Я украду твои кошмары

— Двойной эспрессо. И стакан воды, — голос его прозвучал глухо и сипло.

Я тяжело сглотнула, быстро налила воду и поставила перед ним пропотевший стеклянный стакан. Я не могла оторвать взгляда от его пальцев — они слегка подрагивали, сжимая стекло.

— Вы… вам плохо? — не удержалась я, чувствуя, как липкий страх смешивается с тревогой. — Может, всё-таки вызвать врача?

Крис полностью проигнорировал мой вопрос. Он осушил стакан в два глотка, затем поднял на меня тяжёлый, туманный от боли взгляд и между делом, абсолютно буднично бросил:

— Ты ночевала прямо здесь, в кофейне?

У меня внутри всё похолодело. Пальцы сжали край стойки так, что побелели костяшки. Вчера я заперлась в тесной подсобке на задвижку, никому не сказав ни слова.

— А вы… откуда знаете?! — голос сорвался на шёпот. — Вы что, следите за мной?!

Крис снова пропустил мою вспышку мимо ушей, будто я спросила про погоду. Он допил кофе одним большим глоктом, поморщился и бросил положенную сумму на полированное дерево.

— Сегодня после заката тоже невыходи, — отрезал он, тяжело поднимаясь со стула. — Сиди внутри. Никому не открывай.

— Погодите! Ответьте хоть на один вопрос!

Но Крис уже повернулся и пошёл к выходу. Его слегка качало из стороны в сторону, но он продолжал держать спину прямо, сжав челюсти до желваков.

Дверь за ним закрылась, а я осталась одна в звенящей тишине.

Весь оставшийся день я металась по кофейне как загнанный в угол зверь.

Мозг отчаянно вопил: «Звони в полицию! Собирай вещи и беги из этого района к подруге! Перестань играть в эти игры! Напротив тебя стоит подозрительный, раненый тип, который как-то узнал, где ты спала!»

Но парадокс заключался в том, что параллельно с этой паникой во мне жило совершенно другое чувство. Странное, дикое и абсолютно не поддающееся никакой логике доверие.

Я проводила пальцами по бинту на плече. Вспоминала заголовок из городского архива о четырёх людях, скончавшихся во сне в соседнем квартале. Вспоминала янтарную сетку из кошмара, удерживавшую тварь из тьмы, и серого призрака, который закрыл меня собой.

Я была напугана до полусмерти, взвинчена до предела и готова была сорваться от любого резкого звука. Но где-то на подкорке я точно знала: если я не послушаю Криса и переступлю порог кофейни после заката — меня уже ничего не спасёт.

День тянулся невыносимо долго. На улице медленно сгущались сизые вечерние сумерки, и вместе с ними в пустую кофейню проникал липкий, осязаемый холод.

Я закрыла засов ровно в шесть, зашторила окна и заперлась в подсобке.

Спать не хотелось. Одно лишь воспоминание о темнеющих порезах под свитером заставляло сердце колотиться где-то в горле. Но усталость и нервное истощение взяли своё — глаза слиплись сами собой, стоило мне откинуться на скомканный плед.

Я очнулась от знакомого запаха гари и пепла.

Выжженный переулок встретил меня той же звенящей, мёртвой тишиной. Серые тучи золы неподвижно висели над головой.

А прямо посередине улицы всё так же пылал янтарный барьер. Сегодня его нити горели ровным, густым, почти ослепительным светом. Никакого скрежета за стеной, никаких тварей — лишь тихий, успокаивающий гул, наполнявший всё пространство вокруг.

В двух шагах от барьера стояла знакомая высокая фигура.

Серый, полупрозрачный силуэт мужской спины в тёмном пальто. Он стоял неподвижно, сложив руки на груди и глядя сквозь светящуюся сетку куда-то в непроглядную тень.

Я сделала осторожный шаг вперёд. Обломки кирпичей под ногами даже не хрустнули — во сне всё казалось странно приглушённым.

— Вы опять здесь… — тихо проговорила я.

Фигура не шелохнулась. Металлический, глухой голос раздался прямо в моей голове, минуя слух:

— Я же сказал. Барьер простоит.

Я остановилась в метре от него. Серый дым, из которого состоял его силуэт, слегка подрагивал на ветру, но сам незнакомец казался монолитной скалой.

— Кто вы такой? — я крепче сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает отчаянная жажда ответов. — Вы защищаете меня здесь, от этих тварей… А наяву ко мне приходит раненый человек и говорит те же самые слова! Вы как-то связаны?!

Призрачный силуэт чуть накренил голову. На секунду мне показалось, что он вот-вот обернётся и я наконец увижу его лицо. Но он остался неподвижен.

— В этом месте важны не имена, Адель, — отстранённо ответил он. Голос прозвучал прямо в моей голове, минуя слух. — Главное — то, что ты внутри периметра.

— Да при чём тут периметр?! — я сделала шаг вбок, пытаясь заглянуть ему в лицо, но дымка вокруг его головы лишь плотнее сгустилась, скрывая черты. — Человек, который приходил ко мне утром, едва держался на ногах! Ему было тяжело дышать, его штормило от боли… Это… это из-за этой стены, да? Тот, кто держит защиту в реальности, умирает из-за меня?!

В переулке повисла тяжёлая, давящая пауза. Янтарные нити сетки тихо загудели, выбивая одинокую золотистую искру.

— Не забивай себе голову тем, чего не понимаешь, — в его голосе проскользнули сухие, жёсткие нотки. — Твоя задача — просто выжить. Не выходить после заката и никому не открывай.

— Я не хочу, чтобы кто-то погибал! — выкрикнула я, чувствуя, как к горлу подступает подлинный страх. — Я видела новости! В Восточном квартале уже погибли четверо! С ними произошло то же самое?! Тварь достала их во сне?!

Серый силуэт медленно развернулся ко мне. Лица по-прежнему не было видно — лишь тёмная, непроницаемая тень под воротником и два тусклых янтарных огонька там, где должны были быть глаза.

— Они не знали, как защищаться, — тихо проговорил он. — А у тебя есть эта стена.

Слова прозвучали не как обещание, а как сухой, страшный факт. Словно кто-то приказал себе быть моей преградой, чего бы это ни стоило.

— Почему именно я?.. — прошептала я, отступая на шаг под тяжестью его янтарного взгляда. — Зачем этим монстрам нужна я?

— Я ищу ответ, — ответил он. — И пока не нашёл… спи, Адель. Тебе нужно восстановить силы.

— Погодите, не уходите! — я протянула руку, но янтарное сияние стены вспыхнуло с такой невероятной силой, что заставило меня зажмуриться.

Свет залил всё вокруг — выжженный переулок, призрачную фигуру, тучи золы. Горячий воздух сменился прохладным подвальным сквозняком, и кошмар окончательно растворился, выталкивая меня в новый день.

Утро встречало привычным сероватым светом, пробивавшимся сквозь щели в жалюзи, но внутри меня всё трепетало от непонятного ожидания.

Я подорвалась с диванчика в подсобке, наскоро привела себя в порядок и первым делом сдёрнула тяжёлый засов на входной двери. Всю прошлую ночь мне казалось, что если я сделаю всё правильно — отворю замок, намолю чистую чашку и сварю крепкий эспрессо, — он снова переступит этот порог. Раненый, угрюмый, несносный, но живой.

Часы на стене размеренно отсчитывали минуты: восемь утра, девять, десять…

Крис не пришёл.

Я механически принимала редких заказчиков, на автомате отдавала капучино и американо, но каждые пять секунд мой взгляд выхватывал силуэты за окном. Каждый раз, когда колокольчик над дверью тихо звякал, сердце подпрыгивало к самому горлу. Но это были обычные прохожие: курьеры, студенты, спешащие на пары офисные клерки.

К полудню внутри поселилось липкое, зудящее беспокойство.

«Это из-за стены, да? Тот, кто держит защиту, умирает из-за меня?»— собственные слова из вчерашнего сна возвращались эхом, отравляя мысли. Вчера утром Крис выглядел как человек, стоящий одной ногой в могиле. Его штормило, от него веяло лихорадочным холодом. Что, если ему стало хуже? Что, если он просто не смог встать?

В три часа дня я поймала себя на том, что просто стою посреди пустой кофейни с тряпкой в руках и гипнотизирую взглядом дверную ручку.

Он не появился ни в обед, ни вечером.

В шесть вечера улицы Портового района начали стремительно погружаться в сумерки. С каждой уходящей минутой дневного света моё доверие к его вчерашним словам вступало в жёсткую схватку с отчаянием. Крис сказал не выходить после заката. Крис сказал никому не открывать. Но где он сам?!

Я подошла к стеклянной двери, выходящей на Портовую улицу. Вечерний туман густыми клубами полз от набережной, обволакивая фонари и выжигая цвета из окружающего мира. Улица выглядела вымершей.

Сжав зубы от бессилия, я повернула защёлку засова, опуская плотные жалюзи.

Если вчера его визит казался пугающим и странным, то сегодняшняя тишина за закрытой дверью пугала куда сильнее, чем любые твари из кошмаров. Вчера он едва держался на ногах. Что, если за день ему стало только хуже? Что, если он вообще не смог подняться?

Я свернулась калачиком на узком диванчике в подсобке, сжимая в кулаке край колючего пледа и гипнотизируя взглядом тёмный потолок.

«Кому я вообще верю? — мысль злой пчелой билась в голове, отравляя мозг. — Раненному незнакомцу, который ворвался с утра, напугал до полусмерти и наговорил какой-то дикой чуши про закат? Чушь это всё. Я просто переработалась. Стресс, бессонница, вот психика и выдаёт глюки наяву».

Всё, хватит с меня этой паранойи. Завтра я иду ночевать к себе домой. Хватит прятаться по углам в собственной кофейне из-за бреда какого-то сумасшедшего.

С этим твёрдым намерением я наконец закрыла глаза и почти сразу провалилась в бездонный, вязкий сон.

Запах гари и горячей золы встретил меня привычной тяжестью.

Я снова стояла посреди всё того же выжженного переулочка. Но в этот раз всё выглядело иначе. Янтарный барьер, который раньше горел ослепительным, полным силы светом, казался блёклым, истончившимся, словно гаснущий в темноте уголёк. По сияющим нитям медленно ползли длинные, мутные трещины.

Внутри всё сжалось от дурного предчувствия.

— Эй!.. — выкрикнула я в серую мглу, сделав робкий шаг к рушащейся стене. — Вы здесь?! Вы меня слышите?!

Тишина. Никакого серого силуэта. Никакого призрачного защитника.

ГРОМ!

Оглушительный, страшный удар сотряс воздух. По центру барьера пронеслась гигантская брешь, и сразу несколько нитей с жалобным звоном лопнули. За стеной раздался победный, парализующий хрип.

Сердце ушло в пятки. Паника накрыла с головой.

— Где же вы?! — крикнула я в полном отчаянии, дико оглядываясь по сторонам. — Пожалуйста!

И тут прямо над землёй я заметила тонкий, едва уловимый всполох энергии — пульсирующую золотистую нить, которая стремительно тянулась прочь из выжженного переулка, уходя куда-то в непроглядную темноту.

В этот же момент скрежет за спиной стал невыносимым. Чёрная, покрытая язвами лапа с дикой силой рванула брешь, и тварь уже наполовину прорвалась сквозь гаснущий барьер. Фосфоресцирующие глаза уставились прямо на меня.

Я взвизгнула и бросилась прочь.

Ноги подкашивались, но липкий, животный ужас подстёгивал лучше любого хлыста. Я бежала за этой тонкой золотистой нитью, совершенно не понимая, зачем вообще за ней следую и куда она ведёт. Но это был единственный ориентир в этом адском кошмаре.

Тварь за спиной взревела и бросилась в погоню. Я слышала её тяжёлое, зловонное дыхание и сухой стук когтей по пеплу прямо за своей спиной. Всё быстрее, быстрее! Страх гнал меня вперёд на каком-то бешеном, нереальном ускорении, тело двигалось само, словно лёгкая тень.

Ещё секунда — и горячее дыхание монстра опалило шею...

Но в следующий миг мир вокруг резко схлопнулся.

Волна пепла и выжженный переулок исчезли за мгновение ока. Рычание твари глухо оборвалось, будто его заперли за многометровой бетонной стеной.

Я замерла, тяжело дыша и до боли сжимая кулаки.

Вокруг не было кошмара. Я стояла посреди полутёмной, совершенно незнакомой комнаты. За окном тихо падал дождь, а в воздухе пахло хвоей, антисептиком и чем-то острым, горелым. Я всё ещё сплю? Но это место выглядело слишком... настоящим. Словно я каким-то непостижимым образом перешагнула из своего сна в чужой. Или просто вбежала в чьё-то чужое, закрытое пространство.

Золотистая нить на полу всё ещё слабо пульсировала, уводя к широкой кровати в глубине комнаты.

Я сделала осторожный шаг. На постели пластом лежал мужчина.

Его бросало в дикую, выжигающую лихорадку. Багровые, раздутые вены проступали по всей шее и лицу, а тело время от времени сводило жестокой, выкручивающей судорогой. Было видно, как нечеловеческая боль выворачивает каждую его жилу, буквально сжигая изнутри.

Я подошла ближе и ахнула, закрыв рот ладонями.

— Крис?.. — выдохнула я.

Мужчина на кровати судорожно вздохнул. Его веки тяжело дрогнули, и он медленно сфокусировал туманный, горячечный взгляд на мне.

— Адель?.. — его голос прозвучал как хриплый, болезненный скрежет. — Что... что ты здесь делаешь?.. Как ты сюда прошла?..

— Это ведь сон?.. Крис?.. Как?! — Голос сорвался на визг. Я судорожно зажмурилась, затем снова широко раскрыла глаза, но незнакомая спальня никуда не исчезла. — У меня же был кошмар! Там была тварь! Почти достала меня! Как, черт тебя бери, ты можешь быть в моём сне?! Это бред какой-то! Я окончательно сошла с ума...

Я отшатнулась от кровати, отчаянно зажимая уши ладонями, словно это могло защитить меня от надвигающейся истерики. В голове всё трещало по швам. Мир разваливался на куски, где законы логики больше не работали. Крис из реальности — тот самый угрюмый, раненый визитёр из кофейни — лежал прямо передо мной, посреди моего собственного сновидения, тяжело дыша и буквально сгорая от дикой лихорадки.

Мужчина на кровати судорожно вздохнул. Каждое движение давалось ему с титаническим трудом, а раздутые багровые вены на его шее пульсировали так, будто под кожей тлели раскалённые угли.

Он с усилием сжал челюсти, опираясь локтями о матрас, и медленно, по миллиметру приподнялся настежь. Его янтарный, мутный от боли взгляд упёрся прямо в меня.

— Чёрт тебя дери, Адель... — прохрипел он, глотая горячий воздух. — Я же... я же ясно сказал... сидеть внутри периметра... Как ты вообще... смогла пробить мой защитный контур?!

— Контур?! — переспросила я, опешив от этого слова. — Какой контур?! Где?! Я вообще бежала за всполохами энергии, потому что барьер рушился, и та тварь чуть не сожрала меня! Я увидела золотую нить и просто рванула за ней! А потом… потом оказалась здесь. Как?! Как это вообще произошло?!

Я сжала кулаки, почувствовав, как ногти въедаются в ладони. Паника нарастала с каждой секундой.

— Ты… ты понимаешь, что это невозможно?! — я почти кричала, переходя на фальцет. — Сны так не работают! Люди не вбегают в чужие сновидения через светящиеся ниточки! Объясни мне хоть что-нибудь, пока у меня окончательно не съехала крыша!

Крис тяжело сглотнул. Багровые вены на его шее тускло пульсировали, но после моей вспышки его взгляд немного прояснился, став прежним — холодным, тяжёлым и цепким.

Он с тихим рычанием опустил ноги на пол и сел на краю кровати, тяжело опираясь локтями о колени. Каждое движение давалось ему с невероятной болью, но он сжал зубы и заставил себя выпрямиться.

— Заткнись и послушай меня, Адель, — прохрипел он, не поднимая головы, глотая рваный воздух. — Хватит орать.

— Я имею право…

— Это не твой кошмар, — перебил он меня, медленно подняв глаза. — Ты бежала по каналу, который держал твой барьер. И вбежала прямиком в мойсон.

Я замерла, так и не закрыв рот.

— Что?.. — выдохнула я.

— Это моё пространство. Моя квартира. Моё сновидение, — Крис с усилием сжал подрагивающие пальцы в кулак. — Никто… слышишь меня? Никто не способен просто так взять и перешагнуть границу в чужой сон. А ты сделала это на одном чёртовом испуге.

Он смерил меня долгим, изучающим взглядом, в котором сквозь лихорадочную муть пробивалось настоящее изумление.

— Кто ты вообще такая, Адель?..

Глава 5

— Кто я?! — отчеканила я, скрестив руки на груди, хотя пальцы всё ещё подрагивали. — Я Адель Рид. Обычный человек! Хозяка кофейни, которая просто хочет высыпаться по ночам! А вот тыкто такой?!

Крис коротко, горько ухмыльнулся, но ухмылка тут же сменилась гримасой боли. Он тяжело вздохнул, сжав пальцами края матраса.

— Обычные люди не перемещаются между снами, Адель, — прохрипел он, проигнорировав мой встречный вопрос. — Они не видят энергетических каналов и уж тем более не ломают чужую защиту на ходу.

Я сделала шаг вперёд. Паника внутри окончательно уступила место злости и упрямству.

— Не уходи от ответа, — чеканя каждое слово, произнесла я. — Кто. Ты. Такой?

Крис закрыл глаза. На его шее снова натянулись багровые, воспалённые вены, тело качнулось — отходняк накрывал его очередной волной лихорадки. Слишком тяжелая цена за удерживаемый барьер.

— Кристиан Вейс, — вытолкнул он из себя сквозь зубы. — Это всё, что тебе нужно знать.

— Нет, не всё! — Я подошла вплотную, опустилась перед ним на корточки и заставила его посмотреть мне прямо в глаза, встречая его мутный от боли тёмный взгляд. — Ты приходишь к кофейне весь в крови. Ты отдаёшь мне приказы. Ты держишь какую-то стену в моих кошмарах и угасаешь на моих глазах! Кристиан Вейн, кто ты на самом деле?!

Крис долго молчал. В комнате слышалось лишь его рваное, тяжёлое дыхание и стук капель за окном. Вдруг он чуть подался вперёд, и его голос прозвучал тихо, но удивительно твёрдо:

— Я Страж снов.

В спальне повисла тишина. Я моргнула раз, другой. А потом не сдержалась и нервно, почти истерично расхохоталась.

— Страж снов?! — Я покачала головой, отступая на шаг. — Серьёзно? Это что, шутка такая?! Ты из детской сказки сбежал или у тебя от лихорадки окончательно крыша поехала?!

Смех вырвался сам собой — громкий, звенящий, на грани настоящей истерики. Я сделала шаг назад, упираясь руками в бока и качая головой.

— Страж снов?! Серьёзно?! — переспросила я, чувствуя, как нервный хохот щекочет горло. — И от кого ты меня бережёшь? От зубной феи? Или от бабайки под кроватью?! Крис, ты в своём уме?! Ты лежишь передо мной в лихорадке, у тебя вены синие, а ты мне сказки про фей и волшебников задвигаешь?!

Кристиан не шелохнулся. Он продолжал сидеть на краю кровати, тяжело опустив плечи и тяжело вздыхая. Мой смех ни капли его не задел — его лицо оставалось непроницаемой, хмурой маской, а в тёмных глазах не проскользнуло даже тени улыбки.

Когда мой истеричный хохот наконец угас, оставив после себя лишь гулкую пустоту и ком в горле, тишина в комнате стала невыносимой.

— Смешно? — глухо спросил он. Голос звучал настолько сухо и отрезвляюще, что меня мгновенно обдало холодом.

— Нет… — выдохнула я, опуская руки. Веселье испарилось без следа, уступая место полнейшему помешательству. — Нет, Крис, мне вообще не смешно. Потому что мы находимся в твоей спальне. В твоём сне. За окном идёт дождь, но я не сплю у себя… я бежала от монстра, у которого были чёрные когти и красные глаза. И этот монстр прорывал стену, которую ты, — я ткнула пальцем в его сторону, — держал для меня!

Я схватилась за голову, чувствуя, как виски сжимает тисками.

— Городские новости… — прошептала я, осенённая страшной догадкой. — Четверо погибших во сне в Восточном квартале… Врачи сказали — остановка сердца. Но это были не инфаркты, да?

Крис медленно поднял на меня взгляд.

— Их сожрали, Адель, — отрезал он без лишней жалости. — В собственных кошмарах. Когда Стража нет рядом, твари забирают разум. А за разумом уходит и тело.

От его слов по спине побежал ледяной пот. Мозг отчаянно бунтовал, отказываясь принимать эту дикую, сюрреалистичную правду. Какие ещё Стражи? Какие твари? Это противоречило абсолютно всему, во что я верила двадцать с лишним лет. Но факты — выжженный переулок, рушащийся барьер, раздутые вены Криса и эта чужая спальня — не оставляли пространства для сомнений.

— И ты… ты один из них? — я с трудом сглотнула слюну, делая робкий шаг назад к двери. — Ты защищаешь людей во снах?

— Я защищаю тебя, — поправил он, жестоко выделив последнее слово. Он попытался подняться, но мышцы снова сковало судорогой, и Крис лишь сжал челюсти, издав низкий, глухой рык.

— …И если ты сейчас же не перестанешь истерить и не поймёшь, как вернуться назад… мы оба отсюда не выберемся.

Его голос сорвался на тяжёлый, сдавленный хрип. Новый приступ судороги оказался настолько сильным, что Крис не удержался и полетел боком на матрас. Он сжал челюсти так, что на висках выдулись вены, а из груди вырвался глухой, мучительный стон. Багровые нити под его кожей вспыхнули с новой силой, буквально сжигая его изнутри.

Паника внутри меня мгновенно сменилась чистым инстинктом. Забыв про страх, про нереальность происходящего и про свои вопросы, я бросилась к кровати и опустилась перед ним на колени.

— Крис! — выдохнула я и, не думая, порывисто прижала ладони к его раскалённым плечам. — Эй, смотри на меня!

В ту же секунду, как мои пальцы коснулись его кожи, по комнате прошла бесшумная, прозрачная волна.

Меня обдало странным, огненным давлением. Из самой глубины моей груди вырвался сгусток тепла — не просто человеческого, а густого, чистого, будто ослепительно-белый свет. Эта энергия сама, без моего ведома, хлынула через мои ладони прямо в Криса.

Кристиан резко дёрнулся и замер.

Я видела, как багровые, воспалённые вены на его шее под моим прикосновением мгновенно светлеют, растворяясь в мягком янтарно-белом сиянии. Дикая лихорадка, скручивавшая его тело, опала в одно мгновение, словно на пламя пролили ледяную воду. Судорога отступила. Ему больше не требовалось бороться за каждый вдох.

Крис выпрямился с нечеловеческой быстротой. Его дыхание выровнялось, а мутный взгляд прояснился, став острее клинка. Боль отступила полностью, словно этой ужасной, сжигающей ломки никогда и не было.

Но вместо облегчения на его лице застыл настоящий, дикий шок.

Он уставился на свои руки, затем резко перевёл взгляд на мои ладони, всё ещё лежащие на его плечах.

— Что… что ты только что сделала? — прошептал он. Голос больше не хрипел — в него вернулась прежняя, стальная сила.

— Я… я не знаю, — я испуганно отдёрнула руки, сжимая их у груди. Пальцы всё ещё приятно покалывало, словно от слабого разряда тока. — Я просто хотела… чтобы тебе перестало быть так больно.

Крис медленно поднялся с кровати. На этот раз — легко, без единого симптома болезни или слабости.

Он сделал шаг ко мне, не сводя с меня тёмных глаз, в которых теперь бушевало пламя — ровное, мощное и совершенно чистое. Вся его сила не просто вернулась к нему, она возросла вдвое, подпитанная моим прикосновением.

— Это не просто помощь, Адель, — тихо, почти с угрозой проговорил он, останавливаясь в шаге от меня. — Ты не просто прошла в мой сон. Ты поделилась со мной энергией. Чистейшим, первозданным истоком, какого я не видел ни у одного из наших.

Я с трудом сглотнула, отступая на шаг под его тяжёлым взглядом.

— «Наших»?.. О чём ты говоришь?

— О том, что обычный человек не может выступать проводником и подпитывать Стража, — Крис протянул руку и схватил меня за запястье. Не больно, но намертво. По его пальцам снова пробежала золотистая искра, отозвавшаяся теплом в моём предплечье. — Ты — одна из нас, Адель. Только твоя сила… она другая. Ты не просто защитник. Ты — источник.

В его голосе проскользнуло нечто новое. Больше не было холодного высокомерия или желания прогнать меня. Теперь он смотрел на меня как на равную. Как на того, без кого его собственная стена больше не выстоит.

— Стоп, стоп, стоп! Хватит! Это какой-то абсолютный бред! Какой ещё источник?! Какие «мы»?! Ты несёшь полнейшую чушь!

В голове не укладывалось абсолютно ничего: ни светящиеся нити, ни волна тепла из моей собственной груди, ни то, как Крис за секунду пришёл в себя от одного моего прикосновения.

Кристиан не стал спорить. Он лишь нахмурился, бросив быстрый взгляд на настенные часы, стрелки которых почему-то крутились в обратную сторону.

— Время вышло, — сухо отрезал он, и в его голосе снова зазвучал привычный повелительный тон. — Тебе пора возвращаться.

— Назад?! — я отшатнулась к самой двери. — К тем чудовищам?! Да ты с ума сошёл! Я ни за что не вернусь в тот переулок! Там эта хрень проломила стену и готова меня сожрать!

— Ты не пойдёшь туда одна, — Крис сделал шаг ко мне и крепко взял за запястье.

Прежде чем я успела вырваться, спальня мгновенно поплыла, растворяясь в серой дымке.

Холод и запах жжёной золы ударили в лицо сокрушительным шквалом.

Мы снова стояли посреди моего выжженного переулка. Но теперь рядом со мной был не туманный силуэт, а сам Крис — реальный, высокий, излучающий твёрдую, опасную силу. Светящийся купол перед нами всё ещё трещал, а сквозь глубокую брешь наружу рвалась гигантская чёрная туша с фосфоресцирующими глазами.

— Это Сомнумы, — тихо, прямо мне на ухо проговорил Крис. Его рука не выпускала моё запястье, и от места нашего касания по сетке барьера бежали ослепительные искры, намертво запечатывая трещины. — Твари из нижних слоёв сновидений. Они питаются человеческим страхом и жизненной силой. Обычные люди для них — просто лёгкая добыча.