Смерть в рассрочку

Испуганные глаза смотрели с отчаянным смирением. Подросток не сопротивлялся, покорно ожидая неизбежного. Это безразличие так ошеломило Артема, что он разжал руку. Мальчишка не сдвинулся с места. Он ждал удара.

— Эй, не бойся, — Артем тронул его за плечо. — Я не трону.

Подросток поднял голову. Этот взгляд Артем запомнил на всю жизнь — ясный, полный боли и глубокого понимания.

— Послушай, меня зовут Артем, — он запнулся, боясь спугнуть. — Я тренер секции «Орлята». Слышал про такую?

Кивок.

— Я вижу, ты в беде. Хочу помочь. Здесь недалеко, царских условий не обещаю, но горячий чай и тепло гарантирую.

Мальчишка наклонил голову вбок — как выяснилось позже, это была его привычка.

— Пошли.

Артем развернулся и направился к секции, давая право выбора. Вскоре позади послышались легкие шаги.

При ярком свете тренер смог разглядеть нового подопечного: болезненная худоба, пронзительные голубые глаза, в которых читалась недетская мудрость.

— Тебя как звать-то?

— Макс, — тихо ответил подросток.

На следующий день Максим не ушел домой, оставшись в секции. Тогда-то Артем и узнал правду: мальчика годами избивал пьяный отчим, а мать предпочитала закрывать глаза. Сегодняшнее избиение стало последней каплей — парень сбежал, готовый замерзнуть в подворотне, лишь бы не возвращаться в этот ад.

Утром Артем отправился к ним домой. Отчим, трусливый перед лицом реальной силы, падал на колени и клялся, что больше не тронет пасынка. Мать тоже обещала опомниться, хотя на ее лице уже желтел застарелый синяк, который не скрывал никакой тональный крем. Но это была их жизнь.

Почти год все было тихо. Отчим даже не смотрел в сторону Максима, а мать начала готовить еду не только для сожителя, но и для сына. Сам же Максим большую часть времени проводил в клубе, где Артем готовил на двоих. Глядя на этих опустившихся людей, Артем дал себе зарок бросить пить — и сдержал слово, ведь теперь он отвечал не только за себя. Прошел год, и вот теперь кошмар повторился. Мужчина очнулся от воспоминаний. Так, нужно что то решать.

Спустя полчаса Артём уже стоял у обшарпанной двери, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Звонок молчал, и он обрушил на дверь град ударов, в каждом из которых видел лицо этого подонка. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем замок щёлкнул. На пороге возникло существо неопределённого пола: волосы торчали дыбом, будто их драли веником, грязная кофта в жирных пятнах давно утратила и цвет, и форму. Лицо опухло, налилось багровым, веки едва приподнимались. Глаза, затянутые мутной пеленой, смотрели на мужчину с тупым недоумением — словно он явился из другого измерения. И только та самая неповторимая синева, которую Артём узнавал из тысячи, подсказала: перед ним Света Макушина, мать Максима.

Взгляд женщины вдруг прояснился — в нём мелькнуло узнавание, а следом — страх. Она попыталась захлопнуть дверь, но Артём успел выставить ногу. — Не так быстро, дамочка, — оттеснив её плечом, он шагнул вглубь квартиры. Странно, но спустя год он помнил каждую деталь планировки: узкий коридор, две комнаты — одна просторнее, другая, Максимова, тесная — и кухня прямо по курсу. Оттуда доносился звон стаканов и пьяный гогот. Туда он и направился.

Светлана молча семенила следом. Страх перед этим мужчиной перевешивал хмельной дурман. Год назад Артём её не тронул — решил, что даже в таком падении она остаётся женщиной; отчиму Максима тогда досталось сполна. В Артёме было что-то, от чего невольно цепенели, даже когда он не проявлял агрессии. А уж если повод находился…

Стоило ему появиться на пороге кухни, где сгрудилась местная «элита», как разговоры оборвались. Увидев пропитые лица, мгновенно протрезвевшие от ужаса, Артём почувствовал, как ярость вспыхивает с новой силой. Говорить было не нужно: те, в ком ещё теплился инстинкт самосохранения, испарились в одно мгновение. Егор попытался затеряться среди дружков, но тяжёлый взгляд Артёма пригвоздил его к месту. Секунда — и на кухне остались только Светлана, Егор и пылающий гневом Артём.

— Ты! — почти прошипел он. — Я ничего не трогал… Максима! — выдавил Егор побелевшими губами. — Да как же! То-то ты так перепугался.

Артём замахнулся, но рука застыла на полпути: раздалось характерное журчание. Егор смотрел на внушительный кулак круглыми от ужаса глазами, даже не замечая, что обмочился. Артём брезгливо поморщился. — Не смей его трогать! — визгливый голос резанул по ушам. Света повисла на его руке. — Мы сами разберёмся, это мой муж и мой сын! А вот ты… защитничек. Может, это ты сам пристаёшь к моему сыночку? — в подтверждение женщина истово закивала.

Заявление подействовало на Егора неожиданно. Он вздрогнул, вжался в кресло, пытаясь стать незаметнее, — в надежде, что о нём забудут. Артём уловил эту реакцию, и догадка холодной змеёй скользнула в сознание. Резко отбросив цепляющуюся женщину, он двинулся на Егора.

— Что ты сделал? — произнёс Артём обманчиво спокойно. Внутри него бушевал огонь, готовый испепелить этот притон дотла. — Он сам хотел… — Егор был на грани обморока, но, цепляясь за спасительную ложь, заговорил увереннее: — Да, сам! Я вообще ни при чём. Света, ты же мне веришь? — он жалостливо уставился на жену.

Света растерянно переводила взгляд с одного на другого, пока до её затуманенного сознания не дошла чудовищная правда. — Нет, такого быть не может! — с яростью дикой кошки она бросилась на мужа. Егор оттолкнул её — сегодня женщине выпал день не только откровений, но и коротких полётов. Сжавшись в углу, она тихо заскулила, оплакивая не сына, а собственную разрушенную жизнь.

Артём смотрел на этих двоих и вместо злости чувствовал лишь глухое отвращение. За последний год Максим подрос и окреп не только телом. Как эта мразь могла сломить его? Ответ пришёл сам собой: подросток до сих пор видел в отчиме угрозу из прошлого — ту самую детскую беспомощность перед агрессором. Но в отличие от этих ничтожеств, Артём собирался вытащить парня из ада.

Оставлять всё безнаказанным было нельзя — одного испуга мало. Кулак наконец достиг цели: Егор, не ожидавший удара, отлетел со стула прямо в стеклянную балконную дверь. Осколки брызнули фонтаном. Света завизжала и бросилась к мужу. Артём не мог больше на это смотреть.

— Ты знаешь, что в тюрьме делают с такими подонками? — судя по остекленевшему взгляду Егора, он знал слишком хорошо. Артём перевёл взгляд на мать: — Как ты могла променять сына на это ничтожество? — Ты не понимаешь… — в её глазах не было боли, лишь жалкое желание оправдаться.

Артём понял: её не вернуть. Для Максима мать умерла, и оставалось лишь гасить надежду, что парень ещё поддаётся спасению. Марать руки об эту падаль не хотелось, а в полицию можно обратиться только с согласия самого Максима. Но эти двое накажут себя сами. Резко развернувшись, Артём бросился к выходу. Единственным человеком, ради которого стоило жить и бороться, был Максим.

С этой мыслью он выбежал на улицу, ещё не подозревая, что спасать, возможно, уже некого.

Первое, что бросилось в глаза, — столпотворение у здания, где Артём арендовал зал для секции борьбы. Сердце рухнуло в пятки и заледенело. Предчувствуя худшее, он принялся расталкивать зевак. В толпе мелькали бледные лица испуганных воспитанников, но расспрашивать было некогда — нужно было увидеть всё самому. Зал выгорел изнутри; если кто-то оставался там в момент пожара, шансов выжить не было. Оставалась призрачная надежда, что Максима там не оказалось.

И тут он увидел машину скорой помощи. Вокруг суетились люди, кто-то кричал, его пытались оттеснить, но мужчина пер напролом, как ледокол. Наконец он пробился к цели. На каталке лежал Максим — бледный, осунувшийся, но живой.

Артём схватил врача за руку. Слова были не нужны — медик всё понял без слов. — Состояние крайне тяжёлое. Дай бог довезти… — он многозначительно замолчал. — Куда? — Третья краевая. Нет, вам с нами нельзя, — врач оценивающе глянул на Артёма. — Поблагодарите лучше женщину, которая помогла его вытащить.

Он кивнул в сторону. Артём обернулся. Перед ним стояла женщина средних лет: волосы тронуты гарью и сединой, лицо изрезано ранними морщинами. Но дорогая брендовая одежда сквозь копоть угадывалась безошибочно. Ему потребовалось усилие, чтобы узнать её.

— Ну здравствуй, милый муж.

Уважаемые читатели, если вам понравилось ознакомление, вы можете поддержать начинающего автора. Оставьте свой комментарий, напишите пожелание по продолжению книги, любое мнение для меня важно. А может ваш свежий взгляд станет дыханием в новых главах, а новая идея поменяет сюжетную линию. Рада сотрудничеству. Жду, мои родные, ваших оценок.

Глава 4

После того как Алиса позорно упала в обморок, роль печального гонца взяла на себя Ксюша. «Настоящая подруга», — тепло улыбнулась Алиса. Мысли о ней оставались единственным поводом для улыбки за весь день.

Марфа восприняла новость на удивление спокойно — без криков и слёз. Ровно до того момента, пока в коридоре ей не встретилась пришедшая в себя Алиса. Тут всё горе ураганом обрушилось на молодого врача. Увещевания о том, что в смерти мужа нет вины Алисы, разбивались о глухую стену непонимания.

— Это ты виновата! — женщина не только кричала, но и бросилась на медика с кулаками.

Выбежавшие на шум врачи и пациенты испуганно замерли. Кто-то пытался оттащить обезумевшую от горя Марфу, но хрупкая с виду женщина проявляла невиданную силу. В какой-то момент она схватила Алису за руки и, обнажив её запястье, с силой надавила на шрам. В ушах зазвенело, боль обожгла тело, и девушка едва не потеряла сознание во второй раз. А Марфа всё не отпускала.

Подняв руку Алисы так, чтобы шрам был виден всем, она тихо заговорила:

— Вот она, метка смерти. Ты не спасаешь жизни — ты даёшь кредит смерти. Всё уже началось. Будь ты проклята. Хотя ты уже проклята, — разразилась хохотом женщина. От этого леденящего душу смеха кровь стыла в жилах.

— Что здесь происходит? — раздался властный голос.

По коридору шёл новый главврач. Марфа отвлеклась от объекта своей ненависти и уставилась на мужчину.

— Эта… — начала она, указывая пальцем на Алису, но внезапно её запал иссяк. Женщина сдулась, как воздушный шар. Наконец разжав цепкую хватку, она без сил опустилась на пол, закрыла лицо руками и зарыдала — тихо и горько, как плачут те, у кого не осталось ничего, кроме слёз.

Когда пациентку поднимали, она словно не понимала, где находится. Даже выхватив взглядом Алису, Марфа осталась абсолютно безучастна, будто и не узнала её. Позже Алисе рассказали, что женщину отвели в отделение неврозов, накачали успокоительным и оставили под наблюдением. Психиатр говорил, что это обычный нервный срыв, но при этом отводил глаза и явно что-то не договаривал.

— Алиса Сергеевна, пройдите ко мне в кабинет, — бросил главврач и, не дожидаясь ответа, направился к себе, уверенный в безоговорочном подчинении.

Тяжело вздохнув, Алиса поплелась следом. Как только дверь закрылась, Олег Николаевич опустился в кресло.

— Ну что же вы застыли, Алиса Сергеевна? Присаживайтесь.

Девушка аккуратно опустилась на краешек стула.

— Итак, мне сказали, что сегодня вы упали в обморок. Вы случайно не…?

Алиса не сразу поняла намёк.

— Нет-нет, что вы! — отрицательно замотала она головой. — Я не беременна. Просто понимаете, сегодня…

Договорить ей не дали.

— Да, мне сообщили, что умер ваш пациент. Не думал, что вы так реагируете на смерть. Вы всё-таки хирург, — мужчина вопросительно приподнял брови.

— Понимаете, Олег Николаевич… — Алиса не знала, как всё объяснить. Главное — ему нельзя было знать, что она упала оттого, что увидела только что умершего пациента «вживую». «Вживую, надо же, какой каламбур», — мысленно усмехнулась она.

— Можно просто Олег, — перебил главврач.

— Что, простите?

— Можете называть меня просто Олегом. Когда мы наедине, разумеется. Говорят, Михаил Фёдорович вас ценил и выделял как лучшего хирурга. Вот я и подумал, что мы можем обойтись без этих формальностей.

Алиса кивнула:

— Да, конечно. Тогда просто Алиса.

Олег одобрительно улыбнулся:

— Итак, что же всё-таки довело вас до обморока? Или вы всегда так реагируете?

Девушка упорно молчала.

— Постойте… Это был ваш первый умерший пациент? — мужчина ошеломлённо вглядывался в её лицо. Молчание было лучшим ответом.

— Но как такое возможно? Судя по личному делу, вы практикуете уже больше четырёх лет, проводите сложные операции, причём не только у молодых и здоровых людей.

Алиса лишь развела руками.

— Да уж, любопытно.

Что именно казалось ему любопытным, Алиса знать не хотела. Ей хотелось лишь одного — чтобы этот разговор поскорее закончился. Раньше она любила этот кабинет, любила обсуждать здесь с Михаилом Фёдоровичем сложные случаи и этапы операций. Олег был прав: предшественник действительно выделял её и относился по-отечески. Сейчас же в помещении стало неуютно и холодно.

А может, дело было в самом Олеге? Мужчина был хорош собой. При первой встрече он показался ей каким-то серым, но сейчас, наедине, Алиса заметила и его привлекательность, и нечто пугающее, хищное. Ей страстно хотелось оказаться дома, в безопасности, за закрытой дверью.

Олег словно угадал её мысли:

— Алиса, давайте поступим так: вы отправляетесь домой, отдыхаете, приходите в себя, а завтра с новыми силами приступаете к работе.

— Но завтра не моя смена, — возразила девушка.

— О, ваша. Второй хирург… как его там… Вячеслав уволился.

— Как? — потрясённо выдохнула Алиса. — Он же так любил свою работу!

Теперь настала очередь мужчины недоумённо разводить руками.

Этой ночью Алисе не спалось. Прокручивая в памяти события дня, она задавала себе один и тот же вопрос: «Не сошла ли я с ума?» По всем признакам выходило, что если ещё не сошла, то была очень близка к этому.

Громкий стук в дверь заставил её вздрогнуть. Часы показывали три часа ночи. Сердце забилось испуганной птицей. После смерти приёмных родителей Алиса привыкла держать эмоции под контролем и сохранять холодную голову при любых обстоятельствах. Но за последние сутки она испытала всю гамму чувств — от недоумения и растерянности до отчаяния и страха.

«Когда же это кончится?» — с трудом поднявшись с кровати, она огляделась, подозревая, что соседи сверху опять устроили потоп, но в квартире было сухо.

Стук повторился. В нём было столько отчаяния, что Алисе захотелось, как в детстве, спрятаться под одеялом от вымышленных монстров. Однако интуиция подсказывала: человеку за дверью необходима помощь. А в том, что за дверью человек, она не сомневалась — монстрам двери не преграда. Мысль прозвучала пугающе отчётливо, словно она и впрямь верила в сказки.

Быстрым шагом подойдя к входной двери, она щёлкнула замком и резко распахнула её. Это была ошибка.

Человек, опиравшийся на створку, рухнул прямо на неё. Не ожидавшая удара Алиса на секунду потеряла равновесие, но инстинктивно подхватила падающую ношу. Присмотревшись, она ахнула:

— Ксюша! Боже мой, что случилось?

— Помоги… — окровавленные губы едва шевелились.

— Милая, подожди секундочку, — Алиса аккуратно попятилась в сторону гостиной. — Тебе срочно нужна больница.

— Нет. Никакой больницы. Ты сама врач.

Перед глазами Алисы вновь проплыло лицо погибшего пациента.

— Нет, я не могу… — девушка осознала весь масштаб своего ступора.

— Алиса, соберись! Я не прошу оперировать. Просто обработай раны и останови кровотечение, — в голосе подруги прозвучали ледяная сталь и злость.

Алиса вздрогнула: таким тоном Ксюша не разговаривала никогда. Её сутью всегда были мягкость и вежливость. «Ещё бы, обстоятельства требуют», — промелькнуло в голове.

Уложив подругу на кровать, Алиса принесла из ванной аптечку. Ксюша часто подшучивала над её домашним медицинским арсеналом, готовым оказывать помощь едва ли не на дому. И вот пригодилось.

Аккуратно срезав одежду, Алиса испуганно замерла: всё тело подруги было исполосовано тонкими порезами, похожими на следы звериных когтей.

— Ксюш, кто тебя так?

— Я не знаю, — на глаза подруги навернулись слёзы.

— Ты не видела? — Алиса тут же поняла всю глупость вопроса: как можно не заметить того, кто тебя рвёт на части?

— Видела… Я видела, — Ксюша наконец расплакалась, давая выход пережитому ужасу.

— Ну-ну, тише. Ты в безопасности, всё будет хорошо, — успокаивала её Алиса, в то время как руки работали на автопилоте: обезболивающее, промывание ран, наложение швов на самые глубокие.

Только к утру она закончила и обессиленно опустилась на диван. За окном занималось серое, холодное утро.

— Теперь ты можешь рассказать, что произошло? — Ксюша выглядела измождённой, снотворное уже начинало действовать. Вместо того чтобы обратиться в полицию, она пришла сюда — зашивать раны самой. Ей было жизненно необходимо проговорить случившееся, а ещё — избавиться от липкого страха, что преследователь вернётся и никакие двери его не остановят.

Ксюша посмотрела на подругу испуганным взглядом, но решимость Алисы не оставляла шансов на молчание.

— Ты мне не поверишь… — глаза снова наполнились слезами.

— Уж если я не поверю… — уверенно ободрила её Алиса.

— Хорошо. Только не сдавай меня сразу в психушку.

— Шутишь? По крайней мере, будем лежать вместе. Нас определят в соседние палаты или даже в одну.

Эта сквозная шутка заставила Ксюшу слабо улыбнуться.

— Ты знаешь, я сама себе не верю. Вчера вечером в больнице… — она запнулась. — Я не помню точно, когда именно, но когда я одевалась, в кармане пальто нашлась записка. Там было написано: «Жду встречи, твоя смерть. Сегодня». Я подумала, что это чей-то глупый розыгрыш. Но едва дочитала, как бумага вспыхнула. От испуга я уронила её, а она сгорела за доли секунды.

— Она могла быть пропитана специальным составом, — попыталась найти логическое объяснение Алиса, цепляясь за рациональность. Но кто мог так жестоко шутить над безобидной Ксюшей?

Та тяжело вздохнула и продолжила:

— А когда я пришла домой, мне показалось, будто там кто-то есть. Хотя квартира была заперта — я точно помню. Я выпила бокал вина, может, два — уже не помню, — и решила принять ванну. И тут отчётливо услышала шаги. Дура! Повела себя как героиня дешёвого ужастика. Вышла в коридор… и на меня кто-то напал. Я не видела лица, — глаза Ксюши расширились от возвращающегося кошмара. — То есть… это был мужчина, скорее всего, мужчина. Но лица я не разглядела. Только глаза — они горели огнём. Ты мне веришь?

Алиса кивнула, хотя верилось с трудом. Кто-то действительно нанёс подруге жуткие порезы; явно действовал психопат. А глаза… ну, померещилось в темноте.

— У него ничего не было в руках, — сдавленно шептала Ксюша. — Он наносил удары с невероятной скоростью. Я то теряла сознание, то приходила в себя, а он всё резал и резал. А потом я поняла: это не ножи. Это его ногти. Понимаешь, лезвия вместо ногтей! Дальше я отключилась окончательно. Очнулась — в квартире никого, кругом моя кровь. Я не знаю, что его спугнуло. Знаю только одно: мне было безумно страшно. Кое-как поднялась и поплелась к тебе. Хотела поймать такси, но испугалась, что водитель вызовет полицию.

— Ксюш, — Алиса старалась говорить ровно, хотя её саму колотила крупная дрожь, — ты же понимаешь, что это был обычный маньяк? Возможно, он подбросил записку, а потом преследовал тебя. Нам нужно в полицию, пусть ищут подонка.

— Нет-нет! — Ксюша яростно затрясла головой. — Это был не человек. От него веяло могильным холодом. И эти глаза...

— Тебе показалось на фоне стресса.

— А как же ты в больнице? — перебила Ксюша. — Ты же сама знаешь, что видела. Обе мы столкнулись с тем, чего не может быть.

Возразить было нечего. Дав подруге ещё одну дозу обезболивающего и снотворного, Алиса поцеловала её в лоб:

— Отдыхай. Обещаю, мы во всём разберёмся.

В это же время Олег Николаевич тоже не спал. Он сидел в новом кабинете, потягивая виски. Дверь бесшумно отворилась.

— Олег? — в проёме появилась Маргарита, новая заведующая хирургией.

— А ты ожидала увидеть кого-то другого? — мужчина улыбнулся.

— Я всё сделала, как вы просили.

— Проблемы были?

— Никаких. Всё точно по плану.

— И что ты думаешь? — Олег задумчиво покрутил стакан.

— О больнице или о ней? — женщина решила потянуть время, чтобы подобрать нужный ответ.

— За четыре года — ни единого потерянного пациента, представляешь? И эта Марфа со своими криками… — он рассуждал вслух, структурируя мысли. — А главное — она не умеет по-настоящему чувствовать. Сегодня эмоции пробили броню, но рано или поздно это должно было случиться.

— Мне кажется, она входит в силу, — Маргарита испытующе посмотрела на шефа. — И что нам делать?

— То же, зачем мы здесь. Наблюдать.

Женщина кивнула и уже собиралась выйти, когда в спину ей донеслось:

— И реши вопрос с Марфой. Она знает лишнее.

Марго улыбнулась про себя. О да, она решит эту задачу. Это была её любимая часть работы.

Глава 5

Все происходящее казалось Алисе дурным сном. Воздух. Ей срочно нужно было выйти на свежий воздух. На ватных ногах она спустилась по лестнице и оказалась в шумной толпе: двое санитаров с трудом удерживали рвущегося вперед мужчину.

— Что происходит? — Алиса подошла к знакомой медсестре.

— Пришел мужчина, требует, чтобы его отвели к мальчику, которого привезли после пожара. А он… — медсестра обернулась и ахнула: — Ой, Алиса Сергеевна!

— Я разберусь, — коротко бросила девушка.

Пробираясь сквозь толпу, Алиса понимала: на этот раз ей придется сообщать страшную новость самой. Ей никогда раньше не приходилось этого делать, и она не знала, какие слова подобрать.

— Здравствуйте. Меня зовут Алиса Сергеевна, — она протянула руку для приветствия. — Я оперировала Максима. Давайте пройдем в мой кабинет.

Желваки на лице мужчины заходили ходуном. Он сжал кулаки, пытаясь сдержать эмоции. Алиса внимательно вгляделась в его лицо и поняла: он уже обо всем догадался.

— Где он? — голос Артема звучал хрипло. — Проводите меня к нему.

— Послушайте… главное, не волнуйтесь, — Алиса отвела взгляд.

— Он умер? — мужчине потребовалась вся сила воли, чтобы произнести это спокойно.

— Пациент потерял слишком много крови. Операция… — девушка запнулась. — Его сердце не выдержало.

Артем кивнул.

— Отведите меня к нему.

Алиса сделала короткий звонок, после чего кивнула мужчине:

— Его спустили в морг. Я вас провожу.

— Я найду дорогу сам, — Артем решительно направился к выходу.

— И все же… — настояла Алиса. Дело было не в том, что она боялась за него или переживала, что он заблудится. Просто этот человек знал мальчика, и, возможно, он смог бы ответить на вопросы, которые не давали ей покоя.

Артем действительно отлично ориентировался в больнице. Без труда найдя нужный поворот и спустившись по лестнице, он остановился лишь у самой двери в морг. Алиса ждала, понимая, что ему нужно время. Наконец, мужчина толкнул дверь и пропустил Алису вперед, словно передавая ей право проводить все же проводить его.

Девушка вошла в помещение с содроганием. Как ни странно, присутствие за спиной совершенно незнакомого мужчины ее успокаивало. Внезапно она почувствовала жуткий холод, от которого волосы на теле встали дыбом. Алиса замерла. Приглушенный свет ламп выхватывал лишь центр комнаты, оставляя углы в непроглядной тьме. Ей показалось, что в этой темноте кто-то есть — кто-то, кто следит за ней, ожидая, когда она потеряет бдительность и шагнет во мрак. Алиса моргнула, и наваждение исчезло.

В морге находилось всего два тела, и оба попали сюда с ее операционного стола. Патологоанатома на месте не было — он не спешил, справедливо полагая, что торопиться уже некуда. Алиса уверенно повела мужчину к телу, накрытому простыней, сама удивляясь, откуда она так точно знает, где лежит мальчик.

Подойдя к столу, она дрожащей рукой откинула ткань. В кино родственников обычно спрашивают, готовы ли они, но Алиса действовала быстро: она не хотела оттягивать неизбежное, к тому же ей нужно было кое в чем убедиться. Артем кивнул, одобряя ее поступок. Ему сейчас не нужна была жалость, и эта женщина, казалось, понимала его. Тем не менее, он медленно двинулся к столу, словно пытаясь отсрочить финал. Но чуда не произошло: перед ним лежал Максим.

— Это он, — Артем сглотнул. — Я найду того, кто это сделал. Обещаю, этому подонку не поздоровится.

Он говорил это не как пустую угрозу, а как свершившийся факт.

— Артем, — едва слышно позвала она.

От этого шепота мужчину бросило в дрожь. «Чертовщина какая-то», — подумал он. Бывший следователь, повидавший на своем веку немало трупов, и вдруг — страх? Он резко обернулся.

— Я не называл вам своего имени, — в его голосе звучала скрытая угроза, требующая немедленных объяснений.