Друг

Экран телевизора загорелся пестротой магической школы и учеников, находящихся там. Все они были яркие, громкие и свободные.

С пола Ибрик пересел на разложенный диван, накрытый приятным на ощупь покрывалом. Мальчик хотел верить, что оно соткано из настоящего шёлка.

Ибрик находился в шестьдесят девятой квартире на седьмом этаже в двенадцатом доме по улице Египтяновской. У бабушки Фимы.

У бабушки Фимы уютом была пропитана каждая вещь в жилище. И пожелтевшие обои, и скрипящий паркетный пол, и старые серванты с забытым внутри хрусталём, и занавески, разорванные снизу в клочья на тот момент покойным бабушкиным котом… Ну и, конечно, посуда – у старушки её было, кажется, раз в пять было больше, нежели у семейства Ибрика. Пирожки мальчику всегда подавались в милых тарелочках с зайчиками.

С кухни потянулся аппетитный и сладкий аромат мёда. Ибрик принюхался: что же готовит бабушка?

Не выдержав собственного любопытства, мальчик поставил момент знакомства главного героя с рыжей девочкой на паузу и отправился на кухню.

Бабушка Фима, полная и приземистая старушка в роговых очках, колдовала у газовой плиты. На одной из конфорок поверх синего огня стояла глубокая сковородка с бурлящим внутри маслом.

Ибрик подошёл ближе, однако старуха круглым локтем преградила ему путь.

- В глаза попадет! – предупредила она своим мягким голосом, таким же, как её характер.

Бабушка Фима не имела обворожительной внешности, что было логичным для её большого возраста. Старушка имела поседевшие кудри, которые раньше были каштановыми, морщинистые щёки, уже начинающую разваливаться вставную челюсть, толстые пальцы на руках и ногах, да и в целом напоминала скорее шарик, чем обычную человеческую фигуру.

Однако для Ибрика бабушка Фима была самой прекрасной на свете (не считая Алину Озолину), потому что он мог разглядеть в старушке её истинную красоту. Её медово-карие глаза, пусть и спрятанные под набухшими веками, но всё равно полные жизни, мягкий шёлковый голос, полные морщинистые руки, не терявшие своей ловкости – всё это восхищало внука. Бабушка Фима заботилась о внуке так, как о нём не заботился никто. Мелочи, которая она делала, для мальчика имели огромное значение. Её пирожки были самой вкусной едой. Её сказки делали ночи волшебными. В целом, её присутствие озаряло весь городишко.

В бабушке Фиме Ибрик видел человека, который всегда бы ему помог и поддержал, даже если бы внук провинился.

Отойдя на шаг вперёд, мальчик встал на цыпочки, чтобы всё-таки узнать, что жарится на сковородке. Прищурив чёрные глаза, Ибрик заметил, что бабушка Фима деревянной лопаткой размешивает какие-то палочки.

- Что это, бабушка? – спросил внук, ведь раньше подобного никогда не видел.

- Чак-чак, Бричек.

- Что?

- Баба Бася медом угостила. Ей дети с пасеки привезли. Вот, национальную сладость приготовить решила.

Мальчик удовлетворительно кивнул, но с кухни не ушёл. Подпрыгивающие и лопающиеся масляные пузырьки увлекли его.

- Мамочка моя, Гуля… Да… - вдруг решила вспомнить прошлое старушка Фима, - такой вкусный чак-чак готовила! Мы с братьями дрались за него… Тукай – проворный, выигрывал всегда!

О своих дедушках Ибрик всегда слушал с интересом. У бабушки Фимы было четыре брата, и все они не дожили до рождения мальчика.

Старушка, будто бы по количеству прожитых лет компенсирующая остальных детей, одной рукой продолжала мешать золотистые палочки, а второй достала из настенного шкафа небольшой сотейник.

- Бричек, медку и сахара смешай-ка.

Мальчик тут же принялся за работу: насыпал в сотейник горстку сахара и уже было принялся накладывать мёд, однако попытка была неудачной. Алюминиевая ложка воткнулась в сладкий нектар и застыла в нём намертво. Как Ибрик не пытался, вытащить её не получилось, поэтому это сделала бабушка Фима, отвлекшись от сковороды.

- Бричек, сбегай на балкон за полотенцем, которое не жалко!

Мальчик вышел с кухни и направился в комнату, а через неё вышел на балкон. Египтяновская улица, наверное, была наиболее благоприятной для жизни в городке – почва там была плодородная (лет сто назад туда вывалили краденый чернозём) и деревья зеленели гораздо дольше и ярче остальных.

Ибрик начал рыться в стопках случайных вещей. На первый взгляд можно было подумать, что балкон был захламлён, однако это было неправдой – всё стояло слишком аккуратно, что старушку просто нельзя было обвинить в неряшливости.

Наконец, в старом серванте, точно таком же, как и у мальчика дома, он нашёл старое клетчатое полотенце, которое уже давно начало распускаться со всех сторон. Взяв его, Ибрик вернулся на кухню.

К этому времени бабушка Фима закончила жарить палочки и принялась размешивать мёд с сахаром, которые тоже поставила на слабый голубой огонь.

По указаниям старушки Ибрик помыл руки и принялся раскладывать мучные палочки на клетчатое полотенце.

- А это вкусно? – спросил мальчик.

- Конечно! – заверила его бабушка, продолжая мешать сироп, - Осталось подождать минут десять, когда лишнее масло впитается в полотенце… А потом залить чак-чак сиропом. Тебе точно понравится!

Следующие минуты выдавались для Ибрика тяжёлыми, в частности из-за стоящего на кухне аппетитного запаха мёда, а также бабушкиных рассказов о том, какой чак-чак всё-таки вкусный.

Наконец старушка Фима высыпала обжаренные мучные палочки в ещё одну посудину и стала поливать их сиропом. Ибрику всё хотелось зачерпнуть пальцем аппетитный горячий раствор, однако мальчик себя сдерживал, отвлекаясь на ковыряние заусенцев.

Бабушка своими проворными руками начала быстро размешивать мучные палочки в сиропе.

- Ну чего мучаешься? Всё равно надо будет ещё ждать, чтобы он остыл! Иди за телек сядь! – предложила бабушка, быстро перекладывая кусочки медового лакомства на деревянную доску.

От нечего делать Ибрик пошёл обратно в комнату смотреть «Героя», однако это ему несильно помогло: вкусный медовый аромат, идущий с кухни, так и просачивался в ноздри мальчику.

Наконец, спустя неизвестное для Ибрика количество времени бабушка Фима позвала угощаться.

Не выключив телевизор, мальчик ломанулся на кухню. Там, на тарелке с зайчиком, его уже ждал большой и идеально слепленный медовый комочек.

Мальчик ещё несколько секунд сидел, будто боялся так сразу отщипнуть кусочек и нарушить форму изделия.

- Пробуй. – сказала старушка.

Внук отломил себе небольшой кусочек мучных медовых палочек и положил его в рот.

В первое же мгновение мальчик понял, что чак-чак теперь будет его любимой сладостью.

Тут же Ибрик стал активно уплетать вкуснятину, громко мыча и причмокивая, будто показывая своё удовольствие бабушке Фиме. Та лишь поправила свои роговые очки и расплылась в улыбке. Она знала всё наперед.

Однако то, что вдруг внук оторвётся от еды и вскочит из-за стола, она не предсказала.

- Что такое? – старушка выпучила глаза так, что нависшие веки слегка отодвинулись.

- Я придумал! Придумал! – воскликнул мальчик и устремился к раковине.

Поспешно вымыв руки и вытерев их тем же полотенцем, на котором сох чак-чак, Ибрик воскликнул:

- Ба, я щас приду! Я к Абрику! Чак-чак не доедай!

С этими словами он ломанулся к выходу, быстро нацепил на себя кроссовки и со скоростью ветра понёсся в пятый дом на Зоотехнической улице…

***

…-Абрик! Открой! – теперь уже Ибрик, словно дикарь, долбился в дверь к товарищу.

Наконец тот открыл.

- Чего надо, я мульт смотрю? – с видом человека, которого отвлекли от очень важного дела, спросил Абрик.

- Одевайся и пошли! – выпалил Ибрик.

- Куда!?

- На Египтяновскую! – раздражённо ответил кудрявый мальчик.

Абрик нахмурился и уже было хотел отказаться, как вдруг Ибрик схватил его за руку.

- Пошли уже!

Тот вздохнул и быстро натянул на себя кроссовки.

Так как здоровье Абрика не позволяло ему бегать, до жилища бабушки Фимы они шли гораздо дольше. Всё это время Ибрик переживал, что лакомство потеряет свой вкус.

Но вот кудрявый мальчик распахнул дверь шестьдесят девятой квартиры и быстро сняв обувь, вбежал на кухню.

- Ба, я вернулся!

- Где же ты был, Бричек? – поинтересовалась старушка, сидя на прежнем месте за столом.

- Я Абрика привёл! – объявил мальчик.

И как раз его лохматый и ничего не понимающий товарищ показался в проходе.

- Здрасте!

- Абрамушка! Здрасте-здрасте! – с другом внука, как и в целом со многими жителями городка, бабушка Фима была доброжелательна.

- Я хочу угостить его этим, как его… чак-чаком. – сказал Ибрик, - Ты же не против?

- Бричек, конечно нет! – доброжелательно улыбнулась бабушка.

Помыв руки, мальчики сели за стол.

- Бабушка новую сладость сготовила! Чак-чак называется! Пробуй!

- А как это есть? – спросил Абрик, тоже видевший такое лакомство впервые.

- Берёшь – и отламываешь. – с умным видом пояснил Ибрик, оторвав кусочек лакомства.

Абрик поступил точно также.

- Ну как? – спросил Ибрик.

- Как вкусно! – ответил товарищ, уплетая сладость, - Мне очень нравится! Спасибо, тётя Фатима!

- На здоровье, Абрамушка! – улыбнулась старушка, её морщинистые щёки слегка порозовели.

- Жаль, в Магазине не найти такого! – дополнил Абрик.

- Вот! – с набитым ртом воскликнул Ибрик, - Для этого я тебя сюда и позвал!

- Для чего? – чёрные глаза Абрика устремились на друга.

- Ещё не понял? – Ибрик вскочил с табуретки и запрыгал по паркету. Тот начал истерически скрипеть, - Мы будем делать чак-чак и продавать!

Абрик сначала сидел молча, будто уже забыл о вчерашних попытках найти подработку, а потом вдруг восхищённо выдал:

- Ну ты голова! Точно!

Черноволосый мальчик тоже подскочил со своего места и бросился на плечи своему другу. Они обнялись и стали прыгать и кружиться, попутно выкрикивая «Будем торговать чак-чаком!».

Бабушка Фима, всё утро слушавшая сокрушения Ибрика о мучительном поиске работы, молча радовалась за товарищей.

Она не делала им замечаний о том, что их громкая радость может помешать соседям. Старушка просто молча наблюдала за мальчиками через толстые линзы своих роговых очков и вспоминала своё детство.

Порыв несдерживаемого счастья настолько захлестнул друзей, что Абрик закашлялся. Он не растерялся: быстро достал из кармана спортивных штанов свой сине-белый ингалятор и пустил себе в горло струю воздуха.

- Ты в порядке? – испугалась старушка.

Тот закивал.

На какое-то время все замолчали, и откуда-то сверху раздался соседский комментарий: «Наконец-то заткнулись!». Ибрик хихикнул.

- Надо сказать Озолиной. – нарушил молчание Абрик.

Бабушка Фима, услышав незнакомую фамилию, оживилась.

- Озолина? Это ваша подруга? – она взглянула сначала на Абрика, а потом на своего друга. Тот выпучил свои чёрные глаза и порозовел.

- Ага. – сказал за него Абрик.

- Бричек, почему ты мне не рассказывал? – поинтересовалась старушка.

- Ну… - пробормотал Ибрик, смотря в пол, - мы только недавно… с ней заобщались…

Старушка кивнула.

- Если что, мои двери для неё всегда открыты! Заходите чаще, мальчики, и приводите вашу Озолину!

Абрик вдруг начал громко и безудержно хохотать.

- Бабушка, - сменил тему Ибрик, - ты же поможешь нам в нашем деле?

- Бричек, Абрамушка, конечно! – вновь заулыбалась бабушка.

Внук подошёл к ней и раскрыл руки настолько широко, насколько мог, чтобы обнять старушку.

Абрик продолжал хохотать, в одной руке сжимая ингалятор, а другой держась за столешницу…

«ИАА»

…На следующий день, когда Ибрик и Абрик с деловитым видом направлялись к красно-белому зданию Магазина, мальчикам вдруг повстречалась идущая навстречу Озолина. Увидев товарищей, Алина тут свернула со своего маршрута и подбежала к ним. На её голове громоздилась большая фиолетовая панамка, похожая на шляпку гриба.

- Привет! – девочка суетливо замахала худенькой рукой в знак приветствия.

- Привет! – поняв, что ответили хором, мальчики дали друг другу «пять».

- Куда идёте? – поинтересовалась девочка, шмыгнув носом.

- В магазин. – ответил Абрик и протянул Алине клочок клетчатой бумаги.

Девочка увлечённо принялась читать круглый почерк бабушки Фимы:

- Молоко, сода, яйца, сахар, соль… - бормотала Алина под нос, - вы что, пирог готовить будете?

- Не пирог, а… - Абрик замялся, - Ибрик, как это твоя бабушка называла?

- Чак-чак. – ответил Ибрик, шурша жёлтым пакетом, который до появления Озолиной использовался, как парашют при прыжках с тротуара.

- Точно! – подтвердил Абрик, почесав кудлатую шевелюру под красной кепкой.

Голубые глаза девочки загорелись.

- Ого! Я просто обожаю чак-чак! Дядя частенько его из города привозит, вместе с манго-маракуйей! – Озолина заулыбалась, - Только жаль, что в местных лавках его не делают…

- Мы ведь не сказали! – спохватился Абрик и вскочил, - Мы решили торговать чак-чаком!

- Да-а-а? – восхищённо выпалила Озолина, - У нас будет свой бизнес, как круто!

- Что? – не поняли мальчики.

- Ну что-что, - Озолина стала теребить светлую косичку, - бизнес! Когда что-то сам делаешь и продаёшь… По телеку часто о нем говорят… вы что, телек не смотрите?

- Мы редко такое смотрим. – пожал плечами Абрик.

- А у нас дома нет телека. – вздохнул Ибрик.

Голубые глаза Алины округлились.

- И кстати, бизнес, как ты говоришь - это идея Ибрика! – Абрик перевёл тему и отошёл в сторону, чтобы Алина смогла увидеть автора идеи. Тот, в свою очередь, еле заставил себя оторвать глаза от асфальта и робко взглянул на собеседницу.

- Молодец, Авин! – девочка вдруг подскочила к товарищу и похлопала его по плечу. Ибрик задрожал, как осиновый лист.

- В общем, Озолина, ты же рисуешь вроде хорошо, - отвлёк Алину Абрик, - нам нужны объявления! Накалякаешь что-нибудь?

- Обижаешь! – воскликнула девочка, шмыгнув носом, - У меня и бумага как раз дома завалялась! – в её голосе послышались нотки хитрости, - Куда нести?

- Да, на Египтяновскую, к бабе Фиме! – легко и непринуждённо ответил Абрик. Ибрик схватил его за руку и замычал.

- А конкретнее? – девочка наклонила голову в фиолетовой панамке.

- Как раз и узнаешь! Жди нас с бумагой здесь! А мы быстро!

Алина кивнула и быстро побежала в обратную сторону. Когда девочка скрылась за одной из панелек, Ибрик вдруг больно шибанул товарища в бок.

- Ай! Дурак что ли?

- Это ты дурак! – оскалился Ибрик.

- Я вообще-то тебе помогаю! – обиженно надул губы Абрик.

До Магазина они шли молча. Лишь переступив его порог, мальчики начали активно делить свои обязанности, опираясь на огрызок бумаги. Однако и здесь не обошлось без конфликтов.

- Ты пойдёшь к бабе Стеше за молоком, а я к тёте Акре за всем остальным! – решил Ибрик.

- Нет! – не согласился Абрик, - Я не пойду по лестнице! Мне противопоказано!

- На третий же как-то поднимаешься, а на второй тем более подняться сможешь! – возмутился Ибрик.

- Тебе что, подняться сложно? – закатил глаза Абрик, - Ну, увидит тебя мама, и что?

- Эй! – при упоминании матери на лбу Ибрика выступил пот, - Я вообще-то тебе облегчаю задачу!

- Ага, очень легко будет нести мне несколько литров молока! – повысил голос Абрик.

Вопрос решила игра «камень, ножницы, бумага». Обездоленному Абрику всё-таки выпала участь подниматься за молоком, однако с жёлтым пакетом в руках. Ибрик же направился в бакалею.

Озолина прождала пять минут, прежде чем на горизонте показались товарищи, которые разделили ношу жёлтого пакета на двоих.

- Наконец-то! – сказала она, подняв с травы свёрнутый в трубочку лист бумаги, составлявший половину её роста, - Ведите!

- Да тут недалеко, через дом. – пояснил Ибрик, окинув удивлённым взглядом бумагу.

Бабушка Фима была безумно рада видеть Алину и с порога засыпала её вопросами.

- Ба, дай человеку пройти! – сказал Ибрик, ставя на ковёр жёлтый пакет с покупками.

К всеобщему удивлению, старушка совершенно без напряжения подняла груз и понесла его на кухню.

- Врёшь, - шепнул Абрик на ухо товарищу, - ей не восемись девять!

- Куда положить бумагу? – спросила Алина, снимая сандалии и шмыгая носом.

- Да в комнату неси. – ответил Ибрик как можно спокойнее и направился в ванную.

Там мальчик, смотря на себя в зеркало, запрыгал от счастья.

- Да не за что! – в дверном проёме появилось ухмыляющееся лицо Абрика.

- Ну что же, дети, - обратилась к друзьям бабушка Фима, когда все трое с помытыми руками стояли на кухне, - вы знаете, за что берётесь? Теперь раз в несколько дней мы с вами будем готовить чак-чак. Сегодня я всё покажу, а к следующему разу вы сами всё запомните. Это совсем не сложно. Для начала нужно замешать тесто.

Бабушка Фима села за стол и в большой и глубокой миске начала взбивать яйца с солью и сахаром, затем залила всё это молоком и засыпала содой. Потом, достав из столешницы старое сито, которое чудом ещё не развалилось, просеяла муку.

Трое внимательно наблюдали за всеми действиями старушки, стараясь сразу же всё запомнить.

Смешав все ингредиенты, бабушка Фима вывалила загустевший ком теста на клеёнку и начала активно его разминать и раскатывать скалкой. Затем Ибрику было велено поставить кипятиться масло во всё той же глубокой сковороде.

Дополнительно посыпав комок теста мукой, старушка окончательно раскатала его скалкой. Теперь на столе будто лежало огромное плоское солнце, ароматно пахнущее мёдом. Бабушка ловко сложила тесто гармошкой и начала всячески его нарезать, разворачивая и поворачивая в разные стороны. Она усердно делала это, пока вместо лепёшки на клеёнке не появилось множество продолговатых кусочков.

Наказав детям смешивать мёд с сахаром, бабушка Фима стала высыпать палочки в пузырящееся масло, а Ибрик подбежал и принялся это всё размешивать. Старушка хотела забрать у него лопатку, однако не сделала этого, а стала лишь внимательно наблюдать за действиями внука. Позже Алина поднесла к плите сотейник с мёдом и сахаром – он тоже был поставлен на огонь. Ибрик кинул короткий взгляд на девочку.

Когда всё было готово, бабушка Фаина полила чак-чак мёдом, тщательно всё перемешала и с помощью большой лопатки начала выкладывать вкуснятину на деревянную доску, предусмотрительно поданную Ибриком.

Алина, впервые попав в квартиру к старушке, стала внимательно оглядывать кухонный интерьер. По сравнению с домом Ибрика, здесь всё кишело изобилием: деревянные навесные шкафы были заставлены кружками, мисками и тарелками, в серванте стояли старинные хрустальные бокалы, а в тумбочках находилось несколько разных сковородок. Было видно, что бабушка Фима очень любила готовить, и несмотря на возраст, у неё это прекрасно и легко получалось.

Но больше всего Озолину заинтересовала коллекция магнитов на облезшем холодильнике: она была скромной, но очень красочной. Там было несколько ярких горных закатов, зайчик и медвежонок, две ярко-красных звезды, и наконец, нарисованный солдатик в коричневом мундире, имеющий комичное, но милое выражение лица. Взглянув на него, девочка усмехнулась.

- Что, нравится? – спросила бабушка Фима, - забирай!

- Нет, спасибо, не нужно! – смутилась Алина, - просто посмотрела!

- Бричек, покажи-ка её кассеты мои что ли! – посмотрев на внука, старушка улыбнулась и сощурила и без того почти невидимые между морщинами глаза.

Ибрик замялся.

- Ого! Давай! – воскликнула девочка, и мальчику больше ничего не оставалось делать, как провести её в комнату.

Увидев поверх остальных кассет неубранного «Героя», Озолина очень обрадовалась.

- Ого! Ты тоже его смотрел?

- Ну да… - пробормотал Ибрик, удивлённо взглянув на девочку исподлобья. Он не думал, что Алине бы понравилось подобное.

- О-о-о, как круто! А кто тебе нравится? – глаза девочки загорелись.

До мальчика дошло не сразу, что вопрос был задан о фильме. Когда же Ибрик это осознал, он шлёпнул свой вспотевший лоб ладонью.

- Мне… Да… Главный герой…

- О! – вновь воскликнула Озолина, - я тоже так сильно его люблю! Какой-же он всё-таки классный! Несмотря на тяжёлую судьбу, он смог спастись! И преодолел столько мучений… - девочка понизила тон.

- Можете идти! – голос бабушки Фимы заставил их обоих подорваться с места и устремиться на кухню, где на столе их ждало в несколько раз больше порций, чем вчера было приготовлено Ибрику.

Абрик по-турецки восседал на старой табуретке, уже фасуя лакомство по пакетикам и параллельно деловито отщипывая себе по кусочку.

Часть лакомства дети решили съесть – бабушка Фима ни в чём их не ограничивала.

- М-м-м! – воскликнула Озолина, прожевывая вкусность, - свежий домашний чак-чак гораздо вкуснее покупного!

- Кушайте, детки! – ответила бабушка Фима, убрав ото лба седую кудряшку.

После приёма пищи друзья отправились в комнату – рисовать объявление. Точнее, рисовать должна была только Озолина, а мальчики стали искать фломастеры, обыскивая все деревянные ящики. Собрав почти целый набор, они отнесли трофей художнице.

- Откуда у тебя такая большая бумага? – поинтересовался Абрик, садясь на ковёр.

Вместо ответа Алина громко вдохнула и развернула свёрток. Мальчики разинули рты и ахнули.

Вместо ожидаемого пустого белого листа детям предстала большая, нет, даже огромная карта Поволжья.

- Алина… Что это, блин, такое? – произнёс Ибрик, напрочь позабыв о стеснении.

- Откуда это у тебя? – спросил Абрик, изумлённо почесав лохматый затылок.

- Это не моё. – невозмутимо ответила девочка, шмыгнув носом.

- Ты что, украла её!? – прошептали мальчики одновременно, - Лучше верни! У нас – честный бизнес!

- Да забейте! – махнула рукой Озолина, - это братца моего. Он этой географией, словно белой горячкой болеет! Помогите лучше перевернуть!

- А твой брат точно не будет против? – заколебался Ибрик.

- Новую купит! Больно нужно ему это… Поволжье! Нам нужнее! – отрезала Алина.

Друзья перевернули географическую карту. Теперь перед ними уже лежал требуемый белый лист, однако увидев обратную сторону, мальчики всё ещё были напряжены.

- Успокойтесь! – девочка взяла фиолетовый фломастер, - лучше подумайте, как бренд наш называться будет!

- Что? – мальчики переглянулись.

- Ну, мы же серьёзная компания! Нам нужно имя!

- Хм… - Абрик нахмурил чёрные брови, вспоминая всё, что он слышал по телевизору о названиях успешных контор, - многие продавцы называют компании своими инициалами! Давайте и мы! Ибрик, Абрик, Алина…. ИАА! – воскликнул мальчик, будто открыл физический закон.

- Иа-а-а! – передразнил друга Ибрик, - будто осёл кричит! Иа-а-а-а!

- Юшкевич, в нашем городишке ослов не водится! – вставила Алина.

- Теперь будут! Нас так лучше запомнят! – возразил Абрик.

- Да? Как ослов! – закатил глаза Ибрик.

На троих друзей вдруг обрушилось самое настоящее цунами смеха, однако бабушка Фима, в тот момент наблюдавшая за ними из дверного проёма, не стала прерывать детское счастье. Старушка верила в то, что смех продлевает жизнь, однако на собственный сил уже хватало редко.

Спустя ещё несколько минут активной мозговой деятельности товарищи поняли, что ничего, кроме «ИАА» к ним на ум не приходит, поэтому на самом верху листа Озолина крупными фиолетовыми буквами вывела это неординарное название для «конторы», торгующей чак-чаком.

Дальше перевёрнутую географическую карту заполнили огромные жёлтые буквы «ЧАК-ЧАК», однако Абрик тут же справедливо заметил, что издалека их будет не видно, поэтому Алине пришлось изловчиться сверху обвести уже существующий текст оранжевым фломастером.

- Что бы ещё добавить? – задумалась девочка, шмыгнув носом.

- Пчёлок. – предложил Ибрик.

- Точно! – Озолина оживилась, и мальчик не смог сдержать улыбку.

Девочка начала вырисовывать на листе пчёл – они у неё даже близко не походили на настоящих, зато были очень милые. Не найдя чёрного или коричневого маркера, Озолина сделала им фиолетовые полоски. Добавив звёздочек и завитушек, Алина вскочила на диван и посмотрела на плакат сверху.

- Какова красота! – похвалила девочка сама себя.

- Отлично! Побежали! – вдруг заволновался Абрик и пошёл на кухню, - вдруг у нашей прекрасной компании найдутся конкуренты!

Ибрик и Алина остались одни. В комнате стало тихо.

- Очень… красиво… - прошептал мальчик, подняв чёрные глаза на Озолину.

Та смущённо улыбнулась и ответила: «Спасибо».

- Пошлите! – скомандовал резко вернувшийся Абрик. В руке его была коробка с завёрнутыми в целлофановые пакетики порциями чак-чака.

Ибрик помог Алине свернуть плакат в трубочку. Теперь карта Поволжья была выставлена на показ.

Перед тем, как расположиться на Зоотехнической, трое решили заскочить за мороженым к бабе Присе, и заодно похвастаться старушке, что открывают собственный ларёк.