Как игра

Утром проснулся ещё более свежим и бодрым, но с сильно гудящей головой. Жажда действий не отступала. На улице немного посветлело, временами даже выглядывало Солнышко. Чуть вприпрыжку не побежал на улицу, в туалет и делать утреннюю зарядку. Без особого труда подтянулся одиннадцать раз. Такого прогресса не ожидал, но не удивился, где-то внутри появилась уверенность – так и должно быть.

Позвонил майор, возбужденный голос настораживал.

Проснулся? Одевайся, минут через пять приедет машина. Тебя отвезут на место преступления.

Зачем?

Следственный эксперимент. Постоишь рядом, может, что-то почувствуешь и поедешь обратно.

В чем суть эксперимента?

Всё потом. Профессор объяснит при встрече, сейчас не до того.

Так и не ответив на мои вопросы, он прервал разговор. Появилось напряжение, пришлось, через силу, выходить на улицу. Для чего может понадобиться моё присутствие на месте преступления? Мысли так и роились в голове, не находя логичного предположения. Машина приехала через пару минут. Это несколько отвлекло от мрачных дум.

На мои попытки заговорить водитель выдавил сквозь зубы: «Привет». Так и ехали в полной тишине. На место добрались на удивление быстро. Буквально на окраине города, в частном секторе, скопилось несколько автомобилей полиции и скорая. К машине стремительно подошёл майор, протянул руку для приветствия.

Время дорого. От тебя требуется подойти вон к тому дому как можно ближе. - Он показал на старое деревянное здание. - В дом заходить не нужно. Постоишь пару минут у стены и вернешься сюда. Потом подумаем, что еще можно сделать.

Моего согласия спрашивать не будете?

Всё потом, у нас тут ЧП.

Сомневаясь в правильности решения, пошёл к указанному деревянному дому. С этой стороны оказалось всего одно небольшое окно. В доме что-то с гулким звуком упало, от неожиданности я вздрогнул. Волосы на теле встали дыбом, сердце ускорилось, как во время спринта. Не успел я всё это осознать, как окно вылетело от удара и из него рыбкой выпрыгнула старуха. Это казалось столь сюрреалистичным, что мозг отказался реагировать, я замер, словно кролик. На старухе болталось грязное тряпье, взлохмаченные седые волосы, большая часть зубов в приоткрытом рту отсутствовала. Она тяжело встала, повернулась и, подволакивая правую ногу, двинулась ко мне, словно зомби из дешёвого ужастика. Абсурдность происходящего несколько обескураживала. Пока я соображал, что происходит, старуха дошла до меня. Замах правой рукой чуть не стоил мне глаз, а может, и жизни. Я неловко отпрыгнул назад, с трудом удержал равновесие, затем попятился. Вблизи оказалось, что лохмотья, одетые на старуху, покрыты начавшей высыхать кровью. В ее руке мелькнул небольшой заляпанный бурым нож. Старуха медленно приближалась, вот только, моя заторможенность играла ей на руку. Очередной замах старухи ушёл в пустоту, после чего женщина несколько мгновений восстанавливала равновесие. Как только у нее это получилось, она быстро двинулась в мою сторону. К этому моменту я почти развернулся, чтобы бежать от сумасшедшей женщины. Со стороны это, наверное, выглядело комично, вот только никто не смеялся. В последнее мгновение меня спас выстрел. Старуха, неловко прыгнувшая в мою сторону с занесенным для удара ножом, начала разворачиваться на лету. Я не успел отскочить в сторону, и она влетела в мои ноги. С трудом сохранив равновесие, я посмотрел на судорожные подергивания упавшего тела. Желудок стремительно скрутило, я еле успел отвернуться в сторону.

Какого здесь происходит? - Я с трудом говорил, разгибаясь после скрутивших тело спазмов.

Она убила мужа. - Произнес майор, успевший подойти ближе. - Судя по некоторым признакам, случился срыв.

И вы, вместо того, чтобы задержать убийцу, привезли меня, а затем ее застрелили?

Никто не ожидал от старой женщины такой прыти. Не всякий рецидивист решится вот так выпрыгнуть в окно. О том, что она может быть вооружена, как-то не подумали. - Лицо майора выражало крайнюю степень смущения и усталости.

Да пошёл ты! - Во мне клокотала злость на этого человека.

Я-то пойду, но тебе, как и нам, нужны знания. При твоём приближении она сразу направилась в сторону окна, как будто что-то почувствовала через стену и затем выпрыгнула. На других людей она так не реагировала.

Рома, пожалуйста, отойди от него, не дай бог у тебя случится срыв.

Обратившемуся к нам мужчине, на первый взгляд, было около шестидесяти. Интеллигентное лицо, одет в теплую осеннюю куртку. Ему явно не хотелось подходить к нам и смотреть на убитую женщину.

Пожалуйста, подойдите сюда. – сказал он, обращаясь ко мне. – Меня зовут Леонид Васильевич Иванов. Я помогаю в изучении случаев срыва. Идемте к машине, я все расскажу по дороге. – приглашающий жест, и он быстро зашагал в сторону от места трагедии.

Я придерживаюсь теории, что во всем мире практически одновременно начались срывы. Похожая симптоматика у совершающих нападения, их агрессивность и её продолжительность. Все говорит о присутствии внешнего воздействия.

Какое-то психотропное вещество?

Сложно представить пути его распространения, а главное, синхронизацию инцидентов. Сейчас мы проверили влияние на сорвавшегося, внешнего раздражителя из другого инцидента. - Мужчина быстро говорил, не отвлекаясь на окружающее. - Эта женщина убила своего мужа. Утром к ним пришла соседка и смогла сбежать, захлопнув входную дверь. Информация о преступлении поступила в полицию и ФСБ. Пришлось вмешаться в ход задержания. Теперь у нас появилась дополнительная информация по реакции сорвавшейся. Надеюсь, это позволит сделать более точные прогнозы. К сожалению, реакция оказалась гораздо более бурной, чем мы предполагали. Приношу свои извинения.

К черту ваши извинения! Я не понимаю, что вообще происходит. Почему она на меня напала?

Мы как раз и пытаемся в этом разобраться. Я сегодня не успел позавтракать, а с моей язвой это может оказаться крайне неприятно. Никто не собирался убивать старушку. Да и тебя подвергать опасности не планировалось. Специально подошли с самой глухой стороны дома. – Он экспрессивно махнул руками, показалось даже, что сейчас он бросит руль и машина врежется в столб. – Мне сегодня надо провести несколько лекций, а тут такое.

Старенькая «Гранта» в самой дешёвой комплектации доживала последние годы. Внутри все чисто и ухоженно. На самом видном месте закреплена иконка. Сам профессор не производил впечатление верующего. Бурлящий адреналин постепенно растворялся в организме, меня мелко трясло.

Странно, что нас не остановили, чтобы дать свидетельские показания. Все же сотрудник, применив табельное оружие, застрелил человека.

Завтракал?

Все, что съел, осталось там.

Эм, ну да.

Почему мы уехали, разве не нужны наши показания?

Потом подпишешь бумаги. Рома подготовит.

Вы так хорошо его знаете?

Он сын моего лучшего друга.

Некоторое время мы ехали молча. Он рулил, я приходил в себя после всего утреннего бардака. Смерть старухи начала восприниматься как-то отстраненно. Меня уже не мутило, её не жалел, хоть и понимал, что женщина действовала не по своей воле. Если профессор прав, то она, её муж и я – пострадавшие. Роман и профессор лишь косвенно виноваты в смерти старухи, но это меня уже не касается. Двое мертвы. Для меня, вероятно, все только начинается, и это пугает.

К дому профессора приехали через десять минут. Леонид Васильевич пригласил меня к себе. Двухкомнатная квартира в типичной пятиэтажной хрущевке, с маленькой кухней на одного человека. Частичная перепланировка и недавний ремонт не сделали квартиру уютной.

У меня в последнее время редко бывают гости, – как бы оправдываясь, сказал профессор, когда я разувался в коридоре. – Два года назад умерла жена, дочки разъехались.

Соболезную.

Яичницу будешь? – Его решительность куда-то испарилась. Он налил целую тарелку супа. Сидеть и смотреть, как он завтракает жидким супчиком, не хотелось. Желудок напомнил о себе.

И чаю черного, если можно.

Только сегодня заварил, с травками. – Он даже обрадовался. – Многие перешли на кофе, а я предпочитаю чай.

Разговор не клеился. Профессор суетился у плиты, я сидел за втиснутым на кухоньку столом. События последних дней требовали пояснений, и профессор мог их дать, но, похоже, только в обмен на мою помощь.

Запиши мой телефон. Все говорит, что события только начинаются и нужно максимально быстро решать возникающие проблемы.

А ФСБ вам разве не передаст все, что для этого требуется?

Сломанный телефон получается. - Он поморщился. - Очевидцы тоже не всегда объективны, так что лучше иметь несколько источников информации.

От профессора меня снова отвезли на дачу. Чем меньше физических контактов, тем меньше риск получить очередной срыв. Простая, в общем-то, мысль, которую не хочется проверять на себе. Не успел я заскучать, приехала полицейская машина и меня отвезли давать свидетельские показания. Нигде не фигурировало участие майора ФСБ. Инцидент, произошедший у меня на работе, не упоминался. По документам получалось, что я случайно оказался возле дома, где произошел срыв. Роман все подготовил. При этом показания не были откровенной ложью, просто замалчивалась крайне существенная часть случившегося.

Дольше необходимого в полицейском участке задерживать не стали. Сразу после подписания документов отвезли обратно на дачу. К этому времени я сильно проголодался. Отварил пельменей, заварил чая и задумался о своей дальнейшей судьбе. В ближайшее время дорога домой мне заказана не только потому, что у ФСБ свои планы. Главным останавливающим фактором выступала моя возможная причастность к срывам. Если профессор прав, то без «лекарства» мне нельзя приближаться к другим людям, тем более к родным. Странно, что меня не заперли в какой-нибудь лаборатории и не проводят опыты. Пока обедал и перебирал грустные мысли, меня начало клонить в сон. Еще утром энергия била ключом, а сейчас нестерпимо хотелось спать. На даче все равно было нечем заняться, и я не стал сопротивляться возникшему желанию.

Этот сон повторял предыдущие. Тьма клубится, в ней чудятся звуки, которые не слышит ухо. В них нет привычной жизни. Осмотревшись, заметил силуэты домов. Тьма рядом и готова меня поглотить. В голове винегрет из образов. Надо срочно что-то предпринять, но не вижу вариантов. Сердце ускоряет бег, пульс в ушах заглушает окружающий мир. Глаза начинают искать место, где можно спрятаться. Это ещё не ужас, но очень близко. С трудом заставляю себя начать думать. Прятки - плохой вариант, может, лучше, чем бой или бегство. Тьма клубится, время словно замирает. Почти паникуя, перебираю варианты действий, но они мне не нравятся. Мне нечем напугать тьму. Обмануть не получится, я не понимаю нависшую надо мной угрозу. На обман требуется время, а его-то у меня и нет. Страх гонит мысли по кругу, я замер в тисках страха, как глупый кролик перед удавом.

На мою удачу зазвенел телефон. Я проснулся вспотевший, с бешено стучащим сердцем.

Дорогой, когда ты вернёшься? – В голосе беспокойство и странная апатия.

Я не знаю. Этим делом занимается ФСБ, и они меня не отпускают.

Ты ни в чем не виноват?

Не виноват, но следствие не закончено.

Олю приятно слышать, но что-то в её голосе настораживает. Какая-то неправильность. Жене позвонили коллеги и разговор быстро прервался. Лишь спустя несколько минут я понял, что в голосе Оли звучало слишком мало эмоций и при этом ощущалось несвойственное напряжение.

Воспоминания о сне повлияли на впечатление от разговора. Только сейчас начало проходить ощущение реальности сна.

Сидеть в четырёх стенах оказалось скучно, вышел на улицу и, немного подумав, начал разминаться. Каждое движение с нагрузкой приносило необычное удовольствие. Несколько раз пробежался по подсохшей тропинке, подошел к турнику. Первые десять подтягиваний сделал легко, напрягаться начал ближе к пятнадцатому разу. Пересилив себя, сделал еще пять. После чего чуть не свалился на землю. Невероятный прогресс всего за одни сутки. Некоторые, для такого неделями занимаются. К сожалению, это могло подтвердить теорию профессора о моем физическом изменении.

Хотелось есть. В привезенной провизии нашлась лапша быстрого приготовления. Вспомнились студенческие годы, когда это незамысловатое блюдо позволяло не чувствовать голод при пустом кошельке. С удовольствием заварил две порции, добавив немного специй для появления характерного вкуса и аромата. С чаем съел половину батона. Видимо, произошедшие изменения требовали большого количества энергии.

Чем себя занять? Телевизор давно перестал интересовать, только в тех редких случаях, когда совсем нечего делать. Телефон привлекал чуть больше, и то из-за возможности найти информацию самостоятельно. Читать с небольшого экрана мне не нравится. Модные тарифы с безлимитным интернетом не подключал. Изменять существующий не хотелось. Небольшая прижимистость сопутствовала мне с детства. Слишком бедно жил в девяностых, семья постоянно экономила. Отсутствие связей вынуждало рассчитывать только на себя. Последние события выводили меня из состояния равновесия и это раздражало. Все планы полетели в тартарары. После переноса функционала из Костромы в Тамбов ещё оставались небольшие шансы остаться в компании, но не теперь. Работать из дома, при этом не контактируя с родными? Наверное, это выход из сложившейся ситуации.

Только сейчас я понял, что есть вероятность не вернуться домой к семье. Эта мысль пугала, хоть и не так сильно, как спятившая старуха с ножом. Мысли начали метаться по кругу, почти как до этого во сне. Потеря работы, смерть нескольких человек, судьба моей семьи и моя судьба, без детей и жены. Приближаться к родным опасно, опасно для них. Не дай бог они станут как та старуха. Этого я не могу допустить. Надеюсь, я не могу влиять на других удалённо, через средства связи, а то в голову приходят всякие варианты распространения этой гадости. Почему меня не поместили в лабораторию для исследования? Анализы, тесты и другие способы изучения. Мысли путались. Никогда, за всю свою жизнь, я не попадал в столь неконтролируемую ситуацию. Нужно разомкнуть замкнутый круг и найти решение проблемы. Не выдержал, позвонил профессору.

Леонид Васильевич.

Да, я слушаю.

Это Пётр, мне надо с вами посоветоваться.

Что-то случилось?

Ничего нового, но я в панике. Если ваше предположение верно, то я не могу вернуться к семье. У меня жена и двое детей. Они нуждаются во мне. При этом, если я вернусь, то могу свести их с ума. Я не могу этого допустить. Надо решить эту проблему. Меня необходимо исследовать, а потом лечить. Я не хочу провести остаток дней на необитаемом острове.

Успокойтесь. Кроме вас, в распоряжении учёных есть ещё несколько человек. Они попали в программу исследований на несколько дней раньше. Вы, по сути, являетесь контрольной группой. Необходимой для чистоты исследования. Естественно, нам всем хочется, чтобы срывы не повторялись. Люди после срыва находятся в больнице под наблюдением. Более подходящих условий, чем психиатрическая больница, мы не нашли. На текущий момент не наблюдается улучшений в их состоянии. - После слов профессора спокойней не стало, но мысли начали приходить в порядок. Я слушал, не перебивая. Пальцы, которыми сжал трубку, заныли от напряжения, осознав это, с трудом ослабил хватку. - Ваше возвращение домой в ближайшие несколько недель невозможно. Слишком высок риск для вашей семьи. Как, впрочем, и для соседей. На даче сейчас никого нет. Если кто-то появится, то сразу сообщите мне или Роме.

Обязательно, Леонид Васильевич.

Советую начать вести дневник и отражать в нём все происходящие изменения. Это может помочь найти ключ к решению проблемы.

Я могу назвать несколько изменений.

Удивите.

Больше недели хорошо себя чувствую, меня переполняет энергия. Обычно осенью я ощущаю себя как выжатый лимон. Сейчас же как подросток. Еще я очень быстро восстановился после сотрясения. Голова не кружится, горло утром не болело. Кроме того, вчера мог подтянуться шесть раз, а сегодня с трудом, но двадцать. Постоянно испытываю жажду двигаться, приходится себя сдерживать.

Любопытно. – Профессор замолчал. – Возможность ускорения регенерации обсуждалась, но ее не доказали. А по возросшим физическим возможностям надо провести проверку. Да и всё остальное... Очень любопытно. – Он еще помолчал. – У вас есть где вести записи?

Нет. Могу на телефоне.

Не стоит, пришлю ежедневник и пишущие принадлежности.

А можно ещё ноутбук?

Зачем?

Не люблю в интернете с телефона сидеть, да и с работы начнут задавать вопросы. – Паника немного отступила.

Попробую решить этот вопрос.

Как вы думаете, общение может вызывать срыв, я имею в виду разговор по телефону?

Не могу дать гарантий, но все зафиксированные срывы были с физическим присутствием всех участников процесса.

Спасибо.

За что?

Вы меня успокоили. Надеюсь, что сможете решить мою проблему.

Я тоже. Слишком много смертей. Не хочется однажды проснуться в мире, где произошли миллионы срывов. Это будет хуже зомби-апокалипсиса.

После разговора я сидел в задумчивости. Мир, каким я его знал, изменялся. Профессор меня успокоил, хотя, в целом ничего не изменилось. Симптомы, предшествующие срывам, ещё не до конца известны. Возможно, у других симптомы отличаются от моих. Надежда только на временное появление феномена срывов.

Полчаса сидел в домике, затем пошёл на улицу. Сделал лёгкую разминку, уселся на скамейку возле дома. Мне не хватало живого общения, ванной и чистой одежды. Я, как мог, почистил верхнюю одежду, но не смог ее постирать. Нужно организовать запас всех самых необходимых вещей. С желанием двигаться тоже надо разобраться, особенно по такой погоде. Зазвонил телефон. Я надеялся, что это домашние, но звонил Роман.

Привет, ты на месте?

Конечно, у меня нет выбора.

И то правда. Через час тебе привезут ноутбук с доступом в сеть и ещё что-то из списка профессора.

Мне бы помыться и постираться.

Устроим, но не сегодня. А сейчас у меня дела.

Держите меня в курсе…

Звонок прервался. Снова стало нечего делать. Осмотрелся и, не найдя ничего нового, включил телевизор. Совсем глупое занятие. На большинстве каналов шла ежедневная жвачка для мозгов. Просмотрел весь выпуск новостей, не увидел ничего, что можно назвать новостями, большинство роликов повторяли предыдущие выпуски с очень небольшими вкраплениями новой информации. Про срывы не было даже намека. Про события в Тамбове - тишина, как если бы ничего не произошло. Цензура успокаивала народ, нагоняя совсем другие страхи. Позвонил домой, трубку взяла дочка.

Привет.

Привет, папочка!

Как у вас дела?

Нормально. А ты скоро домой приедешь?

Не знаю.

Я соскучилась. Ванька дразнится...

А ты ему не очень-то поддаёшься. – Улыбнулся я.

Он уже гулять убежал.

Сама не хочешь погулять, пока погода позволяет?

Грязно там, не хочу... Побегу делать уроки. Пока, папуль.

Пока...

Егоза не любит разговаривать по телефону. Я сидел и грустно улыбался. Быть папулей для меня важней свободы холостяка. Всё, что я делал в последние годы, было для семьи. Обычной, не идеальной, но такой родной. Перед командировкой немного повздорил с Олей. Ничего особенного, но Оля надулась. Может из-за этого у неё такой голос?

Домик находился на краю дачного посёлка, и с соседями, даже летом, можно не встречаться. Не вязался этот участок с образом майора. Пока я сидел в задумчивости, приехала машина. Молодой человек принес сумку с ноутбуком и несколько пакетов.

Добрый вечер.

Привет.

Сейчас я быстро всё настрою.

Он действительно все делал очень быстро. Заходил на какие-то сайты, забивал пароли. Деловой, слегка небритый, но при этом очень аккуратно одетый в джинсы, толстовку и кроссовки. Почти киношный типаж.

Там в пакете ещё телефон, всё уже настроено. Подключен безлимитный интернет. Важные номера занесены в список контактов.

Спасибо!

Не за что. Работа такая. – Он улыбнулся, не прекращая работать. – Может ещё увидимся.

На все манипуляции у него ушло минут десять. Затем парень собрал свои вещи и уехал. Я перебрал привезенное: небольшой мощный ноутбук, телефон, более новый вариант моего, с большим количеством установленных на него приложений. В пакете нашлась сумка для ноутбука, ежедневник и набор ручек.

Предстояло решить, с какого момента начать вести записи. Не думаю, что им требовалась история всей моей жизни, в остальном меня не ограничивали. Попытался определить для себя, когда начались изменения. Решил, что наиболее подходящим окажется понедельник, когда меня отправили в командировку. Мысли плохо ложились на бумагу. Описывать всё не имело смысла. Профессора интересовали только изменения и ощущения, которые те вызывали. Описал всё, что рассказал профессору, затем принялся расписывать сюжеты странных снов. Поначалу думал, что информации немного, но через сорок минут проголодался, не написав и половины. Поставил вариться рис и сосиски. Поужинал, не прекращая обдумывать записи.

Закончив записывать, включил ноутбук и начал поиск происшествий за последние две недели. Большую часть найденной информации не получалось связать с феноменом. Нашлись и такие случаи, по которым возникали дополнительные вопросы. Насыщенный день, мне есть о чём подумать. Второй час ночи на дворе. На удивление быстро и легко уснул. Сон, мой новый странный сон.

День десятый.

Город во тьме, пустой и заброшенный. Ощущения изменились. Появилась цель – найти свой дом. Вот только вокруг незнакомый город и не у кого спросить дорогу. Я пошёл в первом попавшемся направлении. Иногда казалось, что за мной кто-то наблюдает. Не большой и, в сущности, не страшный, но все равно нервирующий. Возникла мысль, что это местные крысы, но чутье подсказывало - ошибаюсь. Очень не хотелось сворачивать в особо темные места.

Я медленно шел, пытаясь рассмотреть окружающий город, но видел крайне мало. Мрак колыхался и, казалось, двигался. В окнах ни единого проблеска света. Управлять сном не получалось, даже осознавая, что меня окружает нечто не относящееся к реальному миру. Я шел и шел. Город почти не менялся, во сне не бывает так странно. Тьма двигалась рядом и словно жила своей жизнью. Это была единственная «жизнь» в городе, если не обращать внимание на тени.

Всю ночь мне снился город. Панельки сменились сталинками, те, в свою очередь кирпичными домами. Ни одно здание я не мог назвать знакомым. Не видел ни одного дома выше пяти этажей или с иностранной архитектурой. Я не переставая искал свой дом среди других домов.

Проснулся около пяти утра, бодрый, отдохнувший, с желанием бежать и двигаться. С этим нужно что-то решать иначе начнутся последствия. На улице шел мелкий дождь. На участке стояли лужи, и не хотелось идти к турнику, да и одежда не позволяла заниматься в такую погоду на улице. Сделав разминку, позавтракал остатками приготовленного с вечера. Хотелось немного разнообразить меню. Ещё и аппетит усилился. В туалет пришлось бежать под дождём. Хорошо, что за время моих приключений не потерялся зонт.

Жажда действий не пропала. Пришлось делать отжимания и качать пресс. В маленьком домике с трудом получалось махать руками и ногами. Навыков рукопашного боя не имелось, так что не стоило и пытаться, что-то из себя изображать. Слишком маленькие нагрузки и отсутствие новых упражнений не утоляли жажду движений. Так и не удовлетворенный сел варить яйца, попутно включил ноутбук. Занёс в дневник воспоминания о сне, которые, даже после упражнений, не выветрились из головы. Профессора должен заинтересовать сюжет моего сна.

Продолжить завтрак не успел, к участку приехало сразу две машины. Из них вышли шесть человек. В домик вошел Роман.

Собирайся!

Что случилось? – удивился я на такое неожиданное обращение. В домике стало тесно от вошедших.

Все потом, ситуация изменилась.

Собственно, собирать мне было нечего. Мои вещи и до того находились в сумке, а привезенное накануне я закинул к ноутбуку. Остались еще продукты, но это мелочь. На сборы потребовалось несколько минут и то, из-за тесноты от зашедших мужиков. Удивляло количество приехавших за мной, время и поспешность действий. Должно быть, случилось что-то серьёзное. Мордой в пол не роняют, значит, вопросы не ко мне. Мысли роились в голове и не находили ответа.

В машину еле втиснулись. Мои вещи закинули в багажник. Мало удовольствия сидеть зажатым между двух крупных мужиков и ехать по дачным дорогам. Радовало, что не в наручниках. Выехав на дорогу свернули в сторону от города.

Куда мы едем?

Планируют создать исследовательский комплекс, на базе старого военного городка. Народ там не живёт и до ближайшей деревни достаточно далеко.

Все-таки, что случилось? – Роман, ехавший рядом с водителем странно на меня посмотрел.

Спецы расскажут. Мне самому почти ничего не известно. Приказали доставить на «базу». – последнее слово он особо выделил. – Самому интересно.