, и вдруг воздух вспыхнул.

– Спрашиваю в последний раз. Ты… ОТКАЗЫВАЕШЬСЯ? – его голос раскатился громом, но последнее слово прозвучало тихо, почти шёпотом. Так тихо, что стало страшно

Смогла только кивнуть.

Глаза демона сверкнули, и из них полыхнули молнии. Сгустившиеся тени вздыбились и взорвались, разрывая стены дома в щепки. Я упала на колени, но ни одна песчинка не коснулась меня, будто сама буря боялась задеть то, что демон уже считал своим.

Я открыла глаза. Мозг отказывался верить.

Стояла в центре огромной воронки на крохотном островке пола, будто кто-то аккуратно вырезал пространство вокруг меня. Чтобы не задеть. Покорёженные взрывом наружные стены топорщились обгоревшими брёвнами. Вместо крыши – ночная пустота с россыпью ярких звёзд. Мне почудилось, что это дыры в потолке мира, сквозь которые кто-то за мной подсматривает.

Слишком всё выглядело бредово и нереально.

– Напомните мне, чтобы я никогда больше не злила демонов. Это не то, что можно пережить дважды, – прошептала я в безмятежное звёздное небо.

Тихий смешок был мне ответом.

Ноги не держали, но оставаться в этом месте не было сил. Взгляд привлёк детский рисунок, чудом уцелевший на небольшом куске стены комнаты сына. Он шелестел под порывами ветра и грозился вот-вот оторваться. Я пробралась к нему: обычный дом с трубой, из которой вьётся дым. Мама держит за руку сына. Я помню, что тогда спросила у Пети: "А где папа?". Он только пожал плечами и отвернулся, продолжая усердно что-то стирать ластиком.

Сняла листок и прижала его к груди. Он откликнулся теплом, словно меня погладили. Свернула в несколько раз и спрятала за лиф платья. В темноте рыскать по дому в поисках чего-то съестного не было смысла, кухня находилась на первом этаже. От неё осталась только битая посуда, но раковина, как ни странно, была на месте. В Аду наверняка проблемы с водой, нужно набрать. Нашла длинную бутыль и подставила под кран.

Осмотрела разгром. Почти на другом конце улицы лежал рассыпавшийся шкаф для одежды. И так мне стало жалко своих вещей, что я непроизвольно заплакала. У меня всего было два хороших платья для выхода на важные мероприятия. И краешек одного сейчас выглядывал ярким жёлтым пятном.

Я отчётливо поняла, что не будет больше старой жизни. Нет Толика, нет Пети, даже дома у меня нет. Что ж, вы сами напросились. Слёзы жалости переросли в слёзы ненависти. Это всё они, демоны, но особенно Катарина – интриганка. Именно она виновата в том, что произошло.

Я, возможно, и поддалась бы Калину. Пошла к нему рабыней, но он сам мне подсказал другой путь. Если мой сын открыл ворота, и я смогу. Я не знала, где камень, про который сказала демоница, но рогатый проговорился.

Решительно закрутила крышку и уже осмысленно обвела взглядом разруху. Где-то должна быть походная сумка, с которой Толик ездил в другие города. Ещё фотографию сына нужно найти. Сменить балахон на штаны. И… всё-таки вытащить моё любимое платье. Не хочу, чтобы его истрепал ветер или соседки разорвали на тряпки.

Луна светила ярко, словно помогая мне. Собралась быстро, как никогда в жизни. Ботинки менять не стала. Они один раз уже помогли. Кто бы мог подумать… Только сегодня утром, я ещё бежала на площадь в поисках сына, а теперь готовлюсь спуститься в бездну, где меня ждёт полная неизвестность, и возможно… не будет пути назад.

Визуал Калина в гневе

8. Как попасть в Ад?

Я спешила, словно меня что-то подгоняло, хотя вокруг царила мёртвая тишина. Почему? Не знала. Город спал. Ставни наглухо закрыты. Кое-где виднелись оставленные на пороге вещи. Но в остальном – ничего не изменилось. Всё те же узкие улочки, выщербленные булыжники под ногами да горький запах дыма из остывших печей.

Может, боялась, будто Храм растает с рассветом, или я не узнаю тот самый камень. Но, скорее всего, я боялась, что демон раскусит мой план и помешает. Только… всё оказалось на месте, и даже плиту на стене в виде страницы из книги я нашла сразу.

Теперь нужно прочитать текст. Хлопнула от досады себя по бёдрам. На дворе ночь, а спичек я с собой не взяла. Почему-то подумала, что они мне не понадобятся, судя по тому, что могут делать демоны.

Но я же рядом с Храмом. Там всегда горит алтарь. Бросилась внутрь. Здесь тоже ничего не изменилось. То же спокойствие и умиротворение. Посидела бы, да некогда. Взяла свечу, что всегда лежали в свободном доступе. Зажгла от алтаря и поспешила на улицу, прикрывая огонь от ветра.

Слова. Обычные буквы нашего алфавита. Торопливо их прочитала. Но… ничего не произошло. Ещё раз, и снова ничего.

Думай, Софья, что мог сделать мальчик? Почему именно Петя? Что в нём особенного? Кровь?

Я уколола палец и намазала табличку. Прочитала слова. Ничего. Потёрла, поплевала, пропела. Ничего не менялось.

Он в аду давно.

Тени нет. Иди. Дохв.

Дорог тот город.

Я иду с мечом судия.

Нам сила – талисман.

Опустошённая, смотрела, как рассвет встаёт над городом. Я так торопилась, и что теперь?

Петя смог, а я никак не могу понять, что делать с этим текстом. Стоп! Текстом. Не табличкой. Ещё раз внимательно прочитала. Вот оно! Петя очень любил составлять слова и фразы – палиндромы. Только одно слово выбивалось из общей картины. Дохв. Изначально, я думала, что это имя, обращение, но если произнести его наоборот, то получится ВХОД.

Для простоты, приставила зеркало и начала читать снизу вверх. На слове «вход» что-то где-то вздохнуло, дрогнуло, но когда я договорила последнюю фразу перевёртыш, то поняла, что всё сработало. Шагах в десяти появился разрыв. Не тратя времени, подбежала к нему.

Вниз вела древняя лестница без перил. Потрёпанные ступени не внушали спокойствия. Кирпичи на стенах вздыбились, потрескались и раскололись, как только я взошла на первую ступеньку. Пологую, как и несколько других. Спускалась, будто в погреб. Затем крутизна ступенек изменилась. Они стали почти вертикальными.

Я взмокла моментально. Так страшно мне не было ещё никогда. Посмотрела вниз, и поняла, что спускаться буду долго. Но выбора нет. Я сделала ещё шаг. Воздух загустел, словно отказывался принимать. Лёгкие пекло. Ещё три ступеньки и свет стал таять.

Дерево под ногами скрипело, будто вздыхало. Очень далеко внизу вспыхнул огонь и погас.

Взглянула вверх. Такое ощущение, что я уже глубоко под землёй. Лишь краешек неба всё ещё спрашивал, а точно ли я решилась?

Ой, а как же люди? Они ведь могут пострадать. Почему не подумала об этом? Но больше всего боялась, что Калин поймёт и помешает. Только как закрыть вход? Хотя… Проговорила уже выученные наизусть слова, и свет мгновенно погас. Опёрлась о стену, и внезапно почувствовала, что под пальцами проступило лицо. Отпрянула назад, еле удержавшись на ступенях. Лик потянулся ко мне, но встретил преграду из толстой плёнки. Перевела дух. Темно не было. По краям лестницы вилась лавовая огненная дорожка, которая давала достаточно освещения. Но оступиться туда жутко.

Моя решимость таяла с каждой пройденной ступенькой. Лиц, выпирающих из стен, стало так много, что я смотрела лишь перед собой, чтобы не видеть их натянутых масок. Они беззвучно раскрывали рты, сворачивая набок челюсти. Образы менялись, уступая место новым, словно все они хотели что-то мне сказать, но не могли. Прочная плёнка вибрировала, но удерживала их.

Потом появились тени. Неслышно, зловеще. Они тёмными жгутами вились вокруг, но не дотрагивались, словно играли или предупреждали.

Через время лестница снова стала пологой, но спряталась в тумане. Каждый шаг приходилось делать на ощупь. А потом я услышала шёпот. Неясный, в который хотелось вслушиваться. Это всё медленно сводило с ума. Несколько раз думала повернуть обратно, не выдерживая постоянных голосов в голове, скрежещущих на разных языках. А ещё вспоминания. Они будто сами тянулись на поверхность. Всё гнилое, плохое, мрачное лезло в голову. Тот подвал. Я зажала уши ладонями и упрямо шла дальше.

– Хватит, – в какой-то момент крикнула я, и шёпот резко стих. Лица перестали бросаться, лишь сочувственно поворачивались вслед. Словно они внезапно потеряли ко мне интерес.

Я дышала мелкими глотками. Воздух стал намного плотнее воды. Он прилипал к коже, словно хотел запомнить меня. Тяжело давался каждый шаг, но я упрямо шла вниз. Зачем? Сама уже не понимала. Знала, что нужно идти, что это важно.

Порой с меня стекал пот, сменяясь на холодную дрожь.

Сколько прошло времени: минута, час, день? Стены стали гладкими, и… зеркальными. Неожиданно, в них начали отражаться все жуткие моменты моей жизни. Те, когда я боялась, оставалась слабой и беспомощной; наивной и доверчивой. Первый удар мужа. Его налитые бешенством глаза, рот, исказившийся в яростной гримасе. То удовольствие, что он получал, видя панику, когда забирал лампу. Потом – постоянная тревога за сына, чтобы он не вырос таким же жестоким. Вечная борьба с собой, чтобы не вспылить и не получить наказание. Смотреть на себя было неприятно.

– Если хочешь, мы заберём. Станет легче, – шептали мне они. Отражения вздыхали, будто вместе со мной переживали те моменты.

Я закрывала глаза, но всё равно видела все эти картинки как вживую.

– Заберите, – в какой-то момент я не выдержала и закричала. В ту же секунду поняла, что страх отступил. Он впитался в эти зеркала. И те довольные и сытые уснули.

Облегчение и спокойствие, вот что почувствовала в тот момент. Нет страха. Нет сожалений. Совершенно неожиданно вдохнула полной грудью. Ничего не болело, не жгло. Я дошла.