Вечный пациент своей головы

И так по кругу, каждый ёбаный раз. Держу пари, что пока я пишу это, они меня уже давно похоронили.

Итак. 8 декабря 2024. Я выхожу из больницы, еду домой напиваться.

Комне едет моя мать, которая находится в ахуе от происходящего и не понимает, что делать, чтобы я хотя бы чуть дольше пожил.

Она приезжает не одна, а вместе с моей тетей, которую я раньше никогда не видел или просто этого не помню.

Я нахожусь в потерянном состоянии.

Моя тетя, приехавшая спасать меня, предлагает мне достать какого-нибудь допинга для разгрузки. Ну охуеть, да?

Конечно же, я только за, тем более у меня есть пара заначек рядом с домом.

Мы едем туда, говоря таксистом светить прямо на дерево фарами. Глубокой ночью, зимой. В месте, где всё просматривается наглухо.

Мне было плевать. Я просто хотел, чтобы это всё закончилось.

Чтобы душевная боль ушла невзирая ни на что.

Любой метод казался хорошим. Но самый очевидный был — просто быть напоказ настолько, что рано или поздно тебя примут.

Да, можно думать, что это было не так. Но подсознание не обманешь, и оно яростно будет искать выход из этих жизненных ситуаций. Как бы ты ни пытался, рано или поздно станет слишком поздно.

Конечно же, мы ничего не нашли под слоем конкретного декабрьского сибирского снега.

Вернувшись назад, мы встречаем машину полиции у моего дома.

Оказывается, бывшая жена сказала подруге позвонить копам, если она не выйдет с ней на связь.

Конечно же, она была с другим и даже забыла об этом.

Но эти ребята меня хорошо знали, знали о моих состояниях и сказали, что если я не закончу с ней, то сяду либо сдохну.

Расклад понятный всем и давно. Но как порвать с тем, что ты называешь семьей, но оно ею не является? Как бросить то, что тебя уничтожает медленно и мучительно, каждый день на протяжении многих лет? Даже тот яд, что я вводил в организм на протяжении десятка лет, так быстро меня не убивал.

Чёрт. Я просто хочу, чтобы это всё наконец закончилось.

Я соскребаю по карманам остатки кэша, затягиваю узел на горле собственного достоинства и плётусь в круглосуточный за новой порцией бухла.

Продолжаю заливать глаза, сидеть в темноте и ныть, какой я несчастный, брошенный всеми щенок. Блядь. Насколько же это омерзительно, насколько жалко смотреть на себя со стороны в этот момент.

Я сквозь пелену не обращаю внимания на то, как мать с тёткой мечутся по квартире, перебирая варианты моего спасения, пока в тишине комнаты отчётливо не звучит это слово: рехаб.

Конечно же, многие слышали об этих глянцевых рехабах из рекламных буклетов — стерильные загородные дома, где ты сидишь на кожаном диване под капельницей, а вокруг тебя кружатся заботливые психологи, пытаясь вернуть тебя социуму. Такой себе курорт для уставших от жизни богатеев, где выбор встать на путь истинный якобы зависит только от тебя.

Но сейчас я нутром чувствую, что меня ждет совсем не глянец, не уютные беседы у камина и не исцеление разговорами.

Меня ждет изнанка этого мира, где с тебя сдерут последние лохмотья гордости, опустят на самое дно личного ада и заставят заново учиться дышать без анестезии.

Глава 5. Долгая поездка

В самый неожиданный момент прибыли они — три всадника рехабовского апокалипсиса. Бывшие зависимые, теперь работавшие на администрацию и доставляющие груз (нас) от точки А (дом) до места дальнейшего долгого пребывания.

Я был абсолютно обессилен и не сопротивлялся, хотя и не было смысла этого делать. Обычно я всегда шёл наперекор, несмотря на то, что за человек передо мной. Но именно в этот момент я понял, что мне нужно просто идти туда, куда меня ведут.

У меня проверили все карманы и посадили в машину, забрав даже сигареты. Я был сильно пьян и постоянно уговаривал их дать мне покурить. Они не делали этого. Эти блядские сигареты нужны были мне как воздух. Теперь-то я понимаю, что, открой они окно, я мог бы заорать или ещё какую хуйню исполнить. Ну, по крайней мере, они так думали. Всё же у нас в стране не считается легальным вывозить человека без его согласия из дома в неизвестном направлении.

Чертовски долгая поездка, по моим ощущениям — слишком тягучие часы. Мы подъехали к какому-то ветхому зданию, именуемому кухней, рядом — огороженная забором территория дома и бани. Посреди леса. Глухой сибирской тайги. Я уговариваю их дать мне выкурить одну сигарету. Слишком быстро она закончилась. Гораздо раньше, чем я понял, что вообще происходит.

Меня заводят на кухню, я нихуя не понимаю. Несколько десятков глаз пялятся прямо на меня. Идёт вечерняя планерка. Планерка — это разбор полётов, раздача наказаний и подведение итогов дня. Публичная порка для самых отличившихся и непременное поднятие эго руководства. Меня сажают в угол рядом со старшими, приветствуют.

Вспышка тьмы. Я ничего не помню.

Я захожу в общий дом, все остальные уже там. Первая моя мысль: «Я в ёбанной секте». Какие-то типы лежат на полу, что-то пишут в тетради. Кто-то носится, что-то обсуждают. Кто-то играет на гитаре в конце коридора. Просто пиздец. Как я сюда попал?

Вспышка. Тьма.

Все встают в круг, кладут руки друг другу на плечи и начинают зачитывать молитву высшей силе. «Боже, дай мне разум и душевный покой принять то, что я не в силах изменить, мужество изменить то, что могу, и мудрость отличить одно от другого. Спасибо». Даже спустя год я помню её, как «Отче наш».

Я подсаживаюсь к одному из волонтёров, который только недавно вышел на эту должность, и прошу вызвать мне такси. Это слышит руководитель центра, крайне нервный тип, и поднимает бригаду из четырех самых доверенных людей. Мне говорят одеваться и идти за ними. «Ну, сейчас отпиздят, пусть так».

Меня выводят из дома и ведут в двухэтажную пристройку, где на первом этаже находится общая баня. Заходя в неё, я бросаю: «Далеко не отводите, я уже готов», ожидая прилёт первого удара в челюсть. Но, блядь, реальность оказалась куда изощреннее.

Меня заводят в помывочную, дальше предбанника, и говорят раздеваться. «Окей, чтобы кровищей не запачкать одежду». Говорят ложиться на пол и прижать руки. «Окей, ложимся».

Меня прижимают к полу, наступая на руки и ноги. Первая вспышка холода бьет прямо по голове. Я моментально прихожу в себя, ведь происходит то, чего я никак не ожидал. Не успеваю сделать вдох, как меня начинает заливать бесконечный поток ледяной колодезной воды. Ведра летят на меня без остановки.

Я в ахуе. Я не могу даже орать от боли. Не могу дышать, потому что поток воды сразу попадает в легкие через рот и ноздри. Не помню, сколько это длилось, но время начало тянуться ещё медленнее. Руководитель что-то орал мне, что типа мне пизда. Окей, реальность снова подкинула приколов. По рассказам пацанов позже, на меня вылили около 200 литров воды. Безумие.

Я встаю, дрожа от холода, и понимаю, что впереди меня ждёт очень долгая прогулка и куча новых впечатлений. «Нужно играть по правилам» — первая и впервые самая верная мысль в моей голове.

Меня заводят в общий дом мокрым, в одних трусах, и показывают новое место, где я буду спать. Тюремные двухэтажные койки, панцирная сетка с пролеженным матрасом, который никогда не помогал смягчить боль от десятки раз перепаянного железа под тобой. «Я и это вывезу». Но сейчас мне нужно догнаться.

Спустя полчаса ворочания на своём месте я решил пойти к руководителю и спросить, есть ли у него снотворное. Всё так же в одних трусах я сидел в его кабинете и трясся от холода. Он снимает ключ от сейфа со своей шеи, открывает его, и тут я впервые ощущаю облегчение от происходящего. Он достает самую дешевую, беспонтовую водку, конфискованную у одного из прибывших раньше меня, и наливает мне стакан. Я опрокидываю его залпом, не закусывая. Блядь, я мерзок.

Тело потихоньку приходит в норму, получив привычный допинг. Но мне этого мало, ведь обычно я вливал в себя 0.5 крепкого за час. Я прошу ещё, и он наполняет ещё один пластиковый стаканчик. Глоток. Реальность становится не такой удушающе липкой. «Ну, теперь-то можно и поспать», — говорю я сам себе, благодарю его и отправляюсь на своё законное место.

Дом был небольшим и с очень плотной концентрацией людей на квадратный метр. Около 120 квадратов, 9 комнат, включая комендантскую, где спало само руководство. Дом плотно запирался на ключ, который находился только на шее у того, кто сейчас был выше всех по должности, на смене. Либо два руководителя центра, чередующиеся каждую неделю, либо старший смены — самый доверенный выпускник этого заведения.

Я попал в комнату, именуемую «Двойкой». Мы называли её «пересидочная». Туда попадали все новенькие, в которых видели угрозу для режима и которые могли начать исполнять. Меня положили рядом с самым крепким и доверенным бойцом ребы — Григой. Тем самым, которого я упоминал в самом начале личной исповеди. На случай, если я начну моросить, он бы быстро меня угомонил.

И каким-то странным, тягуче-липким образом, после пары успокаивающих слов, он стал мне приятен, хотя полчаса назад с неудержимым остервенением участвовал в экзекуции надо мной в бане.

Ладно, это дела минувшие. А завтра меня ждёт новый, поистине уникальный день.

Глава 6. Новый дом

Мой сон был недолгим и слишком поверхностным. Оно и понятно: организм переживал очередное отравление алкоголем, но больше ему не суждено было получить новую дозу.

Окончательно я пришёл в себя лишь около одиннадцати часов утра. За окном была какая-то суета, кто-то куда-то ходил и что-то делал. Я не понимаю, что мне делать, но определенно мне нужно выйти из этого дома и сделать глоток свежего воздуха. Мне необходимо вдохнуть этот морозный сибирский день в свои легкие, почувствовать себя живым и забыть боль прошлых дней.

Мне нужен разговор.

Я выхожу на улицу, не понимая, почему вокруг все суетятся. По расписанию сейчас были «труды» — полтора часа выделенного времени каждый будний день, когда все занимаются какой-то работой на общее благо. В субботу этот процесс растягивался на пять часов.

Я выхожу на середину территории и оглядываюсь по сторонам в поиске знакомых лиц. Что вообще происходит? Куда я попал? Почему они все такие странные? На эти вопросы я найду ответы гораздо позже.

Вдалеке я вижу знакомое лицо Григи и направляюсь туда. Он сидит один на лавочке, пост которой назывался «Зады». Почему «Зады»? Это был пост заднего выхода с территории центра, который вёл прямиком в огород и охранялся лишь метровыми деревянными поленьями, сточенными сверху под острые колья, но которые можно было легко перескочить. Самый важный и доверенный пост, с которого видно почти всю территорию без слепых зон. И, соответственно, туда ставили на дежурство только самых проверенных людей.

Я чертовски сильно хочу курить. Хочу просто облегчить своё состояние и отвлечься от всего этого непонятного мне дерьма вокруг. Организм переживает тотальную деструкцию, ведь впервые за последние пару месяцев я не выпил алкоголь сразу, как только открыл глаза.

Подходя к Григе, я завожу разговор с мотивом взять у него сигарету и пробить свои шансы на то, чтобы выбраться из этого места. Конечно же, он это понимал, ведь я был далеко не первым челом, который пытался провернуть этот трюк. Да и он сам, держу пари, пытался сделать то же самое в свою первую реабилитацию.

Люди постоянно тешат себя мыслью, что они крайне уникальны, но только с опытом приходит осознание того, что внутри каждого из нас живёт такое же животное с теми же паттернами поведения, выработанными за миллиарды прожитых жизней. Животное, которое мы так ярко пытаемся заглушить, строя из себя кого-то другого, но которое никогда не обманешь. Эмоции, чувства и продиктованные ими поступки всегда отражают нашу сущность. И каким бы ты ни был едким, твой панцирь будет пробит и съеден.

Вернемся назад. Я издалека спрашиваю Григу, как можно отсюда съебаться. На что он начинает отшучиваться, но его глаза сияют огнём зависимости, и я вижу мысль на его лице: перед ним стоит копилка с кучей бабла, которая может помочь ему решить некоторые проблемы и выйти с ребы победителем, с куском котлеты на кармане. Ведь никто не узнает, что пациенту помогли внезапно удрать, правда?

Но правда была в том, что я был абсолютно пуст. Ведь месяцами ранее, в тщетных попытках заглушить щемящую боль в груди, я забросил все свои заработки и нещадно сливал тонны кэша, который у меня был, чтобы только на секунду почувствовать себя живым и неуязвимым. Я покупал тонны дури и даже не ехал её забирать. Может, подсознание так работало и пыталось меня защитить? Как я уже и сказал, все мы животные, и инстинкт самосохранения тоже никогда не получится наебать просто так.

Грига тем временем начинает тонко пробивать меня, крайне тонко. Он был чертовски хорош в этом. Искусный манипулятор, с какими я ещё не сталкивался. А я-то думал, что я ферзь в этой партии, но сразу же осознал, что я лишь пешка в чужой игре.

Он вкидывает мне вариант в «шуточной» форме, что может вывезти меня на общественные работы за территорию, а там я могу встать на ноги и удрать. Его глаза пылают от мысли о лёгких деньгах, и он озвучивает цену — миллион рублей.

Конечно же, я бы никак не смог отдать ему бабки, ведь мобилы у нас забирали ещё до приезда в ребу, да и не было у меня этих бабок. А на честное слово он мне поверить не мог, хоть я и уверял его в обратном.

Забавно, что я всегда был честным зависимым. Всегда говорил правду, ведь думал, что люди так же будут относиться в ответ ко мне. Но мне быстро врубили фары, что здесь ты лишь пыль под ногтями и не стоишь ничего. Тебе не доверяет никто, а малую толику верности можно заслужить лишь самыми упорными усилиями, но даже тогда в тебе будут сомневаться.

Дерьмовый расклад. По крайней мере, для меня. Мы не сошлись во мнениях, отшутились и разошлись.

Я снова думаю, чем себя занять, и хожу по территории центра. Как вдруг вижу его — руководителя. И тут я решаю крайне аккуратно пробить обстановку, помня его резкий нрав и вчерашнюю банную вечеринку с моим главным участием.

Я подхожу к нему, крайне нелепо заводя разговор о том, что я попал сюда случайно. Это прямо сюр, не правда ли? Конечно же, так делал каждый первый попавший сюда. И каждый из нас реально надеялся, что он попал сюда случайно. Что его единственного услышат и отпустят. Что произошло недоразумение, и они взяли «не того», ошиблись дверью.

Самое забавное, что это не получалось ни у кого и никогда, ведь руководитель — это тот же бывший зависимый, только наделенный властью над всем происходящим вокруг.

Я говорю прямо, что хочу покинуть это место, и предлагаю ему бабок. Я могу легко выйти и замутить пару лямов в крипте. Старые связи ещё работали. Работали ведь, правда? Я пытался утешить себя тем, что мои парни, с которыми я поднимал бабки, приедут и вырвут меня из цепких лап этого богом забытого захолустья. Как же я был наивен и глуп, даже смешно это вспоминать. Я всё ещё смотрел на мир сквозь розовые очки. Всё ещё тешил себя иллюзиями отрицания.

Теперь к главному. Именуем этого руководителя — Ник.

Ник был биполярником, который яростно в себе это отрицал. Настолько яростно он доказывал сам себе, что все проблемы лишь у человека в голове, что даже при тяжелейшей простуде отказывался принимать любые вещества и таблетки из аптеки, которые ставят человека на ноги, и всё вывозил на зубах. Ещё яростнее были только его срывы на пациентов во времена, когда ему внутренне было хуёво. Каждую неделю мы наблюдали разбитые лица, иногда сломанные кости и залитые ледяной водой в бане туши людей.

Ник так же спросил меня, сколько у меня есть бабок, чтобы меня отпустили. Я предложил ему всё, что у меня есть, включая всю домашнюю технику. Я просто ждал его ответа: «Да, мы тебя отпустим, ты оказался здесь случайно». Попутно, пока он размышлял, я пел ему целые тирады о том, что я лишь бухаю и ничего такого, проблем у меня нет и со мной не будет. Я никуда не обращусь и забуду всё как страшный сон.

Я бы и вправду никуда не обратился, если бы меня выпустили. Не привык жаловаться и стонать на несправедливость, а молча вывозил это в своей голове, каким бы тяжелым ни был груз камней.

Ник отказал мне, что неудивительно. И я окончательно понял, что топтать мне эту землю ещё очень долго. Хотя по нынешним меркам этот срок и был пустышкой, ведь кому-то ещё хуже — он на зоне. А тут какая-никакая свобода есть.

С этой мыслью я отправился вновь искать сигарету и, к моему счастью, её нашёл. Чела, который отвел меня покурить, звали Андр. Крайне душевный чел, хоть он и вылил на моё темечко много водички. Эта искренняя, извращенная нежность палача.

Он обнял меня, нагнул голову и поцеловал в лоб, извиняясь за вчерашние водные горки. Андр был ниже меня ростом на две головы, выглядел как подросток, но у него за плечами 10 лет тюрьмы и возраст давно за 40. Зависимый, который в попытке отрицания проблемы заменил всё запрещенное на легальный алкоголь и думал, что он покинул эту яму. Но к концу своего срока на свободе он брал себе по ящику крепкого алкоголя в неделю, просто гуляя вечерами со своей собакой и, наверное, пытаясь так же заглушить своего внутреннего демона.

Он был настолько добр ко мне, что дал мне выкурить две сигареты подряд, от которых меня слегка покосило. Я почувствовал облегчение. Прикол сигарет в том, что они слегка двигают голову на крайне короткий, но приятный промежуток после того, как ты долго не курил. В это мимолётное мгновение я почувствовал своё старое состояние и вернул себя прежнего.

Но так же быстро потерял, и больше мне никто курить не давал дальнейшие 10 месяцев, как я ни пытался хоть что-то себе замутить.

В своё оправдание скажу, что и я не давал никому и никогда никаких кайфов. Я всегда брал пример поведения с достойных людей, пусть и с хуёвой судьбой, и старался перенимать положительные привычки. Когда я стал персоналом, я так же понимал природу зависимости, ставил себя на место людей, когда находился на их этапе, и пропускал через себя это желание замутить сигу или loop, но всегда отказывал. Потому что я прожил без этого — и ты проживёшь. Только сильнее станешь. Или не станешь и начнёшь снова месить дерьмо, но это уже не моя проблема. Лично я от себя потребовал.

Глава 7. Юность.

Юность началась быстро и ярко. Я закончил девятый класс и решил пойти в техникум. Друзей как таковых не было: я считал себя слишком умным для сверстников и постоянно рассуждал о насущном. Ну, теперь-то всё изменится, ведь я взрослый и могу делать всё, что захочу.

Я часами просиживал в интернете, жадно поглощая любую информацию, и бесконечно скроллил Википедию. Меня никогда не интересовал быстрый дофамин типа постоянно листать ленту соцсетей, но крайне интересовала любая новая инфа, которая даст мне какой-то старт в этой жизни. Сейчас уже не помню, при каких обстоятельствах я впервые зашел в даркнет через популярные тогда но крайне неизвестные штуки, которые тогда считались анонимными. Да, я попал туда, чем так долго пугали подростков, — в закулисье реальности. В настоящий темный мир, где происходило то, что обычному обывателю и не снилось. Именно так я нашел свой эфимерный «Шелковый путь» — то самое место, создателя которого приговорили к пожизненному заключению, но недавно выпустили за вклад в продвижение биткоина. Иронично.

Там было всё: торговля тем, что в обычном обществе наглухо заперто под самые жесткие замки. И я почувствовал себя своим среди своих. Вот он, новый мир, частью которого я так хотел стать.

Тот первый опыт я помню уже смутно, но мне до зуда хотелось изучить психоделический реальный опыт, и я искал любые тексты о трипах и расширении сознания. Мир вокруг казался слишком тесным, а подростковый максимализм, подкрепленный иллюзией собственной уникальности, лишь подливал масла в огонь. Забавно теперь встречать людей, которые считают подобные проделки не банальным употреблением и зависимостью, а духовным ростом. Ебаный бред и крайняя степень отрицания собственного бессилия. Впрочем, плевать.

Тогда мне это было необходимо здесь и сейчас. Стало ли проблемой то, что товар находился в Европе, а я в России? Конечно же нет. Мне срочно требовалось купить биткоин и закрыть сделку.

Я помню тот яркий солнечный день до мелочей. Нарулив наличку, я пошел к банкомату. Даже сейчас, обладая опытом, я удивляюсь, как у меня получилось купить криптовалюту и не напороться на какую-нибудь лабуду. Наверное, действительно соображал неплохо. Биткоин тогда стоил около 700 рублей — смехотворный порог входа в новую жизнь.

У терминала самого популярного зеленого банка я выравнивал хрустящие пачки тысячных купюр. Несколько тысяч улетели на баланс продавца, а я, в ожидании заветных цифр в кошельке, помчался домой. Я был абсолютно доволен: это один из лучших дней в моей жизни. Пожалуй, в то время я и не припомню другого момента, когда чувствовал себя настолько окрыленным перед входом во взрослую самостоятельность. Мнение близких меня не волновало от слова совсем, хотя они уже догадывались, что алкоголем дело не ограничится.

Каким-то образом на давно забытых форумах я нашел таких же отбросов, как и я сам. Молодые, дерзкие, а среди нас — старший, бывший барыга. Назовем его Коля. Классический пример зависимого, который ловко использовал молодежь для своих грязных муток. Но об этом позже.

Добравшись домой, я нервно обновлял страницу в ожидании пары битков. Опа, баланс пополнен. Четко.

Захожу на сайт и оформляю заказ. Блядь, и как я всё это провернул? Заполнил данные на кириллице и стал ждать посылку. Ожидание тянулось невыносимо долго. Я ждал вовсе не дешевый кайф — я ждал прозрения, выхода из матрицы, полного преображения личности и избавления от серости будней. Нужны ли мне были чьи-либо советы в реальности, которой я собирался управлять? Разумеется, нет.

Дни шли медленно, сменяя солнечное безделье на дождливую хандру. В один из таких пасмурных дней, когда дома больше никого не было, в дверь позвонили. Я чувствовал себя абсолютно неуязвимым и был уверен, что всё под контролем. Никаких параноидальных мыслей о том, что за дверью меня ждет реальность лицом в пол.

Вставляю ключ, открываю. Девушка протягивает мне заветный конверт и быстро уходит. Твою мать, я сделал это!

Внутри конверта обнаружился заветный пакет. Сегодня я стану другим человеком. Разумеется, я не собирался жрать это бездумно — я же не какой-то примитивный дегенерат. Я умный малый, который наебал систему. Настоящий гений криминала.

С этими мыслями я пошел гулять со своей компанией, коротая время до вечера.

Черный экран.

Я дома, около полуночи. За стеной в соседней комнате спят родители. Достаю из кармана свой билет в «новую реальность». Высыпаю содержимое на стол и пытаюсь отмерить на глаз, хотя понятия не имею, сколько нужно.

Но всё получилось.

По телу пробежало легкое покалывание, кожу обдало морозцем, шкура встала дыбом. Вот оно. Именно то, что мне было нужно.

Обои на стенах поплыли, сливаясь в яркие узоры. Помнишь старые 3D-фильмы со стремными очками, где одна линза красная, а вторая синяя? Это было очень похоже, только гораздо реальнее. Сложнейшие фракталы, обостренное восприятие и иллюзия тотального контроля.

Многие убеждают себя в крутости этого опыта годами — ровно до того момента, пока не осознают, что это смрадный мрак и разложение настоящего себя. Пока твое тело, будто зомби, пялится в стену, где-то глубоко внутри умирает тот, кому была уготована нормальная жизнь.

Говорят, человек, попробовавший это в подростковом возрасте, ментально застревает в нем навсегда. Это и есть точка невозврата. Именно поэтому в реабилитационных центрах до сих пор гниют сорокалетние мужики с реакциями обиженных пятнадцатилетних пацанов.

Тогда же мир казался прекрасным, а будущее рисовалось исключительно в ярких тонах, ведь в моих руках оказался самый надежный чит-код от этой унылой действительности. С ним я собирался стать великим.

Великим, блядь.

Наверное, каждый первый идиот так же мыслит о своей исключительности, когда впервые пробует что-то, изменяющее состояние. И так же свято верит в свою исключительность. Ровно как и в то, что у него совершенно нет проблем.

Я — высокомерный, ослепленный собственным мнимым величием подросток, который с гордостью открывает дверь в ад, искренне полагая, что нашел ключи от рая.

Этот опыт послужил началу моих тусовок с теми, кто уже что-то пробовал. Отнюдь, это не отбросы общества, какими их рисуют по ТВ или в криминальной хронике. Это обычные люди вокруг вас. Бизнесмены, взрослые дядьки, имеющие за плечами семьи. Офисные клерки, которые хотят раскрасить серые будни. Официант в самом элитном ресторане города, который подкидывает допинг в свою топку, чтобы заработать еще больше денег и быть на лютом кураже. Студенты-врачи, которые каждые выходные собираются вместе, чтобы покуражить, или куражат прямо на работе. Обычный человек даже не подозревает, кто его окружает каждый божий день, списывая нестандартное поведение и звоночки человека на его личный характерный прикол.