Правила игры

— Ваш номер, — сказала она тихо. — Люкс на седьмом этаже. Если что-то понадобится...

— Спасибо, — Анна не дала девушке закончить и взяла ключ. И поймала себя на мысли: девушка её боится? Или нервничает? Выглядело это странно. Провожатый довёл её до номера, открыл дверь — и Анна забыла про странную девушку.

Номер был завораживающим. Огромная кровать, панорамные окна во всю стену, за ними — потрясающий вид на город, который звал к себе, чтобы посетить каждую улочку. Ванная с джакузи, фрукты на столе, шампанское в ведёрке со льдом. Анна прошла к окну, прижалась лбом к стеклу и выдохнула. Хотелось лечь и не вставать. Остаться здесь, почувствовать себя чем-то большим и значимым. Заказать еду в номер, набрать ванну, забыть про всё.

— Но нельзя, — сказала она себе. Анна посмотрела на часы. — Пора.

Документы в руки, ключ в карман, улыбку — на лицо. Вперёд. Водитель всё ещё ждал внизу.

Анна прибыла на место. Подняла голову. Здание было другим — не камнеградским. Высоким, лёгким, стеклянным, будто сотканным из воздуха и денег. Охрана на входе, турникеты, таблички на двух языках. Анна назвала фамилию, ей выдали пропуск, проводили к лифту.

Она знала о «Гольфстриме» немного, но самое главное — они были новыми деньгами на рынке. Не старые коллекционеры, не наследники империй, а люди, которые за последние десять лет сколотили состояние на перепродаже русского искусства за границу. Слухи ходили разные: кто-то называл их гениями арбитража, кто-то — перекупщиками с сомнительными связями. Факт оставался фактом: если контракт подпишут, её отдел получит премию, а Воронцов — выход на европейские аукционы, куда без «Гольфстрима» путь закрыт. Сам контракт был на сопровождение трёх крупных сделок: продажа коллекции авангарда частному музею в Стольном, вывоз партии современного искусства на ярмарку в Европу и — самая деликатная часть — приобретение картины, чьё происхождение требовало экспертной проверки. Именно последний пункт Анна прописала особенно тщательно: слишком много репутационных рисков. Если где-то была заложена мина, то именно там.

На нужном этаже её встретили. Сначала секретарша — строгая женщина в очках, которая окинула Анну быстрым оценивающим взглядом и кивнула куда-то вглубь коридора. Потом другая девушка, моложе, приветливее, проводила до переговорной и открыла дверь.

— Подождите минуту, — сказала она. — Мария Владимировна сейчас подойдёт. Переговорная была огромной. Стол на двадцать человек, кожаные кресла, ещё одно панорамное окно с видом на город. Анна села, положила документы перед собой, сложила руки на коленях. Ждать пришлось недолго. Дверь открылась, и вошла женщина.

Она была примерно одного возраста с Анной. Те же тридцать пять — плюс-минус. Но какая-то другая. Ухоженная до блеска, в дорогом костюме, с идеальной укладкой и уверенностью во взгляде, которая бывает только у тех, кто родился с этой уверенностью.

— Анна? — Женщина улыбнулась и протянула руку. — Мария. Очень рада познакомиться.

— Взаимно.

Они сели друг напротив друга. Мария раскрыла папку, пробежалась глазами по первым страницам.

— У вас отличная работа, — сказала она. — Я смотрела. Чисто, профессионально, без воды.

— Спасибо.

— Но есть нюансы, которые я хочу обсудить лично. — Мария подняла глаза. — Вы не против, если мы задержимся?

— Я здесь для этого.

Они говорили долго. Очень долго. Мария задавала вопросы. Про каждый пункт, про каждую формулировку, про то, почему написано так, а не иначе. Анна отвечала, объясняла, аргументировала. Где-то внутри нарастало раздражение — она чувствовала, что Мария проверяет её. Не документы, а именно её. На прочность, на компетентность, на стрессоустойчивость. «Да что она ко мне привязалась?» — мелькнуло в голове. Анна уже хотела сказать что-то резкое, собрать бумаги и уйти. Она не нанятая прислуга. И в этот момент дверь открылась. В переговорную влетел парень.

Молодой, красивый, с нагловатой улыбкой и глазами, которые сразу нашли Анну. Он прошёл к столу, плюхнулся на стул рядом с Марией и начал что-то говорить быстро, возбуждённо, перебивая сам себя.

— Маш, слушай, там такая тема, ты не представляешь...

— Лёш, — Мария оборвала его на полуслове. — Я занята.

— Да я на минуту, послушай...

— Я сказала — занята. Иди в кабинет, я потом подойду.

Он не обиделся. Только усмехнулся, перевёл взгляд на Анну, задержался на секунду дольше, чем следовало, и поднялся.

— Ладно, ладно, понял. Работа прежде всего. — Он подмигнул Анне. И вышел так же стремительно, как появился.

Мария вздохнула, покачала головой.

— Извините. Мой брат. Иногда бывает невыносим.

Анна улыбнулась, но внутри что-то шевельнулось.

— Продолжим, — сказала Мария, возвращаясь к документам.

Они говорили ещё час. Анна устала. Глаза слипались, голова гудела от цифр и формулировок. Она уже почти ненавидела этот контракт, эту переговорную, этот город.

И тут Мария откинулась на спинку кресла, закинула ногу на ногу.

— Знаете что, Анна? Мне нужно подумать.

Анна замерла, от недоумения, столько сидеть и обсуждать контракт, чтоб потом сказать ей надо подумать.

— Несколько дней. Документы хорошие, очень хорошие. Но я хочу посмотреть на них свежим взглядом. Вы пока располагайтесь в гостинице, всё оплачено. Погуляйте по городу, отдохните. Мы свяжемся, как только я приму решение. Анна с трудом сдержала вздох облегчения.

— Хорошо, — сказала она спокойно. — Я на связи.

— Договорились.

Они пожали руки. Анна собрала документы, вышла из переговорной, прошла мимо секретарши, к лифту. Внутри всё пело. Свобода! Хотя бы на пару дней.

В хорошем настроении Анна вышла из лифта— и чуть не столкнулась с ним.

Тот самый парень, который влетел в переговорную как к себе домой. Стоял у выхода, разговаривал с кем-то по телефону, но, увидев Анну, быстро свернул разговор и улыбнулся.

— О, вы уже закончили?

Анна остановилась.

— Да. Ваша сестра сказала, что ей нужно подумать.

— О, это она умеет, — усмехнулся Алексей. — В делах очень педантична. А вы что, в гостиницу?

— В отель, да.

— Скучно же. — Он смотрел на неё с любопытством. — Слушайте, давайте поужинаем? Я знаю тут одно место...

Анна на секунду задумалась. Стоит ли? Это же брат владелицы. Почему бы и нет? Просто ужин.

— Я Анна, — сказала она.

— Знаю, — улыбнулся Алексей. — Я Лёша. Так что насчёт ужина?

Анна не сдержала улыбку.

— Договорились.

— Отлично. Я заеду за вами в семь. В какой вы остановились?

— «Ажуар».

— Шикарно. — Он кивнул. — Тогда до вечера.

И пошёл к лифту, насвистывая что-то весёлое.

Анна смотрела ему вслед и думала, что Невинск начинает ей нравиться.

Глава 4

Анна посмотрела на часы. Времени ещё было, и она решила прогуляться — отвлечься, поймать себя на мысли, что сейчас она делает это для себя. Не для детей, не для Сергея, не для Воронцова, а для себя.

Невинск дышал свободой. Она прошлась по маленьким улочкам в центре, заглянула в витрины, разглядывая то, что в Камнеграде можно было увидеть только в журналах. В небольшом книжном на углу задержалась — запах бумаги и тишины умиротворял. Взяла журнал афиш, чтобы понимать, что происходит в городе. И там нашла объявление. Выставка современного искусства в галерее на набережной. Те самые художники, чьи работы она оформляла по контракту. Та выставка, на которую мечтала попасть. В Камнеграде такое бывает раз в пять лет, да и то в Стольный надо ехать. А здесь — вот она, будет ещё три дня.

На кассе она взяла закладку — яркую, ядовито-зелёную, цвета, который обычно ненавидела. Но что-то в ней было такое, отчего Анна не смогла пройти мимо. Вложила в журнал, решив, что пригодится. Да и для работы полезно — увидеть вживую, а не на фотографиях.

До гостиницы добралась уже в сумерках. В номере было тихо и прохладно — кондиционер работал на полную. Анна бросила сумку на кровать, достала чемодан. И замерла. Чемодан был расстёгнут. Она точно помнила, что закрывала его перед вылетом. Молния застёгнута до конца, она проверяла. А сейчас разошлась на треть. Анна нахмурилась, провела рукой по замку. Может, сам расстегнулся, когда несли? Или в багажном отделении зацепился? Подергала бегунок. Работает. Ничего не пропало. Анна пожала плечами, решив не придавать значения. Наверное, просто показалось. Стресс, перелёт, усталость.

Приняла быстрый душ. Достала из чемодана простое, но элегантное платье. Шёлковое, цвета тёмной вишни. Сергей подарил его лет пять назад, на какую-то годовщину. Тогда ещё дарил. Платье висело в шкафу годами, она не надевала — не было повода. А сегодня повод был. Во время макияжа зазвонил телефон.

— Анна? Вас ожидают внизу, — голос портье вежливый и нейтральный.

— Спускаюсь.

Она нанесла последние штрихи — тушь, лёгкие тени, помаду спокойного оттенка, чтобы не перебивать платье. Посмотрела в зеркало, подмигнула отражению, взяла сумку и вышла.

Она знала, что можно показать, а что лучше спрятать. Фигурой природа не обидела — даже после двух родов оставалась женственной, мягкой, но собранной. Тонкая талия, плавные бёдра, руки, которые не стыдно открыть. В этом платье она выглядела так, будто ей двадцать пять, а не тридцать пять. Будто за спиной не было пяти лет пустоты.

В холле её ждал Алексей. Он стоял у стойки ресепшена, листал что-то в телефоне, не поднимая головы. Рядом суетилась девушка-менеджер, та самая, что нервничала при заселении. Она что-то говорила ему быстро, тихо, почти умоляюще, жестикулировала, пыталась привлечь внимание. Но Алексей только кивал, не отрываясь от экрана, и бросал короткие односложные ответы, даже не глядя на неё.

— Лёша, ты меня слышишь? — донеслось до Анны. В голосе девушки звучало отчаяние.

— Слышу, — ответил он равнодушно. — Потом.

Анна сделала шаг из лифта, и в этот момент Алексей поднял голову. Увидел её — и замер. Телефон опустился сам собой. Он смотрел так, будто видел впервые. Будто до этого была какая-то другая женщина, а теперь совсем другая. Девушка на ресепшене проследила за его взглядом, увидела Анну — и поперхнулась. Схватилась за горло, закашлялась, прикрывая рот ладонью. В глазах мелькнуло что-то, чего Анна не смогла прочитать: страх? Ненависть? Зависть?

Алексей наконец улыбнулся, но улыбка была другой — мягче, серьёзнее.

— Вы... — он запнулся. — Выглядите потрясающе.

— Спасибо, — сказала Анна, улыбнувшись.

Он открыл перед ней дверь, пропуская вперёд, как джентльмен из старых фильмов. У входа уже ждала машина. Алексей открыл дверцу, подождал, пока она сядет, и только потом обошёл и сел за руль.

— Куда поедем? — спросила Анна.

— Есть одно место. Вы танцуете?

— Не очень, — честно призналась она.

— Значит, будем исправлять.

По пути болтали о всякой ерунде. Лёша оказался забавным — сыпал шутками, рассказывал смешные истории про клиентов сестры, передразнивал знакомых. Анна смеялась, сама не замечая, как расслабляется. С ним было легко, не надо ничего доказывать, не надо быть идеальной матерью или безупречным юристом. Можно просто сидеть и наслаждаться компанией.

В ресторане было шумно и ярко. Латинская музыка, столики с низкими свечами, бар, где смешивали коктейли с фруктами. Официант провёл их к столику у окна, подал меню. Анна заказала что-то лёгкое, Лёша — вино. Она рассказала немного о себе: работает в Камнеграде, двое детей, Даня и Катя. О муже говорила коротко и ровно — только хорошее. Что заботливый, что дети его любят. Не рассказывала, как они спят в разных комнатах. Не рассказывала про след от помады пять лет назад. Не рассказывала про ту девушку с холодными глазами. Лёша не настаивал. Вместо этого рассказывал о себе.

В ходе разговора Анна заметила, что гости ресторана часто поглядывают на них и перешёптываются. Но Алексей не обращал внимания.

— Мы с Марией двойняшки, — говорил он, крутя бокал. — Она старше на семь минут и всю жизнь меня воспитывает. Без неё — как без рук.

— И чем ты занимаешься?

— Всем понемногу. Помогаю сестре, иногда сам что-то проворачиваю. — Он усмехнулся. — Говорят, у меня талант к переговорам. Я считаю, просто умею нравиться людям.

— И часто это помогает?

— Чаще, чем профессионализм, — подмигнул он. — Но Мария не даёт расслабляться. Говорит, что рано или поздно обаяние перестанет работать, и тогда я останусь с пустыми руками.

Анна улыбнулась. Она почти забыла, как это — просто сидеть с приятным мужчиной и разговаривать ни о чём.

Когда образовалась небольшая пауза, Анна решила посетить дамскую комнату.

— Отлучусь ненадолго.

— Без проблем.

В кабинке она услышала разговор двух девушек:

— Ты её видела? Да нет, ту, сестру. Ну ту, что... сама понимаешь. И ничего, выступает. Полгода всего прошло, а она... Страшно, да?

Анна вышла помыть руки. Девушки заметили её и поспешили выйти. Не придав значения, Анна вернулась в зал.

Когда подошла к столу, Алексей протянул ей руку.

— Потанцуем?

— Нет, я правда не умею.

— Я научу. Давай.

Она упиралась как могла, но он всё равно вытащил её на танцпол. Музыка была ритмичной, быстрой. Анна чувствовала себя неловко, делала неуклюжие движения. После всей наставнической речи Алексея, она перестала думать. Закрыла глаза и позволила телу двигаться. Он вёл уверенно, но мягко — не ломал, не заставлял, просто подхватывал, направлял, кружил. И в какой-то момент Анна поняла, что у неё получается. Она танцевала. Легко, свободно, красиво.

— Видишь? — крикнул Лёша сквозь музыку. — Ты умеешь.

— Я не знала.

— Просто не было правильного партнёра.

Они танцевали ещё долго. Потом вернулись за столик, допили вино. Анна чувствовала приятную усталость во всём теле — расслабленность, которая приходит, когда отдаёшься моменту и не думаешь о завтрашнем дне.

— Я вызову трезвого водителя, — сказал Лёша, заметив, что она трёт щиколотку. — Не хочу, чтобы ты потом ненавидела меня за штрафные.

Он сделал звонок. Через пятнадцать минут у входа стояла машина, за рулём — парень в очках. Молодой, серьёзный, с непроницаемым лицом. Анна мельком взглянула на него и почему-то запомнила. Что-то в его лице заставило её подумать: этого человека я ещё увижу. Непонятно почему.

— Может, пройдёмся? — предложил Лёша. — Ноги размять.

— Лёш, я как вареник. Ноги гудят, спать хочу.

— Тогда поехали.

Они сели на заднее сиденье. Водитель вёл аккуратно, не вмешиваясь в разговор. А они болтали, как старые друзья. Анна поймала себя на мысли, что ей легко с ним. Как с подружкой. Не надо следить за каждым словом, не надо бояться быть неправильной.

В какой-то момент Лёша полез в карман за телефоном и что-то выронил. Анна нагнулась поднять — и рассмеялась.

— О, у тебя такая же!

Закладка. Ядовито-зелёная, точно такая же, как она купила в книжном. Лёша посмотрел на неё и расхохотался.

— Господи, этот цвет! Купил сегодня в каком-то магазине, даже не знаю зачем. Просто рука потянулась.

— Я тоже такую купила! — сказала Анна, протягивая ему свою. — Смотри.

Лёша взял обе, повертел в руках, сравнивая.

— Одинаковые, — констатировал он. — Это судьба. Мы оба подвержены спонтанным покупкам невнятных вещей.

Анна рассмеялась, но в этот момент телефон Лёши завибрировал. Он мельком глянул на экран — и она заметила, как на мгновение его лицо изменилось. Улыбка сползла, глаза стали жёсткими, почти испуганными. Только на секунду. Он сунул телефон в карман, даже не ответив, и снова улыбнулся ей, но улыбка вышла натянутой.

— Кто-то важный? — спросила Анна.

— Работа, — отмахнулся он. — Мария постоянно дёргает. Ничего серьёзного.

Он перевёл тему, начал шутить про закладки, и Анна почти забыла об этом моменте.

Водитель в очках не оборачивался, но Анне показалось, что в зеркале заднего вида мелькнула тень улыбки.

Они смеялись всю дорогу до гостиницы, обсуждая, зачем люди покупают вещи, которые им не нужны, и почему это приносит столько радости. Машина остановилась у «Ажуара». Лёша вышел, открыл дверцу, подал руку. Анна выбралась, чувствуя, как тело наполнено лёгкой приятной усталостью — музыкой, танцами, вином, свободой.

— Спасибо за вечер, — сказал Лёша. Глаза тёплые, в голосе — непривычная мягкость. — Ты удивительная.

— Ты тоже, — улыбнулась Анна.

Он сделал шаг вперёд, наклонился и поцеловал её в щёку. Коротко, легко, почти по-дружески.

— Спокойной ночи, принцесса, — сказал он.

Анна поднялась в номер. Шла по коридору, улыбаясь собственным мыслям.

* * *

Алексей постоял ещё у двери гостиницы и сел в машину на переднее сиденье.

— А ты что переживаешь? И вообще, что ты здесь делаешь, Артём? — сказал Алексей недовольным голосом.

— А ты как думаешь? Маша попросила приглядеть за тобой, а то ты опять куда-нибудь влипнешь, а ей разбирай.

— Придержи язык! — отрезал Алексей, и в голосе не осталось и следа от недавней мягкости.

* * *

В номере было тихо. Анна прошла к кровати, села, сбросила туфли. Всё тело приятно ныло после танцев — так бывает, когда после долгого перерыва вдруг вспоминаешь, как оно умеет двигаться. Она взглянула на телефон, на экране горело уведомления. Сергей: три пропущенных, сообщение: «Как долетела?», затем: «Даня спрашивает», потом: «Ань, ну ответь», и ещё одно: «Спокойной ночи».

Анна вздохнула и набрала Сергея.

— Алло? — Сергей ответил сразу.

— Привет. Долетела нормально. Просто день выдался тяжёлым.

— Я волновался.

— Я в порядке.

— Даня хочет поговорить.

Послышался шум, после голос сына:

— Мама, ты где?

— В командировке, Дань. Я же говорила.

— А когда приедешь?

— Через несколько дней. Ты не грустишь?

— Немножко, — честно признался он. — Ты привезёшь что-нибудь?

— Конечно.

Потом говорила с Катей. Та что-то щебетала про садик, про то, что папа сегодня снова сжёг тосты, но она их всё равно съела, потому что не хотела его расстраивать. Анна слушала и улыбалась.

— Спокойной ночи, малыши.

— Спокойной ночи, мама.

Она кинула телефон на дальний конец кровати, подальше, чтобы не видеть. Она встала, потянулась, разделась, оставшись в белье. Подошла к окну. В тёмном стекле отражалась она сама — женщина в кружевном белье, с влажными после душа волосами, с лёгкой улыбкой, которая никак не сходила с лица. Провела ладонями по плечам, по талии, по бёдрам. Закрыла глаза. Захотелось почувствовать каждую клеточку тела. Вспомнить, каково это — жить в своём теле, а не использовать его как средство передвижения между работой и домом. Она думала о Лёше. Об этом вечере. О том, как он смотрел на неё, когда она вышла из лифта. Как вёл в танце. Как поцеловал в щёку на прощание.

«Этот вечер был шикарный», — подумала она.

И не хотелось возвращаться в старую жизнь. В пустоту, в невысказанное, в холодные простыни. Анна плюхнулась на кровать, раскинув руки в стороны. Бельё кружевное, тонкое, почти невесомое. Простыни прохладные, пахнут лавандой. Глаза закрывались сами собой.

Она не заметила, что журнал с афишами остался в сумке, которую бросила на кресло у входа. И что закладка так и лежала в нём, яркая, ядовито-зелёная — та самая, что была у Лёши.

Уснула мгновенно. И во сне снова падала. В темноту, в пустоту, ту, что поглощала её. Но теперь в падении была не только тоска. Было что-то ещё. Она не знала, что на дне этой темноты её уже ждали.