Оверклокер Реальности: Системный сбой нулевого дня

В глазах Кирилла вспыхнул холодный, хищный огонек настоящего азарта. Инженерного азарта человека, которому только что дали чертеж идеального оружия.

Тепловые трубки с фазовым переходом. Медь высокой степени очистки.

— Зачем? — он перевел взгляд на массивные хитиновые пластины мертвого сталкера, лежащего на ступенях, а затем на оторванный стальной уголок. — Затем, Диана, что твари из Разлома — это просто дикая фауна. А Буров и его шакалы — это мусор, который думает, что пули спасут их от системного сбоя. Мы не будем прятаться по углам и ждать, пока они придут за твоими консервами.

Он шагнул к телу сталкера, уперся ногой в сочленение панциря и с глухим хрустом выдернул стальной уголок из разорванного брюха монстра.

Черная гемолимфа стекла по металлу, шипя на пыльных ступенях.

— Мы соберем радиатор, — спокойно закончил Кирилл. — Мы сделаем нормальный термоинтерфейс для прямого монтажа на артерии. А потом я подниму частоту до пятисот герц. И посмотрим, успеет ли комендант Буров хотя бы моргнуть до того, как его свинец превратится в неподвижные музейные экспонаты. За мной. В квартиру. Быстро.

Глава 4. Первый оверклокинг

Серый хитиновый монолит мертвого сталкера начал распадаться прямо на глазах.

Это не было гниением или обугливанием. Материя существа подчинялась иному физическому протоколу: по широкому сегментированному панцирю побежала рябь из тускло-фиолетовых геометрических полигонов. Там, где металл стального строительного уголка пробил уязвимое сочленение между головогрудью и брюхом, край раны начал крошиться на мельчайшие световые пиксели. Густая черная гемолимфа, только что шипевшая на бетонных ступенях подъезда с едким запахом паленой резины и сероводорода, теряла плотность, превращаясь в сухой сероватый пепел.

Через три секунды от полутораметровой твари Разлома не осталось даже костей. Только кучка минеральной пыли и два материализовавшихся системных объекта, мягко мерцавших в полумраке лестничной клетки.

[Система: Зафиксирована деструкция сущности «Пещерный Сталкер, 1 ур.».]

[Система: Сгенерирована добыча согласно таблице распределения нулевого дня.]

[Получено: «Малый Системный Кристалл (Серый)» — 1 шт.]

[Получено: «Осколок Хитиновой Брони» — 1 шт.]

Кирилл стоял над кучкой пепла, тяжело, с присвистом дыша через нос. Каждое движение стоило колоссальных усилий. Пальцы правой руки свело судорогой вокруг рифленой полки стального уголка. Мышцы предплечья одеревенели, мелкая дрожь сотрясала плечевой пояс и спускалась вдоль позвоночника к бедрам.

Он попытался сделать шаг вперед и едва не рухнул: колени самопроизвольно подогнулись, словно связки превратились в размякший полиэтилен. Пришлось опереться свободным концом стального прута о ступеньку. Металл глухо звякнул о раскрошенный край бетона.

Термодинамика не прощала ошибок. Закон сохранения энергии работал здесь с той же безжалостной математической точностью, что и на криогенных стендах Института теплофизики.

Кирилл опустил взгляд на свои предплечья. Сквозь плотную ткань термобелья и расстегнутый ворот зимней куртки валил густой, белесый пар. Кожа пылала. Казалось, под эпидермисом разлили расплавленное олово. В висках с мерзкой, давящей частотой колотил гидравлический пресс, а глазные яблоки саднило от сухости — слезная пленка попросту испарилась во время форсированного режима.

[Предупреждение: Температура ядра оператора — 39,2°C.]

[Предупреждение: Превышение допустимого термопакета (TDP). Зафиксирован локальный тепловой шок мышечных волокон.]

[Статус: Скорость естественного теплорассеяния недостаточна. Рекомендуется пассивное охлаждение.]

— Тридцать девять и два, — прохрипел Кирилл, сплевывая на ступени густую, вязкую слюну с металлическим привкусом. — Еще полградуса — и начнется денатурация белка в нейронах коры. Отек мозга. Кома. Системный кернел-паник.

Он медленно опустился на одно колено, стараясь не делать резких движений, чтобы не провоцировать дополнительное выделение тепла от мышечных сокращений. Протянул руку и подобрал дроп.

Кристалл представлял собой идеальный октаэдр размером с грецкий орех. Он был полупрозрачным, с дымчато-серым ядром, внутри которого медленно вращалась крошечная фрактальная спираль. На ощупь граненый камень оказался ледяным — температура поверхности не превышала четырех градусов Кельвина по субъективным ощущениям, он буквально впитывал в себя тепло ладони. Кирилл мгновенно сжал его в пальцах, испытывая почти физическое наслаждение от того, как холод жадно вгрызается в перегретую кожу ладони.

[Малый Системный Кристалл (Серый)]

[Категория: Энергетический субстрат / Расходный материал.]

[Емкость: 50 Единиц Системной Энергии (СЭ).]

[Назначение: Прямая конвертация в опыт оператора, подпитка системных интерфейсов, базовое сырье для модификаций.]

Вторым предметом оказалась треугольная пластина размером с ладонь, похожая на обломок матового композитного щитка. Поверхность была покрыта микроскопическими шестигранными сотами, не отражавшими тусклый свет из разбитого окна.

[Осколок Хитиновой Брони]

[Категория: Конструкционный материал.]

[Класс прочности: B-1 (Кремний-углеродная матрица с биополимерным армированием).]

[Предел прочности на сжатие: 480 МПа. Теплопроводность: 0,18 Вт/(м·К).]

[Описание: Фрагмент экзоскелета низших инсектоидов Разлома. Отличный теплоизолятор, высокий показатель вязкости разрушения.]

— Теплопроводность ноль восемнадцать... — машинально пробормотал Кирилл, взвешивая пластину в руке. — Паршивый радиатор. Но великолепный термобарьер. Если обшить им внешние узлы...

Мысли путались, разбиваясь о раскаленную стену перегрева. Он заставил себя сесть прямо на холодный бетон площадки, прислонившись затылком к облупленной масляной краске стены. Бетон забирал тепло жадно, но слишком медленно. Человеческое тело — крайне неэффективный теплообменник. Теплопроводность эпидермиса и подкожной клетчатки не превышает 0,2–0,4 Вт/(м·К). Жировая прослойка работает как идеальный термос, запирая адскую температуру внутри мышечных массивов и внутренних органов.

Кирилл закрыл глаза и вызвал телеметрическую панель модификатора.

[Интерфейс: Конфигурация ядра оператора]

[Базовая тактовая частота тиков (Tick_Rate): 100 Hz]

[Текущий множитель (Clock_Multiplier): x1.0 (Номинал)]

[Расчетная тепловая мощность (TDP): Базовая — 95 Вт. Пиковая при разгоне x3.0 — 3400 Вт.]

[Критический лимит времени работы при множителе x3.0 без принудительного охлаждения: 8,4 секунды.]

[Время до теплового отказа (T_Crit = 42,0°C): 10,2 секунды.]

Расчет был безжалостен. Восемь секунд.

В реальном масштабе времени это был ничтожно малый интервал. При разгоне в триста герц мир замедлялся втрое, превращая эти восемь секунд в субъективные двадцать четыре — время, достаточное для того, чтобы оценить траекторию удара, найти слабую точку в броне и вогнать заточенный штырь в сочленение. Но плата за этот тактический триумф была чудовищной. Три с половиной киловатта тепловыделения. Человеческий организм не проектировался под установку вычислительных ядер такой мощности. Сердечно-сосудистая система не справлялась с циркуляцией перегретой крови, легкие не успевали отводить тепло через конвективный выдох.

Если Буров выставит против него десяток автоматчиков, или если из Разлома полезет стая тварей с броней выше первого класса, разгона x3.0 не хватит. Потребуется x4.0. Четыреста герц.

При четырехстах герцах тепловыделение взлетит по экспоненте — не менее шести киловатт. При такой мощности тепловой взрыв ядра наступит за две с половиной секунды. Кровь закипит прямо в сонных артериях, разорвав микрососуды глазного дна и полушарий.

Сверху, с площадки второго этажа, послышались осторожные, крадущиеся шаги. Металлическая дверь квартиры номер четыре скрипнула, приоткрываясь на ширину цепочки, а затем распахнулась шире.

В проем высунулась Диана. Ее лицо было мертвенно-бледным, растрепанные светлые волосы прилипли к взмокшему лбу, а в руках она сжимала тяжелый советский разводной ключ — видимо, единственное оружие, которое успела найти в прихожей.

Увидев пустой лестничный пролет, серый пепел и сидящего на ступенях Кирилла, из пор куртки которого валил пар, девушка замерла. Взгляд ее огромных темных глаз метнулся от кучки праха к окровавленному стальному уголку.

— Ты... ты его убил? — ее голос сорвался на шепот, в котором боролись первобытный ужас и отчаянная, почти безумная надежда. — Где он? Он же был огромным... как медведь, только в панцире...

— Распался на системные компоненты, — Кирилл с трудом поднял руку, демонстрируя серый кристалл. — Логика процесса пока не ясна, но Системе не нужны трупы. Ей нужна чистая энергоконверсия. Закрой дверь, Диана. Не стой на сквозняке.

— Кирилл... ты горишь! От тебя дым идет!

— Не дым. Фазовый переход пота в пар. Обычная теплоотдача, — он скрипнул зубами, опираясь на прут и заставляя себя подняться. Каждый сустав отозвался тянущей, ноющей болью, словно его перетерли на жерновах. — Мне нужно пять минут на сброс температуры ядра. Найди в кладовке отца все, что связано с медью. Тепловые трубки, радиаторные гребенки...

Договорить он не успел.

С улицы, перекрывая глухой завывающий свист декабрьского бурана, донесся резкий, панический клаксон автомобиля. Звук был длинным, захлебывающимся, словно водитель навалился всем телом на рулевое колесо. Следом раздался визг рвущегося тонкого листового металла, глухой треск пластика и истошный, леденящий кровь женский крик:

— Помогите! Кто-нибудь, помогите! Они пробили колеса! Артем, назад, в салон, назад!

Кирилл вскинул голову. Сквозь выбитые стекла подъездного окна первого этажа хлынула новая волна ледяного новосибирского воздуха, принесшая запах свежей крови, горелого сцепления и едкой муравьиной кислоты.

Он сделал три быстрых, хромающих шага к окну и выглянул во двор.

Картина системного апокалипсиса разворачивалась в пятидесяти метрах от подъезда, прямо посреди занесенной сугробами детской площадки. Старенький серый кроссовер — кажется, «Рено Дастер» — плотно сидел на брюхе в ледяной колее, буксуя всеми четырьмя колесами и выбрасывая из-под арок фонтаны серого снега вперемешку с грязью. Лобовое стекло машины было покрыто паутиной трещин, а капот представлял собой смятое в гармошку месиво.

Вокруг автомобиля кружила стая.

Их было пять. Размером с крупного питбуля каждый, с плоскими, приземистыми телами, зажатыми в сегментированный черно-зеленый панцирь. Шесть толстых, зазубренных лап с короткими костяными шипами вгрызались в ледяной наст, обеспечивая тварям чудовищное сцепление. На широких головах не было глаз — только пара дергающихся перистых антенн и массивные, перекрещивающиеся жвалы, напоминающие гидравлические клещи спасателей.

Жвалы одной из тварей с противным металлическим скрежетом сомкнулись на переднем крыле «Дастера». Металл толщиной в миллиметр лопнул, как фольга. Из раскрытой пасти монстра брызнула желтоватая пена — кислотный секрет, от которого краска на кузове мгновенно вздулась пузырями и повалил ядовитый пар.

В салоне, прижавшись к задней двери, билась женщина в пуховике, отчаянно пытаясь затянуть внутрь подростка лет четырнадцати. Парень в расстегнутой куртке сжимал в руках лыжную палку и бессмысленно тыкал ею через разбитое боковое стекло в морду лезущей внутрь твари.

Над головами тварей пульсировали четкие системные идентификаторы:

[Пещерный Скарабей, 2 ур.]

[Тип: Роевой инсектоид-утилизатор.]

[Особенности: Усиленный хитин головной капсулы, кислотная секреция, круговая координация по феромонному каналу.]

[Опасность: Средняя (для немодифицированных носителей — летальная).]

— Кирилл, не надо! — за спиной раздался сдавленный голос Дианы. Она спустилась на несколько ступеней, вцепившись побелевшими пальцами в перила. — Их же пятеро! Это не тот одиночка, они тебя разорвут! Мы должны забаррикадироваться на четвертом этаже, там стальная дверь...

— Если они добьют машину, они полезут в тепло, — холодно, отсекая любые эмоции, ответил Кирилл. Взгляд его сканировал двор, рассчитывая углы, расстояния и коэффициенты трения на обледенелом асфальте. — Этот подъезд — ближайшая тепловая точка. Здесь разбиты окна, здесь запах свежей крови. Они придут сюда через две минуты. И встречать их на узкой лестничной площадке, имея за спиной перегрев и нулевую маневренность — самоубийство с вероятностью девяносто восемь процентов.

Он перехватил стальной уголок двумя руками. Оружие было примитивным, тяжелым, с неудобной развесовкой, но пятимиллиметровая конструкционная сталь марки Ст3сп обладала достаточной массой и жесткостью.

— К тому же, — добавил Кирилл, шагая вниз по лестнице к выходу во двор, — мне нужны кристаллы. И мне нужен второй уровень. Без системного апгрейда мы не переживем встречу с людьми Бурова.

— Ты с ума сошел... — прошептала девушка, но он уже не слушал.

На пороге подъезда его встретил мороз в минус двадцать два градуса. Ледяной шквал ударил в лицо, обжигая воспаленные дыхательные пути. Кирилл с наслаждением вдохнул колючий воздух, чувствуя, как мороз остужает трахею и легкие. Но это было поверхностное охлаждение. Ядро тела оставалось раскаленным реактором.

[Температура ядра: 38,9°C. Тепловой баланс отрицательный (-0,3°C/мин).]

Слишком медленно. Если он включит постоянный разгон x3.0, он сгорит раньше, чем успеет разбить панцирь третьему скарабею.

Нужна была другая архитектура боя.

«Непрерывный режим исключен, — формулировал Кирилл, перешагивая через сугроб у крыльца и сжимая металл прута до хруста в суставах. — Если микропроцессор не может рассеять тепловыделение при постоянном турбобусте, инженеры применяют импульсный режим. ШИМ. Широтно-импульсная модуляция. Взрывной подъем частоты на доли секунды для совершения работы, мгновенный сброс в глубокий андерклокинг для рассеяния тепла через конвекцию и окружающую среду».

Скважность импульса.

Две секунды на частоте четыреста герц. Рывок, ликвидация цели, затем три-четыре секунды на базовой частоте или даже с искусственным занижением — пока ледяной сибирский воздух и снег под ногами забирают температурный пик.

Это был смертельный эксперимент на собственной нервной системе. Но на альтернативу не оставалось времени: один из скарабеев уже просунул плоскую морду сквозь разбитое боковое стекло «Дастера», и салон наполнился истошным криком мальчишки.

Кирилл сорвался на бег.

Шестьдесят метров по целине. Снег доходил до середины голени, сопротивление среды было колоссальным. Твари мгновенно засекли вибрацию почвы: антенны на головах двух задних скарабеев развернулись в его сторону синхронно, словно радары фазированной антенной решетки.

Один из них — самый крупный, с грязно-зеленым наростом на спинном щитке — издал сухой треск жвалами и развернулся навстречу Кириллу, припадая к насту перед броском.

Дистанция: десять метров. Семь. Пять.

Тварь оттолкнулась мощными задними лапами, вздымая снежную пыль, и взмыла в низком прыжке, целясь зазубренными клешнями прямо в горло человека.

«Пора».

Мысленный триггер щелкнул в подкорке.

[Команда принята: Активация режима импульсного оверклокинга.]

[Множитель частоты: x4.0.]

[Тактовая частота ядра: 400 Hz.]

[Таймер удержания: 2,0 секунды.]

Щелчок.

Мир вокруг мгновенно потерял непрерывность и рассыпался на статичные фреймы сверхвысокой частоты дискретизации.

Летящий на него скарабей замер в полуметре от земли. Кирилл отчетливо видел каждую каплю мутной кислоты, зависшую возле его раскрытых жвал, видел микроскопические зазубрины на костяных пластинах лап и кристаллики снега, выброшенные из-под брюха монстра, которые висели в воздухе, словно застывшие стеклянные бусины. Звук бурана растянулся, превратившись в утробный, инфразвуковой гул тектонического сдвига.

Кинетическая энергия пропорциональна квадрату скорости. Увеличение скорости движения тела в четыре раза дает шестнадцатикратный прирост кинетической энергии удара.

Кирилл сместился влево на полшага. В нормальном темпе это движение заняло бы треть секунды, но сейчас его тело двигалось с неестественной, пугающей резкостью сервопривода промышленного робота. Мышечные волокна сократились с такой силой, что в бедрах лопнули мелкие капилляры.

Стальной уголок пошел по восходящей дуге.

Шестнадцатикратная энергия. Четыре килограмма конструкционной стали врезались в уязвимую зону под головным щитком зависшего в воздухе скарабея со скоростью артиллерийского осколка.

Хруст прозвучал глухо, растянуто во времени: «Кххх-ррр-ааа-ккк».

Хитиновый панцирь толщиной в два сантиметра не просто треснул — его разорвало гидростатическим ударом внутренних органов. Зеленовато-желтая гемолимфа брызнула во все стороны неподвижным веером капель. Уголок пробил грудной узел твари насквозь, сминая внутренние сочленения и дробя нервную цепочку в кашу.

Не останавливая инерции движения, Кирилл провернул корпус на опорной ноге.

Второй скарабей, стоявший на снегу в трех метрах правее, только начал поворачивать головную капсулу. В его медлительном восприятии противник все еще находился в точке начала прыжка первого монстра.

Шаг вперед. Ботинок Кирилла спрессовал снег до состояния гранита.

Второй удар пришелся сверху вниз, строго вертикально. Уголок обрушился на спинной шов инсектоида всей массой тела оператора, помноженной на сумасшедшее системное ускорение.

Металл вошел в тело твари, как колун в сухое полено, разрубая панцирь до самого брюха и вбивая обломки экзоскелета в промерзшую землю под снегом.

[Таймер импульса: 1,9 секунды... 2,0 секунды.]

[Команда: Сброс множителя. Переход в режим глубокого охлаждения (Downclock).]

[Текущая частота: 60 Hz.]

Мир с оглушительным, яростным ревом вернулся к нормальному течению времени.

Два сокрушительных удара, разделенные микросекундами, слились для внешнего наблюдателя в один раскатистый громовой хлопок разорванного воздуха. Останки первого скарабея с чудовищной силой отшвырнуло назад, и они рухнули в сугроб бесформенным месивом. Второй монстр дернулся под ногами Кирилла, из его разрубленного тела фонтаном ударила едкая жижа, проплавляя снег до черной земли.

И в этот же миг на Кирилла обрушился термический откат.

Удар в грудь был такой силы, будто ему на ребра опустили раскаленную чугунную плиту. Воздух в легких мгновенно нагрелся до состояния обжигающего пара. Сердце выдало аритмичный, панический трепет, разгоняя по телу кипящую кровь.

[Внимание: Температура ядра подскочила до 40,4°C!]

[Предупреждение: Тепловая емкость мышечного массива исчерпана!]

[Критический режим: Задействован аварийный сброс частоты (Downclock 60 Hz). Восприятие замедлено.]

Зрение на мгновение затянуло багровой пеленой. Движения Кирилла стали тягучими, заторможенными — искусственное занижение частоты тиков спасало мозг от закипания, но превращало его в легкую мишень.

Оставшиеся три скарабея отреагировали мгновенно. Смерть сородичей по феромонной связи отдалась в их примитивных ганглиях сигналом тревоги наивысшего приоритета. Бросив разбитый «Дастер», они синхронно развернулись к человеку.

Тот, что был ближе всех, щелкнул жвалами и выгнул брюхо.

Кирилл, находясь на частоте шестьдесят герц, видел движение с запозданием. Из трубчатого отростка на хвосте твари вырвалась плотная струя бурой жидкости — концентрированная муравьиная кислота вперемешку с системными токсинами.

Рефлексы инженера сработали быстрее команд заторможенного мозга. Он не стал пытаться уклониться целиком — в замедленном режиме это было невозможно. Вместо этого он выставил перед собой широкий угол стального профиля, прикрывая лицо и шею, и рухнул боком в глубокий сугроб.

Струя кислоты с шипением ударила в металл. Брызги обожгли рукав куртки, проедая синтетику за доли секунды и вгрызаясь в предплечье химическим огнем. Но падение в снег дало главное — теплоотвод.

Кирилл буквально впечатался разгоряченным лицом и грудью в сугроб. Морозный снег зашипел, плавясь под его телом и превращаясь в кипящую воду. Ледяная вода хлынула под расстегнутый воротник, вызывая мучительный, спазматический шок, но температура ядра резко поползла вниз.

[Внешний контакт с охлаждающей средой (H2O, снежная фракция).]

[Теплосъем: 820 Вт.]

[Температура ядра: 39,6°C... 39,1°C...]

[Работоспособность восстановлена. Доступен следующий импульс.]

— Полторы секунды остывания, — выдохнул он сквозь зубы, чувствуя, как ледяная корка схватывается на обожженной руке. — Хватит.

Два оставшихся скарабея уже неслись на него по сугробам с двух сторон, заходя в классические клещи. Третий, отстрелявший кислоту, пятился, готовясь к новому залпу.

Женщина в машине истошно закричала, закрывая глаза руками. Парень застыл в разбитом окне, сжимая свою бесполезную палку.

Кирилл оттолкнулся от мокрой земли руками, вздымая облако пара и брызг.

[Импульсный оверклокинг: Включение.]

[Множитель: x4.0. Лимит: 2,0 секунды.]

[Частота: 400 Hz.]

Снова щелчок. Снова застывший мир, серые тени и повисшие в воздухе фонтаны снежной крупы.

Левый скарабей был в одном шаге. Его челюсти расходились в стороны, готовые перекусить человеческое бедро вместе с костью.

Кирилл не стал бить плашмя. Он перехватил уголок как копье, направив острый срез профиля прямо в открытую пасть твари. Сделал короткий, взрывной выпад вперед — шаг с подсечкой, гасящей инерцию скольжения по льду.

Острие пятимиллиметровой стали вошло точно между жвалами монстра, пробило глоточный нерв, вспороло спинной мозг и вышло наружу сквозь сочленение хвоста, пригвоздив дергающееся тело скарабея к асфальту под снегом.

Осталась одна секунда таймера.

Оружие застряло в кости. Выдергивать его не было времени — второй инсектоид уже был в воздухе, обрушиваясь на него сверху, выставив вперед все шесть шипастых лап.

Кирилл отпустил рукоять уголка.

Вместо удара оружием он шагнул прямо под падающую тушу, сокращая дистанцию до минимума, туда, где зазубренные лапы не имели рычага для удара. Правая рука, в которой он все еще сжимал найденный на лестнице треугольный осколок хитиновой брони сталкера, взметнулась вверх.

Осколок чужого панциря с классом прочности B-1 сработал как идеальное пробивное долото.

Кирилл вогнал его снизу вверх, в мягкую, незащищенную мембрану между головой и брюхом скарабея, и провернул кисть на девяносто градусов, распарывая сонные каналы и нервные узлы. Зеленая жижа окатила его руку, но плотная ткань перчатки и холодный хитиновый клин приняли основной удар на себя.

Тварь конвульсивно дернулась и обмякла прямо на нем.

[Таймер: 1,8 секунды... Сброс!]

[Режим: Номинал (100 Hz).]

Кирилл сбросил с себя тяжелое тело мертвого монстра и тяжело осел в снег.

Последний, пятый скарабей — тот, что плевался кислотой — замер в десяти метрах. Его перистые антенны хаотично вибрировали, считывая пустоту в феромонном поле стаи. Четыре узла связи погасли за считанные секунды. Для роевого существа с жесткой иерархической координацией это было равносильно мгновенному ослеплению и потере ориентации.

Инсектоид попятился, скребя лапами по ледяной корке, развернулся и попытался рвануть в сторону заснеженных гаражей на краю двора.

Кирилл не стал гнаться за ним на своих двоих.

Он с хрустом выдернул стальной уголок из пришпиленной к земле туши третьего монстра, развернулся всем корпусом, вкладывая в бросок остаточный импульс остывающих мышц, и метнул тяжелую стальную балку вперед, как турнирное копье.

Уголок, вращаясь в воздухе, пролетел десять метров и с глухим, чавкающим звуком вошел бегущему скарабею прямо под хвостовой щиток. Монстра буквально прибило к сугробу, перевернуло через голову и впечатало в ржавый металлический забор детской площадки. Лапы твари еще несколько секунд судорожно скребли по мерзлой сетке-рабице, высекая искры, а затем затихли.