Ключ к свободе. Истории жизни. Одна истина

Я был опустошен, мир рухнул. Мой единственный смысл жизни лежит в земле, больше я уже не жил. После похорон Абая пил каждый день, дни сменялись, вокруг все продолжали жить, строить планы, веселится, радоваться. Я не понимал какие у меня чувства, злость, гнев, разочарование, безразличие. Рыдал от боли, и глушил все крепким алкоголем. В один из туманных дней ко мне пришел Азамат, мы долго с ним беседовали, он остался на ночь, выпили вместе много. Его слова убедили меня жить и рассказать о том каким светлым был Абай, его произведения должны быть услышанными.

Прошли недели, немного пришел в себя. Собрал все работы Абая, прослушивал и записывал все на ноутбук. В моменте восхищался сыном, его светлые мысли вызывали слезы радости. Особенно, люди так бояться жить, жалеют себя в познании мира и себя, упускают моменты наслаждаться даром жизни, ведут себя словно бессмертные откладывая свою жизнь на потом, а перед смертью начинают сожалеть, размышлял мой светлый сын. Абай, не по годам проявлял мудрость, так и не понял смысл слова «глупец», всегда спрашивал почему глупости совершают люди, столько много интересного и познавательного вокруг нас, а они растрачиваются на глупости.

Мысли мести не давали мне покоя, жажда отмщения и справедливости двигали меня словно новый смысл жизни. Расписал несколько вариантов плана возмездия, днями и ночами собирал информацию, представлял в голове каждый свой шаг. Подделав свое резюме, устроился водителем на работу к Кайрату Базарбаевичу, благо мой уровень интеллекта и прошлый опыт позволил с легкостью пройти интервью. Первые три месяца я был дежурным водителем, по воле случая один из водителей Кайрата приболел и вместе со вторым водителем выехали в путь, в соседний город на открытие крупного завода. Когда ехали меня трясло, внутри буря и тайфун, злость и ярость на отца, который породил убийцу моего Абая. Внешне не показывал свой гнев, притворился волком в овечьей шкуре. Кроме водительской функции, в наши обязанности входило оказывать защиту и охранять Кайрата Базарбаевича. Презентация и само мероприятие прошло быстро и выехали в путь. На обратном пути основная машина с Кайратом Базарбаевичом ехала впереди, я позади. На очередном повороте водитель не справляется с управлением, авто виляет по дороге несколько раз и опрокидывается в кювет. От увиденного у меня шок, останавливаю машину и бегу пострадавшим. С заднего сиденья вытаскиваю Кайрата Базарбаевича и несу до безопасного места. Обратно прихожу к машине, водитель скончался, не приходя в себя, его сильно придавило и прижало к сиденью. Начал звонить ЧСникам, объяснять ситуацию и приблизительное местоположение. Около 2-х часов ждали помощь, по приезду объяснил все произошедшее. Кайрат Базарбаевич отказался от местной госпитализации, сказал поедет к своим проверенным врачам. Мы уехали с места, молча анализировал произошедшее. Демон во мне кричал ты мог покончить с отцом убийцы, закончилось все лучшим образом как несчастный случай, следующий шаг добраться до сына. Порядочный голос твердил, спас его как настоящий человек. Мой внутренний дебатный монолог перебил голос Кайрата;

— Сакен, я тебе обязан, я сегодня выжил благодаря тебе! И дальше мы уже ехали в тишине.

Я несколько дней не мог спать. В голове снова и снова прокручивался тот момент: я держу на руках Кайрата Базарбаевича, спасаю его жизнь, хотя внутри каждая клеточка кричала — «отпусти!».

«Я мог покончить со всем в тот миг. Один шаг — и я снова был бы с Айсулу и Абаем. Но я спас его. Спас отца того, кто породил убийцу моего сына. Может, это и есть испытание, данное мне свыше? Или это трусость? Почему я дал шанс жить человеку, который не достоин даже памяти о моём мальчике?»

Несколько дней Кайрат не появлялся на работе. А когда вернулся, вызвал меня в кабинет.

— Сакен… — он замялся, что, бывало, с ним крайне редко, — я думал… о многом. После аварии понял, что мне дан второй шанс. Благодаря тебе. Я обязан тебе жизнью.

Я кивнул, ничего не сказал. Мое лицо было каменным.

— Я хочу, чтобы ты стал ближе к моему сыну. Он потерял ориентиры. Ты умный, сильный… правильный. Ты сможешь на него повлиять, — продолжил Кайрат.

Я понял, что момент приближается. Меня впускают в самое сердце семьи. Кайрат доверил мне самое дорогое — своего сына. И это было похоже на игру судьбы.

Нурсултан поначалу относился ко мне как к очередному «надсмотрщику», приставленному отцом. Но постепенно стал замечать, что во мне нет ни лести, ни страха, ни желания «прибиться к богатым». Я для него был другим.

Мы часто молчали вместе. Иногда Нурсултан пробовал задеть его сарказмом:

— Ты ведь тоже хочешь жить красиво? Деньги, машины, девушки… Почему работаешь водителем?

Я спокойно отвечал:

— У меня была своя жизнь. Теперь её нет. Есть только дорога.

Нурсултан не понимал этих слов, но почему-то они тревожили его.

Однажды ночью, возвращаясь из клуба, Нурсултан долго смотрел в окно машины. Я заметил, как у него дрожат руки.

— Что с тобой? — спокойно спросил я.

Нурсултан резко отвернулся.

— Ничего… Просто холодно.

Но внутри его начинала грызть правда. Картина той аварии не уходила: ослепляющий свет фар, тело мальчика, испуг, паника, газ в пол. Он гнал машину, не смея даже взглянуть в зеркало.

С тех пор он каждую ночь видел сны: мальчик, идущий с собакой; крик, которого он не слышал тогда, но теперь он звучал в его голове всё громче.

В один из дней мы решили после обеда посидеть в парке на скамейке, Нурсултан за месяцы общения со мной изменился и я к нему начал относится как к своему сыну. У нас начался разговор откровения, о котором я ждал долгое время.

— Ужасная трагедия произошла, мальчик погибает на месте, а его сбивший скрывается с места преступления.

— Вы откуда знаете об этом, отец рассказал вам? Удивленно посмотрел Нурсултан.

Я резко повернулся.

— Нет, я знаю, потому что, ты сбил моего сына, у которого не было ничего того, чего было у тебя, к тому же он был слепой.

Я посмотрел на небо и начал плакать.

— Родился слепым, при родах умерла мать родная, позже потерял бабушку и дедушку, а потом единственного друга Барсика, это пес, отравили.

Нурсултан был в шоке и сильно испуган, молча смотрел на меня.

— Абай мой сын, родился в темноте, жил темноте и ушел в темноту, но в моей жизни был самым светлым человеком!

— Я испугался и сбежал. Ответил с дрожащим голосом Нурсултан.

— Да, ты сбежал, и это все на что ты способен. Ты избалованный и безответственный маленький мальчик, у которого множество игрушек и все кругом искусственное, не настоявшее, обиженный на весь мир, оставшийся без ласки и любви, не знающий что такое быть счастливым, и возможно никогда уже не поймешь, что такое любовь и любить!

Я лил слезы и смотрел в небо. Нурсултан сидел и не понимал, что делать.

— Убьете меня? Тихо произнёс он.

— Твоя смерть ничего не изменит, я не верну своих любимых, смерть человека — это всегда горе, а я знаю, что такое горе и боль. Я лишь этим принесу горе твоему отцу, и все. И не найду утешение в этом мире, дальше порождать очередное горе, нет, я не настолько темный человек.

— Простите, умоляю вас, простите меня. Нурсултан упал на колени.

— Я тебя простил давно, в последние месяцы я к тебе даже относился как своему сыну. Правду ты должен был услышать, и теперь живи с этим, а меня больше не увидишь никогда. Из твоей жизни я уйду в темноту. Есть надежда, что ты осознаешь свой поступок. Надежда, на твою способность увидеть свет, несмотря на всю тьму во круг тебя. Может когда-нибудь станешь свободным, без опеки отца, без денег, без фальши…

Я встал и ушел, Нурсултан долго еще сидел на скамейке, раскачиваясь и трясясь от эмоциональной боли.

Прошло много лет, моя жизнь стала обычной, нет цельности и смысла. Не пропускал даты своих любимых посещал кладбище, успокоение находил рядом с ними. Когда очередной раз пришел на кладбище сына, я встретил его — Нурсултана. Сначала не поверил, что это он. Он стоял у могилы Абая и курил. Его глаза были пустыми, как будто он выжег изнутри сам себя.

Мы долго молчали, потом он сказал:

— Это я виноват. Я забрал у тебя сына…

Я посмотрел на него и впервые за долгое время почувствовал не злость, а усталость.

— Ты не забрал, — тихо сказал я. — Это жизнь забрала, нам надо дальше жить и нести свет в темноту.

Абай никогда не видел света. Он родился в темноте, и для него она — единственный знакомый мир. Зрячие вокруг говорили о цветах, небе, лицах, но он знал их только через их слова. Его отец отдал всё, чтобы подарить ему шанс увидеть. Но больше всего Ауез боялся, что, если свет окажется страшнее темноты, его страхи были проявлены в других людях. В конце Ауез понял; быть слепым телом — трагедия, быть слепым душой — выбор каждого зрячего!

ЧАСТЬ II. ПУТЬ К СЕБЕ

Освобождение

Каждый человек рождается свободным. Но по мере взросления он нередко оказывается в ловушке собственных желаний, страхов, привычек и мнений окружающих. Мы учимся носить маски, подстраиваться под чужие ожидания, заглушать внутренний голос. Постепенно становимся заложниками — не внешних оков, а внутренних цепей.

В первой части — «Годы жизни в заложниках» — читатель познакомился с героями, которые оказались в плену собственных внутренних цепей. Это пять историй о заложниках без оков, и каждая из них заканчивается болью и сожалением.

Каждая история является моим вымыслом и плодом моего воображения, но многие из них близки к жизненным обстоятельствам, которые могут происходить с реальными людьми. Возможно, читатель эмоционально переживал за каждого героя, а в некоторых моментах мог заметить сходство с собственной жизнью.