Жена в Ад: спасти нельзя оставить

Толик, муж Софьи

3. Демоны

Очнулась от странного ощущения чужого присутствия. Луна заглядывала в окно, и от этого тени на стене пугали. Позвоночник прострелил озноб. Паника надвигалась, и я резко протянула руку, чтобы включить свет. Застонала. Тело ощущалось, как одна отбивная. Осмотрелась. Да, я лежала на своей кровати, в своей комнате. Сколько я спала? Пришла днём, а уже – глубокая ночь. Устала.

Но, почему Толик меня не разбудил? Они же наверняка есть хотели! Что-то здесь не так. Они явно что-то скрывают.

Тени отступили, поклоняясь свету. Я выдохнула. Петя. Он дома. Это главное. Вспомнилось, как мы играли во дворе: его голос, смех. Сын ещё маленький, ему пять лет. Бежит ко мне с мячиком в руках:

– Мама! Смотри, я могу прыгать выше папы!

Ох уж эта улыбка! Забрызганная грязью штанина. Глаза, полные света.

Воспоминания согрели теплом и разогнали остатки мрака. Встала, прошлась по комнате. Уют? Нет, но комната 3x5 – лучше, чем подвал.

Зачем вспомнила это? Да потому что тени на стене очень уж знакомы.

Когда-то давно у меня была своя большая комната. У мамы в доме, но я вышла замуж за Толика, и всё поменялось. Я думала, он меня любит, но… любовь не запирают в темноте. Он считает меня собственностью и доказывает это каждый день.

Мне было шестнадцать, когда он посватался. В восемнадцать – я вышла за него замуж. Первые полгода я сияла и порхала, пока не решила устроиться на работу в лавку к лекарю. Меня всегда привлекали растения. Вот я и надумала пойти работать и учиться.

Когда Толик об этом узнал, то избил меня и запер в подвале. Без окон. Просидела я там почти три месяца. Еду мне приносил сам муж, два раза в день. Днём он включал небольшую лампу, на ночь забирал. Никогда не думала, что можно так сильно бояться темноты. Меня трясёт только от воспоминаний.

Когда он меня выпустил, я боялась даже собственной тени. До сих пор сплю только с включённым светом, иначе… тишина и шёпот зовут меня, соблазняют. «Наказа-а-ать, отомсти-и-ить». Я затыкаю уши, но всё равно слышу их шелестящий зов.

После подвала, я сразу сбежала к маме. Думала, она меня поддержит, но она сказала:

– Бьёт, значит, любит. Не давай повода, и он не будет.

Я долго на неё смотрела, пытаясь понять, она это серьёзно? Но не увидела в её лице ничего похожего на шутку. Посоветовалась с подружкой, но та приподняла рукав дорогой шёлковой блузки, наклонилась и прошептала: "Беги, пока можешь, пока не убил". Через месяц подругу нашли в лесу. Сказали, что задрали волки, но я-то знаю правду.

Осознание одиночества ударило под дых именно тогда, когда я увидела её тело. Я поняла, что могу оказаться на её месте.

Мне пришлось вернуться к Толику, которого боялась до жути. И не я одна.

Однажды, услышала, как шептались соседки:

– Лучше молчи, если тебе хозяйство дорого. Вон, на той неделе Митрич в шутку спросил у Иваныча, где, дескать, он свою красавицу жену прячет, так потом у него все куры передохли, а затем и корова исчезла прямо с пастбища.

Я ужаснулась, но не удивилась. Даром он, что ли, заставляет меня носить все эти балахоны? Будь его воля, сидела бы дома безвылазно.

А ведь раньше, когда ещё был жив отец…

– Ну чего опять застыла? – смеялась подружка, толкая меня в плечо. – Ты же самая красивая здесь! Выбирай кавалера?

Мы учились уже в старшей школе. Лето. Пляж. Мороженое таяло в руках, песок жёг пятки, а мы смеялись до колик в животах.

– Да ну вас! – отмахивалась я, пряча лицо в полотенце. – Я же не собираюсь ни за кого замуж!

– А кто говорит "замуж"? – подмигнула Настя. – Просто повеселись!

Тогда мне казалось, что жизнь бесконечна. Что я могу выбрать всё. Но выбора не было. Был только Толик. И его взгляд. И его правила. Когда силы терпеть заканчивались, я вспоминала подружку, и снова стискивая зубы, драила полы, готовила еду.

Она теперь прах. А я… я пылинка под сапогом мужа, которую он раздавит, не задумываясь. Ему не нужна жена, да и я сама. Скорее, просто факт, что самая желанная когда-то невеста в городе – его игрушка. Но лучше быть живой пылинкой, чем пеплом.

Я затаилась. Тем более что после подвала, забеременела. Толик смягчился. Разрешил посещать церковь. Раньше я не была верующей, но, чтобы хоть иногда уходить из дома, стала постоянной прихожанкой. В храме было светло и спокойно. Неторопливая атмосфера умиротворяла. Там можно было просто сидеть, не вздрагивая от хлопнувшей двери. Я помогала: мыла окна и чистила подсвечники. Отец Григорий иногда угощал свежей выпечкой. О, как она пахла!

Только и это длилось недолго. Однажды, я захотела угостить сына и принесла сдобу домой. Показала мужу, но… он нежно погладил меня по щеке, а потом залепил такую пощёчину, что я улетела в угол комнаты.

– Никогда моя жена не растолстеет. Не смей жрать всякую гадость, от которой талия растёт как на дрожжах. – Потом запретил мне месяц выходить из дома. Оно и понятно: я заработала шишку на голове и огромный синяк. Нужно было время, чтобы они сошли.

С тех пор, я стала тенью самой себя. Ни у кого ничего не брала. Даже знакомых обходила стороной, ведь от удара у меня вылетел передний зуб. И, мне было стыдно разговаривать с людьми.

Толик контролировал всё: что я ем, что одеваю, как готовлю и даже знал мой женский цикл. После того раза, муж больше не поднимал руку всерьёз. Мог отвесить пощёчину. Скорее обидную, чем болезненную. Я никогда не знала, что именно меня в нём пугает больше: его руки или его слова. Но его взгляд… он пробирал до костей. Стоит только ослушаться и... тёмный подвал с его невидимыми обитателями.

Муж ввёл жёсткие правила, которые я соблюдала неукоснительно. Казалось, что в доме наступил мир, но я-то знала, какой монстр спит внутри него и что последует за нарушением этих правил.

Так я и жила: стирка, уборка, готовка. Церковь и походы к матери, где я убиралась и драила полы. Вот и вся моя жизнь. А комната? Я рада, что она у меня есть. После подвала это моё единственное убежище. Главное, что в ней есть окно, кровать, а ещё собственная ванная. А в доме – любимый сын.

А ещё... шёпот. Иногда, когда голоса становились особенно громкими, ко мне закрадывались мысли последовать совету подруги. Но куда бежать? Одна, с сыном? Без денег.

Город наш располагался в подножье гор. До ближайшего нужно было ехать и ехать. Я была там однажды, с папой. Но как туда добраться? И Петя… из того светло улыбающегося малыша, он превращался в мрачного, всем недовольного ребёнка. Я рассказывала сыну, что мир прекрасен, если в нём есть доброта. Он смотрел на меня, как на умственно отсталую и говорил, что мир жесток. Что милость – слабость. Что нужно быть первым, даже если для этого придётся стать последним человеком. Я читала сыну сказки, но Толик убеждал громче. А главное – увереннее.

В муже всегда жил только холодный расчёт. В нём не было любви даже к сыну.

Посмотрела в окно. На улице царствовала ночь. Почему-то темноты на улице я не боялась. Бесшумно распахнула окна, и прохладный воздух остудил пылающее лицо.

В этот момент до меня донеслись голоса. Низкие, холодные, нечеловеческие. Знакомые. Будто эхо говорило само с собой. Я аккуратно выглянула, медленно, чтобы ничем не хрустнуть.

В отдалении стояли двое. Их рога поблёскивали в свете луны. Одного я узнала. Тот – с площади. Почему-то я слышала каждое слово.

– Ну вот мы и снова в деле, Калин, – сказал один из них и стукнул второго по плечу здоровенной лапищей. – Жатва! Обожаю это время. Я возьму на себя левую сторону улицы, ты – правую.

– А посоревноваться не хочешь? Боишься проиграть? – вкрадчиво произнёс Калин, неожиданно повернув голову и посмотрев прямо мне в глаза. Пристально, проникающе.

– Будешь смеяться, но что-то мне тревожно. Этот странный призыв, не ко времени открытый портал. Что-то мне подсказывает, что это чьи-то козни с хорошо продуманным планом.

– Может быть, может быть… – Калин продолжал сверлить меня взглядом, – ты такой параноик, Дестер. Всё подозреваешь её? Срываешься. Вон, даже люди от тебя разбежались, как увидели на площади. Да и сейчас уже половина улицы уехало.

– Так я же специально! Ну какое удовольствие просто брать? Охота! – вот что щекочет нервы и заставляет чувствовать ветер в рогах.

Я замерла. Дестер. Калин. Теперь я знаю их имена. Люди покинули дома? Надо же.

– К тому же, – продолжал тот, который Дестер, – ты разве плохо знаешь мою семью? Они из кожи выпрыгнут, лишь бы сместить меня. А беглецы далеко не уйдут, сам знаешь. След грехов всё равно приведёт к хозяину. Но ты тоже не слишком геройствуй. Если что, зови!

– Я? Звать тебя? Не дождёшься, и кому как не тебе знать, как я люблю хорошее шоу.

– Или плохое кино?

– Да, или плохое кино! Не хочешь сторонами поменяться? – Калин с трудом перевёл взгляд на друга. Возможно, мне это только показалось.

– Нет! Всё! Время! Я пошёл. Начну прямо с этого дома. Здесь очень вкусно пахнет грехами.

Калин дёрнулся было, но усилием воли остановил себя. Я же отпрянула от окна с колотящимся сердцем.

Это что сейчас было? Да, демон был огромный: чёрные с синеватым отливом волосы, спускались до плеч, чёрные, чуть изогнутые рога с перламутровым отблеском и глаза… горящие расплавленным золотом с вертикальным зрачком. Ещё мне показалось, что при взгляде на меня, прямо в центре зрачка вспыхивали искры и медленно стекали вниз, как слёзы. Будто звёздный водопад струился по лицу.

Свет луны вырисовывал на мраморно-белой коже руны, которые скрывались под плащом. Только вот этот плащ будто жил самостоятельной жизнью. Он шевелился, но не от ветра, а сам по себе: то обнажая хозяину плечо, то ключицу. А вот уже под ним явственно проглядывали доспехи, похожие на застывшую лаву.

Только вот я совершенно не почувствовала от демона угрозы. Скорее – любопытство и… интерес? Нет, не может быть. Он же увидел меня с распухшим лицом, разбитой губой и растрёпанными волосами.

Неожиданно, я покраснела от стыда за свой внешний вид. Впервые за последние десять лет, у меня появилось желание распустить волосы.

Стоп. Откуда такие мысли? Я замужем. Это искушение демонов. Аккуратно выдохнула и поплелась в ванную.

Низкий рык перебил мои мысли. Он раздавался прямо там, внизу, на первом этаже. Это… это демон? Он пришёл к нам? Но, почему?

– Сын! – спохватилась я.

– Ты жалкий детёныш нижайшего из существ, что ты можешь сделать мне, могущественному демону? – услышала голос, которым только разговаривать в фильмах ужасов. От него застыла кровь, и волоски на теле наэлектризовались. И, да, это был голос того, второго – Дестера.

Страх безотчётный, всепоглощающий. Вот что почувствовала сразу.

– Сын! – снова молнией ворвалась мысль. Страх уступил место ужасу за жизнь сына.

Сорвалась с места и понеслась вниз по лестнице.

4. Дестер отправляется... куда-то

В комнате, куда я влетела, находились трое. Толик, Петя, и страшное рогатое существо, по всем приметам подходящее под описание демона.

Он изменился. Его ровные рога, сантиметров тридцать, чуть изогнутые назад, упирались в потолок. Огромное тело, полностью скрытое плащом, раздалось вширь и вверх, заполнив собой почти всю комнату. Свирепое лицо с красными глазами напугало. Раздвоенным языком монстр облизывал щёку моего бледного сына. Толстые ноги заканчивались копытами. Копытами!

Демон держала Петю за горло когтистой лапой, поднеся того к своему лицу. Сын брыкался и пытался руками ударить противника. На что тот ехидно скалился. Казалось, ещё чуть-чуть и голова сына оторвётся.

– Мама! – крикнул Петя, срываясь на хрип, и у меня внутри лопнула пружина, освобождая мать – защитницу.

От страха зажмурилась. Огромные клыки торчали из пасти, что в два раза превышала голову Пети. По ощущениям, демон игрался.

– Отпусти моего сына. Резко втянула воздух и подошла вплотную к чудовищу.

– А это кто у нас такая? – демон принюхался большими ноздрями, а я подхватила сына за талию. Так он хотя бы не висел в воздухе.

Обернулась в поисках мужа. Толик стоял возле стола и ни на сантиметр не сдвинулся ко мне.

Толик - муж

Демон рассмеялся грохочущим низким голосом.

– Храбрая детка, но слишком слабая, чтобы мне приказывать, да и пахнешь ты противно – добродетелью. То ли дело твоя семья: прелюбодеяние, сквернословие, нечистые помыслы, коварство, хула, не почитание родителей. Список можно продолжать бесконечно. Вку-у-усно, – язык снова пробежался по скуле Пети.

– О чём ты говоришь? Мои родные чисты. Я каждое воскресенье хожу в церковь и исповедуюсь! Молюсь за себя и за них! – возмутилась я.

– Ха-ха-ха. Наивная! Ты и половину их грехов не знаешь. Твой муж – зарвавшийся чиновник и вор, а также никудышный муж и отец.

Я растерялась.

– Это не грех, – начала я возмущаться.

– Молчать! – рявкнул демон, но я и не подумала.

– Я понимаю, муж! Он взрослый, возможно, и имеет грехи, но мальчик не виноват. Ему – всего одиннадцать. Не забирай его! Прошу! Возьми меня! – я в отчаянии ухватилась за руку-лапу существа, повиснув на нём.

– Зачем ты мне, праведница? Что я с тобой буду делать? – демон явно насмехался.

– Всё, что захочешь, только отпусти сына, – со слезами уставилась в глаза демону. Слёзы капнули ему на ладонь, и демон скривился. Он отшвырнул Петю к стене, как ненужный хлам. Сын ударился спиной, тихо застонал и сполз на пол без сознания, как тряпичная кукла.

Я бросилась к нему. Проверила пульс – жив.

Демон схватил за шею меня. Я начала задыхаться, когда горячие пальцы существа подняли меня на уровень его глаз. Скользкий язык пробежался по щеке, а я скривилась от омерзения. Он, кстати, тоже.

– Мне не нужна жертва. Ты не вкусная, но я могу тебя забрать в качестве рабыни, – демон осклабился, а на меня дыхнуло жаром из его рта, – естественно, вместе с ними.

– Нет! – от отчаяния, откуда-то взялись силы на сопротивление, – я пойду сама, только оставь сына здесь! – от страха за жизнь Пети в голове помутилось. Тело вытянулось в струнку. В груди что-то лопнуло. Боль стала невыносимой. Рёбра, будь они не ладны. Только бы лёгкие не проткнуло, тогда шансов на спасение сына нет.

– Подстилка! Демонская шлюха, – заорал мой муж, и я будто очнулась от транса.

Толик! Почему он нас не спасает? Почему не посмотрит, как там Петя?

Демон опустил меня на пол, но шею так и не высвободил от захвата. Мне показалось, что в его глазах засветилось любопытство.

– Кто бы говорил?! Не у тебя ли в каждом городе по любовнице? – усмехнулся демон Толику.

О чём он? Я со страхом смотрела на огромные когти, и разум мутился.

– А что мне остаётся? Эта чокнутая из церкви не вылезает. То суббота, то ещё какой праздник, то голова болит. А я мужик! Настоящий мужик со своими потребностями! – закричал в ответ мой муж.

Это что он такое говорит? Никогда не отказывала Толику в ласках. Да я бы и не посмела. Но ещё, я очень хотела дочку. Надеялась.

– Да? Настоящему мужику нужно семь любовниц? – снова съехидничал демон.

Семь? Какой ужас. – С брезгливостью посмотрела на мужа.

Я никогда не думала об этой стороне вопроса. Некогда было. Просто тихо радовалась, что могу побыть с сыном вдвоём, когда он уезжал.

– Откуда ты всё знаешь? – закричал взбешённо Толик.

– Я? Я демон порока. Я всё знаю о тебе, твоём сыне и каждом человеке в этом прогнившем городе, – взревел демон. А я оглохла от такого раскатистого рыка. – Мы соблюдаем равновесие. И, когда грехи переливаются, как из чаши, приходим мы.

Дестер. Демон порока. Читает души. Судья

Наступила тишина.

– Ты всё врёшь, тебе всё равно, кого забирать! Я – невиновен, это всё она, – Толик ткнул пальцем в моём направлении, а я… растерялась.

Демон вздрогнул, разъярённо вздохнул и вдруг стал увеличиваться. Изначально красные глаза стали похожими на переспелые вишни. Они начали наливаться мистическим светом. Демон преобразился. Рога проткнули потолок. В нём уже не было ничего человеческого. Только желание исполнить приговор.

– Как ты смеешь меня – судью, обвинять во лжи? – взревел он, – махнул рукой, и дверь, в которую я вошла, захлопнулась. Воздух потяжелел, освещение замигало.

Нам – конец.

Нет! Только не Петя! Он слишком мал. Он исправится, – мысленно молила я жестокого демона.

Он словно к чему-то прислушался, а затем...

– Всё пойдёт по плану. Я забираю твоего мужа и сына. Сейчас.

Толик рванул к выходу и принялся трясти неподдающуюся дверь.

– Ты невиновна, на тебе нет грехов, – демон вдруг отпустил меня и направился к лежащему на полу сыну. Муж даже не повернулся. Он пытался открыть дверь.

– Нет, – я прыгнула сзади на спину демона. Он одним движением стряхнул меня со спины, схватил за шкирку и открыл пасть. Передо мной предстал огромный ряд зубов с громадными клыками. Ещё чуть-чуть и тварь откусит мне голову.

Не зная, что делать, я впилась зубами в руку демона. Капли его крови остались на губах, но он лишь усмехнулся.

В памяти вспыхнули проповеди отца Григория. Он много говорил про имя демона и сколько оно значит.

Слова полились сами

– Я изгоняю тебя, Дестер. Низвергаю обратно в ад. Иди, и никогда больше не возвращайся, – прошипела я сквозь придушенное горло. Сорвала с шеи серебряный крестильный крестик и запихнула его прямо в красную глотку.

Демон, скорее всего, от удивления, сильнее сдавил моё горло. Я захрипела, прощаясь с жизнью, и из глаз хлынули слёзы. Горячие, словно лава. Они обжигали щёки, губы и… попадая на лапу монстра, образовывали волдыри, проедая кожу до кости.

Демон взвыл и отшатнулся, разжав пальцы.

Кулем рухнула вниз, зашипев от боли, которая, казалось, была везде.

Комната наполнилась дымом с запахом серы, а потом на полу раскрылась трещина и Дестер рухнул вниз.

– Что ты такое? – изумлённо выдохнул он напоследок. И такое недоумение было написано на его лице, что я и сама задумалась, как так получилось? Он – демон. Явно не из низших. А я его – раз, и отправила… куда-то.

Проём закрылся.

– Что ты сделала, тварь? – бросился ко мне Толик, собираясь ударить, но я увернулась. Боль резанула, но я стерпела.

– Спасла нам жизнь? – еле просипела, растирая повреждённое горло. И вдруг, сама для себя осознала, что я мужа боюсь больше, чем демона. Умилилась этой мысли.

Я только что отправила в бездну демона! Страх и гордость затопили одновременно. Адреналин запоздало хлынул в кровь.

– Теперь они нам будут мстить, – Толик снова замахнулся, но я снова увернулась. Он посмотрел на меня с таким удивлением, что я даже собой загордилась.

– А так бы они нам букеты цветов дарили, – снова отскочила я, сморщившись, – остановись, надо посмотреть, что там с Петей.

Муж будто очнулся. Отступил к окну. Я, постоянно оглядываясь, присела и пощупала пульс.

– Есть, но слабый. Нужно в больницу.

– Где я тебе сейчас врача найду? – будто не слыша меня, Толик вперил взгляд в темноту за окном. – Ты их вообще видела? Они же монстры!

Захотелось встать и ударить мужа. Сын – вот что сейчас главное, а не то, какого роста демоны.

Беспокойство за Петю нарастало. Его дыхание стало прерывистым. Возможно, от удара что-то повредилось внутри.

Я смотрела на Толика и чувствовала странное облегчение. Не физическое – моральное. Я увидела перед собой монстра, намного хуже, чем демоны. Те выполняют свою работу, а этот… просто наслаждается властью, унижая слабого, потому что в страхе застыл столбом перед сильнейшим. Он же слаб! Почему не ушла от него? Почему не забрала сына? А ведь тогда, у меня наверняка была бы другая жизнь. Он не может защитить нас. Никогда не мог. Только напакостить исподтишка. Даже стул не взял в руки. Так не уверен в себе?

Захотелось встать, гордо посмотреть ему в глаза, а потом плюнуть в его лицо со всей силы. Но… сын важнее.

– Нужен транспорт. Толик, Пете плохо! – крикнула я, пытаясь переключить внимание мужа.

Наконец, он подхватил Петю на руки. Сын. Я с тоской проводила его болтающуюся безвольно руку. Бросилась собирать вещи, какие могут понадобиться.

5. Появление Катарины

Внезапно, воздух в комнате потяжелел, сгустился.

– Не так быстро, – голос, раздавшийся из ниоткуда, заставил нас вздрогнуть.

Я застонала. Ну, сколько можно?

Пространство затрещало и вспыхнуло огненным кругом. Оттуда картинно появилась красивая женская нога. Тонкий длинный каблук ступил на пол, и комната словно озарилось яркими красками. Демоница. Это была именно она. В ярком алом платье на бретельках, с разрезами по бокам. Абсолютно без поросли на теле. Длинные чёрные волосы струились ниже спины. На голове торчали аккуратные ровные рожки. Красивая! Аж дыхание застыло.

– Всё зря! Я тебе говорил, что нам отомстят?! – начал орать на меня Толик. Он бы и ударил, но стоял далеко, а я порадовалась. Поживу ещё.

– Стоять! – грозно рявкнула рассерженная демоница. – Как-то вы меня встречаете не радостно. А сказать комплимент моей красоте? Неужели сложно? – гостья эффектно щёлкнула хлыстом.

Хлыстом? Да ладно! Зачем ей этот предмет дома?

Она покосилась на меня и нагло ухмыльнулась.

– Ну-ну, совсем неискушённая.

Аккуратные рожки её совершенно не портили. Черты лица демоницы были настолько прекрасны, что хотелось ими любоваться снова и снова. Вот и Толик застыл, осознав, какую красоту принесло к нам в дом.

Демоница окинула его плотоядным взглядом и, облизнув губы, усмехнулась. Она щёлкнула хлыстом, и позади неё появился трон. С высокой спинкой, дорогой обивкой.

– Да, мы любим удобства, – ответила она на мой немой вопрос.

Понятно. Мысли читает.

– Нам некогда тебе петь дифирамбы, да и о чём нам разговаривать? Нам сына в больницу нужно везти, – прошептала я, понимая, что ещё ничего не закончилось.

– Это бесполезно. Не успеете, зато я могу помочь, – безжалостно сказала дама в красном.

Мои тело расползлось на атомы. Весь запал куда-то делся.

– Совсем нет шансов? – всхлипнула я.

Та отрицательно покачала головой.

С болью всматривалась в лицо сына. Он почти не дышал. Перевела взгляд на мужа. Его мне уже не было жалко, но и он не заслужил отправиться в ад.

– Я восхищаюсь тобой. Как смело ты бросаешься защищать тех, кто всю жизнь тебя унижал, оскорблял, не давал свободы, – подойдя ко мне, демоница подняла мой подбородок и заглянула в глаза.

– Это же моя семья, – прохрипела я, а горло отдалось болью.

Глаза у этой представительницы семьи демонов сверкали чернотой. Они затягивали, не давая и шанса отвести взгляд. Что-то высмотрев у меня, она отпустила мой подбородок. А я смогла лишь сглотнуть, потому что даже это движение разнесло боль по всему телу. Мне показалось, что на моей нежной коже остались ямки от её когтей.

Неожиданно, Петя захрипел.

– Решайтесь. Помогаю ему или нет?

– Ты же не из благородства? Мы тебе будем что-то должны?

Она подумала и хищно усмехнулась.

– Петя уже мой помощник. Он заключил договор. Мне всё равно в каком виде его забирать: душу без тела или тело с душой, но вам явно небезразлично. Так что? Время уходит.

– Делай, что надо, – тихо прошептала я.

Она забрала Петю из рук отца. Отросшим когтем провела вдоль его тела, и я увидела, как грудная клетка высоко поднялась, делая вдох.

– Помощник? – переспросил Толик, и я тоже вдруг вслушалась в её слова.

– Да, – легко отмахнулась она, – я его попросила прочитать тест на одном камушке за ответную услугу. И мальчишка всё сделал. Открылся разлом и ап, судьи уже здесь.

– Это ты? – я задышала чаще, – ты сделала моего сына крайним? Он призвал демонов?

– Да, а что ты удивляешься? Мои шаги рассчитаны на много лет вперёд. Кстати, спасибо вашей семье! – она явно ехидничала, – сын открыл проход и отдал мне не только душу отца, а его целиком, что намного ценнее. Ты – помогла занять пост моего низвергнутого брата намного раньше, чем я планировала. Не пришлось его устранять своими руками. Всё-таки брат. Но, я понимаю, что ничего не делается просто так, говори, что ты хочешь, выполню одно желание. Не люблю оставаться должной.

– Оставь Петю здесь. Он ещё ребёнок! – умоляюще прошептала я.

– Я не могу. Твоё желание противоречит его. Он сам сделал выбор.

– Какой выбор? Когда? Он наверняка не понимал. Он же ещё маленький, – заплакала я.

– Да? А давай у него самого спросим, – разозлилась демоница, и щёлкнула пальцами.

Мой мальчик очнулся и посмотрел на всех удивлёнными глазами.

– Здравствуй, – ласково улыбнулась она ему, полыхая в мою сторону.

– Здравствуйте! – его глаза наполнились осмыслением. Я думала, что он испугается, но он вздохнул с облегчением, увидев демоницу. – Это случится сегодня? Вы его заберёте? А я стану сильнее и смогу защитить маму? – затараторил сын, а я от удивления прекратила слезоразлив.