Корректор

— Но почему ты закопал тело?

— У меня нет ресурсов для того, чтобы уничтожить останки. Их разложение поблизости могло бы привлечь диких зверей и отвлекать запахом гниения, — также буднично ответил Дрон.

Подойдя вплотную к капсуле, я увидел чёрный ремешок своих многофункциональных часов. Это немного подняло настроение. Стоя у короба, я с опаской осмотрел внутренности капсулы... угол системного короба, на котором она стояла, был безжалостно отрезан так ровно и аккуратно, что если бы не пустота внутри конструкции, можно было подумать, что так и задумано.

Я надел свои часы и остановился в прострации. «А что дальше? Что-то мне это всё не нравится».

— А где Хронос? — я спросил у Двенадцатого.

— Я буду отвечать по мере того, как ты будешь изучать логи — так будет вернее, — сказал мой, наверное, единственный друг.

Верхняя часть обшивки дрона немного оголилась, выдвигая голографический проектор. Передо мной открылся привычный виртуальный экран.

— Открой Log статус Януса.

— Выполняю.

Я нахожу дату: 12 июля 4.387 года, 14:27 — начало логирования. Статус: питание подано. Дальше отрабатывает скрипт тестирования системы. Значит, в 14:27 и 34 секунды крышка закрывается для проверки… А вот тут уже пошёл какой-то бред: отключение питания, мощность стабилизаторов падает на 11 процентов, и буквально через 17 секунд в капсулу влетает...

— Ох мать! — восклицаю я.

В неё влетает колоссальная мощность — 3 гигаватта… Мощность растёт, вижу, как медленно начинают выгорать части вычислительных блоков и буквально плавя всё содержимое в попытке взять на себя излишек энергии, спасая вычислительный модуль. А вот и началось: моя матрица считана, разбрасывая по сторонам излишки излучения. Янус пытается найти что-то подходящее. В зону попадают четверо… Ага, значит, тех троих он тоже проверил. И вот находит несчастного Антона.

И тут опять не понимаю: сначала должно быть так — коррекция носителя, размещение, коррекция размещения — именно в таком порядке. А тут как будто… стоп!

— Двенадцатый, он что? То есть я, то есть Антон… он что?

— Макс, носитель получил травму головы, несовместимую с жизнью, началось кровоизлияние в мозг. Если бы Янус не начал бы перенос, прижигая разорванные сосуды и перенося твоё сознание, парень бы умер от кровоизлияния.

Сказать, что я был в ахуе — а именно так — нет, в шоке не сказать ничего. Без зазрения совести я подошёл и, запрыгнув на капсулу обхватив голову руками, закрыл перед этим крышку. Я-то всё это время корил себя за то, что забрал жизнь бедного паренька, убив его причём невообразимо изощрённым способом, хоть и не по своей воле. Но в этот момент у меня как будто исчез невидимый камень, тянувший на дно. А в итоге бедный и доверчивый паренёк, ушедший искать несуществующее кольцо, так бы и не пришёл домой к деду. Вспоминая тот момент, как дед говорил, что обязательно наложил бы на себя руки, если бы с его внуком что-то случилось, меня переполнила горесть и злоба, при этом второе побеждало.

— Так значит, всё-таки эти трое выродков убили парня… — Пусть и глупенького, наивного, безобидного и со своими мечтами и планами на жизнь… но убили.

Вслух же произнёс:

— Пизда вам, ублюдки. Теперь мои руки развязаны.

Скрипя зубами, сжимая челюсть от переполняющей злобы, я вернулся к изучению логов, борясь с желанием дать Двенадцатому команду найти тех выродков и прошить их насквозь.

«Нет, они так легко не отделаются. Мне плевать, кто у них дедушка — будь хоть сам Император целого мира — их приговор уже подписан. Подписан тогда, когда перешли ту грань, что отличает человека от бешеного зверя, которому неведомы сострадание и уважение к ближнему. Нет, это уже не дети — это убийцы, холоднокровные, с чётко вверенными планами, в которых человеческая жизнь — это то, что можно оборвать для того, чтобы получить удовлетворение».

Продолжил смотреть логи с чувством злобы и облегчения, и вот очередной момент, бросающийся в глаза.

— Двенадцатый, откуда избыточная энергия, которая выжгла все внутренности Януса?

— Макс, для тебя прошло 27 секунд с того момента, как крышка Януса захлопнулась, для меня в хронокапсуле из-за повреждённого отражателя прошло 2 месяца 14 дней и 5 минут до того момента, как мы появились здесь в первый раз.

— Первый? То есть… — начало доходить до меня.

— Мы появлялись здесь с тобой в хронопузыре, отрезанные от локального времени, ровно шесть раз с интервалами в несколько недель. Я видел, что происходило до нашего появления, и видел, что должно было произойти после. Мне удалось скорректировать входящие параметры с учётом искажённого отражателя, первые 2 раза не дали результатов, но в 3-й раз я понял, какая резонансная частота подходит, чтобы двигаться в хронополе, нагрузив до предела Квант 2 в капсуле. В качестве эксперимента мне удалось вытолкнуть захваченную бочку с реактивами возле той заброшки — она и послужила ориентиром для настройки излучателя Янус. В 4-й и 5-й раз я двигался так же на пределе, выставив запасной отражатель так, чтобы часть мощности хронокапсулы смогла поднять питание на Янусе. Шестой прыжок был скорректирован уже из относительного будущего, где тот парень уже был мёртв. Как видишь, мощность была излишняя, капсула не выдержала, но своё отработала. Также я модифицировал программное обеспечение, из-за чего она сочла излишек энергии на стабилизирующих контурах аварийным питанием, которое в ней не предусматривалось.

— Но как? Ты был отрезан от мощности основных серверов…

— 2 месяца, Макс. У меня было время на то, чтобы решить миллионы вариантов. К тому же Хронос, не найдя оператора, дал мне полный доступ, сочтя меня вполне подходящим. А мощность системы Квант 2 колоссальна по сравнению со встроенной, хоть и не сравнится с привычным дата-центром.

Не веря в подобное, я задал самый очевидный вопрос:

— А где он сейчас?

— Нигде. По сути, где-то во временном пузыре сбрасывает излишки мощности — в нём не предусматривалась запитка других устройств, из-за чего два из трёх стабилизаторов вышли из строя. У меня не было возможности залететь в него и установить тот, который ты вытащил и держал в руке. При небольших доработках они совместимы.

Я обернулся и увидел, что тот стабилизатор, из-за которого меня разрубило пополам, ютился на дне капсулы. Голова от обилия информации закружилась. На этот раз я уже шлёпнулся задницей на землю и пытался осмыслить, что мне, если бы не мой предприимчивый Дрон с псевдоинтеллектом, не сидеть бы сейчас на полянке.

— Какой интервал у Хроноса? — продолжал допытывать я дрона.

— 75 часа 41 минута — появление в хронопузыре, после чего синхронизация с локальным потоком времени. В нём он сможет находиться на одном стабилизаторе не более 10 минут — нужен будет повторный сброс энергии. Но есть и хорошие новости: выход в локальное время и координаты выхода будут контролироваться мной, поэтому он появится там, где бы я ни был, если буду функционировать. Если меня не будет, то место в пространстве будет статично.

Не став тянуть кота за что его обычно тянут, я открыл капсулу и забрал стабилизатор. Делать этого не хотелось от слова «совсем» — но время до появления моей капсулы работало против меня.

Выдохнув, я подошёл к столу, на котором находился ложемент Януса, сел на одно колено и по привычке вытянул вперёд руку.

— Извини, Макс, инструментов у меня нет, но мы можем попробовать вот так.

Дрон подлетел, и его боковые пластины открылись — из них выдвинулись жгуты-манипуляторы. Левый он поднёс к дверце, и с него сорвалась искра. Послышался щелчок — и дверка ложемента Януса открылась.

Я повернул голову с вопросительным взглядом на Двенадцатого. Дрон по-человечески поднял щупальца-манипуляторы, делая абсолютно человеческий жест — как бы говоря: «Ну а что я?» — и произнёс:

— Там уже сгорело всё, что могло, а то, что не сгорело, — тому это уже не повредит.

Действительно — не поспоришь. Что-то мой дрон стал предприимчивее, чем я….

Внутренности ложемента представляли собой массив из множества блоков с ведущими к ним кабель-каналами. По чёрным пятнам без труда можно было догадаться, какие именно блоки окончательно выгорели. Смотреть на этот инженерный кошмар мне удовольствия не доставляло.

И тут я вспомнил про обещание — набрать мяты.

— Двенадцатый, ты знаешь, как выглядит мята? — спросил я у своего помощника.

Несколько секунд дрон раздумывал — видимо, его электронный мозг не находил логического сопоставления.

— Макс, а может, не мяту приложить, а подорожник? Хотя он не поможет… Или ты правда хочешь приложить туда траву?

Ну, если вопрос критичен — то да, я знаю, как выглядит мята.

— Отлично. Найди с десяток кустов и доставь сюда. — Я снял рубашку и майку, бросив последнюю на траву. — Складывай сюда, — показал я пальцем.

— Выполняю.

Дрон скрылся из виду. Видимо, он уже знал, где искать.

Сижу и пытаюсь осмыслить: что мне оттуда достать? То, что могло бы пригодиться… А точнее — всё, что не сгорело.

И снова в голове сумбур мыслей: какая мята? зачем она мне? Но пришёл бы я без неё — и что бы мне Дед сделал?.. Запретил выходить? Так не он теперь мне указ. Никто. Либо хрен они мне что сделают, когда со мной Двенадцатый…

Или же мозг просто отчаянно пытался найти этому оправдание: мол, мята нужна как прикрытие. Чтобы все думали, что я — мальчик по имени Антон. Мальчик, который вчера умер. Точнее — которого убили.

К нежеланию что-то делать добавилось чувство разочарования. Всё-таки, где-то в подсознании я надеялся, что Янус не так сильно пострадал… или вовсе не пострадал. И подарить новую жизнь «старичкам» теперь мне не суждено.

Моя лень всё же нашла выход — в виде начала очередных размышлений:

А что делать с капсулой? Закопать? Чтобы кто-нибудь обязательно на неё наткнулся? Даже если я вытащу оттуда всё самое ценное и рабочее, — для местных аборигенов это будет кладезь знаний. А делиться этим мне… ой как не хотелось.

Мои пораженческие мысли прервал Двенадцатый.

В жгутах щупалец он тащил большую охапку срезанных мятных кустов.

Меня всегда поражало, с какой ловкостью он управлялся своими манипуляторами. Подлетев, дрон снизился и положил мятный букет на мою майку.

— Этого будет достаточно? — спросил дрон.

— Да, вполне. А сейчас — лети сюда. Ты мне нужен тут.

— Дай-ка я тебя осмотрю.

Дрон будничным тоном доложил:

— Целостность обшивки — 86%. Внутренние повреждения отсутствуют. Утечек энергии не обнаружено. Реактор работает штатно.

Там, в далёком будущем, Двенадцатый был моим любимчиком… или, скорее, первым и единственным подопытным, в которого я пихал всё, что только можно и нельзя. Его корпус многократно перерабатывался и был заменён на сплав титана и калтана. Редкий боевой дрон мог бы похвастаться такой прочностью. Ну а венцом модернизаций стало интегрирование ноль-реактора. Именно поэтому я не отправил его вместе с четырнадцатью собратьями на бойню к остальным боевым дронам — тем, что хоть и работали локально, но черпали вычислительные мощности с дата-центра, и не были подвержены взлому. Это давало мне малое, но столь необходимое время.

— Повернись и открой задний контрольный блок, — скомандовал я.

Дрон послушно развернулся на 180 градусов и с характерным то ли щелчком, то ли шипением открыл крышку контрольного блока.

— Не более 15 минут, Макс, — предупредил он.

Для нормального функционирования внутри контрольного блока требовалось хотя бы небольшое разрежение.

— Не волнуйся, я управлюсь гораздо быстрее.

— Я не волнуюсь. Ты же знаешь — я не способен на эмоции.

— То ли ещё будет… — пробормотал я себе под нос.

Я взял недавно вытащенный графено-висмутовый кабель и дрожащими руками соединил его на манер банальной перемычки внутри дрона. Всё-таки преимущество маленьких рук подростка я считал большим плюсом — по сравнению с минусом в виде дрожащих от нервов гормональных пальцев.

— Макс, что ты сделал?! — громче обычного завопил дрон.

— Обнаружено новое оборудование, — уже не голос дрона, а сухой язык системы вещал изнутри:

— Перегрузка! Перегрузка! Опасность!

— Макс, энергия реактора... — его голос перебивал системный:

— Перегрузка! Опасность! Оборудование не опознано.

Теперь начал паниковать уже я. Во всё горло заорал:

— Двенадцатый, перезагрузка! Перезагрузись!

— Для полной перезагрузки систем требуется разрешение администратора.

— Перезагрузиииись!! — вопил я, срываясь на визг и хриплый вопль. — ПЕРЕЗАГРУЗИСЬ!

Молниеносным рывком я подбежал к круглому сенсору, схватил дрона за корпус и заорал:

— Я — администратор! Перезагрузись! Разрешаю!!

— Личность подтверждена. Выполняю перезапуск, — механическим голосом сообщил дрон, и, хлопнув крышкой контрольного блока, упал на землю.

— Какого хрена… — вслух произнёс я. — Почему ядро системы не подхватило новое оборудование?

Через 15 секунд дрон издал протяжный писк, трижды мигнул окуляром — и снова замер, как безжизненная железяка.

— Ёб твою мать… Я чуть не окирпичил его… — с облегчением выдохнул я.

Спустя пять минут он начал подавать признаки жизни. Система докладывала:

— Ядро успешно обновлено. Инициализация модулей… Обнаружено новое оборудование… Успешно интегрировано.

Я закрыл глаза и выдохнул:

— Проверка систем закончена. Запуск оболочки.

Дрон качнулся — и со скоростью пушечного снаряда сорвался вверх. Я провожал его удивлённым взглядом и, чего скрывать, — с открытым ртом.

Немного спустя дрон с той же скоростью спустился и завис напротив меня. Его щупальца-манипуляторы выехали из корпусов, и, подлетев ко мне вплотную, касаясь носа, он произнёс:

— Ты охренел, Макс?

— Воу-воу, спокойнее! — Я протестующе поднял руки. — Всё в порядке.

Дрон, не слушая мой ответ, отвернулся в противоположную сторону. Казалось, он впервые видел свои манипуляторы — и начал их внимательно изучать. Затем повернулся ко мне, подлетел вплотную и задал вопрос:

— Что ты сделал, Макс?

— Я всего лишь активировал мой подарок. Из-за сложившихся ранее обстоятельств я не смог вручить его тебе раньше, — сглотнув слюну и стараясь не отрывать взгляд от дрона, ответил я.

— Подарок... — сказал Двенадцатый.

— И даже три, — с уже просыпающимся азартом сообщил я. — Будем считать, что эти три маленьких подарка — за одну мою большую жизнь.

— Я уже интегрировал совместимый протокол. Но какие ещё два?

— Давай сначала проверим тот, с которым ты уже разобрался, — с предвкушением произнёс я.

Снизу дрона съехал маленький кусочек корпуса.

— Двенадцатый, включай.

После нескольких секунд паузы ничего не изменилось.

— Какие-то проблемы? — произнёс я.

— Не могу откалибровать мощность. Она нестабильна. Открой loglist и выведи основную консоль.

Изучив проблему, я увидел, что копкнсаторы не были рассчитаны на практически бесконечный поток энергии — они просто брали столько, сколько получали.

— Всё нормально, Двенадцатый, всё работает как и должно. Просто не откалибровано. Камень под тобой — попробуй раскинуть поле вокруг него.

Внизу, под Двенадцатым, лежал небольшой камушек размером с кулак взрослого человека.

— А теперь поддай мощности.

Камень, как по волшебству, начал медленно подниматься. Удовлетворённая улыбка медленно натянулась на моём лице.

— Отлично. Теперь представь, что этот парящий камень — центр. Твоя задача — перемещаться вокруг него, меняя расстояние, но так, чтобы он не шелохнулся и продолжал висеть в воздухе.

После пятиминутных тестов камень всё же пару раз упал. Один раз из-за того, что Двенадцатый ускорился слишком сильно — видимо, проверял порог удержания. Второй раз — когда отлетел слишком далеко.

— Отлично. Теперь усложним тест. Видишь вон тот здоровый камень? — Я указал на огромный валун, весивший явно несколько тонн. — Подними его и проделай то же самое. Если не получится — просто выдай расчётную мощность, которую может поглотить тяговый компенсатор. Из этого ты сможешь рассчитать, какой вес тебе по силам.

Вот и верь после этого, что дроны не испытывают эмоций. Но мне показалось, что он, как ребёнок, дорвавшийся до новой игрушки, рванулся с азартом к валуну.

После двух минут кружения возле камня он всё-таки его поднял — хоть и не очень высоко. Затем камень рухнул.

— Макс, я рассчитал примерные ограничения. Проблема не в том, какой вес я могу поднять компенсатором. Перегрев растёт по экспоненте вместе с весом.

— И какой вес ты можешь удерживать в рамках штатного охлаждения?

— По моим расчётам, максимум — полторы тонны. Если понадобится больше — потребуется доработка.

Вот это да, подумал я. Полторы тонны! Это ж сколько всего можно нахомячить с помощью Двенадцатого. В голове пронёсся образ гигантского хомяка, который снимает передо мной шляпу.

Мне даже захотелось, чтобы он поднял меня в воздух и прокатил. Я ведь тоже мог бы перехватить управление дроном — такое катание сулило массу впечатлений. Но желание проверить остальное пересилило детский азарт.

— Двенадцатый, скажи, что ты ещё видишь из нового оборудования?

— По состоянию: обновлена прошивка голографического модуля. Это нельзя считать сменой оборудования, но всё же — изменения.

— Хорошо. А по номеру железа можешь теперь сравнить, к какой категории относится голографический модуль?

— Поиск среди известных маркировок модулей результатов не дал.

— А ты проверь среди военной техники. Пароль доступа...

— Не нужен пароль. Я уже просматриваю последние архивы, загруженные перед нашим исчезновением, — бесцеремонно перебил меня дрон. — Макс, в данных числится только один прототип с похожим номером. Он используется на тяжёлой технике — может выдавать реалистичные голограммы на 360 градусов без засветов.

— Вот и отлично. Применяй конфигурацию от того модуля.

— Мощность, выдаваемая реактором, соответствует номинальной, прописанной в спецификации.

— Применяю конфигурацию оборудования из найденной спецификации.

— Давай попробуем. Включи модуль и активируй сферу заслона.

— Выполняю, — произнёс Двенадцатый, и в его голосе слышалась то ли задумчивость, то ли сомнение — будто он сам не верил, что модуль заработает как надо.

И снова — ничего не изменилось.

— Маскировочная сфера активна, — сообщил Двенадцатый.

Я огляделся по сторонам — никаких изменений. Всё было точно так же, как и секунду назад.

— Двенадцатый, а оно точно работает?

— Отойди на пять шагов, Макс.

Я отошёл ровно на пять шагов. По ушам пронёсся еле заметный гул с лёгким потрескиванием. Обернувшись, я не увидел дрона. Вытянул руку — и она провалилась в пустоту. До локтя. Буквально перед глазами моя рука обрывалась, исчезая. Вспомнив недавние события, когда я лишился конечности, сердце ухнуло. Я резко одёрнул руку назад.

Осмотрелся. Фух. Рука на месте. Хватит таких экспериментов — подумал я. Но не удержался.

— Двенадцатый, создай заслон только на себе.

Голограмма мигнула, исчезла. На долю секунды появился Двенадцатый, а затем снова растворился в голографическом поле.

Найти его теперь не представлялось возможным, даже подходя вплотную и кружась вокруг. Заслон отрабатывал на полную — каждый вложенный военными кредит в эту технологию был оправдан. Он действительно скрывал дрона.

Интерес разгорался всё сильнее.

— Ну что, дружище, а теперь создай четыре независимых голограммы меня. Пусть двигаются максимально несинхронно, каждая — по своей программе.

— Выполняю.

Передо мной появились мои абсолютные копии. Только сейчас я заметил, что опухоль на носу, которая была вчера, прошла полностью, а на нижней губе красовалась свежая болячка.

Голограммы вели себя абсолютно независимо. Одна приседала, вытянув руки вперёд. Другая прыгала на одной ноге. Третья размахивала руками в стороны, словно делала зарядку или отмахивалась от невидимых мух. Четвёртая кружилась, будто танцевала. Они были настолько реалистичны, что с первого взгляда отличить их от настоящих людей было невозможно. Если только…

Присмотревшись, я заметил — у некоторых голограмм ноги слегка проваливались в траву, и та уходила прямо внутрь изображения.

— Дружок, это недочёт, — сказал я, указывая на ноги. — Видишь, трава проваливается внутрь голограммы. Исправь. Создай под каждой голограммой «пласт» — такую же траву, только так, чтобы она подминалась под ногами.

— Скорректировал, Макс. Коррекция произведена.

И действительно — теперь под ногами голограмм трава слегка прогибалась, как если бы на неё действительно наступали.

— Отлично. А теперь — создай по такому же принципу ещё тридцать независимых копий.

— Макс, это будет на пределе моей мощности, — заметил Двенадцатый.

Я улыбнулся одной половиной губ — той, что не была разбита вчера.

— Делай.

Передо мной появилась толпа моих копий. Это внушало трепет. Они двигались хаотично, как муравьи в муравейнике, почуяв угрозу. Кто-то суетился, кто-то приседал, кто-то прыгал или просто ходил кругами. Каждая копия вела себя по-своему.

— И на этом не всё, — продолжал я мучить дрона. — Теперь создай звуковое сопровождение для каждой из них.

— Макс, это будет практически невозможно. Я на пределе...

— Хватит, — перебил я. — Делай, что говорят.

— Выполняю, — с лёгкой досадой отозвался Двенадцатый.

Бескрайний зелёный луг внезапно заполнился звуками — толпа моих голосов говорила наперебой, каждый голографический «я» издавал звуки, фразы, выкрики.

— Чёрт возьми, работает! Работает! — закричал я.

— Двенадцатый, отмена! Хватит!

И сразу наступила тишина. На лугу снова остались только я и дрон.

Макс, я уже вышел за рамки базовой мощности и не наблюдаю просадок.

— А это, мой маленький круглый друг, мой третий подарок. Твой излюбленный квант. Можешь не спрашивать, какая это версия. Взял его через Суреша, просто для тестов. По спецификациям он чуть выше второго Кванта, но ниже третьего — очередной гибрид для дронов-шпионов, которым нужна колоссальная автономная мощность, чтобы внедряться в системы противника и подменять данные.

Но, чёрт возьми, какой он компактный! Хоть и жрёт немеряно. Штатного питания дрона хватило бы максимум на несколько недель при средней нагрузке. А ты, мой друг, можешь запитывать его бесконечно.

— Так ты знаешь, почему не чувствуешь прироста мощности полностью?

Я модифицировал твоё ядро. Теперь оно должно помочь тебе в понимании чувств. Если они тебе не нужны — просто отключи их. Думаю, ты уже нащупал баланс между эмоциями и логикой. Главное — знай: когда чаша весов перевешивает в сторону эмоций, логика уходит. И наоборот. У людей — то же самое. Добро пожаловать в клуб, приятель.

— Мне понадобится время, чтобы откалибровать эмоциональную матрицу.

— Ну, удачи тебе, дружок, — сказал я.

Двенадцатый завис неподвижным призраком. Видимо, внутри него действительно проходили серьёзные вычисления. Не желая мешать, я решил заняться своими часами — хотелось послушать музыку, а без повторной привязки нового «меня» это было невозможно.

Сбросив биометрию, я с радостью увидел, как индикатор на часах ожил и выдал примитивный виртуальный дисплей худшего разрешения. Не такой большой, но рабочий.

Привычно пробежавшись по данным о состоянии тела, я заметил пункт:

Навязчиво мигающая табличка:

«Выполнить полную привязку нового владельца?»

Да / Нет

Я выбрал да.

Система предложила: «Перед началом полного сканирования введите имя.»

И тут я замешкался. Я явно не Антон. Да, я Максим. Но это слишком банально. Хотел ввести Максимус, но вспоминая гнилой поступок Суреша, с этим именем почему-то ассоциировался только негатив.

В мои раздумья вмешался голос Двенадцатого. Точнее, голоса — он их менял с небольшой паузой, будто после прослушивания решал, подходит ли. Женские голоса сменялись мужскими, дрон повторял одну и ту же фразу:

— Привет, — сказал бодрый женский голос.

— Привет, — сменил его мужской баритон.

Но вот от последнего я даже вздрогнул — такой голос должен был принадлежать либо очень тёмному и очень злому властелину, либо как минимум трём демонам сразу. Троящийся, ужасающий голос обратился ко мне:

— Что скажешь, Макс? Нравится?

Я снова сглотнул и покачал головой:

— Не-а. Классный, но тебе не идёт. Можно, я подкорректирую?

— Попробуй, — с лёгкой грустью произнёс дрон голосом обиженной маленькой девочки.

— Для начала задай что-то базовое. Выбери стандартный голос.

Уже стандартным базовым мужским голосом дрон бодро произнёс:

— Готово.

— Отлично. А теперь добавь немного металлических обертонов, чтобы звучать как системный голос, не зависящий от оболочки.

— Применено. Добавлено 15% смешивания.