Портальщик. Короткий путь

На террасе нас уже ждали. Карим, оказывается, не терял времени даром. На низком столике, стоящем на ковре, красовался изящный чайник, расписанный золотыми птицами и цветами, две маленькие пиалы, а на отдельных тарелочках — уже знакомые восточные сладости: рахат-лукум, засахаренные орехи, тонкие ломтики халвы.

Мы с мастером опустились на подушки. Карим разлил чай и бесшумно удалился, оставив нас наедине.

— Красивый вид, — заметил мастер, окидывая взглядом сад и террасу. — И климат здесь мягче, чем в центре столицы. Хороший выбор.

— Это всё заслуга уважаемого Фархада ибн-Аббаса аль-Наджи, — ответил я, принимая пиалу. — Он предоставил мне этот дом.

Мы сделали по глотку чая. Тишина была приятной, не напрягающей. Мастер рассматривал меня с лёгким, изучающим интересом.

— Ты издалека, молодой мастер Андрей, — сказал он наконец. — Это видно.

Не стал скрывать.

— Из Империи Аэндор, уважаемый мастер.

— Ах, Империя, — старик задумчиво покатал на языке это слово. — Как там дела? Мирно ли? Я слышал, у вас там неспокойно последнее время.

Я пожал плечами, стараясь держаться общих фраз.

— Да всё хорошо, уважаемый мастер. Торговля процветает, народ трудится, все невзгоды и напасти обходят Империю стороной.

Мастер кивнул, соглашаясь.

— Торговля — это хорошо. Торговля — это процветание. Когда купцы ездят спокойно, товары текут рекой, тогда и в стране порядок, и в казне звонко, — он сделал ещё глоток чая. — Мы в Шамсахаре тоже торговлю уважаем. Очень уважаем.

Мы помолчали, наслаждаясь чаем и сладостями. Я чувствовал себя на удивление комфортно в обществе этого старого, мудрого человека.

— Уважаемый мастер, — решился я наконец, — когда мы приступим к снятию мерок?

Старик посмотрел на меня с лёгким удивлением, а затем улыбнулся — доброй, чуть лукавой улыбкой.

— А в этом нет необходимости, молодой мастер, — ответил он.

Я опешил.

— Как... нет необходимости?

— Опыт, — мастер прикоснулся пальцем к виску. — Опыт позволяет мне определить размеры на глаз. Я уже всё увидел, всё запомнил. Не волнуйся, одежда сядет на тебя как влитая.

Я только покачал головой, восхищаясь таким профессионализмом.

— Поразительно, — выдохнул я.

— Это просто опыт, — скромно ответил мастер, поднимаясь с подушек. — А теперь, молодой человек, благодарю за угощение и приятную беседу, но мне пора. Дела не ждут.

Я тоже встал и проводил его до повозки. Старик легко спустился по лестнице, устроился под навесом, и деревянная лошадь вздрогнула, словно пробуждаясь, и плавно тронулась с места, увозя его прочь.

Стоял и смотрел вслед этому чуду техники, пока повозка не скрылась за поворотом.

— Красивая вещь, правда? — раздался за моей спиной голос Карима.

Обернулся. Слуга стоял тут же, с улыбкой глядя на удаляющуюся повозку.

— Карим! — обрадовался я. — Ты как раз вовремя. Скажи, что это за необычная повозка? Что за лошадь такая?

Карим просиял — видимо, вопрос был ему приятен.

— Это, молодой господин, артефактная повозка, — начал он с гордостью знатока. — Называется «карура аль-хайль» — «колесница скакуна». Лошадь — это голем, дело рук одной из самых уважаемых артефактных мастерских Багдашара. Внутри неё сложнейшие магические схемы, позволяющие двигаться без устали, не нуждаясь в корме и воде.

Слушал, раскрыв рот.

— И дорого такое удовольствие? — спросил я.

Карим понимающе усмехнулся.

— Очень дорого, молодой господин. Такая повозка — не просто средство передвижения, это показатель статуса. Не каждый, даже очень богатый купец, может себе такое позволить. Нужно не только иметь золото, но и быть вхожим в определённые круги, чтобы тебе продали этот артефакт.

Кивнул задумчиво, глядя в ту сторону, куда уехал мастер.

— Что ж, — сказал я как бы между делом, — неплохо бы заиметь такую же. Уж больно она мне приглянулась.

Карим понимающе улыбнулся, но ничего не ответил.

Вернулся на террасу, под навес, и устроился на подушках. В голове крутились мысли о сегодняшнем дне, об испытании, о Фархаде, о роскошном портном, о волшебной повозке. И вдруг меня осенило.

— Карим! — позвал я.

Слуга появился мгновенно, будто только и ждал.

— Слушаю, молодой господин.

Легко поднялся, сходил в комнату, где провёл прошлую ночь, и взял оттуда свою пространственную сумку. Вернувшись на террасу и устроившись на подушках, сунул руку в сумку и легонько представил, как рука касается шкатулки с монетами. И — о чудо! — рука сама наткнулась на гладкую, прохладную поверхность.

Вынул шкатулку. Поставил её на столик перед собой и открыл крышку.

Солнечные лучи упали на монеты, и они вспыхнули тёплым, глубоким золотом.

Подозвал Карима взглядом.

— Подойди, посмотри, — сказал я, когда он приблизился.

Карим заглянул в шкатулку. И вдруг его лицо изменилось. Глаза расширились, на щеках выступил румянец, и он благоговейно прошептал:

— О, не может быть...

Я удивился такой реакции.

— Что это за монеты, Карим? — спросил я.

— Молодой господин! — восхищённо ответил мне слуга, не сводя глаз с шкатулки. — Это не просто монеты. Позвольте... — он протянул руку и, получив мой кивок, осторожно взял одну монету, поднёс к свету, всмотрелся в чеканку.

— В молодости, — начал он, и голос его дрожал от волнения, — я служил у очень уважаемого учёного мужа. Он изучал старину, древности, раскапывал развалины, искал артефакты ушедших эпох. И однажды он показывал мне точно такую же монету.

Он перевернул монету другой стороной.

— Видите этот знак? — он указал пальцем на изображение стилизованного солнца с расходящимися лучами, которое я раньше не замечал. — Это монета времён до Великой войны. Шамсаршахр — так называлась наша страна в те древние времена. Солнечная держава, эпоха благополучия и расцвета. Такие монеты сейчас огромная редкость.

— Учёный говорил, — продолжал Карим, — что такие монеты чеканили из особого золота, с добавлением какой-то древней магии. Они не тускнеют, не стираются, и по сей день выглядят как новые. Их цена для коллекционеров и знатоков древности... — он покачал головой, — несоизмерима с простым золотом.

Забрал у него монету, повертел в пальцах, вглядываясь в древнее солнце.

— Карим, — позвал я, не отрывая взгляда от сокровища. — Ты сказал, что это монеты древнего государства. Насколько они ценны сейчас? Просто золото или... что-то большее?

— О, молодой господин, — начал он, бережно подбирая слова, — ценность этих монет невозможно измерить простым золотом. Да, золото в них чище, чем в нынешних динарах, и сами монеты крупнее, тяжелее. Но главное не в этом. Шамсаршахр был великой державой, молодой господин. Могущественной, богатой, просвещённой. Их маги творили чудеса, о которых мы сейчас можем только мечтать. А их золото... — он вздохнул, — их золото впитало в себя ту эпоху. Для знатоков древности, для коллекционеров, для тех, кто собирает осколки ушедшего величия, эти монеты — настоящее сокровище. За одну такую можно выручить в десятки раз больше, чем за простой динар.

Я слушал, затаив дыхание. Выходит, я владею не просто деньгами, а кусочками истории. Частицами давно исчезнувшего мира.

— А что случилось с этим миром? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает жгучее любопытство. — Что за Великая война, о которой ты упомянул?

Карим помрачнел. Его лицо, только что сиявшее восхищением, стало серьёзным, даже скорбным.

— Я не учёный муж, молодой господин, — ответил он тихо. — Но мой бывший хозяин, тот самый уважаемый учёный, часто рассказывал мне о тех временах. О том, что погубило великую державу.

Он помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил:

— В Шамсаршахре произошла междоусобная война. Великие маги ополчились друг на друга. Могущественные школы различных течений и направлений — огня, воды, воздуха, земли, разума, пространства — все они враждовали между собой. Не менее могущественные сообщества приверженцев одной из стихий пытались завладеть властью. Они убивали соперников с жестокостью, от которой кровь стынет в жилах.

Представил эту картину — магические баталии, рушащиеся города, гибель тысяч людей — и по спине пробежал холодок.

— Война была жесточайшей, — продолжал Карим. — Всепоглощающей. Она не щадила никого — ни женщин, ни детей, ни стариков. Школы магии, которые веками копили знания, исчезали за одну ночь. Города, строившиеся десятилетиями, превращались в руины за считанные часы.

— А что случилось дальше? — спросил я.

— Один из сильнейших кланов — маги земли — в отчаянии применил запретное заклинание, — голос Карима стал совсем тихим. — Они хотели защитить свою цитадель, похоронить врагов под толщей песка и камня. Но сила вышла из-под контроля. Великая пустыня, что окружала Шамсаршахр, ожила. Песок поглотил большую часть державы — города, дворцы, поля, целые провинции. Всё, что попало под его гнев, исчезло навсегда.

Я вспомнил бескрайние пески, что видел, пролетая над столицей на ковре-самолёте. Неужели под ними до сих пор лежат руины великой цивилизации?

— А маги земли? — спросил я. — Они выжили?

— Их тоже настигла кара, — покачал головой Карим. — Их погубило их же собственное заклинание. Они были повержены — кто погиб под песком, кто был растерзан выжившими в войне, жаждущими мести. Почти все сильные маги — да и не только сильные — погибли в той войне. Те немногие, что выжили, бежали в другие земли или спрятали свои знания так глубоко, что их до сих пор не могут найти.

Он замолчал, и в этой тишине чувствовалась тяжесть веков.

— Поэтому сейчас, молодой господин, маги так ценятся в Шамсахаре, — добавил он, поднимая на меня глаза. — Великий Повелитель, да продлятся его дни, благоволит магам. Он знает, что маги могут быть опорой сильного государства. Что без них страна уязвима. И он делает всё, чтобы привлечь к себе тех, кто владеет силой.

Выходит, я попал не просто в страну, где магию уважают. Я попал в страну, где каждый, кто владеет силой, на вес золота.

— Спасибо, Карим, — сказал я искренне. — Ты открыл мне глаза на многое.

— Всегда рад помочь, молодой господин, — слуга поклонился. — Если позволите, я пойду готовить обед. Уважаемый Фархад обещал заглянуть вечером.

— Да, конечно, ступай.

Карим бесшумно удалился, а я остался сидеть на подушках, глядя на шкатулку с древним золотом. Мысли крутились вокруг одного: что ещё скрывает этот удивительный мир? И какие тайны мне предстоит разгадать?

Сидел на подушках, переваривая услышанное от Карима. Древние монеты, Великая война, погибшая держава... Информации было так много.

— Молодой господин, — раздался голос Карима, вырывая меня из размышлений. — Не желаете ли отобедать?

Я и не заметил, как пролетело время. Солнце стояло высоко, жара усилилась, и в животе предательски заурчало.

— С удовольствием, Карим, — ответил я, убирая шкатулку в пространственную сумку.

Слуга исчез и через некоторое время вернулся с огромным подносом, от которого исходили такие ароматы, что у меня слюнки потекли мгновенно.

На низком столике одно за другим появлялись блюда. Небольшие тарелочки с разными видами мяса — варёного, жареного, томлёного. Пиалы с овощными закусками, политыми оливковым маслом и посыпанными зеленью и орешками. Глубокая миска с густым, наваристым супом, в котором плавали крупные куски баранины и какие-то незнакомые, но ароматные крупы. Лепёшки, только что из печи, тонкие и мягкие. И, конечно, округлая пузатая бутыль из тёмного стекла с длинным горлышком — молодое вино, как я уже догадывался.

Суп был изумителен — наваристый, пряный, с мясом, которое таяло во рту. Лепёшки, ещё тёплые, были идеальны, чтобы макать их в соусы. Вино приятно освежало и оттеняло вкус пряностей.

Я ел и ел, не в силах остановиться. Местная кухня завораживала своим разнообразием и глубиной вкуса.

И, как это уже бывало, я переел.

Откинувшись на подушки, почувствовал ту самую приятную, но требовательную тяжесть в желудке. Надо было двигаться.

Встал, спустился по лестнице в сад и побрёл по дорожкам. Жара была такой, что воздух дрожал над камнями, но в тени деревьев дышалось легко. Я снова нашёл ту самую беседку под раскидистым гранатом, где отдыхал вчера. Присел на скамейку, откинулся на спинку и закрыл глаза.

Мысли текли лениво, но в них уже вырисовывались очертания будущего. Я — член тайной государственной организации. «Луч Солнца Бездны». Звучит гордо, даже слишком. Интересно, какие задания мне будут поручать? Ловить кого-нибудь? Выслеживать опасных тварей?

Мечтал о победах, о возвышении, о том, как буду полезен новому государству. И в то же время где-то глубоко внутри теплилась мысль: «Только бы не подвести. Только бы оправдать доверие».

Краем глаза я уловил знакомое движение в небе.

Ковёр-самолёт. Он плавно, величественно снижался, направляясь прямо к террасе второго этажа.

Вскочил со скамейки и, забыв про жару и тяжесть в желудке, поспешил обратно в дом, вверх по лестнице, на террасу.

Фархад уже стоял на ковре, который мягко опустился на плиты. Вид у моего будущего начальника был до невозможности довольный — прямо как у кота, объевшегося сметаны.

— А, мастер Андрей! — воскликнул он, сходя с ковра и распахивая руки для приветствия. — Рад видеть тебя в добром здравии! У меня для тебя замечательные новости!

Мы уселись на подушки под навесом, и Фархад, сияя, объявил:

— Всё решено, мастер Андрей! Отныне ты — полноправный член моей боевой группы. Поздравляю!

У меня от сердца отлегло. Я знал, что испытание прошло успешно, но официальное подтверждение значило многое.

— Благодарю, уважаемый Фархад, — искренне ответил. — Я сделаю всё, чтобы оправдать доверие.

— Уверен, — кивнул Фархад. — Кстати, как прошёл визит уважаемого Хакима? Был ли мастер? Снял ли все необходимые мерки?

Слегка смутился, но решил говорить честно.

— Был, уважаемый Фархад. Но... мерки он не снимал.

— Не снимал? — Фархад приподнял бровь.

— Сказал, что с высоты своего опыта ему достаточно и взгляда. Что одежда сядет идеально.

Фархад расхохотался — довольно, одобрительно.

— О, узнаю мастера Хакима! — воскликнул он. — Он действительно великий портной. Я верю его точному глазу. Если он сказал, что достаточно взгляда, значит, так и будет. Скоро твой новый наряд будет готов, и ты будешь выглядеть как подобает истинному «Лучу Солнца Бездны».

Он хитро прищурился и, как заправский иллюзионист, запустил руку под одну из подушек, на которых восседал. Через мгновение в его ладони появилась небольшая, искусно сделанная шкатулочка из тёмного дерева с перламутровой инкрустацией.

— А это, мастер Андрей, предназначается тебе, — сказал Фархад, открывая крышку.

Внутри, на бархатной подложке, лежали три перстня. Они мерцали в свете заходящего солнца, и каждый выглядел по-своему величественно.

Фархад взял первый — массивный, из белого золота, с крупным сапфиром, в котором, казалось, горел внутренний свет.

— Этот перстень, — начал он, — знак того, что его носитель является тайным магическим стражем нашей организации. «Лучом Солнца Бездны». Носи его с честью.

Он протянул мне перстень, и я принял его, чувствуя тяжесть не только металла, но и ответственности.

Затем он взял второй — поизящнее, из того же белого золота, но с камнем поменьше, тёмно-синим, почти чёрным.

— А это магический артефакт связи.

Третий перстень отличался от первых двух. Он был из красного золота, с камнем огненно-рыжего цвета, напоминающим закатное солнце. Фархад взял его в руки и посмотрел на меня с особым выражением.

— По идее, двух первых перстней достаточно, — сказал он. — Но ты, мастер Андрей, портальщик. А для портальщика у нас есть специальный перстень.

Он протянул мне третий перстень.

— Это тоже магический артефакт. Нечто схожее с камнем возвращения, но с одним важным отличием. Этот перстень всегда будет показывать тебе, где нахожусь я, твой непосредственный начальник. И в случае необходимости ты сможешь открыть портал прямо ко мне, где бы я ни находился. При условии, конечно, что у портальщика хватит силы.

У меня перехватило дыхание. Я прекрасно понимал ценность такого артефакта.

— Теперь, — продолжил Фархад, — надень их. И слушай внимательно, на какие пальцы.

Я приготовился.

— Первый перстень, знак твоей принадлежности к страже, надевается на указательный палец правой руки. — Я послушно надел массивный перстень с сапфиром на указательный. Он сел идеально, будто был создан для меня. — Второй, артефакт связи, — на средний палец правой руки.

Тонкий перстень с тёмным камнем легко скользнул на место.

— А третий, — Фархад сделал паузу, — лучше надеть на левую руку. На средний палец. Так он будет всегда под рукой и не перепутается с служебными.

Надел и третий перстень. Теперь обе мои руки были украшены этими великолепными перстнями. Посмотрел на них и почувствовал себя... другим. Более значительным, что ли.

— Отлично, — удовлетворённо кивнул Фархад. — А теперь...

Он снова нырнул под подушку и извлёк на свет небольшой, но увесистый мешочек из тёмной кожи, туго затянутый шнурком. Я уже догадывался, что там.

— За проделанную работу в тюрьме тебе полагается награда. Сто шестьдесят золотых динаров, — объявил Фархад.

Мысленно прикинул. Сто шестьдесят динаров — это восемьдесят пространственных сумок по местным ценам. Или сорок камней возвращения. Сумма была серьёзной, очень серьёзной. С трудом сдержал довольную улыбку.

Но Фархад не закончил. Он посмотрел на меня с хитрым, чуть заговорщицким выражением лица.

— А теперь, мастер Андрей, у меня для тебя есть ещё одно предложение, — его голос стал чуть тише, но от этого не менее значительным. — Я договорился с владельцем этого дома. Он согласен продать его тебе.

— Продать? Этот дом? Мне?

— Именно, — Фархад довольно улыбнулся. — Всего за сто пятьдесят динаров. И поверь мне, это очень хорошая сделка. Владелец сделал серьёзную скидку — как для нового «Луча Солнца Бездны». Такое предложение выпадает не каждому.

Лихорадочно соображал. Собственный дом в столице Шамсахара! Это же не просто крыша над головой — это статус, это независимость, это...

— Я согласен! — выпалил я, не раздумывая ни секунды. — Конечно, согласен! Но... — я запнулся, — а как же слуги? Карим?

Фархад понимающе кивнул.

— Слуги остаются, — ответил он. — Это часть сделки. Но вопрос об оплате их услуг отныне — между тобой и ними. Договаривайся сам, как сочтёшь нужным. Это твой дом, твои правила.

Я выдохнул с облегчением.

— Благодарю вас, уважаемый Фархад, — сказал я искренне. — Я даже не знаю, как отблагодарить вас за всё.

— Служи честно, — просто ответил Фархад, поднимаясь с подушек. — Это будет лучшей благодарностью.

Фархад шагнул на ковёр, уже готовый к отлёту, но на мгновение задержался.

— Завтра с утра я прилечу за тобой, — предупредил он. — Покажу основное место работы, познакомлю с остальными «Лучами». Будь готов.

— Буду, — кивнул я.

Ковёр плавно оторвался от террасы, поднялся выше и, развернувшись, полетел в сторону столицы. Я смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри разливается тепло. Собственный дом. Три магических перстня на пальцах. И завтра — новый этап жизни.

Глава 6

6

Задумался. Сто шестьдесят озвучил Фархад, сто пятьдесят предложил за дом... десять должно было остаться. Может, это плата за регистрацию права собственности? Какие-то сопутствующие расходы, оформление документов, благодарность посредникам? Или...

Я тут же отогнал эту мысль. Нет, не может быть. Фархад ибн-Аббас аль-Наджи, этот великодушный, душевный человек, который столько для меня сделал — приютил, устроил испытание, выбил награду, дом помог купить, перстни подарил... Неужели он мог позариться на жалкие десять золотых? Это было бы мелко, недостойно такого человека. Значит, действительно расходы.

— Молодой господин, — раздался голос Карима, и я вздрогнул от неожиданности. — Когда прикажете подавать ужин?

— Карим, — сказал я, — у меня к тебе важная просьба. Объём ужина надо обязательно сократить.

Слуга удивлённо поднял бровь.

— Сократить, молодой господин? Но...

— Понимаешь, — я развёл руками, — характер у меня слабый, а привычка — дурацкая. Мама с детства приучила всё доедать до конца. И если передо мной поставят столько же, сколько вчера, я просто не смогу остановиться. А это неправильно.

Карим попытался возразить, мягко, но настойчиво:

— Молодой господин, важный человек должен выглядеть солидно. Большой человек — большой вес, так говорят в Шамсахаре. Вам нужно хорошо питаться, чтобы быть сильным.

Я посмотрел на него долгим, внимательным взглядом. Карим понял, что спорить бесполезно, и поклонился.

— Будет сделано, молодой господин.

Ужин принесли быстро. И действительно — порции были ровно вполовину меньше вчерашних, но такие же ароматные и изумительно вкусные. С удовольствием съел всё, чувствуя, как насыщение приходит ровно в тот момент, когда тарелки пустеют. Идеально.

Во время ужина во дворе появился незнакомый человек — молодой парень в скромной, но опрятной одежде, с огромным баулом в руках. Карим, не отвлекая меня от еды, сам подошёл к нему, переговорил, забрал баул и отпустил посыльного.

— Молодой господин, — доложил он, когда я закончил с ужином. — Хаким аль-Саиг прислал вашу одежду.

Я отставил пиалу с чаем.

— А сколько мы должны?

— Нисколько, молодой господин, — Карим улыбнулся. — За всё заплатил уважаемый Фархад.

Я откинулся на подушки и довольно улыбнулся. Десять золотых. Вот куда они ушли. Не на регистрацию, не на сопутствующие расходы — на одежду для меня. На заботу. На то, чтобы я выглядел достойно с первого же дня.

— Вот это забота, — пробормотал я себе под нос.

После ужина, несмотря на сокращённые порции, лёгкий дискомфорт всё же остался. А может, дело было не в дискомфорте, а в остром желании снова оказаться в той прохладной, ласковой воде.

Я спустился в подвал.

Бассейн встретил меня тишиной и ровным светом, льющимся из окон под потолком. Вода была идеальной — прохладной, освежающей, но не ледяной.

Плавал я долго, наслаждаясь каждым движением. Выныривал, переворачивался на спину, смотрел в сводчатый потолок и думал о том, как удивительно складывается жизнь.

Когда я наконец выбрался, Карим уже стоял наготове с большим, пушистым полотенцем в руках.

— Позвольте, молодой господин, — сказал он, и я не стал отказываться. Он ловко и быстро обтёр меня насухо, и я почувствовал себя настоящим вельможей, которому прислуживают.

— Спасибо, Карим, — поблагодарил я, принимая полотенце, чтобы уже самому завершить процедуру. Одеваться не стал — сил не было, да и зачем? Я собирался лечь пораньше. Завтра меня ждал очень интересный день.

— Спокойной ночи, молодой господин, — поклонился слуга.

— Спокойной ночи, Карим.

Я поднялся в спальню и провалился в сон, едва коснувшись подушки.

Проснулся я рано — солнце ещё не поднялось высоко, но в комнате уже было светло. Карим мгновенно появился в дверях.

— Доброе утро, молодой господин, — приветствовал он. — Позволите помочь одеться?

— Нет, Карим, спасибо, — отказался я. — Сначала хочу в бассейн. Будь добр, приготовь, пожалуйста, полотенце и займись завтраком. Всё то же самое — яичница и кебаб.

— Будет исполнено, — поклонился слуга.

В бассейне я провёл, наверное, с полчаса. Вдоволь наплававшись, вышел, самостоятельно обтёрся насухо и оделся. Странное дело — в прошлой жизни я и представить не мог, что буду получать такое удовольствие от водных процедур. А тут — прямо необходимость.

Поднявшись на террасу, замер.

На столике, накрытом белоснежной скатертью, уже дымился завтрак. Рядом, на специальной подставке, лежал мой новый наряд.

Я подошёл ближе, боясь прикоснуться.

Это было великолепие. Нижнее бельё из тончайшего, почти невесомого шёлка. Поверх него — тёмно-синий халат, расшитый золотыми нитями таким затейливым узором, что дух захватывало. Пояс — широкий, из плотной парчи, с золотым шитьём и тонкой выделки пряжкой. Головной убор — белоснежный тюрбан, тоже с золотой вышивкой, мягкий и одновременно торжественный. И всё необходимое — штаны, обувь, даже небольшой кошель на пояс.