Полная версия
На главном мониторе мигали строки логов. Спецназ вскрывал его входную дверь. Ещё минута, и они будут внутри.
— Ну что ж, — сказал Дмитрий, усаживаясь в кресло. Его пальцы снова обрели твёрдость. — Раз вы пришли за Призраком, вы его получите.
Он открыл программу управления «Малышом». Робот-пылесос, затаившийся под диваном в прихожей, зажужжал, готовый к атаке.
Дмитрий улыбнулся. Его лицо, освещённое светом мониторов, было похоже на ухмыляющийся череп.
— Это мой дом, ублюдки. И я здесь не просто так жил. Я здесь оборонялся.
Глава 2. Танец пыли и тока
Дверь содрогнулась. Глухой, металлический удар прокатился по квартире, заставив задребезжать стёкла в шкафах и задрожать провода под потолком. Дмитрий смотрел на главный монитор, где в режиме реального времени транслировалась картинка с миниатюрной камеры, вмонтированной в дверной глазок. Изображение дёргалось от каждого нового удара. Он видел, как четверо бойцов в чёрной экипировке, ощетинившись стволами, готовятся зайти внутрь. Тот, что стоял впереди, держал в руках компактный гидравлический разжим, похожий на металлическую клешню рака. Ещё двое прикрывали его с флангов, а четвёртый, чуть поодаль, манипулировал наладонным компьютером, вероятно, пытаясь взломать или отключить систему умного дома.
— Ну давай, ломай, — прошептал Дмитрий, не сводя глаз с экрана. — Только не подавись.
Он знал, что их попытки бесполезны. Вся электроника квартиры была завязана на изолированный сервер, который он сам собрал и запрограммировал. Он не доверял облачным сервисам и уж тем более стандартным протоколам. Здесь всё было зашито намертво, с многоуровневым шифрованием и автономным питанием. Чтобы отключить его систему извне, им пришлось бы обесточить половину города, а он уже позаботился о том, чтобы этого не случилось.
Раздался ещё один удар, сильнее прежнего. Стальные «веки», выдвинутые из пазов дверной коробки, держались, но Дмитрий слышал, как жалобно заскрипел металл. Гидравлика против легированной стали — это была битва титанов, и исход её был предрешён. Он не обманывал себя: дверь падёт в ближайшие минуты. Нужно было встречать гостей.
Палец нажал на клавишу. «Малыш» проснулся.
Под диваном в прихожей что-то зашуршало, зажужжало, и из темноты выкатился небольшой круглый робот-пылесос. Внешне он почти не отличался от тысяч своих собратьев, трудящихся в квартирах по всему миру, но его начинка была далека от мирной. Дмитрий сам перепаял платы, заменил аккумулятор на более ёмкий, а в носовую часть встроил два оголённых медных контакта, способных выдавать разряд до пятидесяти тысяч вольт. На верхней панели, под декоративной крышкой, скрывался резервуар с капсаициновой смесью и миниатюрный распылитель. «Малыш» был его первым эшелоном обороны.
Робот выехал на середину прихожей и замер, тихо гудя. Его единственный глаз-камера смотрел прямо на дверь. Дмитрий переключил управление в ручной режим, переводя взгляд на соседний монитор, где транслировалась картинка с камеры «Малыша». Качество было отвратительным, но этого хватало, чтобы видеть, как дверная рама начала деформироваться.
— Ты готов? — прошептал он, словно обращаясь к роботу. — Сейчас начнётся.
Он активировал «Дискотеку» в самой квартире, но не стал включать её на полную мощность. Сначала он хотел ослепить противника, а затем использовать световые вспышки как отвлекающий манёвр. Он настроил систему так, чтобы светодиодные панели над входом мигали с частотой восемь герц — достаточно, чтобы вызвать головокружение, но не судороги. Ему нужно было, чтобы враги оставались в сознании, но потеряли координацию.
Ещё одна команда — и из вентиляционных отверстий под потолком начал сочиться лёгкий туман. Это была не ядовитая смесь, а обычный глицериновый пар, созданный ультразвуковыми распылителями. Он был безопасен, но в сочетании с мигающим светом создавал эффект плотной, непроницаемой пелены, искажающей очертания предметов. Лазерные прицелы и инфракрасные датчики в таких условиях работали с перебоями.
Дмитрий встал с кресла. Ноги всё ещё дрожали, но адреналин придавал сил. Он подошёл к стеллажу с серверами, провёл ладонью по холодному металлу. Эти машины были его верными солдатами. Сейчас они работали на износ, обрабатывая потоки данных с камер, микрофонов и датчиков. Он скользнул в узкий проход между стойками и подошёл к небольшой нише, где на полке лежал старый, потрёпанный ноутбук. Он называл его «Последний довод». В этом ноутбуке хранились копии самых важных данных, которые он успел скачать из серверов «РусТехПрома». Если всё пойдёт по худшему сценарию, он должен был отправить эти данные в свободное плавание по сети, заранее настроенному списку адресов. Это был его посмертный удар.
Но пока он не собирался использовать его. Пока был шанс.
Он вернулся к креслу, сел, положил пальцы на клавиатуру. В этот момент дверь, не выдержав, с оглушительным треском вывалилась внутрь. Её повело в сторону, вырвав петли с мясом, и она рухнула на пол, подняв облако пыли. В проёме, на фоне тёмной лестничной клетки, возникли силуэты бойцов.
Они не стали медлить. Первым в квартиру ворвался тот, что держал разжим. Он отбросил инструмент и вскинул автомат, но тут же закачался, схватившись за шлем. Его тело согнулось, словно от удара в живот. Мигающий свет сбил прицеливание, а туман сделал очертания предметов зыбкими, как в кошмаре. Боец попытался сделать шаг вперёд, но поскользнулся на ровном месте — Дмитрий заблаговременно обработал пол прихожей силиконовой смазкой, создав невидимую ледяную корку.
— Держать строй! — раздался из рации сдавленный голос командира. — Всем надеть противогазы! Отключить визоры!
Они были опытными. Через несколько секунд ещё двое бойцов ворвались в квартиру, двигаясь короткими перебежками. Они уже не смотрели прямо, а использовали периферийное зрение, защищаясь от стробоскопа. Один из них выстрелил куда-то в сторону гостиной, даже не целясь, просто чтобы создать шумовую завесу. Пули прошили корпус телевизора, висящего на стене, разбив экран в крошку.
— Малыш, фас! — скомандовал Дмитрий в микрофон.
Робот-пылесос рванулся вперёд. Его колёсики с тонким писком закрутились по паркету, оставляя за собой едва заметный след. Он мчался прямо на ближайшего бойца — того, что только что переступил порог. Заметив движение, тот рефлекторно опустил ствол и нажал на спуск. Очередь ушла в пол, выбивая щепки из паркета. «Малыш» ловко вильнул в сторону, уходя с линии огня, и, разогнавшись, прыгнул — нет, не прыгнул, он физически не мог оторваться от пола, но его передняя часть приподнялась за счёт резкого торможения, и контакты коснулись ноги бойца чуть выше ботинка.
Разряд был мгновенным. Яркая голубая искра, треск, похожий на выстрел из электрошокера. Боец закричал, хотя его голос потонул в грохоте. Его тело свело судорогой, он отпрянул назад, выронил оружие и рухнул на пол, беспомощно дёргая конечностями. Его напарник, стоявший рядом, попытался наступить на «Малыша» ногой, но робот уже откатился назад, в тень.
— Какого чёрта?! — раздался голос из рации. — Что это было?
— У них робот! — прорычал один из бойцов. — Стреляйте в него!
Второй боец открыл огонь по полу, но «Малыш» был слишком мал и манёвренен. Он метался из стороны в сторону, скрываясь в тумане, появляясь лишь на мгновение, чтобы нанести новый удар. Дмитрий управлял им, словно радиоуправляемой машинкой, но на самом деле это была сложная система автопилота с элементами нейросети. Он лишь задавал направление, а дальше «Малыш» сам выбирал траекторию, уклонялся от препятствий и преследовал цель.
Тем временем ещё двое бойцов попытались зайти с другой стороны — через кухню, которая соединялась с прихожей арочным проёмом. Дмитрий увидел их на экране с камеры, вмонтированной в кухонный гарнитур. Он активировал «Каток».
Вода, подаваемая в кухонный смеситель, смешалась с гелем и под давлением выплеснулась из крана, словно из пожарного шланга. Струя ударила в первого бойца, сбив его с ног. Второй попытался пригнуться, но поскользнулся на мгновенно ставшем скользким полу и врезался спиной в дверцу холодильника. Холодильник, старый, но надёжный, угрожающе загудел, но устоял.
Дмитрий не дал им опомниться. Он запустил «Комаров». Десяток миниатюрных дронов вылетели из вентиляционных шахт, расположенных в разных концах квартиры, и устремились в коридор. Их жужжание было едва слышно, но каждая машина несла на борту заряд перцовой смеси, который распылялся при контакте с поверхностью.
Первый дрон врезался в забрало шлема одного из бойцов. Струйка едкой жидкости растеклась по прозрачному пластику, проникла в щели. Боец закричал, замахав руками, пытаясь сбросить дрон. Второй врезался в грудь командира, который уже поднялся на ноги и отдавал приказы. Ещё три дрона атаковали того, что застрял на кухне. Они окружили его, как осы, жаля и распыляя жгучую смесь.
— Отходим! Всем отойти! — скомандовал командир, и бойцы, подхватив раненых, начали отступать к выходу.
Но Дмитрий не собирался отпускать их так просто. Он переключился на «Малыша» и отправил его в погоню. Робот выскочил в дверной проём, на лестничную клетку, и вцепился контактами в ногу отступающего бойца. Тот взвыл, упал, выронил автомат. Его товарищи подхватили его под руки и потащили вниз по лестнице, но «Малыш» не отставал, нанося удар за ударом.
Однако в этот момент случилось то, чего Дмитрий не ожидал. Один из бойцов, видимо, имевший опыт борьбы с роботами, вытащил из-за пояса компактный генератор электромагнитных импульсов — устройство, похожее на футуристический пистолет с широким раструбом. Он развернулся и выстрелил в сторону «Малыша». Раздался глухой хлопок, и робот, вздрогнув, замер на месте. Его лампочки погасли, колёсики замерли. Схема сгорела.
Дмитрий выругался сквозь зубы. «Малыш» был выведен из строя. Но это было не самое страшное. Электромагнитный импульс мог повредить и другие системы квартиры, если бы они не были экранированы. Он надеялся, что его серверы выдержали.
Наступила короткая передышка. Спецназ отступил на лестничную клетку, оставив в квартире одного раненого и одного убитого — тот, что первым ворвался, лежал на полу в прихожей, и из-под его шлема растекалась тёмная лужа. Дмитрий не испытывал жалости. Эти люди пришли убить его. Они сами выбрали свою судьбу.
Он перевёл дыхание и посмотрел на часы. Прошло восемнадцать минут с момента предупреждения. Оставалось двенадцать минут до того момента, когда, согласно плану, здание должно было быть уничтожено. Если они не смогут захватить его живым, они просто взорвут дом. Он это прекрасно понимал.
Нужно было действовать быстрее. Он поднялся с кресла и быстро прошёл в спальню, где на стене, за нагромождением полок с книгами и коробками, находился второй лаз — на этот раз в неиспользуемый вентиляционный короб, который вёл на чердак. Он планировал этот маршрут как запасной, но не был уверен, что проём достаточно широк. Точнее, он знал, что не пролезет. Вентиляционный короб был рассчитан на худого человека, но не настолько, чтобы через него протиснулся взрослый мужчина, даже такой истощённый, как он.
Однако у него был план. Он вернулся к серверам, открыл небольшую дверцу в одном из шкафов и извлёк оттуда портативный резак — устройство, напоминающее маленькую циркулярную пилу с алмазным диском. Он собирался расширить проём.
Но времени на это почти не оставалось. Спецназ мог вернуться в любой момент.
Он снова сел за компьютер и открыл программу управления «Дискотекой» на лестничной клетке. Если они решат пойти на второй штурм, он должен был встретить их ещё до того, как они достигнут его этажа. Камеры на лестнице показывали, что бойцы перегруппировываются. Они вынесли раненых вниз, к машинам, и теперь, похоже, ждали подкрепления. На подмогу им, судя по кадрам с внешних камер, подъехали ещё два внедорожника и микроавтобус с тонированными стёклами.
— Ну что, суки, решили взять меня измором? — прошептал Дмитрий.
Он знал, что это не так. Они просто не хотели терять людей в узких проходах. Они готовили что-то более серьёзное. Возможно, газ. Возможно, взрывчатку. Возможно, отключение вентиляции.
Он проверил датчики кислорода и давления. Автономная система жизнеобеспечения работала исправно. Запаса кислорода хватало на несколько часов. Вода и еда — на несколько дней. Но всё это не имело значения, если они взорвут здание.
Дмитрий понимал, что единственный шанс выжить — это выйти наружу, но не через дверь, а через толщу стен. Он должен был попасть на чердак, а оттуда — на крышу, откуда можно было попытаться спуститься по внешней стене или подать сигнал о помощи.
Он вывел на экран схему здания, которую сам составил много лет назад, когда только заселился сюда. Девятиэтажный кирпичный дом постройки середины прошлого века. Его квартира находилась на седьмом этаже. Вентиляционный короб, о котором шла речь, проходил от его уровня до самого чердака, но его сечение сужалось в верхней части, где его пересекали несущие балки. Дмитрий не мог просто ползти по нему. Он должен был сначала расширить проход в нескольких местах.
Он взял резак и направился к спальне. Включил инструмент. Тонкий, пронзительный визг режущего металла наполнил комнату, заглушая даже отдалённые звуки боя. Искры полетели в разные стороны, озаряя темноту яркими вспышками. Дмитрий работал быстро, но аккуратно, стараясь не повредить несущие конструкции. Он резал старые, ржавые стенки вентиляционной шахты, расширяя отверстие до нужных размеров.
Через пять минут проём был готов. Он заглянул внутрь. Темнота, пахнущая пылью и старой извёсткой. Луч фонарика, встроенного в резак, выхватил из мрака узкий коридор, уходящий вверх под крутым углом. Дмитрий прикинул расстояние. До чердака было метров пятнадцать по вертикали. Слишком высоко для того, чтобы взобраться без снаряжения.
Он вернулся в кладовку, где хранил альпинистское снаряжение. Нет, не для романтики горных походов — для подобных случаев. Страховочная обвязка, несколько карабинов, верёвка, зажимы, шлем с налобным фонарём. Всё это он купил давно, через интернет, и ни разу не использовал по назначению. Теперь пришло время.
Одев обвязку и закрепив верёвку за массивную трубу отопления, он начал подъём. Его тело, ослабленное годами сидячего образа жизни, дрожало от напряжения. Руки скользили по ржавым стенкам, ноги с трудом находили опору. Он проклинал свою слабость, свою лень, свою дурацкую привычку питаться одними крекерами и энергетическими напитками.
— Давай, Дима, давай, — подбадривал он себя шёпотом, делая очередной перехват. — Ты сможешь. Ты должен.
Внезапно снизу раздался оглушительный взрыв. Пол под ним содрогнулся. Дмитрий едва не сорвался, вцепившись в верёвку побелевшими пальцами. Это они взорвали дверь. Или не дверь. Возможно, это было направленное взрывное устройство, проделавшее брешь в стене его квартиры. Или они начали разрушать само здание.
В ушах зазвенело. В воздух поднялась пыль, забившаяся в нос и рот. Дмитрий закашлялся, но продолжал карабкаться вверх. Он знал, что время на исходе.
Через несколько минут, показавшихся вечностью, он достиг вентиляционного отверстия на чердаке. Крышка была прикручена старыми болтами, но ему удалось отогнуть её с помощью резака. Он вывалился на пыльный чердачный пол, жадно глотая воздух, пропитанный запахом голубиного помёта и старой древесины.
Он лежал на спине, глядя в тёмный потолок, и слушал, как внизу, этажом ниже, грохочут взрывы и доносятся крики. Они штурмовали его квартиру. Они не знали, что его там уже нет.
Дмитрий поднялся на ноги, осмотрелся. Чердак был огромным, заваленным строительным мусором, старыми дверями, сломанными стульями, мешками с песком. Через слуховые окна пробивался слабый свет уличных фонарей. Он подошёл к одному из окон и выглянул наружу.
Внизу, на площадке перед домом, кипела деятельность. Люди в чёрном, машины с включёнными мигалками, прожекторы, направленные на фасад. Он видел, как группа бойцов в защитных костюмах заходит в подъезд. Они были вооружены до зубов. Чуть поодаль стоял человек в штатском — высокий, седой, в дорогом пальто, который наблюдал за происходящим, скрестив руки на груди. Это был, вероятно, куратор операции. Или сам заказчик.
Дмитрий посмотрел на часы. Оставалось четыре минуты до того момента, когда здание должно было быть снесено. Но они не вынесли за это время никакой техники для сноса. Значит, взрыв был заложен заранее, ещё до начала штурма. Или они ждали его, Дмитрия, в другом месте.
Он понял: это была ловушка. Его досье, его планы, его лазы — всё было давно известно. Они знали, что он попытается сбежать через чердак. Поэтому они поджидали его не в квартире, а на пути отхода.
Он отпрянул от окна. Сердце стучало где-то в горле. На мгновение его охватила паника. Он метался по чердаку, не зная, что делать. Куда бежать? Как спастись?
И тут он услышал шаги. Тяжёлые, уверенные. Они поднимались по лестнице, ведущей на чердак. Не один, не два — целый отряд.
Дмитрий замер. В голове, словно в лихорадочном бреду, проносились обрывки мыслей. Сдаться? Погибнуть? Сражаться?
Он вспомнил про «Комаров». Несколько дронов ещё не были использованы — они оставались в резерве, в небольшой коробке, которую он взял с собой в рюкзак. Он вытащил их и запустил в воздух. Пять маленьких машин, жужжа, разлетелись по чердаку, занимая позиции у входа, у слуховых окон, у старой печной трубы.
Шаги приближались. Дмитрий отступил в тень, за груду старых матрасов. Он сжал в руке пульт управления дронами. Другой рукой он нащупал в кармане перочинный нож — жалкое оружие против автоматических винтовок, но другого у него не было.
Дверь на чердак распахнулась. В проёме возникли силуэты. Они не стали ждать, не стали кричать. Они просто открыли огонь.
Пули засвистели над головой, разрывая пыльный воздух. Дмитрий прижался к полу, чувствуя, как вибрирует бетонная плита под ним. Он нажал кнопку на пульте.
«Комары» рванулись в атаку. Первый дрон врезался в лицо ведущего бойца, распыляя перец. Второй влетел в дуло автомата, вызвав задержку при стрельбе. Третий атаковал сзади, впившись в шею. Четвёртый и пятый начали кружить над головами, создавая хаос.
Бойцы были готовы к этому. Они включили инфракрасные прожекторы, которые слепили камеры дронов, и начали сбивать их прикладами. Один из дронов упал на пол, разбившись. Второй запутался в паутине и застрял. Третий ещё держался, но его время было сочтено.
Дмитрий понял, что это конец. Его последние игрушки не спасут. Он забился в угол, зажмурившись. Оставалось только молиться.
Но выстрелы внезапно прекратились. Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь жужжанием последнего дрона и тяжёлым дыханием бойцов.
— Савельев! — раздался громкий, металлический голос. — Мы знаем, что ты здесь. Выходи. Сопротивление бесполезно. Здание окружено. Если ты сдашься, мы сохраним тебе жизнь.
Дмитрий не ответил. Он сидел, вжавшись в пыльный угол, и смотрел на последнего «Комара», который висел в воздухе, едва шевеля лопастями.
— У тебя есть минута, — продолжил голос. — Потом мы пустим газ. Ты задохнёшься, как крыса. Выбирай.
Дмитрий закрыл глаза. В голове, словно сквозь туман, всплыли картинки из прошлого: мать, ругающая его за то, что он всё время сидит за компьютером; школьные годы, одиночество, травля; первая работа, где его не ценили; долгие ночи, проведённые в этой самой квартире, в этом самом кресле, перед этими самыми мониторами. Он прожил жизнь затворника, добровольно изолировав себя от мира, который его не понимал. И вот теперь этот мир пришёл за ним, чтобы уничтожить.
Он открыл глаза. В них больше не было страха. Только холодная, расчётливая решимость. Он не сдастся. Он не позволит им победить.
Он поднял последнего «Комара» в воздух, развернул его и отправил в атаку на ближайшего бойца. Одновременно он вскочил на ноги и бросился к слуховому окну, расположенному в дальнем конце чердака.
Пули снова засвистели, но на этот раз они били мимо — Дмитрий двигался зигзагами, падал, перекатывался, прятался за колоннами и балками. Он добежал до окна, выбил его плечом и, не раздумывая, прыгнул в темноту.
Ветер ударил в лицо. Он летел вниз, раскинув руки, как птица. Но не на верную смерть. В нескольких метрах под окном проходил старый пожарный карниз, узкий, но достаточно прочный, чтобы выдержать его вес. Дмитрий вцепился в него руками, ободрав ладони до крови. Тело мотнулось, но он удержался.
Сверху грохотали выстрелы, но бойцы не могли видеть его. Он висел на карнизе, прижавшись к стене, и слушал, как ветер свистит в ушах.
Он был жив. Против всех шансов, он был жив.
Но это было только начало.Он висел на карнизе, вцепившись онемевшими пальцами в холодный, выщербленный бетон. Ветер рвал одежду, забирался под куртку, которую он так и не успел надеть, оставшись в одной тонкой футболке, пропитанной потом и пылью. Мышцы предплечий горели огнём, сердце колотилось где-то в горле, а лёгкие жадно хватали ледяной ночной воздух, смешанный с запахом гари и строительной пыли, поднимавшейся от развороченного взрывами подъезда.
Сверху, с чердака, доносились приглушённые крики, топот тяжёлых ботинок и скрежет металла. Они знали, что он прыгнул. Знали, что он где-то здесь, на фасаде, словно таракан, прижавшийся к стене. Через несколько секунд один из бойцов высунулся из слухового окна, подсвечивая пространство внизу тактическим фонарём. Луч метнулся по кирпичной кладке, выхватывая из темноты то ржавый козырёк, то трещину в стене, то голубиное гнездо, прилепившееся под карнизом.
Дмитрий замер. Он вжался в стену, стараясь слиться с ней, превратиться в невидимку. Дыхание он задержал, хотя лёгкие разрывались. Луч прошёл в полуметре от его плеча, на мгновение осветив грязный рукав, но боец, вероятно, ослеплённый своим же фонарём, не заметил. Он повёл стволом в другую сторону, выругался сквозь зубы и скрылся внутри.
Дмитрий позволил себе выдохнуть, но осторожно, маленькими порциями, чтобы не выдать себя паром изо рта. Он огляделся. Карниз, на котором он висел, был нешироким — сантиметров двадцать пять, не больше. Он тянулся вдоль седьмого этажа, огибая угол дома и уходя куда-то в сторону запасной пожарной лестницы. Дмитрий помнил эту лестницу: старая, чугунная, она спускалась с крыши до второго этажа и обрывалась там, где когда-то была пристройка. Если бы ему удалось до неё добраться, появился бы шанс спуститься вниз, минуя захваченный подъезд.
Но для этого нужно было преодолеть метров восемь по узкому карнизу, на высоте более двадцати метров над землёй, в полной темноте, с ободранными в кровь ладонями и трясущимися от напряжения ногами. Он не был каскадёром. Он не был скалолазом. Он был человеком, который последние годы боялся даже выйти на балкон, чтобы выбросить мусор.
И всё же он двинулся.
Первый шаг дался с трудом. Нога скользнула по пыльной поверхности, и он едва не потерял равновесие. Он вцепился в какой-то выступ, оказавшийся старым кронштейном для цветочного ящика, покрытым ржавчиной. Кронштейн заскрипел, но выдержал. Дмитрий прижался грудью к стене, переводя дыхание. Сердце стучало так, что, казалось, его слышно на другом конце улицы.
Он сделал ещё шаг, потом ещё. Карниз под ногами начал крошиться. Мелкие камешки срывались вниз и с тихим стуком исчезали в темноте. Дмитрий не смотрел вниз — он знал, что там, на асфальте, его ждёт смерть, быстрая и беспощадная. Он смотрел только вперёд, на угол дома, за которым, как он надеялся, начиналась спасительная лестница.
Внезапно сверху раздался хлопок, и в небо взлетела осветительная ракета. Двор залило мертвенно-белым светом. Тени заметались, стали резкими, контрастными. Дмитрий замер, как вкопанный. Теперь он был виден, как на ладони. Его фигура, распластанная на стене, отбрасывала длинную уродливую тень на кирпичную кладку.
— Вон он! — раздался крик сверху.
Тут же ударили выстрелы. Пули защелкали по стене, выбивая кирпичную крошку, рикошетя от металлических деталей. Одна впилась в карниз в нескольких сантиметрах от его ноги. Дмитрий рванулся вперёд, забыв об осторожности, охваченный животным страхом. Он бежал, точнее, быстро перебирал ногами, хватаясь за любые выступы, лишь бы не сорваться.
Угол дома был уже близко. Два метра, один. Он резко завернул, оказавшись на более узкой части карниза, но зато скрытой от прямого обстрела с чердака. Здесь было темнее, и его не доставал свет ракеты, которая медленно опускалась на парашюте, шипя и потрескивая.
Перед ним открылась панорама: внизу, во дворе, стояли чёрные машины, суетились люди, прожекторы били в окна нижних этажей. Чуть дальше, метрах в пятнадцати, он увидел её — пожарную лестницу. Ржавая, покосившаяся, но всё ещё держащаяся на мощных анкерных болтах, вбитых в стену. Она начиналась от самого карниза крыши и уходила вниз, к земле, обрываясь над козырьком какого-то технического помещения на уровне третьего этажа.
