Как влюбить офицера?

Резкий, пронзительный звонок в дверь разрывает тишину квартиры, как визгливая сирена.

Мы оба вздрагиваем и замираем. Я широко распахиваю глаза, выныривая из дурмана, сердце с разгону врезается в рёбра.

Артур замирает надо мной, тяжело дыша. Его глаза в полумраке кажутся совершенно чёрными, челюсти сжаты так, что желваки ходят ходуном.

– Они там вообще оборзели? – хрипло и зло бурчит он. – Три ночи на часах.

Звонок повторяется. Длинный, наглый, требовательный.

Всё желание слетает с меня в одну секунду. Я резко сажусь, судорожно натягивая обратно штаны и запахивая расстёгнутую рубашку. Смотрю на Артура расширенными от ужаса глазами.

Я знаю этот настойчивый стиль.

Артур сдавленно матерится сквозь зубы, рывком поднимается на ноги и разворачивается в сторону коридора. Злой как чёрт.

– Артур, стой! – окликаю его я шёпотом.

Он оборачивается.

– Надень штаны, – я сглатываю, невольно опуская взгляд.

Тонкая ткань его боксеров натянута до предела, обрисовывая напряжённый, внушительный член.

Артур опускает взгляд на себя, снова чертыхается, но послушно возвращается к брошенным у дивана штанам. Пока он впрыгивает в них, звонок в дверь начинает заливаться непрерывной трелью, кто-то просто вдавил кнопку и не отпускает.

У меня трясутся руки. Я кое-как справляюсь с непослушными пуговицами пижамы, застёгивая их вкривь и вкось. Мне страшно. Одно дело спровадить бывшего в десять вечера, и совсем другое, когда он ломится в дверь в три часа ночи.

Артур, не тратя времени на футболку и даже не застегнув молнию и ремень, тяжёлым шагом направляется в прихожую. Его кулаки сжаты, а от фигуры исходит такая убийственная аура, что мне становится страшно уже за тех, кто стоит по ту сторону.

Щёлкает замок. Артур рывком распахивает дверь.

Я выглядываю из-за угла коридора и холодею. На пороге стоит мой бывший, но на этот раз он не один. Рядом с ним переминается с ноги на ногу здоровенный, мрачный мужик в кожаной куртке.

Подмогу привёл, ублюдок. Решил, что раз с ним дружок, то теперь он смелый.

Но Артур даже не даёт им рта раскрыть. Он шагает за порог прямо босиком, оттесняя их своей широкой грудью на лестничную клетку.

– Я, кажется, тебе русским языком сказал, чтобы ты здесь больше не появлялся, – голос Артура звучит обманчиво тихо.

Это последнее, что я слышу.

Рука Артура ложится на дверную ручку снаружи, и он с силой захлопывает за собой дверь, отрезая меня от них.

Щелчок замка эхом бьёт по ушам, а в следующую секунду из подъезда доносится грохот, чей-то сдавленный вскрик и глухие звуки начавшейся драки.

Я вздрагиваю всем телом. Звуки ударов глухим эхом отдаются на лестничной клетке. Чей-то сдавленный стон, тяжёлый звук падающего тела, звон чего-то металлического по кафельному полу.

Паника накрывает с головой. Их же там двое! А Артур босиком, полуголый...

– Артур! – в панике кричу я, бросаясь к двери.

Пальцы трясутся так сильно, что я не с первого раза справляюсь с защёлкой замка. Сердце колотится в горле, мешая дышать. Наконец, механизм поддаётся. Я дёргаю ручку на себя и распахиваю дверь.

Картина, представшая моим глазам, заставляет меня застыть на месте.

Лысый здоровяк в кожаной куртке скрючился на ступенях лестничного пролёта, обеими руками держась за живот, и тихо мычит, сплёвывая кровь. А мой бывший...

Артур впечатал его в стену так, что с потолка, кажется, посыпалась побелка. Мощное предплечье Артура намертво прижато к горлу ублюдка, перекрывая ему кислород. Бывший барахтается, судорожно скребя ногтями по руке Артура, его лицо пошло уродливыми красными пятнами, а глаза выкатились из орбит от ужаса.

– Запомни уёбок, если ты ещё раз... – голос Артура звучит зловеще. – Если ты хотя бы посмотришь в сторону её дома, я тебя закопаю. Ты меня понял?

Бывший не может ответить, он только жалко хрипит и судорожно кивает, пуская слюни.

Артур с явным отвращением разжимает хватку, и тот мешком оседает на пол, жадно, со свистом хватая ртом воздух.

– Поднял своего дружка и съебались отсюда, – бросает Артур, стряхивая что-то с костяшек. – У вас десять секунд, пока я не передумал и не спустил вас с лестницы по частям.

Здоровяк, пошатываясь и держась за перила, поднимается на ноги. Бывший, не смея даже поднять глаз на Артура, подхватывается следом. Они, спотыкаясь и толкаясь, бросаются вниз по ступенькам, забыв про лифт. Хлопает дверь подъезда внизу.

Артур тяжело дышит. Его широкая грудь часто вздымается и опускается. Он стоит спиной ко мне, глядя вниз, в пролёт, пока не убеждается, что они точно ушли.

Затем он медленно поворачивается. В тусклом свете подъездной лампы я вижу сбитые в кровь костяшки на его правой руке и быстро наливающуюся ссадину на скуле. Но его глаза... Взгляд всё ещё по-звериному дикий.

Глава 13

Я делаю шаг назад, пропуская его в квартиру. Как только Артур переступает порог, я дрожащими руками вцепляюсь в замки, судорожно поворачивая защёлки и задвигая щеколду. Словно эта металлическая дверь способна отрезать нас от всего того кошмара, что остался на лестнице.

Поворачиваюсь к нему. Артур глубоко дышит, на скуле уже наливается багровый след, а с костяшек правой руки капает кровь.

Внутри всё сжимается от липкого, холодного страха. Господи, я ведь врач. Меня видом крови не напугать. Но сейчас, глядя на его сбитые кулаки, я чувствую, как сердце заходится в совершенно паническом ритме, ударяясь о рёбра так болезненно, что перехватывает дыхание. Потому что это не пациент в приёмном покое. Это Артур. И он пошёл туда, полуголый и босой, из-за меня.

– Ты... Господи, ты ранен, – мой голос дрожит, я начинаю суетиться, бросаясь к нему и осторожно перехватывая его за запястье. – Идём скорее, надо промыть. Идём же!

Он ничего не говорит, только послушно позволяет утащить себя в ванную.

Я включаю воду, подставляя его израненную руку под прохладную струю. Сама лихорадочно роюсь свободной рукой в навесном шкафчике, доставая перекись и ватные диски. Пальцы не слушаются.

– И где ты вообще нашла этот непонятливый экземпляр? – вдруг нарушает тишину Артур.

Я вскидываю голову и на секунду встречаюсь с ним взглядом. Хороший вопрос. Я сама задавала его себе сотни раз. Как я вообще могла сойтись с этим человеком? Как могла так ошибиться?

– Просто мужчина, если захочет, может очень хорошо притворяться замечательным, – тихо отвечаю я, щедро смачивая диск перекисью. – Ровно до свадьбы. А потом... потом он проявляет свою истинную сущность.

Я прижимаю вату к его костяшкам. Артур даже не морщится от боли, только внимательно, не отрываясь, смотрит на моё лицо.

– Он бил тебя? – его голос мгновенно тяжелеет, в нём снова проскальзывают те опасные, металлические нотки.

Я опускаю взгляд. Не могу смотреть ему в глаза. Продолжаю аккуратно обрабатывать ссадины, дую на них, чтобы хоть немного унять жжение от перекиси. Пожимаю плечами.

– Не бил... Не в том смысле, как это обычно понимают, – я сглатываю тугой ком в горле. Говорить об этом тяжело, но наверное, адреналин и присутствие Артура рядом срывают какие-то внутренние замки. – Он просто находил слабые места. И давил туда со всей силы.

Я зажмуриваюсь на секунду, прогоняя болезненные картинки из прошлого.

Моим самым слабым местом было то, что я не могла забеременеть. Два выкидыша. И каждый раз, когда мне больше всего нужна была поддержка, он устраивал мне настоящий ад. Говорил, что я бракованная баба или не баба, а «мужик». Изводил постоянной критикой, а под конец и вовсе вбил себе в голову, что я специально избавляюсь от детей. Обвинял, что я тайком пью какие-то препараты, чтобы спровоцировать выкидыши, потому что якобы не люблю его и не хочу детей. А детей я хотела.

– Он просто морально меня уничтожал, – мой голос срывается на шёпот, и я озвучиваю лишь малую часть того кошмара. – Изводил так, что в итоге я от него сбежала. Ночью. В чём была, без вещей, только бы оказаться как можно дальше от него. Развод дался с боем. Он вцепился как клещ, не отпускал, не давал шага ступить, постоянно караулил. И вот, прошёл уже год... а он продолжает приходить и ломиться в мои двери.

Я замолкаю, бережно промокая раны на руках Артура сухим диском. Пальцы всё ещё немного трясутся. Я пока не готова вывалить на него всю эту грязь. Слишком больно, слишком личное.

В ванной повисает гнетущая тишина, слышен только шум воды в раковине. Я чувствую, как напрягается рука Артура под моими пальцами.

Подняв голову, я вижу, как ходят желваки на его лице. Взгляд снова тяжёлый, как грозовая туча.

– Знал бы об этом, – глухо бросает он, глядя на меня, – так просто бы его не отпустил.

Он не даёт мне времени на попытки скрыть свою уязвимость или перевести тему. Его руки ложатся мне на талию, и Артур безапелляционным жестом привлекает меня к себе.

Я, привыкшая всегда быть сильной, вечно суетиться, всех спасать и обо всех заботиться, вдруг абсолютно безвольно подаюсь вперёд.

Артур просто не оставляет мне выбора, не даёт быть привычно железной и всесильной. Он словно всем своим видом, каждой мышцей горячего, напряжённого тела показывает: здесь он главный, он сильнее, и я могу наконец-то выдохнуть.

Я послушно утыкаюсь лицом в его обнажённую грудь, прижимаясь щекой к тёплой коже. Под ухом мерно и тяжело стучит его сердце. От этого звука, от запаха его тела, от крепких рук, сомкнувшихся у меня на спине, к горлу снова подступает колючий комок. Мне до одури хочется расплакаться прямо сейчас. Выплеснуть всё накопившееся напряжение, довериться ему полностью, потому что в этих объятиях он кажется несокрушимым и надёжным.

Мы стоим так несколько мгновений, пока я вдруг не чувствую, как что-то мягкое и гладкое настойчиво трётся о мои лодыжки. Я шмыгаю носом, неохотно приоткрываю глаза и опускаю взгляд вниз. Вся моя усатая команда в сборе. Уселись у наших ног в ванной и таращатся своими глазищами.

Артур тоже опускает голову. Его грудь вибрирует от тихой, хрипловатой усмешки, которая мигом разряжает тяжёлую атмосферу.

– Твоя банда пришла тебя успокаивать, – усмехается он, разглядывая пушистую троицу. – Чувствуют во мне конкурента.

Я невольно улыбаюсь сквозь невыплаканные слёзы. Мягко выскальзываю из его объятий, приседаю на корточки на холодный кафель и начинаю по очереди гладить каждого из хвостатых спасателей.

– Я бы не сказала, что они тебе прям конкуренты, – тихо говорю я, почёсывая Пирата за ухом, отчего тот сразу заводит громкий моторчик. – Скорее, это мои товарищи по несчастью. Каждый из них тоже был предан и выкинут на улицу как мусор. Вот Пирата я спасла, когда он вылез из дачного общественного туалета... с верёвкой на шее и весь в говне. Живучий оказался, бывший хозяин его явно недооценил.

Я перевожу руку на второго кота, который подставляет голову под мои пальцы.

– А Кэпа вообще хотели усыпить. У него была страшная непроходимость кишечника, хозяева не захотели возиться. Я его месяц каждый день на капельницы возила, выхаживала по часам. Ну, а про Оборвыша ты и так всё знаешь, – я ласково провожу по спинке третьего. – Выкинули на улицу в самый мороз. Я просто не дала ему замёрзнуть.

Закончив с котами, я поднимаюсь на ноги. Тревога всё ещё даёт о себе знать, и я снова опускаю взгляд на разбитые костяшки Артура.

– Как ты? – спрашиваю я, глядя в его потемневшие глаза.

Артур пожимает широкими плечами.

– Я не кот, меня обидеть сложно, – спокойно отвечает он. – И я давно привык за себя стоять.

– Да, – тихо выдыхаю я. – Я знаю.

Он смотрит на меня, заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо. Его пальцы слегка шершавые, но их прикосновение обжигает неожиданной нежностью, от которой по коже снова бегут мурашки.

– Иди сюда, – хрипло произносит он и снова притягивает меня к себе.

Коты, поняв, что их миротворческая миссия выполнена и больше никто плакать не собирается, синхронно теряют к нам интерес. Пират первым деловито разворачивается и трусит в сторону кухни – видимо, проверять миски, остальные двое тянутся за ним. Мы снова остаёмся одни в тесном пространстве ванной.

– Три часа ночи, – тихо напоминает Артур, скользя ладонью вдоль моего позвоночника. – Сейчас адреналин окончательно отпустит, и тебя начнёт колотить от отката. Пойдём.

Он переплетает свои пальцы с моими и выводит меня из ярко освещённой ванной комнаты обратно в спальню. В полумраке комната кажется каким-то отдельным, безопасным миром, куда нет входа ни бывшему, ни прошлому.

Артур подводит меня к дивану. Я послушно сажусь на край, чувствуя, как ноги действительно начинают предательски дрожать – сказывается пережитый стресс. Он опускается рядом со мной, ложится, привлекая меня к своей груди.

– Никто тебя больше не тронет, Лиза, – его голос звучит тихо, но в нём столько железобетонной уверенности, что я верю каждому слову. – Я не позволю. Слышишь?

Я молча киваю. Вся моя пресловутая броня сильной женщины сейчас кажется такой ненужной шелухой. Так и засыпаю в обруче его сильных рук под мерный стук его сердца под своей щекой.

Глава 14

Перерыв между приёмами кажется настоящим спасением. Я тяжело выдыхаю, отодвигаю в сторону стопку медицинских карт и устало опускаю голову на сложенные на столе руки. В висках тихо пульсирует, глаза нещадно слипаются, а тело кажется налитым свинцом.

– Елизавета Николаевна, что-то вы сегодня совсем не в форме, – раздаётся сочувствующий голос Натальи Даниловны, медсестры, с которой мы делим кабинет. Ей сорок пять, она женщина опытная, проницательная и обычно сразу замечает малейшие изменения в моём состоянии. – Заболели?

Я заставляю себя приподнять голову и вяло качаю головой.

– Нет, Наталья Даниловна. Просто... не выспалась.

Это ещё очень мягко сказано. Я вообще с трудом понимаю, как сегодня держусь на ногах и соображаю, что назначать пациентам.

Перед глазами тут же всплывает сегодняшнее сумасшедшее утро. Как я проснулась, уютно устроившись в кольце сильных мужских рук, почувствовала жар чужого тела... а потом лениво скосила глаза на электронные часы и с ужасом поняла, что безнадёжно проспала.

Подскочила как ужаленная. Носилась по квартире на цыпочках, в дикой спешке собираясь на работу, глотая на ходу зубную пасту и стараясь не шуметь. Я хотела разбудить Артура, честно хотела. Чтобы отправить его домой до того, как уйду сама. Но когда я, уже полностью одетая и с сумкой на плече, подошла к дивану... так и замерла.

Простояла над ним с минуту, не решаясь нарушить его сон. Он спал так крепко, так безмятежно и сладко, по-мальчишески обняв мою подушку своими мощными руками, что у меня просто не поднялась рука его тормошить. После всего, что было ночью, после пережитого стресса и драки на бетонном полу, мне захотелось дать ему отдохнуть.

В итоге я тихонько выскользнула за дверь и... закрыла его в своей квартире.

А теперь сидела и тихо паниковала. Нормальная ли это вообще идея – запереть мужчину у себя дома? Сердце тревожно екало от собственной безрассудности, но я тут же одёргивала себя, убеждая, что Артур порядочный. Он не должен ничего натворить. Не обнесёт же он мою квартиру, в самом деле, и котов не обидит. Но всё равно ситуация была до жути неловкой.

Спать хотелось невыносимо, но за дверью ждали люди, и нужно было как-то брать себя в руки.

– Может, вам кофейку сделать? – Наталья Даниловна заботливо зашуршала баночками в своём углу. – А то вы прямо на ходу спите.

– Да, пожалуйста. Буду очень благодарна, – слабо киваю я.

Медсестра быстро колдует над чайником, и через пару минут передо мной на столе появляется дымящаяся кружка с крепким кофе. Я обхватываю её озябшими пальцами, вдыхая горьковатый бодрящий аромат и надеясь, что он хоть немного прояснит туман в голове. Делаю первый, обжигающий глоток.

В этот момент раздаётся короткий, уверенный стук в дверь.

– Войдите! – громко отзываюсь я

Дверь открывается, и в кабинет заходит следующий пациент – пожилой мужчина с палочкой.

Я выдыхаю, пряча непонятную смесь разочарования и облегчения, и с головой погружаюсь в работу.

Так проходит весь день. Я с огромным трудом досиживаю до конца приёма, который сегодня, к счастью, заканчивается в четыре часа. Глаза слипаются, кофе давно перестал помогать, но усталость физическая меркнет на фоне нарастающей тревоги.

Домой я иду с гулко колотящимся сердцем. Шаг за шагом накручиваю себя всё сильнее. Почему-то мне кажется – нет, я почти уверена! – что Артура в квартире уже нет. Он сбежал. Ну а как иначе? Так бы сделал любой нормальный, здравомыслящий мужик. Зачем ему проблемная, нервная женщина с таким тяжёлым прошлым и поехавшим бывшим мужем, который ломится в двери по ночам? Зачем ему чужие драки и чужие травмы? Ведь так?

Я замираю перед дверью в подъезд, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться. Поднимаюсь на свой этаж. Ключ в замочную скважину попадает не с первого раза – руки предательски дрожат.

С замиранием сердца открываю дверь, готовясь увидеть пустую прихожую и записку на столе в лучшем случае. Тишина.

Я тихо разуваюсь, прохожу по коридору и заглядываю в комнату. И застываю на месте.

Диван аккуратно собран, постельное бельё убрано. А в самом центре, вальяжно откинувшись на спинку, сидит Артур. Он полностью одет, но поверх его футболки зачем-то повязан мой кухонный цветастый передник, который смотрится на его широченной фигуре до комичного нелепо.

Но главное даже не это. Он сидит в плотном кольце моей усатой охраны. Оборвыш, свернувшись уютным клубком, нагло спит прямо у него на широком плече, тихо посапывая. Пират и Кэп пристроились под боком, прижавшись к его бёдрам, словно верные сторожевые псы.

Сам Артур, умиротворённо поглаживая Пирата свободной рукой, невозмутимо смотрит телевизор.

Я так и застываю на пороге комнаты, боясь даже моргнуть, чтобы эта сюрреалистичная картина не растворилась в воздухе. Мой грозный защитник, который ещё ночью голыми руками впечатывал в стену моего бывшего, сейчас сидит в кухонном переднике в цветочек и служит лежанкой для моей пушистой банды.

Услышав мои шаги, Артур поворачивает голову. В его тёмных глазах мелькает тёплая, спокойная искра.

– Привет, – его низкий голос заставляет Оборвыша недовольно дёрнуть ухом во сне, но кот даже не думает просыпаться. – Как прошёл рабочий день?

– Привет... – я, наконец, отмираю, прислоняясь плечом к дверному косяку. Голос звучит хрипло из-за внезапно подкатившего к горлу кома. – Нормально. А ты... ты не ушёл.

Артур чуть выгибает бровь, глядя на меня с лёгким недоумением.

– А должен был? Я, вообще-то, ужин приготовил. Хотел встретить тебя горячим, как полагается, но эти трое, – он кивает на Пирата и Кэпа, – взяли меня в заложники сразу после того, как я выключил плиту. У тебя не коты, а какой-то гипнотический спецназ.

Я перевожу взгляд с его серьёзного лица на дурацкий цветастый передник, потом на наглую спящую морду Оборвыша у него на плече, и чувствую, как губы сами собой растягиваются в улыбке.

– И чем же ты их так подкупил? – спрашиваю я, подходя ближе и ласково проводя рукой по полосатой шёрстке котёнка.

Артур ловит мою ладонь своей рукой, подносит к губам и коротко целует костяшки моих пальцев.

– Секрет фирмы, – отзывается он. – Иди мой руки. Буду кормить тебя мясом по-французски. Если, конечно, смогу встать без ущерба для этой мафии.

Глава 15

Кое-как освободив Артура из кошачьего плена, мы идём на кухню. И там я окончательно выпадаю из реальности.

Артур не просто приготовил ужин. Он двигается у плиты, доставая противень из духовки, с такой уверенностью и грацией, словно шеф-повар в дорогом ресторане. Запечённое мясо по-французски пахнет так одуряюще вкусно, что у меня мгновенно сводит живот от голода.

– Откуда такие кулинарные таланты? – в шоке спрашиваю я, присаживаясь за стол и наблюдая, как он ловко орудует лопаткой.

– Хобби, – просто отвечает Артур. – Да и пришлось научиться в своё время. Родители много работали, часто оставляли меня за старшего с младшей сестрой. Хочешь не хочешь, а готовить начнёшь, чтобы ребёнка не одним хлебом кормить.

– У тебя есть младшая сестра? – я искренне удивляюсь, хлопая ресницами.

Артур кивает. Он раскладывает сочное, покрытое румяной сырной корочкой мясо по тарелкам и ставит одну передо мной.

– Алёна. Она уже взрослая, замужем за моим близким другом. Ешь давай, пока горячее.

Я послушно беру вилку. Пока мы едим – а мясо оказывается просто божественным на вкус, тающим во рту, – Артур рассказывает про сестру. В его голосе звучит такая тёплая, искренняя привязанность, что я невольно заслушиваюсь.

– Алёнка у меня боевая, – с гордой усмешкой вспоминает он. – Росла пацанкой, вечно хвостом за мной таскалась. Я за ней следил, отгонял от неё всяких придурков. А потом не успел оглянуться – выросла, расцвела. И умыкнул её мой же лучший друг, Егор. Я сначала, конечно, для вида порычал на него чисто из старшебратской солидарности, а потом понял, что в более надёжные руки она и попасть не могла. Пылинки с неё сдувает.

От сестры он плавно переходит на своих друзей – того самого Егора и Руслана.

– Мы с ними считай всю жизнь бок о бок. Через многое прошли, друг за друга горой, – Артур откидывается на спинку стула, задумчиво крутя в руках кружку с чаем. – Руслан тоже женат. Жена у него, Аня, мировая девчонка, они друг друга стоят. Мы часто собираемся все вместе, выбираемся за город или просто заваливаемся к кому-нибудь в гости.

Я слушаю его спокойный, глубокий голос и вдруг ловлю себя на мысли, что немного завидую. Светлой, щемящей завистью. У него такая полная, живая жизнь, огромный круг близких людей, настоящая большая семья, друзья, которые стоят друг за друга горой. А я со своим браком растеряла почти все связи, замкнулась в себе, в работе и в своих котах.

– Хочешь, познакомлю? – неожиданно спрашивает Артур, прерывая рассказ.

Я от неожиданности резко вскидываю голову.

– Что?

– Я не шучу, – Артур смотрит на меня абсолютно серьёзно, хотя в уголках глаз прячется улыбка. – Мне кажется, вы друг другу понравитесь. Девчонки у нас отличные. Ты только скажи, когда у тебя выходной. И сходим к ним, они здесь совсем недалеко живут.

Я растерянно пожимаю плечами. Мне до сих пор кажется, что всё происходящее – это какой-то сюр, красивый, но невозможный сон. Ведь мы с Артуром знакомы всего сутки! Всего двадцать четыре часа назад он ввалился в мою жизнь. А сейчас он уже разогнал мои страхи, остался ночевать у меня, подружился с моими котами, стоит на моей кухне в дурацком переднике, кормит меня ужином и зовёт знакомиться с семьёй и друзьями. А ведь если бы не вчерашнее явление моего бывшего мужа, мы ещё вчера занялись сексом. Вчера это казалось логичным, а сегодня кажется, что я слишком тороплюсь.

Трусиха, одним словом.

Артур выжидающе молчит, не сводя с меня внимательного взгляда. Я неловко веду плечом, чувствуя, как щёки всё ещё горят.

– У меня стандартные выходные – суббота и воскресенье, – наконец тихо отвечаю я.

Но внутри всё равно скребётся червячок сомнения. Я вообще по натуре человек довольно замкнутый, особенно после всего, что произошло в браке. Мне совершенно несвойственно так быстро сближаться с кем-то, впускать в свою жизнь новых людей, а уж тем более с разбегу врываться в чужую компанию. Всё это кажется слишком стремительным, пугающим.

Чтобы перевести дыхание и уйти от этой слишком личной темы про гостей, сестру и знакомства, я решаю сменить русло разговора.

– Слушай, а я думала, тебе сегодня на работу надо было, – говорю я, цепляясь за логичный вопрос.

Артур кивает, невозмутимо откидываясь на спинку стула.

– Да, надо было. Но я с утра позвонил начальству и попросил выходной на пару дней. Имею право, тем более я действительно пострадал при исполнении... ну, почти, – он с лукавой усмешкой указывает пальцем на свой травмированный нос, живо напоминая о том, при каких обстоятельствах он вообще оказался на моём пороге.

А затем его губы растягиваются в откровенно весёлой улыбке.

– Да и дверь ломать как-то не хотелось, – добавляет он, глядя мне прямо в глаза. – Ты же меня заперла. Я проснулся, почесал в затылке, оценил толщину металла и решил, что дешевле будет дождаться хозяйку с ключами.

Я чувствую, как краска стыда снова заливает лицо, и прячу взгляд, нервно теребя в руках вилку.

– Извини... – бормочу я. – Я правда собиралась тебя разбудить. Но ты так спал... вцепившись в мою подушку. У меня просто рука не поднялась тебя расталкивать после такой ночи. А потом я посмотрела на часы, поняла, что дико опаздываю, и мозг вообще отключился. Заперла на автомате.

Артур бархатисто смеётся. Этот звук заполняет кухню, заставляя мурашки бежать по моей спине.