Корректор

Великолепно.

А теперь добавь конфигурацию, определяющую принципы смены голоса: чем больше используется эмоциональная матрица — тем меньше металлических оттенков в голосе, и наоборот, чем больше логики — тем больше «металла». Только подкорректируй и оставь хотя бы 40–45% от основы системного голоса.

— Применено. Корректор.

Я заметил, как табличка на часах с выбором имени мигнула. Введённое имя: Корректор.

— Чего?.. — вслух произнёс я.

— Ты не мог выбрать себе второе имя. Я решил помочь. Счёл это максимально подходящим.

— Хорошо... Спасибо. Но, пожалуйста, не делай больше ничего необдуманного. Это не приказ — это просьба.

— Ворон, Макс.

— Эээ... — только и смог выдавить я. — Чего?! Ты хочешь, чтобы тебя называли Вороном?

— Нет. Погляди — на том камне сидит ворон. Хочешь, я притащу его к тебе? Не знаю зачем… но если хочешь — притащу.

Двенадцатый исчез за голографическим завесом. Дальше заметить его было невозможно. Всё моё внимание сфокусировалось на птице. Ворон слегка дёрнулся, приподнялся в воздух...

И вдруг послышался мерзкий чавкающий, хрустящий звук. Его тело резко сжалось, будто под прессом. Я сморщился, наблюдая за этим.

— Какого хера, Двенадцатый?! Твою мать, ты что творишь?! Немедленно сюда!

Помятое, безжизненное тело птицы рухнуло на камень. Маскировка исчезла — передо мной появился Дрон.

— Это что такое было сейчас?!

— Прости, Макс. Я сам не ожидал подобного эффекта. Мощность компенсатор, а была рассчитана на два килограмма. Не больше. Это... случайность, — абсолютно человеческим, озадаченным голосом сказал Двенадцатый.

— И ты извини, дружище… сорвался. Просто не ожидал, что с птицей всё выйдет именно так.

— Вывожу логи.

Без моей команды передо мной тут же развернулся экран с текстом. Я вновь погрузился в изучение проблемы. Оказалось, структура тягового поля, полностью обволакивающего объект, подходила только для неживой или твёрдой материи.

Любая попытка движения внутри этого поля воспринималась как увеличение массы, и компенсатор наращивал мощность, превышая установленные ограничения. Таким образом он фактически обходил заданные пределы.

И тут до меня начало доходить, какой неприятной кончины я избежал, когда хотел полетать, используя дрона.

— Фух… — уже не знаю, в который раз за день выдохнул я.

Спустя 15 минут я внёс необходимые правки в код тягача и решил дать Дрону ещё одну попытку:

— Ну что, теперь всё должно работать максимально корректно. Найди подходящую цель и попробуй притащить её сюда.

Мне показалось, что Дрон меня не слышит. Я начал щёлкать пальцами перед ним:

— Эй, дружище, ты меня слышишь?

— Мне так жаль… так жаль, Макс, — с голосом абсолютного отчаяния произнёс Двенадцатый.

— Э, не! Приятель, так не пойдёт. Не хватало ещё, чтобы ты продуктивность терял из-за эмоций.

— Каков уровень загрузки эмоциональной матрицы?

— Сейчас 97%.

— М-м… да… Снизь до 36%. И выше 53 без моей команды не поднимай.

— Применено, — уже более спокойным и немного металлизированным голосом произнёс Дрон.

— Отлично. А теперь вперёд. Задание ты знаешь. На всё — не больше двадцати минут.

Дрон мигнул синим светом в окуляре, начал движение, окутался маскировочной голограммой и исчез прямо в воздухе.

Проводив взглядом пустоту, в которой только что растворился Двенадцатый, я покачал головой. Представил, сколько раз сегодня смерть пролетала мимо меня. Пожалуй, если бы я верил в богов или какие-то сущности, то Фортуне преподнёс бы что-нибудь вместо банального «спасибо».

Сев на колени перед многострадальным Янусом, я боролся с желанием расковырять его и вытащить всё, что ещё могло сохраниться. Прикидывал в голове, как его можно хотя бы частично запустить — пусть даже для минимальных целей.

Опять вспомнил о тишине. Тишине, которая никогда не сопровождала меня в работе. Я переключил плеер часов в режим «музыка под настроение».

Считывая данные с моего тела, часы выдали подборку треков, которые, по их мнению, подходили к моему эмоциональному состоянию. Не читая названий, я ткнул в первый попавшийся трек на маленьком экране.

Тишина…

Хлопнув себя по лбу, я вспомнил, что так и не вставил в уши микронаушники. Благо встроенных было два комплекта — «для тебя и любимого. Будьте на одной волне», — гласила реклама.

Вот так и получается, что самый любимый для себя — это я.

Выдавив на ладонь две металлические капли, похожие на ртуть, я взял одну и привычным движением закинул в ухо. Раздался щелчок. Со второй повторил то же самое — второй щелчок.

Снова ткнул в трек, услужливо подобранный алгоритмами.

В ушах заиграла незнакомая песня.

Опёршись на блок Януса, вспоминал последние несколько дней.

Да, мне только и остаётся что петь и плясать.

Да лучше бы я не придумал — я остановил воспроизведение, нашёл плейлист под названием «Нормально Жгёмс» и перешёл на привычные бодренькие песни, которые так помогали сосредоточиться на работе.

Открыл капсулу Януса и взял тот злосчастный стабилизатор — серебристый цилиндр 20 см длиной с прямыми чёрными выступающими прожилками из тех же графено-висмутовых микронных трубок. Затем достал его собрата, который был последним рубежом между выгоранием от переизбытка энергии того, что можно назвать мозгом Януса.

Чёрный как смоль, весь в копоти, но коннекторы на нём, я знал, не поплавились.

Я сдавил руками что было сил, а их в этом теле у меня не так уж и много. После третьей попытки он поддался — с большим трудом провернул, выдавил коннектор с стабилизатора.

Зная, что в капсуле Хронос использовались такие же по номиналу стабилизаторы, с одним отличием — коннекторы были немного длиннее, — я всего лишь вставил часть коннектора из сгоревшего стабилизатора в коннектор ещё рабочий, тем самым удлиняя его до необходимого размера.

Взглянув на часы, увидел, что они показывают 22:00.

Блин, а я их так и не синхронизировал с местным временем. Надо бы исправить. По-видимому, бедняги неоднократно пытались найти хоть какую-то из возможных сетей, и, не найдя подходящей для синхронизации времени, сочли, что всё так и должно быть.

После окончательной сборки доработанный стабилизатор я примотал стяжками, которые в изобилии были мною забыты в вычислительном блоке. Благо под рубашкой он был не так заметен.

Вернулся Двенадцатый, снимая с себя и своего трофея маскировочное поле.

Снизу Двенадцатого красовалось пушистое тело — то ли лиса, то ли лисица. Зверёк смотрел на меня не отрывая взгляда, а ногами перебирал так, будто уже бежал со всей прыти, спасая свой маленький чёрный нос.

— Ух ты, вот это улов! — радостно возгласил я.

— Как вижу, всё работает. И даже очень хорошо. А теперь будь любезен — оттащи её метров на 200 и выпусти. И тут же назад.

— Принято, Макс. А я там ещё видел одну зверюшку...

— Э-э, нет, стоп. А ну-ка, дружочек, максимальный порог эмоций — не больше 40%. А сейчас сбрасывай до 10.

— Уровень эмоций понижен на 10%, — более холодным металлизированным голосом сообщил Дрон. — Выполняю команду.

Он быстро исчез, включив маскировку, но то ли удивлённый, то ли жалобный визг лисицы был слышен ещё несколько секунд.

— Подними тяговым компенсатор ом Янус целиком и замерь, сколько он весит.

Двенадцатый завис над моим проектом-спасителем. Через несколько секунд корпус вместе с ложементом поднялись в воздух на метр.

— Какой вес, Двенадцатый?

— 247 кг 423 г, — буднично доложил Дрон.

— Чудесно. А теперь плавно опускай.

То ли у меня не было желания ковыряться во внутренностях Януса при таком солнцепёке, то ли не было желания вообще. Но как всегда, выход Лени нашёлся сразу.

— Двенадцатый, нужно закрыть его маскировочным полем и отбуксировать вместе со мной в закрытое помещение.

— Конечно, Макс. У тебя есть уже что-то на примете?

— Не уверен, но мне кажется, что возле моего дома, рядом с огородом, я видел что-то вроде амбара. Сможешь разведать и глянуть, безопасно ли там?

Дрон развернул снимок посёлка сверху.

— Макс, пожалуйста, отметь, какое место ты считаешь подходящим.

Я указал на довольно объёмное строение, находившееся, как мне казалось, на нашем участке земли.

— Здесь. — Ткнул я пальцем, указав на выделяющуюся точку на карте. Потом обвёл пальцем территорию, где стоял дом со всеми строениями. — Это дом, где живёт... жил… — поправился я. — Жил Антон. По его воспоминаниям, там дед и бабушка, но её я ещё ни разу не видел. Маскировочное поле не снимать. Проверь заодно, — указал пальцем на прилегающий к бане сарай, — вот это место более предпочтительно.

— Будет сделано. Расчётное время — 15 минут.

В очередной раз накрывшись голографическим полем и уже не видя, как Дрон мчался на разведку, я устроился в тени Януса.

Вот и хорошо. Делать ничего не хотелось, а скудная тень, создаваемая коробом Януса, была не самым лучшим прикрытием от светящего солнца, но всё же лучше, чем ничего. Я сложил кусты мяты в ложемент Януса, предварительно перевязав своей оставленной майкой.

Через силу я заставил себя думать. Последовательность действий, в том числе и непредвиденных… Думалось не очень легко, но заставлять себя планировать будущее я научился чуть старше, чем был сейчас.

Если бы я не рассчитывал и не предусматривал бы различные развития ситуаций, хрен бы я сейчас загорал под солнышком. Да и вообще не дышал бы.

План в голове начал прорисовываться. Время, в которое я должен прыгнуть, если модернизация Хроноса пройдёт без осложнений — восстановление должно быть ровно в то время, как меня встретили агенты контроля. Заберу родителей, а там — допустим, сюда, в это же время. Только прыгну сразу в их палаты, перетаскивая их по тому же принципу, как и я попал сюда. Пусть и вне капсулы Хроноса, зато очень быстро, и уж точно им это не навредит. Проверено, так сказать.

Захватив область с их кроватями экранирующим полем — уверен, что за дверью их палат уже дежурит не один вооружённый боевик в полной экипировке. И просто так зайти они мне не дадут. А вот 2–3 секунды — и меня снова нет. И через эти две-три секунды я появлюсь в палате уже другого родителя и сделаю то же самое. Да, отличная идея.

А тут уже разъясню всю ситуацию, что со мной стало. Будем двигаться дальше. Да, интересно, тяжело ли будет убедить их в том, что этот маленький парень — их сорокалетний сын? Ладно. Будет время — будет пища, так сказать. Это всё вторично.

А затем уже, также врываясь на досмотровой хронокапсуле в те места, где я смогу набрать необходимых материалов — или сразу уже полуготовых деталей — чтобы восстановить Януса. А также надо будет заглянуть к Жорику. Извини, Георг, дружище, но четыре пустые клонированные оболочки я всё-таки у тебя бессрочно позаимствую. Всё равно спишут как потери — «от рук злого террориста». То есть, от меня. Хе-хе-хе. Так уж точно клеймили все подконтрольные СМИ.

Ну ничего. Подсоберусь, а потом сделаю такой массовый вброс информации, что хрен эти уроды усидят в своих золотых креслах. Буду принципиально прыгать по разным отрезкам времени и собирать на них компроматы. Пусть посмотрят на тех, кто сидит у власти. И ни одни их чёрные делишки не останется без обнародования.

Кстати, об моральных уродах… Надо ещё разобраться и наказать тех троих.

УУ, нет, конечно, я не злодей. И убивать троих ни в чём не повинных садистов и убийц я не буду. А вот оставить их на всю жизнь калеками — это я с радостью. Нет-нет, и даже уговаривать меня не нужно, чтобы я сжалился и просто убил. Нет. Их наказание должно быть максимально длительным, мучительным и дискомфортным. На протяжении всей их жизни. Пусть осознают собственную ничтожность. И страдают.

По губам начала расплываться улыбка и чувство предвкушения торжества. И справедливости. Пусть и субъективной — но я вам не рыцарь в сияющих доспехах. И даже не его конь.

А вот что делать, если возникнут проблемы с установкой стабилизатора в хронокапсулу? Да, Дрон хоть у меня и теперь не только предприимчивый, но эмоциональный — инструктировать его всё-таки придётся. Если возникнут какие-то заминки, отправлю его в хроно-капсуле. А хрен знает, сколько месяцев субъективного времени внутри неё пройдёт из-за повреждённого отражателя.

Точно, отражатель… Как хорошо, что я запасливый и предусмотрительный. И в ней хранятся ещё целых 10 штук — на всякую нештатную ситуацию. Да, есть у меня такой бздик — по завершению проектов многократно перестраховываться, докидывая всевозможные детали для нештатных поломок. Но чтобы вышли из строя стабилизаторы? Такого я не предусмотрел.

Ничего. План есть. Будем действовать.

Под бодрые выкрики старого как мир немецкого вокалиста…

Сорок тысяч способов подохнуть:

В далеком темном будущем все очень, ОЧЕНЬ плохо!

Его голосом были перепеты, наверное, все песни мира. Хоть и о большинстве он и не знал. Спасибо прогрессирующим в то время нейросетям и бесконечному желанию людей слышать любимую песню только его вокалом. Даже после его смерти.

Дрон вернулся.

— Макс, я нашёл идеально подходящее место для Януса — это тот сарай.

— Поясни, — сказал я.

— Дело в том, что то строение большое и частично забито сеном. Но дверь одна, и очень узкая. По габаритам Янус туда не пройдёт. И без перемещения Хроноса по тому же принципу, как он попал внутрь лаборатории, у нас разместить его не получится. А вот в то, что можно назвать гаражом или сараем — из-за больших ворот он пройдёт без каких-либо проблем.

— Отлично. Значит, сделаем так.

Я запрыгнул, оседлав верхом закрытую капсулу с ложементом, и сказал:

— Подхватывай и спускай вниз под голограммой. Сенсоры — на максимум. Так, что бы когда я вышел из голограммы, нас никто не видел.

— Нет, Макс. Я не буду рисковать. Несмотря на то что датчики откалиброваны, у нас не было прецедентов перетаскивания одновременно чего-то мягкого и твёрдого. Есть вероятность, что тебя — верхом на этой капсуле — также раздавит. Рисковать я не буду, если ты только не отдашь прямой приказ.

— Ага, конечно. Приказ на самоубийство? Ну уж нет.

Я машинально повернулся к валуну, рассматривая на нём чёрное пятнышко с перьями, которое осталось от вороны.

Ну да — что-то одно. Либо меня, а потом уже Янус. Либо его, потом меня.

В любом случае желания у меня не было оставлять вновь возвращённое своё детище без присмотра. Даже на 10 минут. И меньше. Да ещё и на открытой местности.

— А знаешь что, я придумал, — я открыл дверь системного короба, на котором стоял ложемент Януса, и залез внутрь.

С трудом, но детскому телу удалось там разместиться так, чтобы можно было там находиться — хоть и без комфорта, но надолго и не требовалось.

— Ну что, дружок, полетаем?

Бодрым и радостным голосом Двенадцатый сообщил:

— Эх, прокачу!

Да, кажется, я нашёл баланс. Чтобы мой друг начал осваивать эмоции — без вреда себе и окружающим.

Уже немного металлизированным голосом он сообщил:

— Голографическая сфера активна. Начинаю подъём.