Источник Juresainpäi Kazvad

Раиса Марковна сидела вместе со своим внуком за передней партой. Женщина уже приближалась к своим пятидесяти годами, но выглядела не по возрасту молодо. Алевтина Алексеевна выбрала для себя стоявшую рядом первую парту в среднем ряду. Директор школы увидела, как беспокойство, грусть, тревога и злость перемешались в глазах бабушки ученика.

Сидевшую напротив Йоны городскую женщину представили мальчонке как учителя. Ребятенок был в замешательстве. Он не мог понять, почему ему надо ходить ещё на уроки городского учителя, если Кира Викторовна уже итак вела все их предметы. Мысль об этом обеспокоила ещё больше.

- «Йонатан? Или Йона - лучше? Тебя ведь все Йоной называют?» - звонким высоким голосом начала свою речь петрозаводская.

Одетая в белую рубашку и красно-серый пиджак женщина попыталась изобразить дружелюбную улыбку. Страх только усилил хватку, когда ребенок, подняв взгляд, не нашел в глазах собеседницы той же радости.

- «Скажи, Йона, пожалуйста, сколько тебе лет?» - раздался новый вопрос.

- «Восемь.» - милолицый мальчик промолвил тихим трепетным голосом. Было ощущение, что голосовые связки начинали затвердевать. Пришлось приложить большие усилия, чтобы выдавить из себя ответ.

- «Можешь сказать мне, в каком поселке ты живешь?» - продолжилось непонятное выуськивание. Городская постаралась придать своему голосу ласковое звучание, но ошиблась в тональности. Йона испугался ещё сильнее.

- «В какую школу ты ходишь?» - неугомонная река вопросов не собиралась останавливаться.

Тревога заполонила тело мальчика, словно весенний потоп. Он ощутил, как дрожала верхняя губа.

- «У тебя много друзей?» - женщина добавила.

Глазки Йоны бегали по передней стене класса в поисках укрытия. Кроха ещё сильнее намотал одну из веревочек капюшона тёмно-зелёной кофты с Мики Маусом вокруг указательного пальца своей маленькой ручки. Незваная гостья из города попыталась поменять положение своей руки и случайно сдёрнула с лежавшей на краю деревянного стола серой папки бумажный лист. Угол папки раскрылся. Обладавший заостренными буквами текст приковал взгляд Йоны:

«Следственный комитет по Республике Карелия»

Прочитанное вызвало еще большее недоумение. Милолицый темноглазый ребеночек не мог понять, что означает эта странная надпись. Изложенная учителем просьба остановила сердце:

- «Расскажи, пожалуйста, Йона, о своей семье!»

Йона почувствовал, что у него зарезало под грудью. Мальчику стало трудно дышать. Воздух, который так сильно старался протиснуться сквозь дыхательные пути, будто бы выжимался легкими обратно наружу. Поднявшийся в горло толстый сдавливающий ком было невозможно сглотнуть. Тело дрожало от охватившего кабинет холода. Хотелось убежать, спрятаться в каком-нибудь мягком теплом месте, свернуться в клубок как котенок, лишь бы не испытывать это раздирающее чувство. Йона не хотел отвечать учителю.

- «Нельзя-ли вернуться к этому в какое-нибудь другое время? Сейчас явно неподходящий момент!» - Алевтина Алексеевна попыталась обеспокоенно прервать разговор.

- «Нам нужно задавать эти вопросы! Закон…!» - начала сопротивляться инициаторша беседы.

- «Закон говорит, что детей нельзя мучать! Пора завершать встречу!» - директор шёлтозерской школы старалась положить конец ужасным распросам.

Сердце Йоны заколотилось. В голове звенело. Внешние звуки фонили эхом. Комната качалась так, как качалась папина лодка на озере сумрачным вечером позднего лета. Йона не понимал, почему учитель не слушается директора и не прекращает задавать плохие вопросы. В глазах малыша потемнело. Было ощущение, что взрослые разговаривают где-то далеко, хотя сидели чуть ли не вплотную. Всё внутри сжимало так сильно, что терпеть это не было больше сил. Йона больше не мог. Он хотел прочь...

Страшная картинка оборвалась, когда глаза вновь раскрылись. Йона лежал на кровати в своей комнате. Ноги были спрятаны под мягким хлопковым одеялом. Капля пота соскользнула со лба на кончик носа. Взгляд подростка наглаживал ровную, окрашенную в белый поверхность брусчатого потолка. Голова юноши провалилась глубже в подушку. Опасность больше не грозила.

Прямоугольная кровать стояла слева от окна. Один из её краев упирался в белую прочную стену. Деревянные жалюзи пропускали крупные солнечные лучи внутрь комнаты. Плотные огненные полосы перепрыгивали через мощный, изготовленный из сосны письменный стол, падая на красивый лакированный паркет. Крышка лежавшего на столе серебристого ноутбука была захлопнута. На яблочном логотипе еще достаточно новенького переносного компьютера появилось несколько тонких царапинок. Большой геймеровский стул с высокой спинкой стоял возле стены напротив кровати, в углу комнаты. Косяк таращившейся в окно двери находился в непосредственной близости от сидения. Йона так упрашивал бабушку купить ему этот стул. Пальцев одной руки хватило бы сосчитать, сколько раз парень действительно играл после этого в видеоигры. Четыре широких белых полосы прорезали чёрную искуственную кожу спинки сидения, создавая в её центре изображение крупнопрутной решётки. Две вертикальные полосы продолжали свой путь на сидушку, где скрывались под лежавшей там тёмно-оранжевой футболкой. Чёрно-белое фото района Манхэттен в Нью-Йорке, которое открывалось прямо перед стулом, покрывало собой почти всю стену.

- «Однажды я буду жить там!» - подумал про себя Йона. Юнец, успев развернуться на правый бок, любовался запечатлёнными фотографом высокими величественными небоскребами.

Дверь комнаты стояла открытой нараспашку. Витиеватые, имитирующие абстрактное искусство зарисовки украшали стены белого просторненького коридор. Коридор соединял две спальни дома с ведущей на первый этаж лестницей. Небольшое окошко в конце прохода было открыто. Это приносило внутрь свежий воздух раннего утра. Прочный деревянный комод располагался напротив разделявшей спальни друг от друга стены. Йона видел, как тот выглядывал из-за дверного косяка. Парниша не понимал, зачем бабушка выбрала комод, который затыкал собой почти полкоридора. Йона развернулся обратно на спину. Густые волосы протёрлись по окутывавшей крупную подушку тёмно-зелёной наволочке. Юнец прощупал рукой подбородок. Мелкая щетина уколола пальцы. Одна лишь мысль о том, что сегодня нужно будет ещё и брить бороду, заставила стонать. Крупное, такое же тёмно-зелёное, как и подушка, одеяло издало тихое брякание. Йона просунул руку под мягкие хлопковые холмы. Пальцы обхватили брошенный там на ночь мобильник. Парень вытащил смартфон и, подведя тот к лицу, нажал на кнопку питания. «Пятница. 2 сентября. 6:54» - свет широкого четырехугольного экрана зарядил информацией по сетчатке. Йона увидел, что от Марка пришло пять новых сообщений. Подросток открыл мессенждер и принялся читать:

- «Уже почти позавтракал, скоро выдвигаюсь к тебе!» - извещало первое, отправленное полчаса назад и сопровожденное улыбающимся подмигивающим эмоджи сообщение.

- «Выдвигаюсь!» - последовало через десять минут.

- «Бабе Але нужно было помочь. Теперь бегу!» - изображение бегущего человечка завершало третье, отправленное в 6:47 сообщение.

- «Я уже близко! Ты еще спишь?» - пытался выведать две минуты назад товарищ.

- «У ДВЕРИ!» - прокричало последнее сообщение.

Йона вздрогнул, когда в прихожей раздался громкий стук. Парниша выкинул в стену одеяло и вскочил с кровати. Руки выхватили с сидения геймеровского стула разлёживавшуюся там футболку. Парень натянул предмет одежды на туловище. Лицевая сторона футболки раскрылась. Оранжевая ткань имела поверх себя рисованное изображение рыбака. Рыбак расположился на берегу небольшого озерка. Мужчина рассиживал в тонком раскладном кресле, держа в руке крупный спиннинг с длинной леской. Сосредоточенное лицо находилось в ожидании улова. На фоне возвышался густой хвойный лес. Напечатанная под ногами рыболова надпись радостно сообщала «Мальдивы не нужны». Йона бегом спустился по лестнице на первый этаж.

- «Капец, ты – соня!» - симитировав глубокий вздох, сказал Марк, когда друг впустил его внутрь дома.

- «Я не сплю долго. Ты встаешь слишком рано!» - подначил Йона свойственным себе хитрым тоном. На лице мерцнула добрая, но очень уж «лисья» улыбочка.

Двое прошагали в гостиную. Почти весь первый этаж был одним открытым пространством. Плотные ровные бревенчатые стены были покрашены в белый. Просторная гостиная продолжалась в такую-же белую кухню, огибая на своем пути напольный шкаф с деревянной столешницей. Прихожую от гостиной отделяла узкая тонкая стеночка. На приколоченных к стенке стальных изогнутых крючках висели зимние куртки. Хозяева покинули тёплые одеяния до следующих морозов. В противоположной части прихожей расположилась светлая деревянная лакированная обувная полка. Поверх мягкой обивки полки кто-то швырнул зелёную обувную ложку. Тонкой стеночкой частично отделялись друг от друга также и гостиная с кухней. Межкомнатная перегородка создавала опору для спускавшейся вниз в гостиную тёмно-коричневой, изготовленной из ясеня лестницы. Лестница совершала на своем пути изгиб, формируя небольшой округлый угол. Верхняя её часть исчезала в потолке, что раскидывался над длинным серым диваном.

Такую планировку хотел дедушка Йоны. Дедушка трицать лет назад побывал в гостях у одного своего финского знакомого, когда находился в командировке по другую сторону границы. Мужчина был впечатлен тем, как был спроектировано жилище иностранца. Через год после поездки Раиса Марковна с мужем накопили достаточно денег, чтобы построить дом, который двое так долго желали.

Данного рода интерьер легко можно было бы обнаружить в жилище какого-нибудь финна или шведа. Лишь торчавшая возле двери ванной старенькая деревянная прялка и тканый, нашинкованный различными по толщине и цвету полосами ковёр, раскинувшийся от прихожей до кухни поверх красивого паркета, напоминали о том, что владельцем дома был вепс.

Длинный угловой диван стоял перед лестницей. Противоположную дивану стену делили между собой огромный, изготовленный из дуба книжный шкаф с прозрачными стеклянными дверцами и висевшая по правую сторону от него плазма. Узкий белый комод уткнулся в стену под плазмой. Поверх комода разлеглась приобретенная в прошлом году консоль PlayStation 5. Окаймленное черной рамкой селфи-фото радостно улыбающихся родителей Йоны усадили прямо около приставки. Фото навеки запечатлело на своем фоне Рускеальский Мраморный карьер. Мать с отцом бдительно охраняли своим «присутсвием» дорогое устройство. Cветло-бежевый длинноворсовой ковер пал прямо перед диваном. Поверх ковра нашёл своё пристанище маленький стекольно-деревянный журнальный столик. В несущую на себе крупные широкие лестничные ступени межкомнатную перегородку забили молотком гвоздик. На гвоздике висела представляющая собой абстрактное искусство картина.

Юноши обошли напольный, высотой по их пояс, шкаф и очутились на кухне. Окно, внутрь которого установили деревянные жалюзи, глазело в сторону гостиной. Светлый прозрачный тюль ласкал подоконник. Возле окна расположился обеденный стол на четыре персоны. Ваза с яблоками, что разлеживала, прохлаждавшись, поверх стола, привлекла внимание Йоны. К крупным зеленым фруктам прислонялась написанная бабушкой записка. Йона поднял бумажку со стола и прочитал:

«Прости, не успела сделать завтрак. Нужно было спешить на работу.» - начала свой печальный текст Раиса Марковна – «На полке пачка овсянки, а в холодильнике лежит хороший швейцарский сыр. Вчера заехала после работы в магазин в городе и купила немного. Он – очень вкусный, можешь сделать себе бутербродов с чаем. Целую, бабушка!»

- «Отлично! Мой завтрак сегодня – это хлеб и сыр! Кто бы мог подумать.» - Йона с пустым выражением лица попытался саркастично пошутить. Внутри же всё кричало от разочарования. Осанка парня обмякла, и тот присел за стол от резко накатившей усталости.

Марк с удивлением поднял со стола кинутую туда товарищем записку. Юноша приподнял свои светлые брови и обронил нижнюю губу, когда ему стало известно содержание нацарапанного на жёлтой бумажке «извещения».

- «Ну, может, это – очень сытный сыр?» - Марк попытался разрядить обстановку. Парниша уселся за стол напротив друга.

- «Угу. Они ж обычно такие, эти сыры.» - ответил занизившемся от обиды голосом Йона, зажав веками зрачки.

На стене перед столом висели сделанные из сосны кухонные шкафы с металлическими ручками. Под шкафами открывался скомпонованный из белых тонких, горизонтально расположенных плиток кафель. Кафель пропадал за линейкой таких-же светлых сосновых напольных шкафчиков. Стальные электроплита и посудомоечная машина прорезали себе место среди гарнитура. Красивый кухонный комплекс завершался высоким серебристым, втиснутым в угол со стороны окна холодильником. Противоположно холодильнику, в углублении столешницы нашла пристанище раковина. Йона подошёл к электрическому «царству холода» и крепкой хваткой отворил его «врата».

- «Будем надеяться, что яичница спасёт это утро!» - темноволосый хозяин потряс упаковкой куриных яиц. Вторая рука закрыла дверь холодильного агрегата.

- «Я достану сковородку!» - сказал в ответ Марк, вскочив со стула. Подросток переместился к кухонному гарнитуру, открыв один из напольных шкафчиков.

Парни принялись готовить завтрак.

Завершив приём пищи, двое направились в школу. Дом снаружи был обшит красивыми красными досками. В некоторых из досок появились тонкие трещинки. Фасаду ведь уже было больше тридцати лет. Строение всё-же имело величественный вид. В этом ему помогала яркого цвета облицовка. Бабушка Йоны обновила крышу не так давно. Черепица сменила окрас с коричневого на зеленый, приобрев новый блеск. Казалось, что все оконные рамы, свесы, дверные косяки и даже перила крыльца были пропитаны насквозь белой эмалью. Красные и зелёные квадраты украшали и выбранную Йоной себе в то утро рубашку с длинными рукавами. Пуговицы рубашки брюнет решил не застегивать. Это позволило чёрной футболке выглядывать из-под тонкой хлопковой ткани. Белые кроссовки с плоской подошвой и тёмно-синие джинсы хорошо дополняли прикид парня. Голубую футболку Марка вырвавшееся на свободу из хвойных объятий леса солнце заставляло сиять. Юнец прошуршал бежевыми штанами, когда протопал своими такими же бежевыми кроссовками по ступенькам крыльца, быстро спустившись вниз. Блондин оторвал ступни от последней ступеньки. Туловище совершило поворот в форме латинской буквы «U» и едва не перебросило себя через перила. Ноги уткнулись в усеянную серой щебенкой дорожку. Йона обогнул те же крупные перила, прочно ухватившись за те левой руки, и за секунду настиг друга. Оба шагали теперь в унисон параллельно друг другу. Тёмно-зеленый одноэтажный домик соседа Ильи располагался на обратной стороне ведущей к автомобильной трассе широкой щебенчатой тропы, чуть подальше от дома Йоны и Раисы Марковны. Такой же тёмно-зеленый заборчик отделял принадлежавший мужчине небольшой участочек земли от росших позади в крепкой связке друг с другом высоких елей и берез. На некотором расстоянии от дома Ильи, слегка повыше, нашёл свое пристанище второй, одинаковый по величине деревенский домик. Домик не был огражденный забором и обладал окрашенными в коричневый цвет стенами. «Избушечка» размещалась на широко раскинутой поляне, которую щебенчатая дорожка, перед тем как исчезнуть в глубине густого леса, едва-ли не поровну делила надвое. Величественные изящные опоры линии электропередач возвышались напротив брусчатого строения, на другой стороне поляны.

Металлический стук послышался, когда нога Йона столкнулась с чем-то у заднего края основания крыльца. Юноши с удивлением на лице остановили свой шаг. Посреди тропы, на небольшом расстоянии от подростков, лежала лопата. Крупное черное блестящее полотно и толстый прочный черенок наглаживали серый щебень. Рабочий инструмент подлетел от удара плотноподошвенного кроссовка кверху и успел очертить в воздухе угол, перед тем как стукнуться о землю.

- «Как человек собирается сажать какие-то там кусты, когда на выходных ей едва хватает сил, чтобы дышать?!» - сказал Йона, тяжело вздохнув. Парень попытался придать голосу наигранной веселой бодрости. Недовольство и печаль всё-равно прослушивались сквозь звуковую «маску».

Йона прошагал к лопате. Темноглазый юноша склонился над землей, чтобы подобрать металлическую «беглянку» с колкой щебенки. Беспокойство, которое начало расти внутри Марка ещё, когда подростки жарили яичницу на индукционной плите, не давало сейчас покоя. Юноша всеми силами пытался найти подходящий момент, чтобы задать свой вопрос.

- «Может, вы поговорите?» - осмелился наконец спросить Марк.

- «А, про посадку кустов?» - Йона симитировал радостное удивление. Паренек выпрямил спину и, развернувшись в направлении своего светловолосого товарища, прошагал с лопатой в руке к крыльцу дома. Рабочий инструмент вернулся на свое место.

- «Нет, с Эдвином!» - Марк уточнил.

Йона остановился, застыв как вкопанный. Лицо потеряло цвет. Дыхание на момент перехватило. Плотные стенки нараставшего внутри комка злости внезапно разорвались. Ослепляющее чувство поглотило своим бущующим пламенем каждую клеточку.

- «Нам не о чем разговаривать!» - Неестественно заниженный голос Йоны захрипел. Кожа лба сморщилась. Мышцы в теле напряглись настолько, что это было ощутимо аж на расстоянии. Разгоряченный Йона резко развернулся кругом и зашагал в направлении автомобильной трассы. Парень перебирал ногами так быстро, что ткань рубашки билась о спину.

- «Он – твой двоюродный брат!» - крикнул Марк вслед. Пришлось прибавить скорости, чтобы догнать ринувшегося в полубег товарища. – «Даже девчонки вчера удивились, когда ты не сел обедать за общий стол!»

Йона отказывался слышать. Шаг только усилися. В этот момент Марк добавил:

- «Он же – твоя семья!»

- «Семья?!» - Йона внезапно развернулся кругом. Негодующий взгляд ударил лучшего друга прямо по голубым глазам. Йона остановился чрезвычайно резко. Марку пришлось тормозить ступнями, чтобы избежать столкновения.

- «Ни Эдвин, ни его мама ни разу за восемь лет не вспомнили о том, что мы есть! Бабушка несколько раз пыталась связаться с ними, даже ездила на Кукковку, звонила им в дверь! Тётя Аня отказалась разговаривать! Год назад бабушка отправила тёте Ане заявку в друзья Вконтакте, та отклонила её! Они нам никакая не семья!» - накалившаяся до гнева злость заставляла Йону кричать. Лицо загорелось красным. Глаза парня были расширены. Боль и обида раздували зрачки. Внутри всё пережимало.

Марк не решился больше ничего сказать. Йона вновь развернулся в сторону трассы и возобновил тяжелый разозленный шаг. Юноши шли молча всю дорогу в школу… Молчание продолжилось и на протяжении первых уроков.

Школьный звонок испустил звон. Мария Ивановна решила помиловать мучеников и позволила доделать оставшиеся уравнения дома. Математика была третьим по счету уроком в расписании. На очереди были вепсский язык, география и история Карелии. Йона закрыл учебник с тетрадкой. И один, и вторая тут же угодили в матово-белый рюкзак с широким, окрашенным в зеленый передним кармашком. Слова Марка, не переставая, крутились в голове Йоны. Это не давало покоя. Брюнет решил сходить на улицу. За свободные пятнадцать минут нужно было хоть немного подышать свежим воздухом.

Тонкие веточки грациозных берез, что возвышались позади торчавших на обратной стороне автодороги разноцветных домиков, изгибались от дуновений ветра. Прутья прижимались к хвойному одеянию росших в плотных объятьях с чёрно-белыми деревьями массивных ёлок. Небо собирало тучи. Солнца не наблюдалось нигде. Ветерок поглаживал и лицо Йоны. Но если в любой другой день эти прикосновения вызывали бы приятные ощущения, то сейчас они только усиливали передавливающую внутренности тревогу. Йона скрёб взглядом покачивающийся лесной ансамбль. Глаза пытались найти успокаивающие нотки в нагнетавшей игре открывавшейся вдалеке чащи. Тщетно. Свежий воздух улицы не облегчил состояние парня. Юноше захотелось присесть. Подросток едва успел совершить туловищем поворот в сторону школьного здания, как донесшийся с крыльца глубокий, по-возрослому серьезный голос парализовал его:

- «Йона?»

Йона, как будто сражаясь с невидимым сжимающим энергетическим полем, силой выдернул свое тело в направлении голоса. Казалось, что Эдвин сверлил своим напористым взглядом в душе дырки, когда медленно приблизился к двоюродному брату.

- «Мы можем поговорить?» - выдавил из себя серьезным голосом Эдвин. Зеленоглазый светло-русый парень подчеркивал настойчивым тоном силу намерений.

Ступор Йоны, словно ударом молнии, сменился злостью.

- «Нам не нужно говорить!» - парень ответил, чуть ли не прошипев. Карие глаза сощурились. Из ушей явно хотел прорезаться пар.

- «Мы можем сесть на минуту и поговорить? Нужно…!» - напористость Эдвина только усилилась, когда тот продолжил излагать свою просьбу.

- «Мы ничего не можем!» - резко перебил Йона. Голос парня кряхтел. Разозленный взгляд был приклеен к зрачкам двоюродного брата.

- «Йона!» - Эдвин приподнял руку, делая приглашающий жест. Йона, увидев это, отшагнул назад настолько резко, что ворот красно-зеленой рубашки в квадратик дёрнулся. Так же дёрнулась и голова юноши.

Эдвин предпринял новую попытку завести разговор. Слова сделали акцент на самих себе:

- «Йона, мы – семья!»

Злость ударила Йону по внутренней стороне затылка словно краем толстого тяжелого бревна. Парень чуть ли не закричал, когда открыл рот:

- «Мы – никакая не семья! Ты мне - чужой человек! Я не знаю тебя!»

Эдвин увидел, как мышцы на лице родственника напряглись. Собравшись с мыслями и сосредоточив свои тёмно-зеленые глаза на втором участнике несчастной беседы, юноша попытался еще раз:

- «Йона, нам нужно поговорить! Твой отец бы тоже хотел…!»

Йону будто ударило обухом по диафрагме. Ощущаемая внутри всепоглощающая злоба за миллисекунду переросла в абсолютный гнев.

- «Мой отец – мертв!» - крик парня раздался по округе. Йона был весь красный. Часть тёмных плотных волос свалилась юноше на левую, относительно высокую скулу. Рот оскаливал передние зубы.

Всё вокруг стало внезапно ощущаться странным. Обстановка была как будто ненастоящей. Мощное чувство тревоги сдавило Йону в своем захвате. Подросток уже не помнил ни того, что уроки еще не закончились, ни того, что его учебник по географии остался у Марка. Единственное, что сейчас хотелось – это убежать. Йона резко развернулся кругом и ринулся спускаться быстрой походкой с горушки, на которой двухэтажное бело-желтое учебное здание располагалось. Эдвин, ошеломленный, остался стоять на переднем дворе школы. Юноша глядел родственнику в след. Удаляющаяся в быстром темпе в сторону автотрассы спина брата раскачивала на себе бело-зелёный рюкзак.

Мелкая серая щебенка разлеталась во все стороны, когда злобная походка заставляла крупные подошвы белых кроссовок ударяться о землю. Разозленный и полный обиды Йона «прорывал» себе путь домой. На глазах наворачивались слезы. Было сильное желание плакать, но подросток хотел это скрыть, так как взрослые мужчины не рыдают. Единственное, на чем взгляд мог сфокусироваться – это квадратики рукавов рубашки. Йона приближался к своему дому. Телефон испустил едва уловимый щебет. Юноша вытащил мобильник из правого кармана джинс. В мессенджере пришло два голосовых сообщения. Первое сообщение было от Марка.

- «Как ты себя чувствуешь?» - друг разведывал звонким голосом. – «Кстати!» - юнец известил следом – «Мы сказали учителю, что ты приболел, поэтому не переживай!»

Прослушав голосовое до конца, Йона переместился в беседу с Артуром и проиграл отправленную тем звуковую дорожку:

«Слушай, мы с отцом можем отвезти тебя в город. Мы подъедем к твоему дому, как уроки закончатся!»

Йона нажал на иконку записи голоса и продиктовал предлагавшему совместную поездку товарищу свой ответ:

«Я поеду на дневном автобусе! Хочу попасть туда раньше. Воздух в поселке гнетет!»

Йона подобрался к своему дому. Запихав телефон обратно в карман джинс, подросток принялся подниматься по ступенькам крыльца. Юноша остановился у входной двери и снял со спины рюкзак. Расстегнув молнию, Йона начал откапывать со дна рюкзака ключи. Стоявшая неподалеку от парня тёмная мрачная фигура наблюдала за каждым движением подростка.

Последний урок достиг своего завершения пятнадцать минут назад. Эдвин сидел на краю крыльца школы. Широкий, украшенный красной кровлей навес бросал тень. Глаза юноши были прикованы к видневшимся вдалеке деревенским домам. Крышу каждого из домов покрывала разного цвета черепица. Нежный ветерок поглаживал лицо Эдвина. Солнце находилось сейчас позади школы и осветляло всё вокруг. Было слышно, как на занимавшей на задний двор спортивной площадке играли в футбол. В глазах Эдвина прослеживался серьезный взгляд. Всё внутри переполнялось беспокойством.