Пленница Багрового Кардинала

Я, как обычно, покинула столовую последней и направилась прямиком в кабинет Реннарта. Но по пути меня перехватила Мэй.

– Алиса, я должна проводить вас. – Она сделала реверанс, когда мимо нас проходила компания придворных дам, и указала в сторону Восточного крыла. – Идемте. Его Светлость приказал поторопиться.

– Куда мы идем? – спросила я, с трудом поспевая за ее быстрым шагом. Мы уже миновали переход к восточному крылу и сейчас шли по широкому коридору. Прошли, не останавливаясь, мимо моей спальни, миновали еще ряд одинаковых дверей, свернули несколько раз и оказались перед темной винтовой лестницей, что уходила круто вверх. – Мэй, где он меня ждет?

– Там, куда другим запрещено ходить, – тихо отозвалась Мэй, поворачиваясь ко мне и прикладывая палец к губам. – Дальше я не могу вас провожать.

Она указала вверх, туда, где ступени лестницы терялись в темноте. Кивнула и попятилась, растворяясь в сумеречном свете. Звук ее шагов стих, словно отрезанный ножом. А я стала подниматься в неизвестность.

Глава 22

Лестница казалась просто бесконечной. Я поднималась так долго, что ноги начали гудеть, а каменный пол остался где-то далеко. Я попыталась разглядеть его, но увидела лишь черноту, уходящую вниз.

Когда я, наконец, добралась до небольшой площадки с одной единственной дверью, сердце уже колотилось в горле, а колени дрожали от напряжения.

Я толкнула дверь и меня окутало густым облаком благовоний и странного сине-серого дыма, что мягким облаком выплыл мне навстречу. Стоило мне сделать шаг вперед, как дверь за моей спиной мягко закрылась сама собой, отрезая мне путь назад.

Я оказалась в небольшой комнате, тонувшей в полумраке. Здесь не горели светильники или факелы – только толстые свечи на несколько фитилей и небольшая жаровня в углу, от которой и поднимался этот странный, густой синий дым. Стены были увешаны связками трав и цветов и странными инструментами из цветного стекла.

Кардинал сидел в двух шагах от двери, устроившись на небольшом диване, больше походившем на широкое кресло. Он откинулся на высокую спинку, сюртук был небрежно наброшен на подлокотник, две пуговицы на белоснежной рубашке расстегнуты. Даже перчатки были сняты и лежали поверх сюртука. Руки – живая и механическая – скрещены на груди.

Напротив Кардинала в глубоком кресле, укутанная в многослойные цветные шали сидела незнакомая женщина с кожей странного, темно-синего оттенка. А может, мне так казалось из-за дыма, который окутывал ее плотным коконом. У женщины были блестящие черные волосы и такие темные глаза, что они показались мне двумя провалами. Когда она посмотрела на меня, мне почудилось, что я падаю в глубокий колодец без дна.

– Заходи, дитя, присаживайся, – тихо проговорила она чуть скрипящим голосом человека, который слишком давно ни с кем не разговаривал. – Места немного, но лорд Крайзен потеснится, правда?

Она перевела взгляд на Кардинала, и я ощутила, что снова твердо стою на ногах. Огляделась и поняла, что кроме тесного дивана мне и правда больше некуда сесть. Между креслом женщины и диваном стоял небольшой круглый столик с чайными парами, фарфоровым чайником и блюдом с крошечными пирожными. Другой мебели в комнате не было, как и свободного места, если не считать пятачка у двери, где я сейчас стояла.

– Садись, Алиса, – произнес Кардинал, не поворачивая головы. – Азура не любит, когда ее заставляют ждать.

Я замерла на месте, но в этот миг Азура снова перевела взгляд на меня, и я послушно приблизилась к дивану. Опустилась на край, ощущая, как бедро касается колена Кардинала. Сложила руки на коленях и сжала ткань платья, замерев без движения.

Азура протянула руку и стала разливать по чашкам ароматный рубиновый чай. Кардинал подался вперед, и от его движения я чуть не сверзилась с дивана. Пришлось устраиваться поудобнее, чтобы не бояться сползти на пол от малейшего движения.

Теперь я оказалась прижата к мужчине всем боком. Мое плечо касалось его плеча, и между нашими телами не осталось ни миллиметра пространства.

Я приняла из рук Азуры чашку, чувствуя, как кожа горит от странной атмосферы в комнате и от жара мужского тела, от которого я не могла даже отстраниться.

– Каркаде расслабляет разум и исцеляет душу, дитя, – мягко пояснила Азура, ловя мой настороженный взгляд. – Здесь тебе ничего не угрожает.

Я сделала небольшой глоток и прикрыла глаза, спасаясь от глубокого взгляда женщины. Чай был ароматным, с легкой кислинкой, после которой сразу потянуло попробовать одно из пирожных, присыпанных сахарной пудрой, что лежали на блюде прямо передо мной. Я потянулась вперед и ощутила, как рядом шевельнулся Кардинал. Повернула голову и увидела, что он смотрит на меня с легкой усмешкой.

– Не советую. Угощения нашего оракула всегда оставляют… странное послевкусие.

Я тут же убрала руку, покрепче вцепившись в чашку.

– Итак, – Азура сделала долгий глоток чая и поправила шаль на плечах, – кто ты такая?

Я замерла на миг, не донеся чашку до губ, и огляделась по сторонам, будто ожидала увидеть кого-то еще, кому Азура направила свой вопрос. Но кроме нас с Кардиналом, здесь, конечно же, никого не было.

– Алиса. Алиса Лидделл, – коротко ответила я, чуть склонив голову и пытаясь понять, что кроется за этим вопросом.

– Твое имя ничего не скажет о тебе, дитя, – со странной улыбкой сказала она. – Я спросила, кто ты на самом деле?

Мой взгляд заметался по комнате, избегая останавливаться на Азуре или поворачиваться к Кардиналу. Новая ловушка? Попытка выяснить, не связана ли я с Алебастровым Двором?

– Оставь ее, Азура, – с ленивой насмешкой в голосе вдруг произнес Кардинал. – Сегодня она моя гостья, так что не стоит пугать ее своими загадками. Полагаю, девушки из Серого Города не привыкли к подобному приему.

– Серый Город? – Азура произнесла это так, будто пыталась почувствовать вкус слов на языке. Или будто никогда не слышала о мире по ту сторону Завесы. Дым над жаровней уплотнился, растекаясь по комнате густым туманом. Достиг дивана и стал медленно подниматься, распространяя вокруг тяжелый аромат благовоний. Я вжалась в спинку дивана, пытаясь оттянуть момент, когда мне придется вдохнуть странный дым. – В нем куда больше загадок, чем ты видел за свою жизнь, Десмонд.

Я пыталась уловить смысл ее слов, но он ускользал от меня, вытесняемый странным дымом, который просачивался мне в легкие. Сладковатый, наполненный ароматом трав, он будто заставлял забыть обо всем, даже о собственном имени. “Кто ты такая?” – прозвучал в голове голос оракула. И правда, кто я такая?

– Меня больше интересуют загадки нашего мира, Азура, – Кардинал мягко сменил тему разговора и подался вперед, отчего его бедро еще теснее прижалось к моему. – Ты знаешь, почему я здесь.

– Вот уже несколько месяцев ты ждешь от меня ответа. – Азура неторопливо поставила чашку на стол перед собой и наклонила голову. По комнате пронесся легкий перезвон, будто от ее движения качнулись стеклянные побрякушки на стенах. – Но ответа все еще нет. Лишь тонкая нить в твоих руках, которая свяжет все воедино, если ты сумеешь ею воспользоваться.

Глава 23

– Сумею, – сухо усмехнулся Кардинал. Откинулся назад, отчего я совсем вжалась в мягкую спинку дивана, утопая в ней. Дым расползался по комнате, от углей в жаровне становилось все жарче, близость Кардинала не давала дышать, а кисловатый вкус чая в горле требовал перебить его чем-то сладким. Мысли размывались, как и моя воля. Я словно плыла по странным, невесомым волнам, пытаясь вслушиваться в разговор. Азура с Десмондом говорили об истоках какого-то проклятья, о связи алого и белого, о крови, которая связывает все воедино. Но голоса звучали все глуше, будто пробиваясь из-под толщи воды, и я никак не могла выплыть на поверхность, чтобы прийти в себя.

Чтобы занять себя хоть чем-то, пока я не уснула прямо здесь, рядом с Кардиналом, я потянулась к чашке с чаем, сделала глоток и поморщилась от кислого вкуса. Пальцы сами собой сомкнулись на боках круглого пирожного.

Я услышала, как Кардинал прервался на полуслове и почувствовала движение его мышц. Повернула голову и увидела, что он смотрит на меня. В его глазах плескалось насмешливое любопытство, но он не сказал ни слова. Просто, не отрываясь, смотрел, как я подношу пирожное к губам. С каким-то темным, тягучим интересом, от которого моя голова кружилась куда сильнее, чем от аромата благовоний.

Продолжая смотреть прямо ему в глаза, я откусила кусочек, и тут же проглотила остальное. Сладость растаяла на языке, растекаясь внутри медовым вкусом. А через пару мгновений все тело показалось мне невесомым, словно я растворялась в пространстве, теряя собственное “я”.

Я моргнула, чувствуя, как потяжелели веки. Они опустились будто сами собой, а чтобы снова открыть глаза, мне пришлось приложить усилие. Кардинал уже вернулся к беседе с Азурой. Их тихие голоса наполняли пространство, превращаясь в монотонный гул, убаюкивая меня, растворяя сознание в этом тягучем дыму и жаре мужского тела.

Теряя связь с собственным телом и мыслями, я качнулась, и моя голова опустилась на плечо Кардинала. Так спокойно и правильно, будто я только за этим и поднялась в эту башню. На границе сознания мелькнула какая-то паническая мысль, но она тут же растворилась в синем дыму и стеклянном звоне, заполнившем мою голову. Я ощутила, как Кардинал на мгновение замер, не прерывая разговора, а потом чуть развернулся ко мне, позволяя моей голове упасть ему на грудь.

Под моей щекой мерно билось чужое сердце, а тепло чужого тела проникало в каждую пору. Сквозь запах сладких благовоний проступил аромат дорогой кожи и раздавленных ягод. Я шумно втянула этот запах, чувствуя, как губы расползаются в стороны.

Азура что-то говорила о выборе и долге, который заставит совершить ошибку. Кардинал тихо, но твердо отвечал, что он не совершает ошибок. А я думала лишь о том, что это все просто мне снится. Ведь не могло же быть на самом деле, что Кардинал вдруг обнял меня за плечи своей живой рукой и мягко уложил себе на колени, продолжая тихую беседу с оракулом.

– Продолжай искать ответы, Десмонд, – голос Азуры звучал где-то сбоку и вдалеке. – Но не забывай, что зеркала порой отражают не то, что ты ожидаешь.

– В каждом отражении найдется крупица правды, Азура, – мягкий баритон Кардинала вибрировал в его теле, резонируя в моей коже. – У меня хватит проницательности отделить истину от морока.

– Проницательность дается разумом, – возразила оракул. – Но истина познается лишь сердцем.

Я бросила попытки понять смысл разговора или хотя бы открыть глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Тепло, окутывающее все тело тугим коконом, ароматы дыма и мужского тела, сладость меда на языке и тягучая, блаженная пустота в мыслях. Разве можно было мечтать о чем-то большем?

А потом тяжелые, горячие пальцы Кардинала оказались в моих волосах. Замерли на секунду, а потом запутались в прядях, перебирая их медленно, успокаивающе.

От каждого прикосновения в груди расцветало что-то теплое, медовое. Будто распускался цветок, и сладкая пыльца, потревоженная дуновением ветра, оседала где-то внизу живота. Голоса вокруг становились все тише и тише, и в конце концов, остались лишь движения пальцев в моих волосах.

Последнее, что я запомнила, – тепло чужих колен, тяжесть руки и мерный, вибрирующий в моей груди голос, уносящий меня в сладкую темноту с ароматом дыма и каркаде.

Глава 24

Я проснулась от того, что солнечный свет бил мне прямо в лицо. Зажмурилась, попыталась спрятать лицо в подушке, а потом рывком вскочила в постели. Слишком ярко!

Обычно, когда я просыпалась, солнце еще не успевало подняться достаточно высоко, и в моей спальне утренний свет был мягким, рассеянным. Значит, я спала дольше обычного!

Я бросила взгляд на часы и медленно выдохнула. Десять утра. В это время обычно заканчивался завтрак, и я шла за Кардиналом в зал собраний. Но сейчас я проспала и обязательную утреннюю встречу, и даже завтрак.

Сбросив тяжелое одеяло, я поежилась от прохлады, и кровь тут же прилила к лицу. Я лежала в постели в тонкой ночной рубашке. Той самой, которая казалась мне верхом бесстыдства даже в моей собственной спальне. Но последнее, что я помнила о вчерашнем дне – чай в комнате Азуры. И тогда я точно была одета!

Кто меня переодел? И как я вообще оказалась в собственной постели?

Я лихорадочно пыталась вспомнить детали вчерашнего вечера. Вот Мэй ведет меня к винтовой лестнице, я сажусь рядом с Кардиналом, пью кисловатый чай, пробую крохотное пирожное и…

Боги милостивые!

Память услужливо подкинула мне все, что было после того десерта. Тяжесть во всем теле, сонливость, плечо Кардинала, к которому я так беспардонно привалилась… Его колени и сильные пальцы, гладившие меня по волосам…

Я со стоном спрятала лицо в ладонях. Пожалуйста, пусть это окажется странным сном! Дурманом, навеянным тем дымом и благовониями. Ведь не может же быть, чтобы Багровый Кардинал и правда позволил мне спать на его коленях!

Эта мысль была настолько абсурдна и нелепа, что я попросту не могла считать ее реальностью. Я просто уснула в кресле, а потом кто-то перенес меня в мою комнату. Наверняка кто-то из стражей. А потом Мэй переодела меня. Вот и все. Иначе и быть не может!

Пока я умывалась, Мэй не появилась. Так что одеваться в этот раз пришлось самой. С корсетом я решила схитрить: надела его задом наперед, затянула, а уже потом с шипением и ругательствами перевернула так, как полагается. Зато под платьем ничего не топорщилось. Волосы я заплела в косу, перебросила ее набок и критически осмотрела себя в зеркало. Не так изящно, как могло быть с помощью Мэй, но вполне сносно.

Идти на завтрак было уже поздно, так что я сразу направилась в зал собраний, надеясь застать Кардинала там. Но зал был пуст. Пришлось разворачиваться и идти в кабинет Крайзена.

– Ваша Светлость. – Я постучала и приоткрыла дверь, просунув нос в щелочку. Кардинал был у себя: сидел за столом, обложившись книгами и что-то кропотливо выписывал на бумагу, сверяясь со всеми томами по очереди. – Простите за опоздание.

Кардинал кивнул, не поднимая головы от бумаг, и сделал короткий жест рукой, приказывая войти. Я повиновалась и остановилась на пороге, прикрыв за собой дверь.

Крайзен продолжал работать, пока я переминалась с ноги на ногу у двери, не зная, куда себя деть и нужно ли оправдываться за то, что не была на завтраке. Открывала рот, чтобы заговорить, и тут же прикусывала язык, боясь сказать лишнее. Кардинал же и вовсе не обращал на меня внимания, будто меня здесь не было. Тишина, нарушаемая лишь скрипом пера, становилась плотнее с каждой минутой.

Когда большая стрелка часов миновала два пятиминутных деления, мне начало казаться, что воздух в кабинете становится гуще, горячее. Ноги затекли от стояния на каблуках без движения, ленты корсета царапали кожу на спине. Я следила за каждым своим вдохом, чтобы не выдать своего состояния. И старательно смотрела куда угодно, кроме самого хозяина кабинета.

– Инструменты принесла? – сухо спросил он, когда тишина сделалась совсем невыносимой. – И что с часами Реннарта? Бедолага начинает думать, что его бесценный инструмент потерян безвозвратно.

– Часы почти готовы! – с готовностью отозвалась я, чувствуя, как напряжение отпускает меня, хоть и продолжала смотреть исключительно в пол. – Осталось только запечатать все магией. Но… – Я вспомнила, чем все закончилось в прошлый раз, когда я обратилась за помощью к Кардиналу.

– Реннарт сам все сделает, – усмехнулся Крайзен. Я услышала, как скрипнули по полу ножки стула, а через мгновение на моем подбородке сжались металлические пальцы, затянутые в кожаную перчатку. Кардинал заставил меня поднять голову, глядя на него. – Смотри мне в глаза, птичка, когда разговариваешь со мной. – Его голос хлестнул по ушам. – Я спросил, принесла ли ты инструменты.

– Но… Ваша Светлость… – Я смотрела в его темно-рубиновые глаза, и мое сознание будто раздваивалось. Одна его половина кричала о том, что вчерашняя ночь у Азуры была лишь странным сном, а вторая… Вторая напоминала о биении его сердца под моей щекой, о его пальцах в моих волосах. Я открыла рот, чувствуя, как во рту пересохло. Слова застревали в горле, а голос стал хриплым. – Инструменты в мастерской. Вы ведь сами сказали…

– Не трать мое время, птичка, – раздраженно отозвался Кардинал, выпуская мой подбородок. – Зови меня “милорд”, когда мы наедине. А сейчас – инструменты. У тебя пять минут.

Я кивнула и, не тратя времени, выскользнула в коридор.

На этот раз не бежала, хоть и старалась идти как можно быстрее. В голове пульсировали незаданные вопросы. Какая часть сознания говорила правду? Почему Кардинал передумал насчет осмотра руки? Что вообще вчера произошло у Азуры, и о чем был тот разговор?

Когда я вернулась, на рабочем столе Кардинала не осталось ни единого листка бумаги. Только подставка с очиненными перьями, чернильница в золотом обрамлении, да пара металлических приборов, назначение которых осталось для меня загадкой.

Самого хозяина кабинета нигде не было, и я растерянно огляделась. А потом вздрогнула, чувствуя, как сердце подскочило к горлу.

Крайзен стоял сбоку от двери, в шаге от меня. Легким движением механической руки он толкнул дверь, и та захлопнулась с тихим щелчком. А Кардинал шагнул ко мне – обнаженный по пояс и с такой порочной улыбкой, что я едва не выронила сверток с инструментами.

– Пришло время делать то, для чего ты здесь, – низким, бархатным голосом проговорил он, одним движением сокращая расстояние между нами. – Личное обслуживание, птичка.

Глава 25

Я замерла на мгновение, а потом мое сердце забилось от радостного предвкушения.

– Вы позволите мне полностью перебрать вашу руку, милорд? – с нескрываемым восторгом воскликнула я, задирая голову, чтобы посмотреть Кардиналу в глаза и понять, не смеется ли он надо мной.

В его взгляде на секунду мелькнула растерянность, а потом тонкие губы изогнулись в усмешке.

– Провести тщательный осмотр и сообщить мне обо всех деталях, которые требуют срочного ремонта, и о тех, что прослужат еще какое-то время, не причиняя особого дискомфорта.

– Слушаюсь, Ваша Светлость! – Я коротко кивнула и стала натягивать рабочий фартук. Зубами стянула тонкие кружевные перчатки и отбросила их в сторону.

– “Милорд”, Алиса, – с нажимом напомнил Кардинал. Но я уже его не слушала. Сердце билось в странном, ускоренном темпе от возможности наконец-то заняться настоящим делом.

– Простите, милорд, – автоматически отозвалась я. – Но быть может, лучше провести осмотр в мастерской? Там лучше освещение и стол более приспособлен для работы.

– Не испытывай мое терпение, птичка. – Голос Кардинала упал до ледяного шепота. – Делай работу здесь. Иначе опять будешь чинить часы Реннарта, пока не вызубришь устав Рубинового Двора.

Я сглотнула, вспомнив нудные лекции церемониймейстера, и закусила губу, выбирая инструменты.

Крайзен уже сел в кресло, устроившись боком так, что его левая рука от локтя и дальше лежала на столе. Я уже на первый взгляд видела как минимум две крупные проблемы: центральный узел, связывающий работу пальцев воедино, разболтался и вскоре грозился окончательно выйти из строя. Одна из шестеренок, отвечающих за сгибание руки в локте, сточилась и через пару сотен оборотов могла выскочить из сустава, парализуя механизм.

Я вооружилась набором отверток разной толщины, приблизилась к Кардиналу.

– Милорд, я… Я готова начать.

Он коротко кивнул, не размениваясь на слова, и я коснулась кончиками пальцев холодного металла.

Я работала в полной тишине. Кардинал следил за каждым моим движением, а я была так увлечена делом, что на этот раз почти не чувствовала его взгляда. Только бормотала негромко себе под нос, по привычке ведя разговор с особо упрямыми деталями, которые не хотели поддаваться инструментам. Даже близость его обнаженной кожи теперь не смущала так, как раньше. А может быть, все дело было в том, что он в этот раз оставался молчаливым наблюдателем.

Но чем дольше я закапывалась в механику, тем сильнее меня изнутри прожигало любопытство.

– Что было в том пирожном у Азуры? – не выдержала я, когда детали центрального узла лежали на столе в строгом порядке.

– На этот вопрос я не отвечу, Алиса, – с легкой усмешкой отозвался Кардинал. Я сделала шаг в сторону, и лишь тогда взглянула ему в глаза. На лице мужчины отражался ленивый интерес, словно моя реакция для него была столь же любопытна, как мне – его механическая рука. – Угощения Азуры дают лишь то, в чем человек нуждается больше всего.

Мои пальцы, ощупывающие одну из пружин, замерли на мгновение.

Нуждается больше всего…

Он хочет сказать, что вчера я нуждалась… В его объятиях?

Я мотнула головой и чуть не выронила тонкую пружинку. Нет! Конечно же нет! Все дело в усталости! За эту неделю я так устала от безделья и непривычного мира, что просто хотела как следует выспаться, почувствовать себя в безопасности.

“В безопасности”, – мысленно повторила я. – “Рядом с Багровым Кардиналом”.

Зажмурилась на секунду и медленно втянула воздух. Кажется, я уже начинала привыкать, что большую часть дня вокруг меня витает аромат дыма, кожи и лесных ягод. Но открыв глаза, я чуть не поперхнулась. Кардинал смотрел на меня так, будто мог прочесть все мои мысли. Включая те, что прямо сейчас крутились в моей голове. И касались вовсе не его механической руки.

– Мне нужно проверить натяжение тросов у основания плеча, – сухо проронила я, заставляя себя забыть о вчерашнем вечере, когда я сидела, прижатая с одной стороны подлокотником дивана, а с другой – боком и бедром Кардинала.

– Действуй, птичка, – хмыкнул он, откидываясь на спинку кресла.

Я потянулась к его плечу, где в живую плоть врезались металлические детали, сплавляясь в фантасмагорическое нечто. Не удержавшись, я коснулась кожи у основания протеза. Скользнула пальцами, чувствуя невероятный контраст горячей кожи и холодного металла.

Кардинал резко втянул воздух сквозь зубы. И я тут же отдернула руку, испугавшись, что задела нерв.

– Простите, – прошептала я, не смея снова прикоснуться к живой плоти на стыке с металлом. – Как… как это произошло? Что могло случиться, что пришлось ставить протез таким радикальным способом? Вживление металла в живую плоть. Это ведь наверняка такая боль…

Я бросила взгляд на лицо Кардинала и попятилась. Ленивая усмешка и расслабленный взгляд сменились такой холодной тьмой, что я сделала еще один шаг назад. В рубиновых глазах полыхнула чистая, неразбавленная ненависть.

– О, птичка, – его губы искривились в хищной улыбке, и мне захотелось немедленно оказаться подальше отсюда. – Тебе понравится истинная причина этого… дефекта.

Глава 26

– В Сером Городе не знакомы с магией, птичка, – медленно произнес Кардинал, постукивая пальцами живой руки по подлокотнику кресла. – И понятия не имеют, на что она способна.

– Это сделали… магией? – Я впилась ногтями в ладони и вперилась взглядом в основание механической руки. Теперь было понятно, почему на коже вокруг металла нет ни шрамов, ни рубцов.

– Трогательный подарок от Алебастрового Двора, – холодно усмехнулся Кардинал. – Белая магия оказалась способна не только на созидание, которым они так гордятся, но и на… подобное. – Его губы сжались в тонкую нить, а глаза впились в меня, будто пытались пригвоздить к месту. – Так что твой ключик от зеркал – это лишь отложенный приговор, птичка.

– Я не шпионка, Ваша Светлость! – воскликнула я, чувствуя, как подкатывающий ужас заставляет коленки ослабнуть. Если он узнает, что во мне и правда теплится белая магия, я не отделаюсь простым заключением. Он сам сказал, что уже вынес мне приговор. И от его исполнения меня отделяет всего одна ошибка. Которой я ни в коей мере не должна допустить.

– Конечно, Алиса, – хмыкнул он. – Ты просто механик из Серого Города, который так удачно попал мне в руки.

Я стиснула зубы, снова шагнула к столу и взяла в руки отвертку.

– Если позволите, я продолжу. – Я постаралась, чтобы мой голос не дрожал, но он все равно вышел каким-то нервно-сиплым.

Кардинал не ответил, лишь чуть сдвинулся, давая мне больше доступа. Разговор о белой магии был закончен. К счастью для меня.

Я проверила натяжение тросов у основания протеза и вернулась к центральному узлу. Следующие полчаса ушли на то, чтобы пересобрать его и заменить сточенные детали. Но когда закончила, я могла собой гордиться. Теперь можно было не беспокоиться, что в самый неподходящий момент у Кардинала откажет подвижность пальцев.