Эффект медиума. Инструмент и первая сделка

— Справа, сверху.

— Нашла. Нажала. Что дальше?

— Откройте Paint, нажмите Ctrl+V и сохраните.

— Я не понимаю, как открыть Paint.

Мира закрыла глаза. Она ненавидела этот момент. Момент, когда человек оказывался настолько беспомощным, что не мог сделать самого простого. Она знала, что придется объяснять все по шагам, как для первоклассника. И она будет улыбаться и говорить вежливо, хотя внутри все кипит.

— Нажмите «Пуск» в левом нижнем углу, — сказала она. — Найдите программу Paint.

— Я нашла.

— Откройте.

— Она открыта.

— Теперь Ctrl+V.

— Что значит Ctrl+V?

— Нажмите кнопку Ctrl на клавиатуре, не отпуская ее, нажмите V.

— Я нажала. У меня появилось.

— Сохраните.

— Как?

— Нажмите Ctrl+S.

— Я сохранила. А как прислать?

— Откройте почту. Новое письмо. Прикрепите файл.

— Я не знаю, как прикрепить файл.

Мира прикусила губу. Она чувствовала, как внутри закипает ярость. Эта женщина, этот клиент, эта беспомощность — все это было частью системы. Частью мира, который не работал.

— Отправьте мне по корпоративной почте, — сказала она холодно. — Напишите «Скриншот ошибки».

— А как...

— Просто сделайте, как я сказала. Пожалуйста.

Она положила трубку. Женщина все еще что-то говорила, но Мира уже не слушала. Она смотрела на монитор и думала о том, что каждый раз, когда она берет трубку, она теряет часть души. Каждый раз, когда она объясняет взрослому человеку, как сделать скриншот, она становится чуточку более циничной. И это было спасением.

Она сняла гарнитуру и сделала глоток кофе. Кофе остыл и стал горьким. Она все равно выпила его.

— Мира, — услышала она голос Лены. — Ты в порядке? У тебя лицо такое... злое.

— Я всегда злая, Зефирка, — сказала она.

— Почему ты меня так называешь?

— Потому что ты как зефирка. Сладкая, мягкая, беззащитная. И тебя так же легко съесть.

Лена обиженно надула губы и отвернулась. Мира усмехнулась. Маленькая победа.

Она открыла свои личные заметки, которые вела в блокноте. Там были записи о всех клиентах, которые ее раздражали. Она писала в блокнот, потому что это был ее способ выплеснуть злость. Блокнот был черным, с оторванной обложкой. На обложке было написано «Баг-репорты» жирным фломастером.

Баг-репорт № 484:

· Описание: женщина не умеет пользоваться клавиатурой.

· Ожидаемое поведение: пользователь знает, как переключать раскладку.

· Наблюдаемое поведение: не знает.

· Комментарий: считает, что интернет — это магия.

· Статус: не исправлен. Безнадежно.

Она закрыла блокнот и посмотрела на экран. Почта загрузилась снова. Тридцать новых писем. Она начала отвечать на них автоматически, как робот. «Здравствуйте, спасибо за ваш запрос. Мы получили ваше обращение. Специалист свяжется с вами в ближайшее время». Это было стандартное сообщение, которое она отправляла всем. Она даже не читала письма. Она просто нажимала «Ответить» и вставляла шаблон.

Она всегда делала так. Она автоматизировала все, что могла. Ее жизнь была автоматизирована. Утро, дорога, работа, дорога, вечер. Все по шаблону. Никаких сбоев. Только если она не нарушала программу, но она не нарушала. Она была идеальным винтиком в этой огромной машине.

4.

Второй звонок прозвучал через пять минут. Мира снова надела гарнитуру и нажала кнопку. На этот раз это был мужчина с басом. Голос был требовательным, уверенным. Он представился как важный клиент, партнер компании. Он говорил о том, что его доступ к премиум-функциям не работает.

— Я плачу за это, — сказал он. — Я плачу много денег. И я требую, чтобы все работало.

— Я понимаю, — сказала Мира. — Давайте проверим ваш аккаунт.

Она открыла его профиль. Он действительно был премиум-клиентом. У него был доступ, но система показывала ошибку. Ошибка была не в системе. Ошибка была в том, что он использовал неправильный пароль. Но Мира решила не говорить ему это сразу. Она хотела, чтобы он помучился. Потому что он был высокомерным. Он думал, что деньги решают все. Что деньги делают его лучше.

— Я вижу проблему, — сказала она. — Ваш доступ был временно заблокирован из-за нестандартной активности.

— Какой активности? Я ничего не делал.

— Система зафиксировала несколько неудачных попыток входа с разных IP-адресов.

— Я не знаю, что такое IP-адреса. Я просто хочу войти в систему.

— Сейчас я проверю, почему это происходит, — сказала она. — Пожалуйста, подождите на линии.

Она не стала проверять. Она просто сидела и смотрела на экран. Она знала, что проблема не в системе. Проблема в том, что он не умеет пользоваться паролем. Но она хотела, чтобы он ждал. Она хотела, чтобы он понял, что его деньги не делают его умнее.

Она ждала ровно двадцать минут. Двадцать минут она смотрела на монитор и делала вид, что что-то делает. Она переключала вкладки, открывала отчеты, пила кофе. Она слышала, как мужчина дышит в трубку. Она слышала, как он нервничает. И это давало ей чувство удовлетворения.

— Алло, — сказала она наконец. — Я проверила. Проблема в том, что вы ввели неправильный пароль.

— Неправильный? Я всегда ввожу один и тот же.

— Возможно, вы ошиблись.

— Я не ошибся.

— Тогда, возможно, вы забыли, что изменили пароль.

— Я ничего не менял.

— В таком случае, давайте сбросим ваш пароль. Я отправлю вам письмо со ссылкой.

— Сколько это займет?

— Несколько минут.

— А быстрее нельзя?

— Процесс автоматический, — сказала Мира. — Я не могу ускорить его.

Она отправила письмо. На самом деле она могла сбросить пароль вручную за секунду. Но она хотела, чтобы мужчина подождал. Она хотела, чтобы он понял, что он не всемогущий.

— Я отправил, — сказала она. — Пожалуйста, проверьте почту.

Она сняла гарнитуру и улыбнулась. Маленькая победа. Всегда маленькие победы.

Она записала в блокнот:

Баг-репорт № 485:

· Описание: важный клиент не умеет запоминать пароли.

· Ожидаемое поведение: премиум-клиент компетентен.

· Наблюдаемое поведение: некомпетентен, но высокомерен.

· Комментарий: деньги не решают все.

· Статус: наказан ожиданием.

Она закрыла блокнот и посмотрела на часы. Обед был через час. Она ждала обеда, как ждала спасения. Не потому что хотела есть, а потому что хотела выйти из этого офиса. Хотя бы на час.

Она думала о том, как прошло утро. Было всего десять часов, а она уже устала. Она всегда уставала к десяти. Кофе, звонки, клиенты, шум. Все это давило на нее, как бетонная плита.

Она посмотрела на Лену. Лена улыбалась, грызла яблоко и листала ленту Instagram. Мира видела на экране фотографии счастливых людей, загорающих на пляже, едущих на машинах, пьющих коктейли. Она видела, как Лена ставит лайки этим фотографиям, и ей хотелось крикнуть: «Это не жизнь! Это иллюзия! Они такие же мертвые внутри, как и мы!».

Но она молчала.

5.

В двенадцать часов Мира вышла на обед. Она всегда выходила ровно в двенадцать, чтобы не пересекаться с другими сотрудниками. Она не любила обедать в столовой, потому что там было шумно. Она не любила обедать с коллегами, потому что они говорили о глупостях. Она шла в маленькую кафешку через дорогу, где брала кофе и бутерброд, и садилась в углу.

Сегодня она взяла латте и сэндвич с индейкой. Она села у окна и стала смотреть на улицу. Люди шли, шли, шли. Она думала о том, куда они все идут. На работу, с работы, в магазины, в кафе. Они все были такими же, как она. Серыми, уставшими, потерянными. Но они не знали этого. Они думали, что у них есть цель.

Она достала телефон и открыла приложение банка. Она посмотрела на счет. Минус три тысячи рублей. Она посмотрела на кредит. Она должна была заплатить еще десять тысяч до пятнадцатого числа. У нее было три дня. Она не знала, где возьмет эти деньги. Может, возьмет еще один кредит, чтобы погасить первый. Это было безумно, но это было единственным решением.

Она посмотрела на свои расходы за месяц. Еда, коммуналка, транспорт. Она тратила почти все на то, чтобы выжить. Она не покупала себе ничего лишнего. Никаких новых вещей, никаких развлечений, никаких поездок. И все равно не хватало.

Она вспомнила о своей мечте. Мечте об акциях стартапов. Она хотела инвестировать, хотела заработать, хотела выбраться из этой ямы. Но для инвестиций нужны деньги. А у нее не было денег. У нее были только долги.

Она закрыла приложение и убрала телефон. Она не хотела думать о деньгах. Она хотела думать о том, как сбежать из этого города. Сбежать туда, где нет кредитов, нет начальников, нет клиентов. Но она знала, что это невозможно. Она была привязана к этому месту, как собака к будке.

Она доела бутерброд, выпила кофе и пошла обратно в офис. Дождь все еще шел. Мелкий, противный, серый. Она не брала зонт. Она шла под дождем и думала о том, что дождь — это как ее жизнь. Всегда мокро, всегда холодно, всегда серо.

Она зашла в офис и села на свое место. На мониторе уже горели новые звонки. Ее ждали клиенты. Она надела гарнитуру и нажала кнопку.

— Здравствуйте, служба поддержки, — сказала она. — Чем я могу вам помочь?

Но это был не клиент. Это был Сергей. Она услышала его голос в трубке.

— Мира, зайди ко мне, — сказал он.

Она положила трубку и пошла в кабинет начальника. Она знала, что это не к добру. Сергей никогда не звал ее просто так. Всегда были какие-то проблемы. Всегда было что-то, в чем она была виновата. Или что-то, что ей нужно было сделать.

Она постучала и вошла. Кабинет был маленьким, заваленным бумагами. Сергей сидел за столом и смотрел на нее.

— Садись, — сказал он, указывая на стул.

Она села и сложила руки на коленях. Она чувствовала себя как на приеме у врача. Она ждала диагноза.

— Я вызвал тебя по важному делу, — сказал он. — У нас грядут изменения.

Мира напряглась. Изменения всегда означали что-то плохое. Сокращения, повышение требований, новые задачи.

— Как ты знаешь, — продолжил он, — в следующем квартале компания выходит на IPO. Мы должны показать хорошие результаты.

— Я в курсе, — сказала она.

— Мы должны улучшить KPI. У нас есть план. Каждый сотрудник должен показать выдающиеся результаты. Иначе...

Она знала, что он скажет. «Сокращение». Она слышала это слово уже не раз. Она видела, как увольняли ее коллег. Она видела, как они уходили с пустыми глазами. Она не хотела быть на их месте.

— Я понимаю, — сказала она. — Я сделаю все, что нужно.

— Хорошо, — сказал Сергей. — Сейчас мы проверяем все процессы. Нам нужно, чтобы ты провела аудит системы. И написала отчет. На это у тебя будет неделя.

— Это много работы, — сказала она.

— Я знаю. Но мы доверяем тебе. Ты лучшая тестировщица в отделе.

Она улыбнулась. Это была не улыбка радости. Это была улыбка горечи. Она была лучшей тестировщицей, потому что она ненавидела все. И она находила баги, которые никто не замечал. Потому что она видела мир с той же подозрительностью, с которой тестировала код.

— Я сделаю, — сказала она и встала.

Она вышла из кабинета и вернулась на свое место. Она села и посмотрела на монитор. Ее ждали клиенты, но у нее уже не было сил. Она открыла блокнот и написала:

Баг-репорт № 486:

· Описание: работа требует больше, чем я могу дать.

· Ожидаемое поведение: начальник понимает, что я человек.

· Наблюдаемое поведение: не понимает.

· Комментарий: все хотят от меня чуда.

· Статус: не исправлен. Никогда не будет исправлен.

Она закрыла блокнот и надела гарнитуру. Она была готова к новым клиентам. Но перед этим она услышала, как Лена подошла к ней сзади.

— Мира, — сказала Лена. — Ты в порядке?

— Я всегда в порядке, Зефирка, — сказала она. — Просто мир не в порядке.

Она улыбнулась, но в глазах у нее был холод.

6.

Наступил вечер. Шестой час. Мира сидела на своем месте и дописывала отчет. Она работала над аудитом системы уже второй час. Она нашла семнадцать багов. Они были маленькими, но система держалась на них. Она знала, что если начальник увидит этот отчет, он рассердится. Он не хотел знать правду. Он хотел, чтобы все было хорошо. Но Мира не могла лгать. Она не умела.

Она сохранила отчет и отправила его на почту. Потом она выключила компьютер и встала. Ее спина болела. Ее голова болела. Она хотела спать. Но она знала, что дома ее ждет кровать, которая не принесет ей отдыха. Только новые трещины в потолке и шум сверху.

Она попрощалась с Леной и Колей. Лена улыбнулась, Коля кивнул. Она вышла из офиса и пошла к лифту. Лифт был пуст. Она нажала кнопку первого этажа и закрыла глаза.

Она думала о том, как прошел день. Звонки, письма, отчеты. Все одно и то же. Она чувствовала, что ее жизнь — это бесконечный цикл. Она не знала, как из него выйти. Она не знала, когда все изменится.

Лифт остановился. Она вышла и пошла к выходу. На улице все еще шел дождь. Она надела капюшон и пошла к метро.

В метро было меньше людей, чем утром. Она села на свободное место и снова вставила наушники. Она включила ту же музыку. Уродливую, громкую, правдивую. Она закрыла глаза и представила, что она не здесь. Что она где-то далеко. Что у нее нет кредитов, нет работы, нет ничего. Только свобода.

Она открыла глаза и поняла, что это иллюзия. Она всегда будет здесь. Она всегда будет той же самой Мирой.

7.

Она вышла из метро и пошла домой. Дорога была мокрой и серой. Она шла, глядя под ноги, чтобы не наступить в лужу. Она не хотела, чтобы ее обувь промокла. У нее не было другой.

Она подошла к своему дому и остановилась. Вдруг она почувствовала, что кто-то смотрит на нее. Она повернулась и увидела мужчину. Он стоял на другой стороне улицы и смотрел на нее. Он был невысоким, в черном плаще, с портфелем в руке. Он выглядел странно. Он выглядел не из ее мира.

Она отвернулась и пошла к подъезду. Она не хотела думать о нем. Она хотела просто войти в дом и лечь спать. Но она чувствовала его взгляд. Она чувствовала, что он следит за ней.

Она вошла в подъезд и закрыла дверь. Она поднялась на седьмой этаж и открыла квартиру. Она сняла куртку, шарф, шапку и села на кровать. Она сидела и смотрела в стену. Она не знала, что делать. Она не знала, как жить дальше.

Внезапно у нее зазвонил телефон. Она взяла его и посмотрела на экран. Незнакомый номер. Она не хотела брать трубку. Но она все равно взяла.

— Алло, — сказала она.

— Здравствуйте, Мира, — услышала она голос. — Я тот мужчина, который стоял у вашего дома.

Она замерла. Она не знала, что сказать. Она чувствовала, как по спине пробегает холод.

— Не бойтесь, — сказал он. — Я не преследую вас. Я просто хочу предложить вам работу.

— Какую работу? — спросила она.

— В стартапе. Мы ищем тестировщика. Нам нужен человек с острым умом и циничным взглядом. Мне сказали, что вы лучшая.

Мира смотрела в стену и не знала, что ответить. Она не верила в чудеса. Она не верила ни во что. Но этот звонок, этот мужчина, это предложение — все это было странно. И одновременно притягательно.

— Я подумаю, — сказала она.

— Подумайте, — ответил он. — Но недолго. У нас есть время только до завтра. Завтра я буду ждать вас в офисе. Я пришлю адрес.

Он положил трубку. Мира смотрела на телефон и думала о том, что, возможно, это был шанс. Шанс на что-то новое. Шанс на то, чтобы сбежать из этой жизни. Шанс на то, чтобы начать все сначала.

Она положила телефон на стол и легла на кровать. Она смотрела в потолок и считала трещины. Семнадцать трещин. Как семнадцать лет ада.

Она закрыла глаза и заснула.

---

Конец главы 1.

Глава 2. Очки

8.

Будильник зазвенел ровно в 7:30. Мира открыла глаза за секунду до того, как динамик смартфона издал первый противный писк.

Она не спала почти всю ночь.

Телефон лежал на тумбочке экраном вниз. Она смотрела на него с ненавистью, с какой смотрят на врага, который не нападает, а просто ждет. Ждет, когда ты моргнешь, когда расслабишься, когда поверишь в то, что все будет хорошо. Она не верила. Она не верила ни во что. Особенно в звонки от незнакомых мужчин в черных плащах, которые обещают работу в стартапе.

Она перевернулась на спину и уставилась в потолок.

Семнадцать трещин.

Она знала их все. Первая, самая длинная, начиналась у люстры и тянулась к углу, где стоял старый шкаф. Вторая пересекала первую, образуя крест. Третья была почти незаметной, тонкой, как паутинка. Мира любила считать их. Это успокаивало. Это напоминало ей о том, что мир вокруг нее тоже ломается. Что она не одна такая. Что бетон, стекло, пластик — все трескается. Все рушится. Все идет по плану.

Она снова посмотрела на телефон.

Ни одного сообщения.

Ни адреса офиса. Ни звонка. Ничего. Только пустой экран, который смотрел на нее с безразличием, как и все остальное в этой жизни.

— Идиотка, — прошептала она в потолок. — Ты идиотка. Ты поверила. Ты реально поверила, что кто-то тебя спасет.

Она закрыла глаза и позволила себе две минуты тишины. Как всегда. Но сегодня тишина не помогала. Сегодня внутри нее что-то зудело, чесалось, просилось наружу. Это была злость. Злость на себя. За то, что она позволила себе надежду. За то, что она на секунду подумала, что жизнь может измениться. За то, что она, такая умная, такая циничная, такая опытная, повелась на дешевый трюк.

— Надежда — это ловушка, — сказала она вслух. — Надежда — это опиум для дураков.

Она села на кровати.

Голова кружилась. Она снова не поела накануне. Вечером, после звонка, она просто лежала и смотрела в потолок, пока не заснула. Она даже не сняла джинсы. Теперь они были мятыми, неудобными, и она чувствовала, как ткань впивается в кожу.

Она посмотрела на свои руки. Кожа была сухой, шелушилась, трескалась. Она вспомнила, что хотела купить крем для рук, но забыла. Она всегда забывала. Она вообще забывала о себе постоянно. Тело было контейнером. Инструментом. Средством передвижения для мозга, который работал на просроченных йогуртах и дешевом кофе.

Она встала, пошатнулась, ухватилась за спинку стула.

На столе стоял ее телефон, и она снова посмотрела на него. Ничего. Она взяла его, открыла приложение банка. Счет был пуст. Вообще пуст. Там было три копейки. Три копейки, которые смеялись над ней, как и весь этот мир.

— Отлично, — сказала она, глядя на экран. — Три копейки. Могу купить спичку и сжечь все к чертям.

Она отбросила телефон на кровать и пошла в ванную. Вода была холодной. Колонка снова не работала, и Мира стояла под ледяными струями, дрожа и ругаясь сквозь зубы. Она не мыла голову — на это не было ни времени, ни сил. Она просто ополоснула лицо, вытерлась полотенцем, которое висело уже неделю, и посмотрела на себя в зеркало.

— Красавица, — сказала она своему отражению. — Просто супермодель. Синдром хронической усталости и недофинансирования.

Она вышла из ванной и направилась к шкафу. Она собиралась надеть те же джинсы, но потом подумала, что они уже слишком грязные. Она натянула старые черные брюки, которые купила три года назад, и которые сидели на ней мешковато, как на вешалке. Она не худела специально. Она просто забывала есть. Забывала, что тело нуждается в пище. В тепле. В заботе.

Она надела водолазку с катышками, накинула куртку, намотала бабушкин шарф и посмотрела на себя в зеркало в прихожей. Шарф был таким же уродливым, как и всегда. Слишком ярким, слишком теплым, слишком норвежским. Но она носила его. Она носила эту боль на шее, как ошейник.

Она взяла рюкзак и уже собиралась выходить, когда услышала стук в дверь.

Тук. Тук. Тук.

Мира замерла.

Стук был настойчивым, но не агрессивным. Тук. Тук. Тук. Она подошла к двери и посмотрела в глазок. За дверью стоял незнакомый человек — женщина в синей форме, с планшетом в руках. На груди у нее был бейджик: «Почта России. Курьерская служба».

Мира открыла дверь.

— Здравствуйте, — сказала женщина. — Вам посылка. Распишитесь, пожалуйста.

Она протянула Мире планшет с электронной подписью и коробку. Коробка была небольшой, картонной, обмотанной скотчем. Скотч был старым, пожелтевшим, с какими-то разводами. Мира посмотрела на коробку и нахмурилась. Она ничего не заказывала. Она вообще никогда ничего не заказывала. У нее не было денег на заказы.

— Это точно мне? — спросила она.

— Мира Петровна? — уточнила курьер.

— Да.

— Тогда вам. Распишитесь.

Мира подписала, взяла коробку и закрыла дверь. Она стояла в прихожей и смотрела на посылку. Откуда? Она перевернула коробку и увидела обратный адрес. Город, которого она не знала. И имя. Имя отправителя — Максим.

Максим.

Ее брат.

Мира замерла. Она не общалась с Максимом уже три года. Три года, два месяца и семь дней. Она помнила точную дату, потому что это был день, когда он уехал. Он сел в поезд и уехал в столицу, обещая разбогатеть, обещая забрать ее из этого болота, обещая стать тем, кем он всегда хотел стать — успешным, богатым, счастливым.

Он не сдержал обещания.

Она не слышала о нем ни слова. Ни звонков, ни писем, ни сообщений. Она даже не знала, жив ли он. Она пыталась забыть о нем, как забывают о зубной боли, которая прошла. Но боль не проходила. Она просто притупилась, спряталась где-то глубоко внутри, в том месте, которое она называла «складом ненужных эмоций».

Мира понесла коробку на кухню и поставила на стол. Она долго смотрела на нее, как смотрят на мину, которая вот-вот взорвется. Она не хотела открывать. Она не хотела знать, что внутри. Она не хотела чувствовать ничего — ни злости, ни обиды, ни боли. Но любопытство, это проклятое любопытство, которое она так ненавидела в других, теперь проснулось в ней.

Она нашла ножницы и разрезала скотч.

Коробка открылась. Внутри лежали очки. Странные очки, которые больше походили на маску из дешевого научно-фантастического фильма. Они были громоздкими, с толстой черной оправой, с какими-то датчиками по бокам и странными светодиодами, которые тускло мерцали, как будто внутри еще теплилась жизнь. На дне коробки лежала записка. Она была написана от руки, знакомым до боли почерком.

Мира взяла записку и прочитала:

«Мира, это не игрушка. Я сделал их для тебя. Носи их, и ты увидишь, что все не так, как кажется. Прости, что не приехал. P.S. Надевай только утром, на голодный желудок. Макс».

Она перечитала записку дважды, потом трижды. И ничего не почувствовала. Ни злости, ни обиды, ни гнева. Только пустоту. Холодную, вязкую пустоту, которая заполнила все ее существо.

Она посмотрела на очки. Они лежали в коробке, как мертвый жук, и смотрели на нее стеклянными глазами. Она взяла их в руки. Они были тяжелыми, неудобными, с каким-то странным запахом — смесью пластика, металла и пыли. Она провела пальцем по датчику, и один из светодиодов моргнул в ответ.

— Дорогой, — пробормотала она. — Это выглядит дорого. Может, я смогу продать это.

Она снова посмотрела на записку. «Надевай только утром, на голодный желудок». Она хмыкнула. Голодный желудок — это было единственное, что у нее было всегда. Она не ела с полудня вчерашнего дня. Голодный желудок был ее постоянным состоянием.

Она снова посмотрела на очки. Внутри нее боролись два желания. Одно — выбросить их в мусорное ведро и забыть, как плохой сон. Другое — надеть и посмотреть, что это за дичь. Любопытство побеждало.

— Черт с тобой, — сказала она. — Все равно у меня нет других планов.

Она надела очки.

Сначала ничего не произошло. Только легкий гул, который она почувствовала где-то в затылке, как будто кто-то включил вентилятор внутри ее головы. Она крутила головой, пытаясь разобрать изображение. Все было как обычно. Все было серым, унылым, знакомым до тошноты.

А потом изображение начало меняться.

Сначала ей показалось, что это глюк. У очков просто была плохая оптика, и картинка двоилась. Но потом она увидела надписи. Надписи, которые появлялись над предметами, как теги в каком-то дурацком приложении.