Главная Злодейка

На удивление, у меня оказалась спутница. Судя по одеянию, монашка из той самой женской обители. Женщина сморщила нос, оглядев меня, а я на это ей ответила вздёрнутой бровью: мол, ну как, налюбовалась?

Монашка фыркнула, отвернулась к окну и будто потеряла ко мне интерес.

Я же, дождавшись, когда карета выедет из города и в неё перестанут лететь гнилые фрукты-овощи и мелкие камешки, завертелась юлой в попытке узнать количество сопровождающей стражи. Выглядывала в окошко, посматривая вперёд, привставала, поворачивалась и высовывала любопытный нос в маленькое мутное оконце заднего вида.

Мне удалось насчитать восемь всадников: четыре спереди и четыре сзади. Как-то подозрительно не густо…

Успокоившись, я уселась обратно и задумчиво воззрилась на проносящийся мимо пейзаж: в книге на Силицию,направляющуюся в обитель, напали разбойники. Не удивительно, что охрана не смогла её отбить. Скорее всего, увидев банду, превосходящую их числом, воины даже не пытались: отступили, оставив злую королеву на растерзание.

А монашка? Была убита сразу или убежала?

И были ли разбойники, раз я решила тогда Силицию оставить в живых?

М-да… Сюжетная дыра…

Кусок повествования, который я бросила на произвол судьбы…

Как я поступила бы, если бы взялась описывать эту часть? Мир-то мой и учитывает мои предпочтения.

Первое, монашку мог взять к себе в седло один из воинов: не люблю бессмысленных жертв. А от смерти этой героини, когда книга почти завершена и остался только эпилог со свадьбой и рождением наследника, проку никакого не было: читатели уже настроились на всеобщее счастье, и новая смерть могла повлечь негативную реакцию. Даже смерть такого малостепенного персонажа.

Второй вариант – по пути Силиция подружилась с монахиней, и они, вступив в сговор, сбежали вместе. Такой поворот гораздо более логичен, если учесть, что наша злодейка не умела делать руками совершенно ничего, кроме плетения интриг. А так она приобретала человека, помогающего ей адаптироваться вне дворцовых стен, а сама монашка получала шанс на свободу от обители.

Понятное же дело, что многих женщин туда ссылали принудительно. Фактически они становились пленницами монастыря.

Я посмотрела на монашку. Меньше всего она казалась мне угнетённой, изнеможённой или пленённой. Вон какая крепенькая и мордатенькая! И накидочка на ней с меховым подбоем…

В данный момент я больше подходила на роль жертвы угнетателей, дрожа в сыром платье. Так и простудиться недолго!

К тому же внутри кареты витал густой аромат съестного, сдобренный запахом дыма от жаровни с углями, которые служили в роли отопления. То есть, в отличие от меня, монашку покормили. Или у неё с собой были припрятаны припасы…

На мысль о еде мой живот разразился раскатистой рычащей руладой. Закончил одну песнь, как тут же начал другую.

Монашка уничижительно посмотрела на меня и прошипела, скривив губы:

– Ваше поведение возмутительно неподобающе!

Поторопилась я с суждениями, подружками нам не стать.

– Простите, сестра, но я, как и вы, не в состоянии контролировать эти звуки. Я голодна, и в этом нет ничего неподобающего, – всё же попыталась разрядить обстановку. И даже мило улыбнулась ей.

– В обители тебя научат скромности! – цыкнула монашка, борзея прямо-таки на глазах. – Строгий пост ещё не таких обламывал!

– Послушай сюда, карга чернорясовая! – моментально откинула я всю наигранную «ми-ми-мишность». – Ещё раз тявкнешь в мою сторону, и я тебе рот прикрою навсегда, усекла? Обращаясь ко мне, не забывай использовать «ваше высочество»! Я тебе не девка, что от безнадёги в послушницы приползла!

– Это мы ещё посмотрим, – нарочито смело хмыкнула монашка, хотя я видела, что она растеряла боевой запал, когда ей не удалось нахрапом подмять меня.

Видимо рассчитывала, что королева после эшафота пребывает в подавленном состоянии, а напоролась на злодейку в режиме боевой атаки.

– Ротик на замочек! – прошипела я и сделала затворяющий жест рукой возле губ. – Потрудитесь, сестра, до обители принять обет молчания. Пока я не достала швейный набор и не зашила вам рот нитками. На стражу не надейтесь, они вам не помощники: вы сами согласились ехать в одной карете с чудовищем. Поэтому на помощь вам никто не придёт. Не остановятся, даже если вы будете вопить на всю округу, когда я вас маникюрными ножницами по кусочкам резать стану…

Монашка побледнела, приняв мой спич за чистую монету, испуганно зыркнула и отвернулась к окну, надувшись как мышь на крупу.

Вот и отлично.

Вариант с дружбой отметаем сразу, скорее всего, монашка погибла во время нападения разбойников. А про её смерть гонец не упомянул, чтобы не портить королю праздничное настроение.

По крайней мере, голову ей отвернуть уже хочется лично. Тоже мне, будет тут меня всякая NPC чмырить!

Грубо? Жестоко?

А вот нечего бедного автора голодом морить! Писатели — это вам не художники, которые всегда должны быть голодными. Если автор перед продой не поест, читатели получат горы трупов, море крови и Анн Карениных под поездом штабелями. И, поверьте, это ещё не предел! Любое романтическое фэнтези лёгким движением пера превратится в хоррор, если писательница сядет на диету.

А вот если вкусненько покушает, да ещё пирожное сверху уложит, читатели будут радоваться от того, какая красивая у героев любовная любовь и замирать от бабочек в животе…

Ещё бы! Там ведь целое пирожное с кремом! Есть где целой стае бабочек развернуться.

Ой, всё… Не будем больше про еду, а то у вашей злодейки нутро сводит от голода.

Тягостное молчание в карете продолжалось недолго. Через два-три часа, как мы покинули столицу, раздался шум, грохот, конское ржание, крики «к бою!», в бок кареты что-то ударило, и она опрокинулась.

Вот и разбойнички! Как вовремя! А то у меня уже ноги затекли от езды в этой коробчонке. И желудок окончательно свело судорогой, и он прилип к позвоночнику…

Монашка очень удачно при опрокидывании кареты упала, ударилась головой и потеряла сознание.

Ладно, вру, пришлось помочь. Придушила её немного.

А что ещё оставалось делать?!

Стоило мне сделать попытку высунуться наружу, она вцепилась в мою юбку, бульдозером не оттащишь.

Гугла под рукой нет, искать на её шее сонную артерию и точку, нажатием на которую герои так лихо отправляют злодеев в объятья Морфею, не с руки: она ещё брыкаться и лягаться вздумала, когда я пыталась эту самую точку найти экспериментальным путём.

Так что да, придушила. Чуть-чуть. Монашка осталась жива. И то, потому что она мне ещё была нужна.

Родовой императорский перстень с моей руки успешно перекочевал на её палец, подстроился под размер и сверкнул камнем, показывая, что теперь монахиня его самостоятельно снять не сможет. Только если руку отрубят. В карман её платья отлично влезли документы на Тильду и ополовиненный кошель с золотом.

– Запрещаю тебе называть своё имя! – отдала приказ, подкрепив его магией. – Для всех ты королева Силиция, сменившая имя на Тильду!

Императорское кольцо опять сверкнуло, означая, что моё распоряжение принято. Теперь, пока перстень на руке монашки, при просьбе назвать имя она всем будет говорить, что она это я. Злиться, орать, но её рот сам будет выдавать имя Силиции вместо собственного, хе-хе.

Перстень Силиции – удобная вещица, ничего не скажешь. Заставляет жертв делать и говорить то, что надо королеве. Например, можно было тайком надеть его на Джонатана и приказать ему убить Виллу. И он убил бы, эта девица не зря боялась. Однако после снятия кольца король снёс бы голову самой Силиции, и она это понимала.

Жаль с артефактом расставаться, но ладно. Пусть теперь монашка доказывает, что она не Свин и даже близко не Силиция. Вообще эту козу-грубиянку не жалко.

Вторую половину кошеля я взяла себе: неизвестно, сколько мне ещё по этому миру мыкаться, а пуговицы-брошки как-то подозрительно низко оценивают. Лучше обменять их где-нибудь на чеканную монету и расплачиваться привычным способом.

Документы на землю тоже оставила себе: хочу посмотреть потом, что там за хоромы такие Силиции благоверный с щедрого плеча отвалил.

Забрав у монахини накидку, обшарила карету и рундуки. Но, кроме скромной котомки с несколькими яблоками и чёрствой краюхой хлеба, ничего не нашла. Похоже, в этой суме питание для меня на пять дней. А монахиня и стражники имели провизию в другом месте.

Вот такое несправедливое раздельное питание.

Ай-яй-яй! Как не стыдно, как не стыдно…

Нет бы жертвоприношение своему боженьке сделать, чтобы он, то есть я, хоть немного подобрел... Шашлычка ему сварганить… Только не из грешника! Жареная курочка вполне сгодилась бы… Но нет! Морят голодом, а потом ещё недоумевают: помогите-спасите, за что, господи?!

Да за то, за всё хорошее…

Бестолочи.

Бормоча себе под нос, я осторожно выглянула. Разбойников, и правда, было по два-три на одного стражника, и все они так славно сражались, что стыдно было отвлекать. Поэтому я тихонько выбралась наружу и стрелой бросилась в ближайшие кусты.

Моей пропажи никто благополучно не заметил.

Ох, уж эти мальчишки! Им только дай в кого-нибудь чем-нибудь потыкать…

Через минуты три после бега по лесу я перешла на шаг и, убедившись, что сзади нет погони, достала из котомки яблоко, обтёрла его и смачно им захрустела.

А всё-таки я молодец, что создала в этом мире такую дремучую, но весьма живописную местность! Если уж лес, то с деревьями в пять обхватов, если уж кусты, то непроглядные и непролазные. Если уж горы, то высокие и с белыми шапками на вершинах даже летом…

Нет, хорошо получилось, красиво!

Глава 5

– Чего тебе, девка? – грозно рявкнул на меня хозяин постоялого двора. – К гостям не пущу, ещё заразу им какую принесёшь! Пш-шла вон отсюдова!

На подобное отношение я нисколько не обиделась, было из-за чего: я едва держалась на ногах от усталости и была грязная, как кутёнок, извозившийся в луже. А всё потому, что пару раз за этот день меня в дороге настигал ливень, почву расквасило, и я, неудачно оступившись в своих очень уж королевских, но никчёмных туфельках, пропахала землю носом.

– Номер, горячую ванну, сменную одежду, ужин, очень горячую ванну, чистую постель, завтрак, резвую лошадь и провизию в дорогу, – хрипло перечислила я и выложила на столешницу перед ним три золотых. – Ах да, ещё настойку от головной боли и ботинки.

При виде монет глаза мужчины алчно блеснули. Молниеносным движением он сгрёб их и рассыпался передо мной бисером, заюлив и разве что хвостом не виляя и не повизгивая от радости:

– Простите, госпожа! Зрение подводит, совсем старый стал… Прошу, следуйте за мной, сейчас всё будет… – запнулся и с вопрошанием оглянулся на меня: – Вы дважды назвали ванну?..

– Всё верно, вы не ослышались, – откликнулась я. – Одну сейчас, а вторую перед сном. И «постельную грелку» на ночь ко мне можно не присылать. Если только это не орк, конечно. Орка, так и быть, приводите…

Хозяин на это расхохотался, будто я выдала дельную шутку, хотя я была вполне серьёзна. Это драконы и оборотни мне уже поперёк горла стояли, а клыкастые и ушастые ещё нет. Риан ускакал в Гиблые земли, его совратить мне уже не судьба, так, может быть, хотя бы с орком повезёт?..

Но, судя по реакции, тоже облом.

А жаль…

Мы поднялись на второй этаж, мужчина распахнул передо мной дверь номера и посторонился, пропуская меня внутрь:

– Располагайтесь, госпожа! Сейчас я пришлю свою дочь, она будет вам прислуживать. Если хотите, можете оттаскать её за волосы…

– Зачем? – устало поинтересовалась я.

На что он только развёл руками: мол, мало ли… вдруг госпожа и такой релакс предпочитает?..

Госпожа не предпочитала. Особенно чего-то там с девушкой. Вот был бы эльф тут, а так… И то за волосы я его точно не тягала бы.

Однако помощь мне всё же требовалась: Силиции с самого рождения не стригли волосы и выросли они не хуже, чем у Рапунцель. Самостоятельно с такой гривой в дороге тяжело справиться. А подхватить на плохо промытую голову вшей на постоялом дворе – раз плюнуть. Под корешок потом придётся стричься. Лучше уж укоротить сейчас.

Поняв, что его кровиночку никто тиранить не собирается, хозяин выдохнул с облегчением, расслабился, и я окончательно стала для него самой дорогой и желанной гостьей.

Мина, дочка хозяина, оказалась весьма весёлой и словоохотливой девушкой. Румяная, голубоглазая, с золотисто-пшеничными волосами, она была похожа на солнышко. Видимо, отец её хорошо проинструктировал, потому что девушка появилась сразу с подносом еды, который сунула мне, предварительно усадив в кресло.

Ну, вот же, вот! Могут, когда хотят!

Пока я накинулась на еду, Мина с ловкостью дирижёра руководила мужчинами, установившими в номере ванну и наполняющими её горячей водой.

– Поосторожнее с едой, госпожа, – бросила мне через плечо. – Вы можете переесть, и вам станет плохо во время купания.

Я ответила ей кошачьим урчанием, мол, поняла. Но остановиться было невозможно! Нереально вкусно! Мясо, тушёное с овощами, такое мягкое и сочное… Свежие лепёшки, только что из печи: хрустящая корочка, нежная мякоть… Достаточно остывшие, чтобы их можно было есть, но ещё вполне тёплые, чтобы сливочное масло слегка таяло и впитывалось…

М-м, блаженство!

Может быть, ну его, мой техногенный мир? Останусь здесь… Возведу культ имени себя… Мину сделаю своей верховной жрицей: девчонка явно знает, как ублажить вредное божество…

Ладно, шучу, конечно. Чего я тут забыла? У меня дома интернет, книжки, любимый компьютер… Я интернет уже упоминала, нет?.. Вот, ещё и он. Всяко интереснее, чем здесь. Даже несмотря на все удобства, которые я, по сибаритству своему, в этом мире создала…

Мина помогла мне помыться и тщательно прополоскать волосы. Дико возмущалась, узнав, что я хочу их обрезать. После недолгих препираний, которые доставили мне истинное удовольствие, мы сошлись на длине, доходящей до талии. Вода после моего купания осталась такой, словно в ванной поросёнка намывали, а не девушку.

Облачив меня в некое местное подобие гостиничного халата, девушка уложила меня в постель, увидев, что меня разморило.

– Это из-за того, что вы под дождь попали. Так ведь и заболеть недолго! – ворчала при этом.

Я проспала всего пару часов, как проснулась от вновь засосавшего чувства под ложечкой. М-да… Кажется, мой желудок особо не верил в чудо спасения и желал наесться загодя. Мина тихой мышкой сидела на стульчике возле камина и читала какую-то книгу.

Вскочила, когда я поднялась, и пояснила на моё удивление:

– Отец велел прислуживать вам, пока вы у нас гостите. Быть постоянно рядом на случай, если вам что-то понадобится…

Я понимающе кивнула, батя у неё молодец, убивал двух зайцев сразу: и девчонка на ночь к делу пристроена, когда номера забиты наёмниками и прочими подозрительными личностями, и «добрая госпожа» за хороший сервис может добавить что-нибудь сверху.

О том, что именно сейчас мне было нужно, громко заявил живот. Мина радостно подскочила, отложив чтение, и унеслась за ужином для меня: приличной женщине без мужского сопровожденияужинать внизу в зале не пристало. Если только она не наёмница, которая вполне сможет заткнуть рты точным ударом в зубы всем несогласным.

* * *

Девушке я позволила остаться с собой, Мина меня развлекала щебетанием, пока я разглядывала документы на землю, дарованные мне Джонатаном, и мучительно вспоминала, где они находятся. Уж попросила у Мины бумагу и карандаш, рисовала карту королевства с горами и трактами, а всё никак.

–… вот папенька и сказал ему, что новая королева сейчас только клок шерсти дала, зато потом за него три шкуры сдерёт, – повествовала служанка, вводя меня в курс всех свежих новостей и сплетен: в честь бракосочетания Вилла широким жестом отменила часть налогов.

И тут я с папенькой Мины по этому поводу была солидарна, обязательно сдерёт. Особенно, когда поймёт, что у королей своих денег нет. Только те, что плывут в казну через налоги и сборы.

Из коридора донёсся шум: какое-то лязганье, стук, крики «откройте!» и топот.

Мы с Миной даже недоумённо переглянуться не успели, как дверь с грохотом отворилась, и в комнату шагнул мужчина.

– Что вы себе позволяете?! – возмущённо взвилась девушка. – Врываетесь в комнату к даме без дозволения! Выйдете вон, госпожа не одета!

А я же, узнав гостя, оскалилась в предвкушающей улыбке:

– Добрый вечер, лорд Энгрин. Решили воспользоваться моим предложением?

Эльф многозначительно посмотрел на Мину, и я жестом повелела ей уйти. Лишь когда мы остались наедине, Риан поклонился:

– И вам добрый вечер, ваше высочество. Нет, ваше предложение я всё так же вынужден отклонить.

– У? – наигранно скуксилась я. – Почему? Теперь-то я не замужем, а вы, если за день ничего не изменилось, тоже пока не женаты… Совместим приятное с полезным?

Давай, Риан, соглашайся! Орка мне не предоставили, но тут, на моё счастье, появился ты, прелесть моя ушастенькая… Ночь обещает быть интересной…

Эльф кашлянул, отвёл глаза в сторону, которыми очень удачно упёрся в ванну. Её, памятуя о моём желании искупаться перед сном ещё раз, убирать не стали, только опорожнили. Ванна была добротная, деревянная. Такая большая, что в ней отлично могло поместиться двое…

Наверное, такая мысль посетила и Риана, потому что кончики его ушей порозовели от смущения.

У-у! Милота какая! Дайте мне его пощупать! Всего-всего…

Он резко крутанулся, отвернувшись к двери и уставившись в неё с таким зверским видом, будто она была его кровным врагом, не меньше.

– Ваше высочество! – рявкнул при этом. – Возле основного тракта всегда было полно банд разбойников. Поэтому я взял на себя смелость сопроводить со своими людьми вас до обители.

О как! «Я подумал и решил», – говорит. Хотя сам должен быть уже на трети пути к Гиблым землям. Каким ветром его сюда занесло?

Ещё одна сюжетная дыра…

Хвала всем Музам, она не противоречила фундаментальным постулатам и не грозилась разрушить этот мир: Риан был отправлен в Гиблые земли, но доехал ли он до них сразу или некоторое время спустя, в книге не сообщалось.

– А с чего вы взяли, что мне нужно в обитель? – холодно вздёрнула я на него бровь.

Всё верно, Риан вчера сам передал мне документы на новое имя и землю, пожалованные Джонатаном. Понятное дело, что о монастыре речи больше не идёт. Но вот он, за дверью его воины, и они будут «сопровождать» меня в обитель. Конвоировать – звучит понятнее.

Неужели Джонатан дал ему какое-то секретное распоряжение?..

Но в книге-то этого не было!

– Куда же вы направляетесь, ваше высочество, если не туда? – вкрадчиво зашипел Риан и посмотрел на меня с таким прищуром, что добавь ему узкий зрачок и раздвоенный язык, получится наг нагом.

Аж холодок по спине пробежал…

Взгляд упал на карту, которую я сама буквально только что рисовала в задумчивости.

А ведь верно! Куда ещё я могу ехать, как не в обитель? Основной торговый тракт через несколько дней движения разветвляется на две дороги. Одна, узкая, уходила в Северные горы, в которых и притаилась злополучная обитель. А другая, оставаясь такой же широкой, достигала границы с империей Эннорис, которую и пересекала.

Иными словами, Риан решил, что я бегу из страны, чтобы позвать папочку-императора на подмогу, собрать армию, вернуться и одним сокрушительным ударом вернуть себе трон.

Не свергнуть безродную девку, а именно что забрать трон Салгардаина единоправно. Потому что дурачок Джонатан сегодня утром, разведясь со мной, собственными руками создал ещё одного претендента на королевство. Его нерождённый ребёнок пока не в счёт.

– Конечно же, я собираюсь в женскую обитель, – обворожительно улыбнулась ему. – Просто вы так весомо это произнесли, как будто я там на пэ-эм-жэ собралась остаться. Нет, я просто хочу поставить свечку своей покойной матушке, помолиться, чтобы она позаботилась обо мне… и потом сразу ехать в… в… – сделала указующий жест на документ, осознавая, что безобразно палюсь из-за незнания расположения надела. – В свою усадьбу, – нашлась с ответом выдохнула с облегчением, мысленно смахнув несуществующий пот со лба: фух! Едва не попалась.

Эльф холодно хмыкнул с таким видом, что, мол, твоя уловка не прокатила, я всё равно тебе не верю!

– Что ж, в таком случае мы с отрядом сопроводим вас до обители, а потом до вашего нового дома, – сверкнул на меня ледяным неоном глаз и процедил с нажимом: – Так для всех будет лучше.

А то! Что-то нет во мне уверенности, что меня в этой обители банально не запрут!

Но при этом я не позволила на лице и мускулу дрогнуть:

– Буду премного благодарна, лорд Энгрин, – так ослепительно сладко улыбнулась, что даже у Риана зубы свело. – Когда будете уходить, пришлите ко мне служанку, пусть подготовит ванну. Или?.. Вы хотите всё же сами потереть мне спинку?

Эльф на это ничего не ответил. Гневно цыкнул, распахнул дверь и вышел из комнаты. Я успела рассмотреть, что в коридоре возле неё уже заняли пост стражники.

Вот же засада!

Как только дверь за ним закрылась, я метнулась к своим вещам, достала мешочек, из которого выудила брошку. Поэтому, когда в номер вошла перепуганная Мина, встретила её наизготовку с украшением.

– Это будет твоё, – прошептала, сунув брошку ей под нос, – если через три секунды у меня будет одежда, а под этим окном будет стоять ваш самый резвый конь…

Глаза девушки зажглись:

– Ваше платье и накидка ещё не высохли, только нижнее бельё… – но тут же её голова, подогреваемая адреналином, заработала на полную мощь: – Я принесу вам одежду младшего брата. Он подросток, и его вещивам будут впору… Только нужно пронести это всё незаметно…

Я поняла, что мысли девушки движутся в правильном направлении, вручила ей драгоценность и одобрительно похлопала по плечу: действуй.

– Такой господин красивый… сразу видно, что именно вас искал… – хитро блеснула на меня глазами эта пигалица, не торопясь что-либо предпринимать.

В этом блеске я узрела желание услышать какую-то необычайную историю и не стала её разочаровывать.

– Лорд Энгрин привлекательный, ты права, – изобразила на лице печаль. – Только это снаружи… Внутри он – коварный охотник за… за девичьей честью! Женщины для него лишь трофей… Он выбирает красавиц из знатных, но обедневших родов, влюбляет в себя песнями о вечной любви и свадьбе, а когда получает своё… – Мина в этот момент аж дышать перестала. – Бросает их опороченными! Теперь он нацелился на меня… – я трагично всхлипнула для пущего эффекта. – Я говорила папеньке, что про него ходит дурная молва… Но отец ничего и слышать не хочет! Ты наверняка знаешь, какими упрямыми бывают отцы… – словно зачарованная, девушка закивала. – Мне пришлось бежать! И теперь это красивое чудовище гонится за мной… Ах, Мина!.. Что же мне делать?! – и театрально закрыла лицо руками, как будто меня душили сдавленные рыдания.

Мина бросилась ко мне и порывисто обняла:

– Не бойтесь, леди! Я вам помогу! – отступила, гневно потрясая в воздухе кулаком: – Вот правду матушка говорит! Всем этим мужикам от девушек только одно и надо! Вот же негодяй! Но ничего-то у него не выйдет!

Мне с трудом удалось удержать на лице печальное выражение и не заржать: какая милая, хорошая девушка! Только чуть-чуть наивная… но мне сейчас это даже на руку.

Прости, Риан!

Мина спрятала брошку в фартук, подошла к двери, распахнула её и гаркнула в коридор:

– Ларс! Милор! Где вы, бездельники? Госпожа ванну принимать изволит! Тащите горячую воду, лентяи! – скорее уж для стражников и Риана, чем для братьев.

Поднялась какая-то жуткая неразбериха. Мина намеренно сеяла хаос, требуя от работников таскать вёдра бегом, часть из них разворачивала у дверей и отправляла обратно (якобы вода в их вёдрах уже остыла), мужчины сталкивались, вода расплёскивалась, за что получали оплеухи от сестры и хватались за швабру, «случайно» цепляли ею ноги бегущих братьев, те падали, завязывался скандал…

Шум стоял такой, что можно было спокойно палить из пушек, всё равно бы ничего не услышали.

Даже я не сразу во всём этом успела заметить, как в номере появилась мужская одежда и обувь.

Благодаря тому, что Мина велела принести ширмы и перегородила ими обзор на ванну от входа — «а то взяли моду врываться к благородной даме всякие без стука», я смогла спокойно переодеться. Взялась скручивать простынь жгутом, прицеливаясь, как ловчее её бы привязать к ванной, чтобы другой конец сбросить в окно: хватит одной или понадобится ещё?

– Ох, что вы, леди! – сразу раскусила мою задумку Мина. – Мой брат, Милор, уже приставил к окну лестницу снаружи и придержит её, пока вы будете спускаться. Лошадь вас ждёт, в седельных сумках немного провизии вам в дорогу…

Я отбросила простыню и обняла девушку: какая умница! Обо всём позаботилась!