Лиат. Сожженная льдом

Оглянуться, сквозь марево заторможенного сознания пытаясь понять, как оказалась я здесь. Как прошла весь этот проклятый путь от переправы до Змеиной горы. Я не помнила ничего. Словно его слова...те самые слова, брошенные мне у моста, стёрли последующие часы моей жизни. Как я удержалась на ногах? Как вообще смогла дойти сюда? Почему не отступила назад? К мосту? К пучине, где всё ещё ждало чудище?

Потому что не поверила! Не до конца? Несмотря на ярость, охватывавшую лицо инкуба с каждым следующим словом...не смогла поверить. Потому что это было бы слишком даже для него!

И в голове оглушительным хохотом издевательское: «Как будто ты знаешь, КАКОЙ на самом деле этот инкуб?! Что вообще о нём ты знаешь? Зовут ли его на самом деле Арис? Твоего предателя? Твоего любовника? Твоего брата?»

Нет! Нееееееет! Он не может быть одной со мной крови...не мог появиться из одной со мной утробы! Пальцы всё злее впиваются в плоть, теперь уже другой руки. Давай, Лиат, так нужно. Причинить себе боль. Любую физическую, чтобы не сдохнуть от той, что вилась вьюгой внутри. Раздери свои руки до самого мяса, ороси эту проклятую землю своей высокородной кровью, пусть все видят, насколько грязной, насколько испорченной она может быть!

Как он мог? Зная, что я его...Как, цербер его раздери, он мог?! Как же неистова его ненависть к матери? Ко мне? За что ко мне?

«За то, что ты — ЕГО дочь! Дочь убийцы его отца...а ещё — дочь его матери. И тут же горьким воспоминанием:

«– А твоя мать?

– Она была шлюхой!

Отстранённо. Быстро. А я окаменела, не зная, что сказать. В нашем мире очень скоро самые добродетельные демоницы становились развратными женщинами, наставлявшими рога своим мужьям, пока те находились в походах. Впрочем, для маленького мальчика эта неприглядная сторона матери могла оказаться самым настоящим потрясением. Как часто я ловила себя на мысли, что благодарна, да, именно благодарна своим родителям за ту любовь и верность друг другу, которую наблюдала между ними.

– Была?

– Она тоже умерла, когда я был ребенком.

Зажмурилась, всё же не сдержав слёз. Мой любимый. Сколько всего ему пришлось пережить, будучи совсем еще маленьким...»

Но в таком случае, когда он обманывал? Тогда? Или же сейчас? И нет, нетнетнет! Не думать, гнать мысли о том, что ложью являлись его прежние слова. Легенда, которую он придумал, чтобы приблизиться ко мне. Дьявол...приблизиться и осквернить собственную сестру? Успокоиться. Необходимо успокоиться. Потому что он ведь не считал никогда тебя своей сестрой, иначе убил бы. У него были сотни возможностей сделать это. Но неееет… ему мало бы кинуть мою голову под ноги своей...чёёёёрт...нашей матери и Ашу. Ему надо было уничтожить меня! Самым верным способом, которым только можно уничтожить, растоптать в грязи женщину.

«И ты ведь поверила...твои генералы, твой лучший друг предупреждали тебя не верить ему, а ты...ну какая же ты дура! Какая же ты идиотка, Лиат! Грязная, никчёмная идиотка! Или же ты всё-таки попалась сейчас? Что если…

Но никаких если! Левая рука ускоряется, всё сильнее, еще злее потрошит запястье правой, пока сознание подкидывает концовку того диалога. А на что ты надеялась, дурочка? Неееет...тогда он не лгал. Как не обманывал и пару часов назад.

«– К сожалению, она умерла только для меня.

– Для тебя?

– Да. Она жива. Где-то.

– Тебя похитили у неё? Она потеряла тебя?

И снова тихий смех, полный ярости…полный ненависти, такой ледяной, что я прижалась к нему сильнее, чтобы согреться…пока не поняла, что этот холод шёл от его кожи.

– Нет. Она оставила меня, а сама ушла с другим мужчиной. С тем, кто сделал меня рабом. Она продала меня за сытую и спокойную жизнь с убийцей моего отца.

– Арис…

– А знаешь, я был не прав, называя её шлюхой. Шлюхи ведь продают собственное тело, чтобы прокормить своих детей. А как назвать ту, которая продала своего ребенка, чтобы сохранить свое тело? Как, Лиат?

Смотрит в глаза напряжённо, и во взгляде та самая ненависть изморозью, уродливыми узорами жажды мести и ярости.

Качаю головой, неспособная произнести ни слова, сжавшаяся невольно, потому что показалось…почему-то показалось, что там, в этом инее узоров сплелись буквы моего имени.

А он ошарашенно провёл пальцами по моей щеке, стирая слёзы, и прижался поцелуем к моим губам.

– Когда-нибудь она сама ответит мне на этот вопрос. Когда-нибудь она даст мне ответ, стоя на коленях и размазывая кровавые слёзы по лицу.

– Я знаю, любимый.

И теперь уже прижаться к его губам самой, чтобы выдрать, нагло выдрать из них хотя бы часть той боли, что сейчас разъедала его самого. Пусть отдаст её мне всю. Эту тварь, что подтачивала его изнутри все эти годы. День за днем. Час за часом. Хотя бы на мгновение освободить его от нее, чтобы мог вздохнуть полной грудью.

– Я верю в это.

А он ухмыльнулся отрешённо, отводя взгляд. Чтобы через секунду перевернуться со мной на руках, подминая под себя и набрасываясь голодным, обозлённым зверем. Он никогда не любил меня вот так…Ни до, ни после этого разговора. Отчаянно. Зло. Так, будто ему доставляло боль каждое прикосновение. Но он жадно шёл за этой болью, ведя за собой к ней и меня. А мне впервые захотелось в неё окунуться. С ним. А лучше – вместо него...»

Наивная...такая глупая, наивная! Окуналась? О, ты окуналась в это дерьмо полностью. С головой! Теперь жри эту боль! Не смей на неё жаловаться, дрянь! Принцесса Мендемая!

И согнуться, упасть на корточки от вырвавшегося смеха из груди.

«Какая к чёрту принцесса? Так — шлюха мятежного инкуба...нееет, подстилка собственного брата! Вот что тебе подходит, Лиат! За то, что была слишком самонадеянной. За то, что пренебрегала советами своего окружения. Теперь хлебай эту боль полными ложками. Захлебнись в ней! Утопись так, чтобы никто не смог вытащить оттуда!»

– Принцесса! Принцесса! – чей-то голос, торопливый, тихий, прорезывает вязкое болото боли, в которое погрузилось сознание, чьи-то холодные руки цепляются за мои, заставляя откинуть их от себя с шипением. Пусть я закована, пусть я пленница, но я до сих пор сильнее любого из таких же пленников.

– Дьявол! Принцесса, прекратите себя истязать! Очнитесь!

И замереть от неожиданной физической боли. От хлёсткой пощёчины, обжёгшей скулу.

– Какого…

И перед глазами тот самый эльф. Его побледневшее лицо, когда понял, ЧТО только что сделал.

– Простите, Принцесса, но вы будто были в отчаянии, и я не нашёл иного способа привести вас в чувство.

– Что тебе надо от меня?

Внутренне содрогаясь от осознания, что кто-то видел меня в этой слабости. Наверное, многие из тех, что сейчас находились неподалёку.

– Почему ты вообще трёшься возле меня?

С шипением отбросив его руку и вставая на ноги, выпрямляя спину, глядя на то, как поднимается и эльф передо мной.

– Потому что вы — дочь Аша, потому что вы — наша королева, наша единственная надежда на спасение от этих обезумевших исчадий Ада. Слышите, Принцесса, крики из соседней пещеры? Это ваши демоны...ваши рабы, те, которые должны прислуживать вам, терзают пленников преданного...преданных вам народов! Не знаю, что сказал вам этот ублюдок-инкуб, но…

– Достаточно.

Процедить, чувствуя, как упрёки этой высокомерной твари ложатся тяжёлым грузом на душу. Могильным камнем прямо туда, куда часами ранее втоптали меня кожаные сандалии единоутробного брата. Нет...инкуба. Предателя. Он прав. Чёртов эльф прав. Я должна собрать себя. Как бы больно ни было. Сейчас собрать себя воедино из всех тех кусочков, на которые ОН с таким удовольствием разбил меня. Ради тех, кто всё ещё остался мне верен. Ради отца и матери, которым угрожает этот псих. А ещё...ради того, чтобы смотреть, как окрашивается в кроваво-красный его фирменная чёртовая ухмылка. Я сама сотру её с его лица. Я верну раба на его истинное место. А после этого можно и распасться на тысячи осколков боли. После этого я обязательно досыта буду упиваться ею. Потому что заслужила. Нет. Потому что заслужила ТОЛЬКО ЭТО. Но после. Не сейчас.

Уверенно пройти через всю пещеру к одному из стражей, оставленных следить за нами, но явно увлеченному тем, что происходило в соседней пещере, откуда доносились вопли боли и хриплые громкие стоны удовольствия насильников.

– Где твой командир? Отведи меня к нему!

Демон резко разворачивается и усмехается, оглядывая с головы до ног.

– Зачем? Принцесса желает присоединиться к нему?

– Кто ты такой, чтобы я отвечала на твои вопросы? Отведи меня к нему, глупый раб.

– Ах ты дрянь!

Демон соскочил с камня, на котором сидел, то и дело поглаживая явно вставший член, и дёрнул меня за руку на себя:

– Соскучилась по мужским объятиям, а, Лиат? Или ты думаешь, мы забыли, что ты лишь подстилка нашего командира? Всего лишь богатая сучка, которую он завалил, чтобы беспрепятственно совершить мятеж. Была подстилкой, – ещё один рывок на себя, но мне удается устоять на месте, – но он, кажется, потерял к тебе интерес. А значит, теперь тобой может воспользоваться любой из нас.

– Так пойдём спросим у него, демон? А? Или рискнёшь без разрешения своего вожака?

Урод оскалился, шагнув ко мне.

– Как ты дожил здесь до своих лет, придурок? Отведи меня к инкубу, и он не вспорет твоё наглое брюхо и не оторвёт колом торчащий отросток за то, что польстился на его сучку? Уверен, что интерес потерян навсегда, м?

И сомнение, промелькнувшее в его желтых глазах, подсказывает, что демон услышал и, что важнее, – понял меня.

– Присмотри тут, – бросил второму ублюдку, молча наблюдавшему за нами, и потянул меня прочь. Через небольшой узкий проход между двумя выбоинами в горе. Всё ближе туда, откуда доносились омерзительные звуки насилия, где даже древние камни пропитались вонью животного страха, адской боли и похоти, и где отовсюду раздавались пьяные подбадривающие окрики и улюлюканья. Пир демонов во всей его красе…а в самом его центре сидел на импровизированном королевском троне, сооружённом из нескольким крупных пологих камней, Ар...ОН. Инкуб. Сидел, оглядывая с довольной улыбкой или, скорее, оскалом творившуюся вокруг вакханалию. С флягой с огненной жидкостью в левой руке и с правой рукой, впившейся в белоснежные волосы молодой эльфийки, умело насаживая её рот на свой член.

– Сукин сын…

Вырвалось шёпотом. Кажется, еле слышно, но ОН услышал. Потому что резко посмотрел на меня и усмехнулся. Подмигнул, подзывая к себе, и я едва удержалась на ногах, не упала от сильного толчка сзади. Подошла к нему близко. Настолько, что между нами осталась лишь фигурка эльфийки, продолжавшей жадно посасывать его достоинство.

– Что такое, принцесса? – инкуб вдруг резко склонился ко мне, одновременно прижав голову девушки к своему паху, не позволяя ей вырваться, – Хочешь присоединиться к нам? Может, покажешь ей, как правильно это делать? – кивнул вниз, – у тебя лучше получалось, насколько я помню, – облизнулся плотоядно, а у самого в глазах чёрная, непроглядная тьма беснуется.

– Поговорить хочу.

– Неинтересно.

Бросил, вновь присасываясь к фляге.

– Нам надо поговорить.

Молчит. Руку расслабил, которой голову эльфийки придерживал, откинулся назад и выкрикнул одобрительно на какой-то особо громкий вскрик боли и такой же громкий рык удовольствия.

Мерзкий...какой же ты мерзкий, инкуб. А как притворялся…Как же искусно притворялся, изображая заботу. И тут же застыть, когда он вдруг потянул носом и нахмурился, опуская взгляд. Несколько мгновений смотрел на мои руки, и я убрала их за спину, пряча следы собственной слабости.