Демонтажник: Взлом Системы

Нейтон Патчер

Демонтажник: Взлом Системы

ДЕМОНТАЖНИК: ВЗЛОМ СИСТЕМНЫХ ДАНЖЕЙ

Серия «Демонтажник», Книга 1

Нейтон Патчер

Глава 1. Долг крови и системный ультиматум

Мембранный насос реанимационного саркофага работал с надсадным, сухим присвистом, напоминающим скрежет заклинившего подшипника в шаровой мельнице. Каждые сорок секунд клапан сброса стравливал излишки давления: короткий шипящий плевок, влажное облачко химического пара, оседающее липкой пленкой на треснувшем плексигласе смотрового колпака.

Артём сидел на табурете, не снимая промасленной брезентовой куртки. Его ладони, испещренные въевшейся угольной пылью и мелкими белесыми шрамами от осколков кремнистого сланца, лежали на коленях. Неподвижные, тяжелые, привыкшие сжимать буровую рукоять или рычаг подрывной машинки.

Под стеклом капсулы спала Соня.

Ей было восемь. Но сквозь помутневший полимер она казалась полупрозрачной куклой, слепленной из мокрого мела. Тонкие ручки поверх серой простыни, синеватые тени под закрытыми веками. И самое страшное — грудь. Худенькая реберная клетка поднималась толчками, с трудом преодолевая сопротивление внутренней чужеродной массы.

На голографическом экранчике, мерцавшем над изголовьем капсулы дешевым желтоватым светом, непрерывно обновлялась проекция бронхиального древа. Нижние доли легких девочки уже не принадлежали человеческой плоти. Их заменяла тончайшая, геометрически безупречная фрактальная сетка — мерцающие лазурные друзы, прораставшие сквозь альвеолы.

[Диагностика медицинского модуля «БиоСпас-4»]

[Субъект: Соколова Софья Артёмовна, 8 лет]

[Патология: Дегенеративная кристаллическая кристаллизация легочной паренхимы (Системная форма)]

[Стадия экспансии: 41.8%]

[Состояние фильтрационной мембраны: Износ 94%]

[Остаточный ресурс мана-стабилизатора: 14 часов 22 минуты]

[Предупреждение: При падении концентрации демпфирующего раствора ниже критического порога начнется необратимая минерализация плевры]

Кристаллическое перерождение. Чума третьего года после Интеграции.

Когда небо над планетой лопнуло, осыпавшись на руины старого мира черными гранями портальных Монолитов, сырая, нефильтрованная энергия Разломов хлынула в атмосферу. Взрослые организмы с развитой системной адаптацией еще могли сопротивляться фоновому излучению эфира, переплавляя его в уровни и характеристики. Дети, рожденные на стыке эпох, не имели системного иммунитета. Их легкие работали как механические пылеуловители, накапливая взвесь свободного мана-осадка. Кристаллы росли прямо внутри, превращая живую ткань в звенящую лазурную породу.

Существовало лишь одно средство, способное обратить этот процесс вспять. Полная алхимическая деструкция кристаллической решетки без повреждения белковых связей.

[Системный реестр фармакопеи: Эликсир «Слеза Первородного Источника»]

[Качество: Легендарное]

[Эффект: Абсолютная регенерация органических тканей, очищение энергетических каналов, снятие системных проклятий и мутаций до IV ранга включительно]

[Рыночная стоимость на аукционе синдиката «Цитадель»: 5 000 000 кредитов]

Пять миллионов.

Артём усмехнулся — глухо, беззвучно, одним уголком заросшего жесткой щетиной рта.

Для горного мастера третьей категории, разгружающего вагонетки с отвальным шлаком на поверхностных терминалах, пять миллионов кредитов были величиной из области астрономии. Столько стоил годовой бюджет целого шахтерского сектора Приозерска вместе с его фильтрационными станциями, продовольственными пайками и жалованьем гарнизона охраны. Если бы он работал круглосуточно, питаясь технической белковой пастой и не тратя ни медного гроша на фильтры для собственной маски, ему понадобилось бы сто восемьдесят лет.

А у Сони оставалось четырнадцать часов.

За окном барака сгущались плотные, маслянистые сумерки. Приозерск задыхался в кольце терриконов и шлаковых пустошей. Старый шахтерский город, когда-то кормившийся добычей угля и полиметаллов, после катастрофы оказался прямо под брюхом чудовищного геологического нарыва. В трех километрах к востоку, вспарывая низкие свинцовые тучи, вздымался Монолит «Северный-1» — циклопический обелиск из гладкого черного базальта, уходящий вершиной в ионизированную муть стратосферы.

По граням Монолита бесшумно скользили километровые ленты бирюзовых рун, пульсируя с частотой гигантского сердца. Разлом дышал. Каждый его выдох приносил в город волну тяжелого холода, запах горелого кремния и сырой маны, от которой на зубах скрипел металлический привкус.

Всю прилегающую территорию контролировал клан «Цитадель». Олигархическая верхушка, состоявшая из бывших владельцев горно-обогатительного комбината и высокоуровневых наемников, сориентировалась в первые же месяцы после Падения. Они возвели вокруг Монолитов блокпосты из армированного бетона, смонтировали крупнокалиберные системные турели и объявили подземелья своей частной собственностью.

Схема была проста и безжалостна: хочешь дышать — плати за фильтрационную станцию. Хочешь работать — спускайся в забой Монолита за мана-рудой, отдавая клану девяносто процентов добычи. Заболел — бери ссуду под залог собственного тела и системной сигнатуры.

Артём перевел взгляд на свои загрубевшие пальцы. Согнул и разогнул суставы. Мышцы отозвались привычной тупой болью — сказывались пятнадцать лет подземного стажа, сотни пройденных штреков, аварийные обрушения и тонны взрывчатки, заложенной в расчетные шпуры.

Он моргнул, смещая фокус зрения.

Окружающий мир дрогнул. Ободранные стены комнаты, оклеенные пожелтевшими газетами доинтеграционной эпохи, потеряли плотность. В глазах вспыхнула тонкая сетка измерительных шкал, похожая на видоискатель лазерного маркшейдерского тахеометра.

[Активирован пассивный режим восприятия класса]

[Класс: Архитектурный Ликвидатор (Деконструктор) — Скрытый, Ранг: Утрачен / Не калиброван]

[Внимание: Системная маскировка активна. Внешний профиль: «Рабочий-забойщик, ранг F»]

Перед внутренним взором Артёма пространство распалось на силовые линии.

Он не видел «магических потоков», о которых с придыханием твердили клановые чародеи. Для него мир оставался гигантской физической конструкцией, подчиненной неумолимым законам сопромата, механики грунтов и теории упругости.

Потолочное перекрытие старого панельного дома прорезал тускло-алый луч — Вектор Напряжения. Плита провисала на три сантиметра от горизонтали. Арматурный каркас в месте сопряжения со стеной истончился от коррозии на сорок процентов. Артём отчетливо видел критический узел: если ударить в точку на двадцать сантиметров левее дверного проема с импульсом всего в четыреста джоулей, возникнет резонансный сдвиг, и пять тонн железобетона сложатся внутрь комнаты за полторы секунды.

Ниже, в толще фундамента, мерцали синие дуги сжатия. Дом медленно сползал в заброшенную горную выработку сороковых годов.

Система пыталась оцифровать его профессиональные знания, упаковать пятнадцать лет горнотехнического опыта в рамки «навыков» и «перков». Она дала ему этот скрытый класс в тот день, когда он голыми руками, используя лишь обломок буровой штанги и знание резонансной частоты песчаника, вызвал локальный вывал породы в штреке Монолита, похоронив под завалом выводок хитиновых землероев и вытащив наружу четверых оглушенных стажеров.

Тогда он впервые увидел интерфейс Ликвидатора. И сразу понял: если клан узнает о его способности видеть структурные слабости любых системных объектов — от монолитных стен до костяной брони боссов, — он не проживет и недели. В лучшем случае его посадят на цепь в исследовательском секторе «Цитадели», заставив вскрывать защитные контуры древних катакомб до тех пор, пока мозг не выгорит от системной перегрузки.

Снизу, со стороны лестничной клетки, донесся тяжелый металлический стук.

Шаги. Неторопливые, гулкие. Подошвы армейских ботинок с титановыми подковами выбивали дробь на выкрошенных бетонных ступенях. Пневматические приводы боевых экзоскелетов издавали характерный свистящий звук — так работает гидравлика экскаватора, когда ковш вгрызается в мерзлый грунт.

Артём не шелохнулся. Он медленно опустил руки вдоль тела, пряча правую кисть в глубокий карман брезентовой куртки. Пальцы нащупали холодный ребристый цилиндр из диэлектрического пластика.

Шахтный электронный пробник «Кварц-4М».

Прибор времен его работы в управлении взрывных работ. Старая, полукустарная модификация с усиленным конденсатором и выдвижным игольчатым щупом из вольфрамового сплава. Официально — прибор для проверки целостности электродетонационных цепей и измерения блуждающих токов в шахтных сетях. Неофициально — портативный генератор короткого высокочастотного импульса, способный выжечь любую низковольтную электронику или закоротить реле подрывной цепи.

Удар в дверь был такой силы, что ржавые карточные петли взвизгнули, срезав крепежные шурупы.

Деревянное полотно вылетело внутрь, подняв облако пыли и отслоившейся известки. В узкий коридор барака шагнули трое.

Первым шел боец прикрытия — массивный детина в штурмовом бронежилете из прессованного карбида бора с пластинами из кости пещерного варана. В руках он держал короткий автоматический карабин с подствольным фонарем, луч которого сразу полоснул по стенам, выхватывая паутину в углах и облупившуюся масляную краску.

Вторым вошел техник — сгорбленный субъект в сером комбинезоне со знаками обслуживания жизнеобеспечения. В его руках покачивался полевой терминал с тяжелыми кабелями и клещами-переходниками.

Замыкал шествие человек, которого в Приозерске знали все, кто имел несчастье задолжать хотя бы сотню монет.

Сотник Бруно. Глава мобильного взыскания тринадцатого сектора «Цитадели».

Широкоплечий, массивный, с бритой головой, покрытой застарелыми пороховыми оспинами. Правая половина его лица была заменена матовым титановым протезом с искусственным глазом, в глубине которого непрерывно вращалась линза оптического дальномера. Шею и ключицы Бруно стягивал тяжелый воротник силового экзоскелета «Булат-М», соединенный бронерукавами с массивными перчатками-манипуляторами.

На бедре сотника в открытой кобуре покоился массивный револьвер крупного калибра, а на поясе висел полутораметровый палаш с мономолекулярной заточкой, лезвие которого было покрыто серым травлением системных рун.

[Идентификация цели]

[Имя: Бруно «Костолом» Варламов]

[Принадлежность: Клан «Цитадель», Карательный корпус]

[Уровень: 32]

[Класс: Штурмовой центурион Разломов]

[Расчетный уровень угрозы: Высокий]

Бруно перешагнул через сорванную с петель дверь, не вынимая изо рта дымящейся химической сигареты. Едкий запах синтетического ментола и дешевого табака мгновенно перебил стерильную вонь антисептиков.

— Артём Палыч, — голос сотника походил на скрежет двух гранитных жерновов. — Нехорошо прятаться от управляющей компании. Мы тебе три повестки на терминал сбросили. Бумажные квитки в дверь воткнули. А ты всё сидишь, медитируешь. Как монах в Тибете.

Бруно сделал шаг вперед. Доски пола под его трехсотпаундовым весом натужно заскрипели.

Взгляд металлического глаза сместился на медицинский саркофаг. Линза дальномера щелкнула, настраивая резкость.

— Девочка-то совсем плохая, — протянул Бруно, стряхивая серый пепел прямо на пол. — Синеет. Сколько ей осталось? Часов десять? Двенадцать?

— Четырнадцать, — ровным, сухим голосом ответил Артём, не поднимаясь с табурета.

— Ну вот, четырнадцать. А у тебя по счетчику — глухой ноль. Даже хуже. Минус четыреста восемьдесят две тысячи кредитов.

Техник позади Бруно торопливо развернул планшет и писклявым голосом зачитал:

— Просрочка по аренде реанимационного комплекса третьего класса — сорок два дня. Неустойка по процентам за стабилизирующий раствор «Аква-Мана» — сто шестнадцать тысяч. Пени за пользование центральной энергосетью сектора — восемьдесят четыре тысячи. Штраф за уклонение от обязательных общественных работ на отвалах...

— Хватит, Семён, — небрежно махнул бронированной перчаткой Бруно. — Артём Палыч мужик грамотный, бывший инженер. Цифры понимает лучше нас с тобой. Верно говорю, Палыч?

Артём медленно поднял взгляд. Его внутренний сканер сработал мгновенно, подчиняясь холодному профессиональному рефлексу:

[Анализ объекта: Силовой экзоскелет «Булат-М»]

[Материал: Титановый сплав ТЛ-4, композитные полимеры, системная сталь]

[Критический узел: Левый коленный сервопривод. Усталостное напряжение шарнира: 78%. Защитный кожух смещен на 4 мм после внешнего бокового удара]

[Точка мгновенной деструкции: Гидравлический клапан высокого давления под фальш-панелью левого бедра. Необходимое усилие для разрыва контура: 120 Дж]

Если вогнать вольфрамовый щуп пробника под эту пластину и разрядить накопитель, гидравлическое масло вскипит от дугового разряда. Сервопривод заклинит, шарнир разорвет внутренним давлением, и туша Бруно рухнет на левый бок с оторванной ногой.

Но карабин бойца прикрытия смотрел Артёму ровно в грудину. Палец штурмовика лежал на спусковом крючке с выбранным свободным ходом. Время реакции наемника — 0.2 секунды. Любое резкое движение — и очередь с разрывными системными пулями разнесет не только Артёма, но и пластиковый колпак капсулы позади него.

Один шальной осколок пробьет теплообменник «БиоСпаса», и Соня захлебнется собственной кровью раньше, чем тело Бруно коснется пола.

— Зачем пришел, Бруно? — спокойно спросил Артём. — Ты прекрасно знаешь, что таких денег на руках у меня нет. Моя доля с обогатительной фабрики перечисляется напрямую в ваш банк. Все до единого кредита.

— Твоя доля, Палыч, теперь даже проценты по долгу не покрывает, — ухмыльнулся сотник. Живая половина его лица скривилась в притворном сочувствии. — Тарифы выросли. Монолит фонит сильнее, очистка маны дорожает. Рынок, понимаешь? Ничего личного. Мы пришли закрыть баланс.

Сотник кивнул технику:

— Отключай шарманку, Сёма. Сливай концентрат обратно в канистру. Капсулу на платформу, в утиль-цех. Хоть за корпус пару тысяч снимем.

Техник шагнул к аппарату жизнеобеспечения, вытягивая из сумки тяжелые изолированные кусачки с резиновыми рукоятками.

Артём медленно поднялся с табурета.

Он не делал угрожающих жестов. Не сжимал кулаков. Но его плечи развернулись, а позвоночник натянулся, как стальной трос подвесного моста под предельной нагрузкой. Рост метр восемьдесят пять, сухие, жилистые мышцы, закаленные десятилетиями тяжелого подземного труда.

Взгляд серых глаз стал абсолютно пустым. Так смотрят на скальный массив перед тем, как повернуть ключ подрывной машинки.

— Тронешь кабель — сдохнешь, — произнес Артём.

В его голосе не было крика. Не было ярости. Только сухой, металлический холод технического регламента безопасности.

Техник замер, не донеся кусачки до оплетки главного распределительного жгута. Его рука дрогнула. Он оглянулся на сотника, ища поддержки.

Штурмовик у двери мгновенно вскинул ствол карабина, оптика мигнула красным целеуказателем, поставив точку на груди Артёма.

— Осади, горняк, — оскалился Бруно, но в его единственном живом глазу промелькнула тень настороженности. Он знал биографию Соколова. Знал, что этот мужик в одиночку вывел бригаду из затопленного радиоактивным шламом горизонта, подорвав три перемычки с точностью до миллиметра. — Закон на нашей стороне. Контракт подписан твоей кровью. Платить нечем — имущество изымается. А девчонка... ну, естественный отбор. Системная селекция. Слабые идут на удобрение.

— Бруно, — Артём не сводил глаз с лица сотника. — Ты притащил сюда штурмовика и техника не для того, чтобы отжать списанную капсулу, которая на черном рынке стоит от силы тридцать тысяч. Вы потратили на бензин для экзоскелета больше, чем выручите за этот лом. Выкладывай, что нужно Совету.

Сотник замолчал. Медленно вынул изо рта окурок, бросил его под ноги и с хрустом раздавил рифленой подошвой бронеботинка.

— А ты не дурак, Палыч. Всегда знал, что у тебя котелок варит лучше, чем у половины наших аналитиков из штаба.

Бруно полез во внутренний карман разгрузочного жилета и вытащил тяжелый планшет в прорезиненном армейском корпусе. Провел пальцем по экрану, активируя голографический проектор.

Над пыльным столом развернулась сложная трехмерная схема.

Артём мгновенно опознал контуры. Это была пространственная модель подземных ярусов Монолита «Северный-1». Но не те обжитые, зачищенные штреки первых трех уровней, где звенели кирки бесправных рудокопов и грохотали вагонетки.

Схема уходила на глубину более восьмисот метров.

Там, где стабильные каменные породы сменялись аномальным фиолетовым свечением — неисследованная зона, обозначенная пульсирующим красным маркером: «Разлом: Горизонт 400. Сектор «Черный Шпиль».

— Вчера ночью там сдохла третья ударная группа клана, — сухо сказал Бруно, стерев с лица наглую ухмылку. — Двадцать четыре штурмовика сорокового уровня. Два тяжелых боевых мага. Три голема прорыва. Они дошли до центральной камеры сектора.

— И что там? — спросил Артём, профессиональным взглядом оценивая сечение выработок.

— Там гнездо, — ответил сотник. — Базальтовые сколопендры и каменные ткачи сорок пятого уровня с пассивной адаптацией к кинетическому и стихийному урону. Наши бронебойные пули от их щитков рикошетят, как горох от стенки. Магия огня их только кормит. Но главное не это. В глубине чертога сидит Хранитель зала — Тектонический Страж. Шестидесятый ранг. Земляной элементаль высшего порядка. Он генерирует пространственный щит, который блокирует портальный выход. Группа оказалась заперта в мешке. Ни отойти, ни вызвать подкрепление. Их просто перемололи в фарш за сорок минут.

Артём внимательно изучал трехмерные изометрические разрезы свода камеры.

— Выработка нестабильна, — тихо произнес он, указывая мозолистым пальцем на мерцающие фиолетовые линии. — Порода слоистая. Чередование кристаллического порфирита и метаморфического сланца. Верхний свод держится на трех естественных базальтовых колоннах. Судя по графику микросейсмики, там чудовищное горное давление. Сводообразование нарушено. Ваши маги долбили по площади тяжелой артиллерией, верно?

— Вжарили тремя «Огненными Штормами» шестого круга, — мрачно подтвердил Бруно.

— Идиоты, — констатировал Артём. — Термический удар по кварциту вызывает мгновенное расширение поровой влаги и растрескивание породы. Вы не мобов сожгли, вы создали в кровле зону критического отслоения. Там сейчас миллионы тонн висячего монолита держатся на честном слове. Достаточно легкого толчка, и весь горизонт рухнет к чертовой матери.

Бруно осклабился — на этот раз искренне, с хищным блеском в металлическом глазу.

— Вот именно поэтому ты здесь, Палыч. Совету нужен не боевик. Мяса у нас хватает, хоть взводами на убой гони. Совету нужен специалист по сносу. Инженер, который способен зайти внутрь этой мясной лавки, добраться до опорных узлов и сложить свод ровно так, чтобы расплющить Хранителя и зачистить гнездо без риска похоронить главный магистральный штрек Монолита.

— Направленный обруш, — прошептал Артём.

— Он самый. Метод ликвидации горных выработок. Ты делал такое до Интеграции на старой шахте «Капитальная», когда там горел пласт.

— Там был обычный метан и угольная пыль. Здесь — системные твари сорок пятого уровня и пространственные аномалии.

— А нам плевать, что там, — Бруно шагнул вплотную, вдавливая край планшета в грудь Артёма. — Ты идешь в составе смертников. Тебе дадут шестьдесят килограммов концентрированной октогеновой взрывчатки с примесью системного пороха «Мана-ТНТ», электродетонаторы и взвод штрафников для отвлечения внимания мобов. Твоя задача — рассчитать шпуры, заложить заряды в несущие колонны и дернуть шнур. Если сложишь чертог и Хранитель сдохнет под завалом — Система засчитает зачистку данжа.

Бруно перевел дыхание, его лицо оказалось в паре сантиметров от лица Соколова:

— Контракт особый. «Смертная вахта». Если вернешься живым и принесешь Ядро Хранителя — Совет списывает все твои долги до последней копейки. И дает тебе разовый доступ к клановому спецраспределителю.

Сотник сделал паузу, наслаждаясь моментом.

— Ты получишь ампулу «Слезы Первородного Источника». Лично из рук коменданта сектора.

Воздух в комнате словно сгустился. Давление упало, как перед грозой в забое.

Артём слышал только два звука: хриплый, прерывистый свист дыхательного клапана в саркофаге Сони и ровный стук собственного сердца. Семьдесят ударов в минуту. Ни единого сбоя.

— А если я откажусь? — спросил он.

Бруно не ответил словами. Он просто повернул голову в сторону техника. Тот снова поднял кусачки, подведя лезвия к толстому синему кабелю питания мембранного блока. Одно движение кисти — и подача демпфирующего раствора прекратится. Кристаллы в легких девочки начнут расти со скоростью полмиллиметра в минуту. Через два часа ее дыхательные пути превратятся в монолитный кусок синего кварца.

— У тебя нет выбора, Палыч, — мягко, почти ласково сказал Бруно. — Ты труп в любом случае. Либо ты подохнешь здесь на полу, глядя, как синеет твоя дочурка, а потом мои парни выкинут вас обоих на корм бродячим псам за черту блокпоста. Либо ты пойдешь вниз. Там у тебя есть шанс. Один из тысячи. Но у Сони этот шанс будет равен ста процентам. Пока ты на глубине — клан гарантирует непрерывную подачу стабилизатора в ее капсулу за наш счет. Это внесено в контракт отдельным пунктом.

Бруно протянул стилус.

На экране планшета горел типовой бланк:

[Договор специального подземного подряда № 884-С]

[Исполнитель: Соколов А. П.]

[Заказчик: Клан «Цитадель»]

[Условия: Спуск в Разлом категории «Нестабильный», Горизонт 400]

[Статус исполнителя на период выполнения: Штрафной специалист смертного эшелона]

[Оплата в случае успешной ликвидации объекта: Полное погашение долговых обязательств, выдача системного артефакта «Слеза Первородного Источника»]

[Штраф за невыполнение или отказ: Смертная казнь на месте, конфискация имущества зависимых лиц]

Артём смотрел на светящиеся строчки.

Он знал цену обещаниям «Цитадели». Он знал, что штрафников никогда не выпускают живыми из таких аномалий. Если подрыв удастся, комендант просто подорвет эвакуационный подъемник или пустит пулю в затылок выжившему смертнику, чтобы не делиться легендарным эликсиром и ценнейшим Ядром босса. Клан никогда не отдавал пять миллионов кредитов какому-то вшивому горняку из трущоб.

Они считали его отработанным материалом. Серым, запуганным работягой с киркой, готовым сдохнуть ради призрачной надежды спасти ребенка.

Они не знали, кто он на самом деле.

Они видели перед собой сломленного шахтера с F-рангом. Они не видели интерфейса, мерцающего в глубине его сетчатки:

[Внимание: Зафиксировано формирование системного контракта типа «Кабальная присяга крови»]

[Анализ юридическо-магической структуры документа...]

[Обнаружены скрытые протоколы подчинения: Дистанционный подрыв ошейника смертника, автоматическая передача прав на весь найденный лут Заказчику]

[Классовый навык «Деконструкция договоров» (пассивный): Доступен поиск структурных дефектов контракта]

[Найдена критическая лазейка: Пункт 14.2 — «В случае полного физического уничтожения структуры данжа урон, нанесенный обвалом, классифицируется Системой как нейтральное воздействие окружающей среды. Награды за ликвидацию сущностей распределяются инициатору детонации в обход кланового шлюза распределения добычи»]

Артём взял стилус.

Рука не дрогнула. Кончик металлического пера коснулся сканера биометрических данных. Короткий укол иглы взял пробу капиллярной крови.

[Подпись подтверждена]

[Контракт вступил в силу]

[Системный таймер активирован: До отключения резервного питания капсулы — 24 часа]

— Вот и молодец, — осклабился Бруно, пряча планшет обратно в разгрузку. Он хлопнул Артёма тяжелой перчаткой по плечу. Удар был рассчитан так, чтобы сбить человека с ног, но Соколов лишь слегка качнулся, погасив импульс выверенным смещением центра тяжести. — Собирай манатки, инженер. Бронепоезд на нижние горизонты уходит через сорок минут с центрального терминала. Опоздаешь на секунду — Сёма вернется сюда с кусачками.

Бруно развернулся и зашагал к выходу. Штурмовик опустил карабин и пятился следом, держа Артёма на прицеле до тех пор, пока не скрылся в темноте подъезда. Техник торопливо подхватил свои ящики и почти бегом выскочил в коридор.

Тяжелые шаги сотника и лязг экзоскелета начали удаляться вниз по лестнице.

В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь свистящим всхлипом медицинского насоса.