Демонтажник: Осада Цитадели

Артём защелкнул фиксаторы тяжелых магнитных ботинок, проверил ход затвора трофейного автоматического дробовика и надел тактический шлем с глухим затемненным визором.

На стекле визора мгновенно развернулась зеленая сетка баллистических поправок, диаграмма эфирного давления и таймер, синхронизированный со шпилем картеля:

[До активации «Гласа Порядка»: 71 час 28 минут]

[Пространственный канал: Готовность 100%]

[Статус класса: Деконструктор готов к работе]

— Они думают, что построили памятник своей вечной власти, — глухо произнес Артём сквозь вокодер шлема, глядя на золотую иглу, вонзившуюся в свинцовое брюхо туч. — Они думают, что если залить фундамент кровью миллионов людей и закрыться древней магией, то гравитация забудет о своих законах. Что ж. Пришло время преподать господам олигархам открытый урок строительной механики.

Он вскинул руку, поймав на перекрестье шлема острие Башни Гегемонии, и тихо добавил:

— Снос согласован. Начинаем подготовку забоя.

Глава 2. Посланник Архи-маршала

Взрывные шпуры на западном бастионе Приозерска остывали медленнее, чем положено по расчетным таблицам.

Артём Соколов стоял на парапете внешней эстакады, опершись ладонями в шершавый, пахнущий свежей щелочью и горелым базальтом бетон. На высоте сорока метров над котлованом гулял сырой, пронизывающий ветер с озера, смешивая запах прелой хвои с тяжелой химической гарью восстановленного заводского сектора. Внизу, в узких технологических проездах между бывшими обогатительными цехами, тяжело урчали дизели переоборудованных карьерных самосвалов. Рабочие Синдиката круглосуточно засыпали пустоты, образовавшиеся после прорыва системных тварей, скальным грунтом и жидким шлаком.

Перед глазами Артёма мягко мерцала полупрозрачная сетка интерфейса. Не яркая, не слепящая — рабочая.

[Система: Анализ несущих конструкций внешнего контура]

[Объект: Опорный узел бастиона «Север-1»]

[Материал: Тяжелый железобетон с примесью мана-кристаллического щебня]

[Внутреннее напряжение: 68% от предела текучести]

[Критические дефекты: микротрещины в зоне анкерного крепления (сектор 4-Б)]

[Рекомендация: перераспределение статической нагрузки либо инъекция стабилизирующего полимера]

Артём мысленно смахнул отчет. Инженерная привычка никуда не делась — даже получив системный статус, изменивший саму структуру его тела и восприятия, он продолжал видеть мир через эпюры напряжений, векторы сдвига и коэффициенты запаса прочности. Мана не отменяла физику. Она лишь добавляла в базовые формулы сопромата еще одну переменную — капризную, чудовищно энергоемкую, но подчиняющуюся строгой внутренней логике.

— Опять трещины считаешь, командир? — раздался за спиной хриплый, прокуренный голос.

Артём не обернулся. По тяжелой, хромающей поступи он и так узнал коменданта гарнизона Крайнова. Бывший начальник военизированной охраны комбината, переживший первый штурм «Цитадели» и системную мутацию рудников, теперь командовал тремя тысячами бойцов приозерского ополчения.

— Считаю, — отозвался Артём. — Если картель подкатит осадные мортиры шестого калибра, этот угол сложится внутрь через двенадцать минут непрерывного обстрела. Нам нужно не просто заливать щели цементом, а вязать арматуру с контрфорсами. И связывать ее встречными мана-контурами с обратным демпфированием.

— Умные слова, — Крайнов остановился рядом, тяжело опёрся на зазубренный зубец парапета и сплюнул вниз. Его правая рука, замененная кустарным сервопротезом из закаленной оружейной стали, тихо зудела при каждом движении пальцев. — Только времени на твои контрфорсы нет. Соня как?

Лицо Артёма на секунду дрогнуло, но взгляд остался прикован к серой полосе горизонта, где тайга встречалась с выжженной полосой отчуждения.

— Спит. Кризис миновал. Мана-лихорадка отступила после того, как мы выжгли корневой узел гнезда в шахте номер четыре. Но аура все еще нестабильна. Медики говорят, нужен покой и чистый концентрат лазурного кристалла. Не меньше двух недель.

— Двух недель у нас нет, — сухо отрезал Крайнов. Он полез в карман брезентовой штормовки, достал армейский полевой бинокль с линзами из дымчатого кварца и вгляделся в северо-восточный сектор. — Погляди-ка на двенадцать часов. Старая бетонка.

Артём прищурился. Ему не требовалась оптика — класс тридцать второго уровня разогнал зрительные анализаторы до предела, наложив поверх сетчатки телеметрическую разметку.

[Внимание: Обнаружено групповое перемещение тяжелой техники]

[Дистанция: 4800 метров]

[Скорость сближения: 45 км/ч]

[Сигнатура маны: Иерархический протокол клана «Цитадель» (Высокий ранг)]

[Количество единиц: 3 (1 командный штабной бронеход, 2 машины сопровождения)]

На разбитом шоссе, огибающем заболоченную низину, показались силуэты. Никакой маскировки, никакой осторожности. Они шли плотным клином, вздымая за собой шлейф серой пыли и сизого выхлопа от эфирно-дизельных турбин. Впереди двигался трехосный броневик представительского класса — хищная, граненая туша длиной более девяти метров, зашитая в композитные листы вороненой стали с серебряным тиснением. По бортам машины мерцали стабилизирующие силовые пилоны, гасящие малейшую вибрацию подвески. Над крышей на трехметровом флагштоке полоскалось тяжелое бархатное полотнище: золотая крепостная башня, рассеченная двумя скрещенными алебардами.

Личный штандарт карательного корпуса верховного командования.

— Не штурмовая колонна, — пробормотал Крайнов, щелкнув затвором висевшего на плече крупнокалиберного карабина. — Переговорщики. Или похоронная команда. Прикажешь развернуть батарею крупнокалиберных гаубиц? Мы пристреляли этот перекресток еще во вторник. Два залпа фугасными с мана-детонаторами — и от их лощеного железа останется только воронка с фаршем.

— Отставить, — ровно произнес Артём. Внутри него, под ребрами, где пульсировало средоточие Деконструктора, шевельнулась тяжелая, холодная волна. — Они идут открыто. Знают, что мы их видим. Если бы хотели ударить, пошла бы тяжелая штурмовая пехота под прикрытием полевых экранов седьмого круга. Это вестники. Посмотрим, что привезли.

— Ничего хорошего они привезти не могут, — буркнул комендант, но опустил оружие и нажал кнопку рации на воротнике. — Всем постам внешнего периметра. Внимание. К первому КПП приближается делегация противника. Огонь без прямой команды Ликвидатора не открывать. Держать на мушке. Если дернутся — разносить в пыль.

Колонна приблизилась к противотанковым ежам и бетонным надолбам, перекрывавшим въезд в Приозерск, ровно через шесть минут. Машины охранения — два угловатых штурмовых бронетранспортера с автоматическими мана-пушками в дистанционно управляемых турелях — синхронно замерли по краям дороги, развернувшись веером и взяв под прицел огневые точки защитников.

Главный броневик плавно затормозил в двадцати метрах от шлагбаума. Пневматика стравливала избыточное давление с протяжным, свистящим вздохом. Тяжелая броня машины выглядела безупречно: ни царапины, ни пятна болотной грязи — активные грязеотталкивающие рунные контуры работали на полную мощность.

Артём спустился с эстакады на грузовом лифте и неторопливо вышел на нейтральную полосу перед воротами. За ним в десяти шагах держались Крайнов и четверо штурмовиков ополчения в трофейных тяжелых экзоскелетах с гравитационными секирами наперевес.

Широкая аппарель штабного броневика с гулким лязгом опустилась на разбитый асфальт.

Из кондиционированного, пахнущего дорогим табаком и концентрированным озоном чрева машины неторопливо вышли трое. Двое сопровождающих — элитные гвардейцы «Цитадели» сорокового уровня в глухих латных доспехах из закаленного арканита, держащие в руках тяжелые ростовые щиты с выгравированными барьерами отражения. Между ними шествовал человек, чей облик казался чудовищно чужеродным среди индустриальных руин и грязи фронтового города.

Высокий, поджарый, с идеально выбритыми висками и холодными, водянисто-серыми глазами. На нем был безукоризненно подогнанный мундир цвета антрацита с серебряными эполетами, высокий стоячий воротник которого подпирал холеный подбородок. На лацкане тускло поблескивал знак Особого дипломатического корпуса высшей палаты клана. В левой руке визитер небрежно держал цилиндрический футляр из матового титана, украшенный магическими печатями неприкосновенности.

[Система: Сканирование объекта]

[Имя: Валериан де Соль]

[Принадлежность: Клан «Цитадель», Коллегия высших легатов]

[Уровень: 38]

[Специализация: Ментальный эмиссар / Магистр принуждения]

[Оценка угрозы: Средняя (вспомогательный боевой потенциал, критический дипломатический статус)]

Легат остановился в пяти шагах от Артёма, брезгливо оглядел испачканную в цементной пыли полевую куртку горного инженера, тяжелые рабочие ботинки с титановыми носками и скривил тонкие губы в подобии вежливой улыбки.

— Инженер Соколов, полагаю? — голос де Соля звучал мягко, но в нем отчетливо вибрировала модулированная маной сила, давящая на барабанные перепонки и заставляющая стоящих позади ополченцев инстинктивно напрягать мышцы шеи. — Признаться, я ожидал увидеть нечто более… монументальное. Человек, посмевший поднять руку на законную собственность Совета Кланов, выглядит как обычный прораб со щебеночного карьера.

— Я и есть прораб, — спокойно ответил Артём, не шелохнувшись. Волна ментального давления легата разбилась о его пассивный интерфейс, даже не вызвав предупреждающего мерцания. — А на стройплощадке посторонним без касок находиться запрещено. Ближе к делу, легат. У меня через сорок минут заливка фундаментных оснований на третьем горизонте. Зачем пожаловали?

Валериан де Соль едва заметно приподнял бровь, оценив абсолютную невосприимчивость Артёма к ментальному подавлению, но самообладания не потерял. Он перехватил титановый цилиндр правой рукой и коснулся сенсорной панели на его торце.

Печати на тубусе вспыхнули алым, раздался щелчок декомпрессии, и над металлом развернулась метровая объемная проекция.

Это было не просто изображение. Это была голограмма высокой плотности, насыщенная системными маркерами высшего ранга. В воздухе материализовался образ колоссального сооружения, поднимающегося из самого сердца столицы континента.

Шпиль. Черный монолит чудовищной геометрической правильности, уходящий вершиной далеко за грань облаков. Трехсотэтажная громада, чьи грани пульсировали инфернальным фиолетовым светом, излучая низкочастотную вибрацию, от которой даже через проекцию заныли зубы.

[Внимание: Зафиксирован визуальный инфо-конструкт сверхвысотного объекта]

[Объект: «Башня Гегемонии»]

[Высота: 1200 метров]

[Классификация: Стратегический психотронный ретранслятор / Узел планетарного подавления]

[Текущий статус: Выход на проектную мощность — 82%]

Рядом со шпилем возникла ростовая фигура человека. Массивные доспехи цвета запекшейся крови, выкованные из метеоритной стали, тяжелый двуручный эспадон, упертый острием в раскрошенный гранит, и лицо — словно вырубленное из скалы, исполосованное глубокими шрамами от магических ожогов. Глаза воина горели ровным, безжалостным золотым пламенем, а вокруг его силуэта непрерывно вращались три полупрозрачных октаэдра, сплетенных из ослепительно белых нитей первородного закона.

[Внимание: Системная идентификация верховного главнокомандующего]

[Имя: Архи-маршал Радомир]

[Титул: Железный Молот Цитадели]

[Уровень: 54]

[Особый статус: Носитель реликта «Эгида Вечности»]

[Анализ артефакта: Абсолютная инвариантность структуры. Поглощение 100% входящего физического урона. Рассеивание 100% магического и стихийного воздействия любого ранга ниже Божественного. Неуязвим.]

Крайнов рядом с Артёмом глухо выругался сквозь зубы. Даже прошедшие ад шахтеры Синдиката почувствовали, как от проекции веет могильным холодом абсолютного военного превосходства. Пятьдесят четвертый уровень. Неуязвимость. Вся огневая мощь Приозерска, все их пушки, мины и трофейные турели против такого монстра были не опаснее детских хлопушек.

— Впечатляет, не правда ли? — сладко произнес легат де Соль, наблюдая за реакцией защитников. — Прежний наместник сектора допустил досадную оплошность, позволив черни захватить стратегические объекты клана. Он уже понес наказание. Теперь командование всеми силами «Цитадели» на континенте перешло к Архи-маршалу Радомиру. И он не намерен вести осады, строить лагеря или играть в переговоры.

Легат сделал шаг вперед. Голограмма свернулась, сменившись строгим текстом системного ультиматума, заверенного кроваво-красной сургучной печатью верховного трибунала.

— Слушай волю Архи-маршала, мятежник Соколов, — голос дипломата зазвенел сталью, разносясь над плацем и эхом отражаясь от бетонных стен бастионов. — Твои жалкие фокусы с разрушением шахт подошли к концу. Возведенная в столице Башня Гегемонии уже через десять дней выйдет на стопроцентную мощность ментального излучателя. Воля всех непокорных будет сломлена дистанционно. Ни стены, ни подземные бункеры не защитят ваш разум от подчинения Системе.

Валериан де Соль выдержал драматическую паузу, глядя прямо в глаза Артёму.

— Требования командования просты и не подлежат обсуждению. Первое: немедленная, безоговорочная капитуляция мятежного гарнизона Приозерска. Второе: передача всех глубоких мана-кристаллических жил и обогатительных комплексов обратно под полный контроль корпорации «Цитадель». Третье: сдача всех лидеров Синдиката для проведения показательного процесса очищения. И четвертое, главное условие…

Легат указал длинным тонким пальцем в грудь Артёма.

— Ты, Артём Соколов. Ты снимаешь защитные контуры, надеваешь блокираторы маны девятого класса и добровольно следуешь за нами в столицу. Архи-маршал лично проведет публичную деконструкцию твоего мятежного класса на площади перед Башней Гегемонии. В обмен на твою жизнь и покорность он дарует жителям Приозерска статус трудовых поселенцев третьего разряда. Вашим женщинам и детям сохранят жизнь. Твоя дочь… Софья, кажется? Ей даже позволят продолжить лечение в одном из закрытых резерватов клана. Под строгим надзором.

Позади Артёма с лязгом вскинулись карабины штурмовиков. Лицо Крайнова побагровело, сервопривод протеза взвыл на высоких оборотах, готовый вбить стальной кулак в холеную физиономию посланника.

— Ах ты, сучья порода… — прохрипел комендант.

Артём поднял правую руку, останавливая своих людей коротким, жестким жестом. Взгляд его оставался абсолютно спокойным. Слишком спокойным. Так смотрит взрывник на запальный шнур за три секунды до детонации расчетного заряда.

— Срок на размышление? — тихо спросил Артём.

— Ровно один час, — надменно ухмыльнулся де Соль, решив, что молчание инженера продиктовано страхом перед неуязвимым Архи-маршалом. — Мой штабной бронеход подождет здесь. Ровно через шестьдесят минут ты выйдешь за эти ворота на коленях и с опущенной головой. Если нет — к вечеру сюда прибудет первый эшелон карателей под предводительством самого Радомира. И поверь мне, Соколов: «Эгида Вечности» — это не метафора. Твой горный динамит отскакивает от маршала, как сухой горох от танковой брони. Ты ничто против абсолютной защиты Системы. Смирись.

Артём медленно опустил руку. Сделал два шага вперед, сократив дистанцию до легата до минимума. Оба гвардейца сопровождения тут же напряглись, их арканитовые щиты вспыхнули гудящими силовыми куполами, готовыми отразить любую атаку.

Но Артём не доставал оружия. Он даже не поднял кулаки.

Его взгляд сместился за спину посланника — туда, где на широких грязевых шинах с внутренним гидравлическим подпором покоился гордость кланового автопрома, девятиметровый бронеход «Бастион-IV».

[Навык активирован: Структурный диагноз]

[Режим: Сквозное сканирование механических узлов]

[Цель: Мобильный штабной комплекс клана «Цитадель»]

[Масса: 26,4 тонны]

[Бронирование: Многослойный металлокерамический композит с прослойкой из амортизирующего геля]

[Подвеска: Независимая, гидропневматическая, восьмиточечная, с рунным усилением на сжатие]

Артём смотрел сквозь крашеный металл, сквозь дорогую обивку салона, сквозь пассивные экраны отражения. Он видел каркас. Силовые балки. Точки сопряжения рычагов подвески с несущей рамой. Пальцы ступиц, шкворни, штоки гидроцилиндров высокого давления.

Вся эта махина держалась на базовых законах механики. Чтобы держать двадцать шесть тонн веса и гасить перегрузки при движении по пересеченной местности, металл в узлах крепления находился под колоссальным напряжением. Руны «Цитадели» укрепляли броневые плиты от ударов снаружи. Но никто — ни один клановый артефактор — не тратил ресурсы на защиту от внутренних механических резонансов. Зачем защищать болт от самого себя?

«Эгида Вечности», говоришь? Неуязвимость?

— Передай своему Архи-маршалу одну простую вещь, легат, — негромко произнес Артём. Голос его звучал ровно, мерно, будто он читал лекцию студентам горного факультета. — Любая конструкция, какой бы прочной она ни казалась ее создателю, имеет свой собственный период колебаний. Бетон, броневая сталь, рунный мифрил или древний реликт — абсолютно всё подчиняется закону распределения масс и сил.

— Что ты несешь, червь? — нахмурился де Соль, чувствуя смутное, нарастающее беспокойство.

— Я говорю о том, что в сопромате нет понятия "абсолютная прочность", — Артём чуть заметно шевельнул пальцами правой руки. В кончиках пальцев скользнула блеклая, едва заметная серая искра. — Есть только недостаточный расчет нагрузок. Архи-маршал построил башню высотой тысяча двести метров на осадочных грунтах столичной котловины. Он думает, что психотронный купол удержит эту махину от крена. Он ошибается.

— Ты бредишь! Тебе дан час на капитуляцию!

— Час — это слишком много, — спокойно ответил Соколов. — Мой ответ готов прямо сейчас.

[Навык активирован: Точечная деконструкция]

[Суб-навык: Кавитационный сдвиг кристаллической решетки]

[Фокус: 8 точек крепления несущих ступиц и штоков гидроподвески бронехода]

[Затраты маны: 180 единиц]

[Импульс сформирован. Передача по грунту через механический резонанс…]

Артём не топал ногой, не взмахивал руками, не выкрикивал заклинаний. Он просто сделал шаг назад и перенес вес тела с пятки на носок.

Легкий щелчок. Звук, похожий на треск лопнувшей гитарной струны, только усиленный во много раз и ушедший в низкий, утробный инфразвук.

Земля под ногами легата даже не дрогнула. Силовые щиты телохранителей не среагировали — они были настроены на отражение высокоскоростных снарядов, взрывных волн и направленной магии. Ни того, ни другого не произошло. Волна деконструкции скользнула сквозь сырой асфальт, вошла через резину колес прямо в металлические сердечники ступичных узлов броневика и на долю секунды изменила межатомное расстояние в легированной хромомолибденовой стали.

Предел прочности на срез упал до нуля.

БАМ-М-М!

Звук был чудовищным. Не взрыв, а единовременный, сухой треск разрушения нескольких тонн перегруженного металла.

Все восемь массивных колес тяжелого бронехода — вместе с литыми рычагами, гидравлическими стойками, тормозными дисками и рунными амортизаторами — синхронно отстрелились в стороны, словно их срезало исполинской невидимой гильотиной. Сжатый азот и гидравлическое масло под давлением в триста атмосфер вырвались наружу фонтанами грязно-бурой пены, с шипением ошпарив асфальт.

Двадцатишеститонная бронированная громада представительского лимузина без опоры рухнула брюхом прямо на камни дороги.

Удар был такой силы, что гранитные надолбы в десяти метрах вокруг подскочили. Днище бронехода с оглушительным скрежетом вспороло асфальт, высекая снопы искр. Защитные экраны машины запоздало взвыли перегруженными сиренами, вспыхнули аварийным синим пламенем и с треском закоротили, выбрасывая клубы едкого белого дыма из вентиляционных решеток силовой установки.

Машина представительского класса, стоившая целое состояние, за одну миллисекунду превратилась в неподвижный, расплющенный о дорогу стальной гроб без малейшей возможности двигаться.

Гвардейцы «Цитадели» от неожиданности едва не выронили свои ростовые щиты, неуклюже переступая коваными сапогами и пытаясь понять, откуда прилетел снаряд. Но в воздухе не было запаха пороха. Не было следов огненных шаров или кинетических болтов. Броня машины снаружи осталась девственно целой — на полированных вороненых бортах не появилось даже крошечной царапины.

Она просто перестала быть транспортом.

Легат Валериан де Соль отшатнулся, споткнулся о собственную полу шинели и едва удержался на ногах, судорожно хватаясь рукой за воздух. Его лицо потеряло всякий намек на аристократическое превосходство, став белым, как свежий известняк. Челюсть дипломата мелко подрагивала.

— Что… что это… как?! — выдавил он, глядя на то, как из разорванных магистралей его персонального броневика хлещет черное трансмиссионное масло, заливая сверкающий серебряный герб на борту. — Вы… вы применили запрещенное пространственное оружие?! Это покушение на неприкосновенность парламентёра!

Артём Соколов подошел к краю лужи вытекшей гидравлической жидкости, достал из кармана сложенную вчетверо рабочую схему, стряхнул с нее бетонную крошку и посмотрел на посланника в упор. Глаза инженера были холодными и ясными, как лед на карьерном озере.

— Никакого оружия, де Соль. Чистая физика. Усталостное разрушение несущих элементов вследствие критического резонанса. Некачественная сталь. Скажите вашим снабженцам, чтобы не экономили на легирующих присадках.

Артём сделал паузу, позволяя легату осознать масштаб произошедшего. За спиной инженера бойцы ополчения уже открыто, во весь голос хохотали, опуская оружие и тыча пальцами в севший на брюхо суперкартельский броневик. Крайнов скалился в прокуренные усы, победно поглаживая стальной кулак протеза.

— А теперь слушай мой ответ Архи-маршалу, — не повышая тона, произнес Артём. Каждое его слово падало тяжело, словно забиваемая в породу свая. — Никакой капитуляции не будет. Шахты останутся у тех, кто в них работает и проливает за них кровь. Мой город останется свободным. А что касается Радомира и его несокрушимости…

Артём указал пальцем на восток, в сторону невидимой за горизонтом столицы, где поднималась к небесам двенадцатисотметровая Башня Гегемонии.

— Передай своему маршалу: мне плевать на его «Эгиду Вечности». Мне не нужно пробивать его доспех, чтобы уничтожить его армию. Мне не нужно убивать его лично. Передай ему, что горный инженер Соколов уже начал расчет геометрии сноса. Передай, что я изучил проект его Башни. Я знаю ее центр тяжести. Я знаю модули упругости ее несущих колонн. И когда придет время, я сложу этот трехсотэтажный памятник его гордыне ровно внутрь его собственного фундамента. Вместе со всеми его излучателями, генераторами и его непобедимым штабом.

Артём шагнул еще ближе, так что легат почувствовал исходящий от него тяжелый запах пороховой гари и подземного озона.

— А теперь забирай своих конвойных и убирайся отсюда пешком, де Соль. Дорога до ближайшего аванпоста «Цитадели» — сорок километров по болотам. Если повезет, до заката дойдете. Время пошло. Прямо сейчас.

Легат судорожно сглотнул ком в горле. Он перевел взгляд с изуродованного броневика на спокойное, беспощадное лицо деконструктора, затем на ощетинившийся десятками тяжелых стволов бастион Приозерска. Спесь слетела с него окончательно, обнажив животный, липкий страх чиновника, столкнувшегося с силой, не признающей его бумажных титулов и системных рангов.

— Ты… ты пожалеешь об этом, Соколов, — сорванным, сиплым шепотом выдавил дипломат, пятясь назад и прячась за широкие спины ошеломленных гвардейцев. — Архи-маршал сотрет этот поселок в пыль… Он лично вырвет твое сердце…

— Сорок километров, де Соль, — напомнил Артём, не двигаясь с места. — Шагом марш.

Не оглядываясь на брошенный, дымящийся броневик, легат развернулся и, путаясь в полах своего безупречного мундира, почти бегом бросился по обочине назад, в сторону машин сопровождения. Охрана, пятясь и непрерывно держа щиты перед собой, поспешила за своим господином. Через минуту взревели турбины оставшихся штурмовых машин, разворачиваясь на узкой бетонке и унося дипломатическую миссию прочь на максимальной скорости.

Изувеченный «Бастион-IV» остался сидеть в дорожной пыли памятником инженерной наглости защитников города.

Крайнов подошел к Артёму, сплюнул на дымящуюся лужу масла и с искренним восхищением покачал головой:

— Черт меня дери, Соколов… Красиво. Двадцать шесть тонн брони — и на пузо, как шелудивого пса. Мужики на стенах чуть животы не надорвали. Только ведь… ты же понимаешь, что теперь будет?

Улыбка сошла с лица Артёма. Взгляд снова стал жестким, собранным и усталым.

— Понимаю, — отозвался он, глядя вслед удаляющейся пыльной полосе на горизонте. — Мы только что сожгли последние мосты. Радомир не станет ждать десять дней. Он двинет осадные корпуса вперед, как только этот франт доберется до ближайшего узла связи.