Облачное перо. Том 2

– Чтобы сделать их настолько «рассыпчатыми», и правда надо постараться!

– …Сестрица меня окончательно добила.

Юнь Вэйшань поспешно сказала:

– Я позже поговорю с Цзинь Фанем. Что бы это ни было, это ведь от чистого сердца.

Гун Цзышан взяла черный кусочек печенья:

– Я предложила чистое сердце, а в ответ получила бессердечье. Ладно, лучше сама съем.

Она откусила и тут же вскрикнула, принявшись отплевываться… Гун Цзышан и Юнь Вэйшань уставились друг на друга.

Юнь Вэйшань хотела что-то сказать, но Гун Цзышан ее перебила.

– Ничего не говори! – произнесла она с видом окончательно разбитого сердца.

Юнь Вэйшань невольно рассмеялась:

– Увидев сладости старшей сестрицы Цзышан, я невольно вспомнила детство. Каждый год в Праздник фонарей на улицах продавали множество изысканных лакомств: пирожные с финиковой пастой, сахар с ароматом османтуса, снежные пирожные «Драконьи усы» и даже танъюани[6] с начинкой из «золотого песка».

Глаза Гун Цзышан загорелись:

– Так много? Значит, на рынке в долине Цзючэнь они тоже должны быть?

Юнь Вэйшань кивнула:

– Разве что в некоторых приграничных местах обычаи отличаются, а так Праздник фонарей повсюду проходит шумно и весело – и на юге на правом берегу Великой реки, и на севере за Великой стеной, и в землях Ба и Шу[7] вдоль рек – везде горят фонари. «Тысячи домов гремят музыкой в эту ночь, на десять ли видна вереница цветных огней»[8] – это ведь как раз о ночи Юаньсяо. Старшая молодая госпожа… неужто вы никогда не выходили гулять в этот праздник?

В глазах Гун Цзышан отразилась тоска:

– Нет… За всю жизнь ни разу не выходила…

– Есть еще такие строки:

Пышные краски разлились по земле,Яркие огни украшают небеса.Будто звезды упали с Млечного Пути,А у башен точно повисла луна[9].

Это о том, как люди в праздничную ночь любуются фонарями и луной, поют, танцуют и развлекаются. Юноши и девушки в этот романтический вечер признаются друг другу в чувствах… Вы столько романов читали – разве там об этом не пишут?

Глаза Гун Цзышан вспыхнули:

– Пишут!

– Каждый год на Праздник фонарей девушки наряжаются особенно красиво, потому что, по легенде, именно в эту ночь легче всего встретить своего суженого, предназначенного Небесами.

– Суженого, предназначенного Небесами?

Юнь Вэйшань кивнула:

– Да. Среди мерцающих огней и толпы людей если удастся встретить того, кто заставит сердце биться, разве это не небесный промысел? Знаете, какая последняя строка в том стихотворении? «Но одна улыбка ценой в тысячу золотых затмит девять ветвей фонарей». Я уже могу представить, как вы стоите среди огненных деревьев и серебряных цветов, сияя ярче всех.

Гун Цзышан, погруженная в свои мысли, слушала, затаив дыхание, и вдруг воодушевленно воскликнула:

– Огненные деревья и серебряные цветы? Фейерверк? Порох! В этом я мастерица… Так чего же мы ждем!

Юнь Вэйшань тихо вздохнула и с намеком сказала:

– Но мы ведь не можем выйти…

* * *

Во дворе павильона Юй тени ветвей складывались в замысловатые узоры. Гун Цзыюй и Цзинь Фань шли, обсуждая дела.

– Подозрения Гун Шанцзюэ по отношению к тетушке будут только усиливаться, а не ослабевать, – сказал Гун Цзыюй. – Просто у него нет веских доказательств. С его характером он так просто не отступится. Продолжай внимательно следить за ними.

– Слушаюсь.

Навстречу донеслись приветственные голоса слуг:

– Госпожа Уцзи.

Гун Цзыюй и Цзинь Фань подняли головы. Госпожа Уцзи вошла во двор, неся корзину с благовониями и поминальной бумагой.

– Тетушка, куда вы идете?

– Сегодня пятнадцатое число. Пойду в родовой храм на заднем склоне читать сутры и молиться за твоего отца и брата.

– Тетушка такая внимательная. Почему же вас никто не сопровождает?

– Когда пейзаж напоминает о прошлом, сердце переполняется печалью. Лучше мне побыть одной, так смогу рассказать все, что на душе.

Гун Цзыюй тяжело вздохнул:

– Тетушка…

– Ступай, занимайся делами.

Проводив взглядом ее удаляющуюся фигуру, Гун Цзыюй повернулся к Цзинь Фаню:

– Ты давно ищешь внутри Гунмэнь и до сих пор не нашел никаких зацепок. Похоже, нам придется попробовать выйти за пределы поместья.

– Выйти? – удивился Цзинь Фань.

– Гун Шанцзюэ и Гун Юаньчжи нацелились на павильон Юй, а теперь еще и направили удар на госпожу Уцзи. Мы все время только и делаем, что защищаемся. Управляющий Цзя закупал в долине лекарственные травы, так наверняка где-то остались следы. Если удастся добыть доказательства их сговора с ним и причастности к смерти моего отца, мы перехватим инициативу.

– Вы хотите выйти за пределы долины Цзючэнь и отправиться расследовать в город? Но все внешние дела Гунмэнь много лет ведет Гун Шанцзюэ. У него в долине полно осведомителей, и он обязательно об этом узнает, разве нет?

– Значит, нужно придумать способ, чтобы скрыть это от чужих глаз.

В этот момент издалека прибежала Гун Цзышан, за ней следовала Юнь Вэйшань. Первая, словно сделав великое открытие, кричала на бегу:

– Гун Цзыюй! Гун Цзыюй!

Гун Цзыюй нахмурился, но, увидев Юнь Вэйшань, не смог удержаться от улыбки. Цзинь Фань лишь покачал головой.

– Со стороны можно подумать, что вы владеете искусством передачи голоса на тысячу ли. Голос у вас слишком громкий, – пробормотал он, глядя на деревья вокруг. – В последнее время даже птиц во дворе стало меньше…

Гун Цзышан вихрем подлетела к Гун Цзыюю и между делом подмигнула Цзинь Фаню:

– Знаешь, какой сегодня важный день?

– Праздник фонарей?

Она покачала указательным пальцем:

– Ай-я, попробуй еще раз.

– Ты хочешь сказать, что сегодня важный день для тебя и Цзинь Фаня…

Гун Цзышан толкнула Гун Цзыюя локтем:

– Любовные дела! Шепот нежных слов! Забросить все дела! Разве я похожа на такого человека?

– А разве нет? Если не ты, то кто?

– Тьфу! Сегодня мы празднуем твое успешное прохождение первого испытания!

– Но это было позавчера, – вклинился Цзинь Фань.

Юнь Вэйшань хотела что-то сказать, но Гун Цзышан перебила ее:

– Какая разница когда, отпраздновать все равно надо! Хорошая еда всегда вовремя, хорошая девушка не ленится!

Цзинь Фань нахмурился.

– Чтобы отметить твою блестящую победу, сегодня вечером отправимся на рынок! – Гун Цзышан широко взмахнула рукой. – Огненные деревья и серебряные цветы – все для твоего удовольствия!

Гун Цзыюй тут же переглянулся с Цзинь Фанем, но вслух нарочито сказал:

– Сейчас выходить за пределы Гунмэнь, боюсь, не самое подходящее время…

Гун Цзышан немедленно вытолкнула вперед Юнь Вэйшань:

– Барышня Юнь тоже хочет пойти!

Гун Цзыюй мягко обратился к ней:

– Ты правда хочешь?

Юнь Вэйшань немного подумала и кивнула.

– Хорошо. Тогда пойдем.

Гун Цзышан с недоверием уставилась на него:

– Гун Цзыюй, неужто ты вот так просто согласился? Даже притворяться не стал? Какой решительный! Ах, а я-то уже столько оправданий придумала. Эх, Цзинь Фань, а ты посмотри на себя – даже пирожное съесть не осмелился.

Цзинь Фань все еще колебался:

– Барышня Юнь – невеста, прибывшая извне… Старейшины, вероятно, не позволят ей выйти из Гунмэнь…

– Если это доставит неудобства Владыке клинка, тогда не стоит… – тихо проговорила Юнь Вэйшань. – Я могу остаться здесь и провести праздник одна. А вы как следует отпразднуйте…

Гун Цзыюй заметил, как трудно ей скрыть разочарование, и широко улыбнулся:

– Необязательно спрашивать разрешения у старейшин. Я знаю тайный проход из Гунмэнь.

* * *

С наступлением ночи они пришли в темный переулок.

Гун Цзыюй нажал на два кирпича в стене, и каменная дверь вновь открылась. Он протянул ладонь Юнь Вэйшань:

– Внутри темно и трудно разобрать дорогу, так что дай мне руку.

Юнь Вэйшань безропотно повиновалась, и Гун Цзыюй повел ее внутрь.

Гун Цзышан последовала за ними:

– Там темно, холодно и страшно, что же делать? Цзинь Фань, держись за меня крепче!

– Мне тоже страшно, – Цзинь Фань отступил на шаг.

– Потому и держись крепче! – она шагнула к нему и крепко схватила за руку.

– Так еще страшнее! – он попытался вырваться, но она сжала его еще крепче.

Так все четверо шумно вошли в тайный проход.

* * *

Вдалеке двое караульных увидели, как они исчезли внутри.

– Н-надо ли… доложить? – неуверенно спросил один из стражей.

Другой ответил:

– Он же Владыка клинка. Кому докладывать?

Первый замолчал, колеблясь, оба не решались ничего сказать. Наконец первый страж проговорил:

– За пределами Гунмэнь распоряжается молодой господин Цзюэ… Доложим молодому господину Цзюэ.

Глава 2

Длинная улица сияла огнями, люди теснились плечом к плечу, зазывалы перекрикивали друг друга. Насыщенная разными запахами и шумом городская жизнь вокруг резко контрастировала с высокими стенами и глубокими дворами Гунмэнь. Разноцветные фонари отбрасывали на улицы переливы света, похожие на движущуюся радугу. Нарядно одетые мужчины и женщины бродили среди этого моря огней. По водным каналам плыли речные фонарики, а лодки были нагружены свежими цветами и пестрыми фруктами.

Впереди прокладывал дорогу Цзинь Фань, крепко сжимая рукоять меча и настороженно оглядываясь по сторонам. Гун Цзышан бросила Цзинь Фаня и, схватив Юнь Вэйшань за руку, вертела головой по сторонам, ослепленная многообразием вокруг. Позади них шел Гун Цзыюй. Глядя на их смех и веселую суету, он чувствовал, будто и в его сердце вспыхивают фейерверки.

Юнь Вэйшань тихо сказала Гун Цзышан:

– Смотрите, сколько талантливых юношей и прекрасных девушек гуляют вместе, любуясь фонарями. Почти все по парам…

Гун Цзышан посмотрела на молодых людей вокруг и ответила:

– А как же иначе? Твой молодой господин Юй тоже не отводит взгляда от твоей спины, будто прилип. Ай-я, даже растопленный сахар не бывает таким липким… В такую прекрасную ночь лучше всего побыть вдвоем. Давайте-ка вы идите куда-нибудь вдвоем, а я потом тоже позову Цзинь Фаня…

– Что же задумала старшая барышня?

Гун Цзышан наклонилась к уху Юнь Вэйшань и прошептала ей несколько слов, затем приподняла брови и многозначительно намекнула:

– Союз, предназначенный Небесами.

Юнь Вэйшань прикрыла рот рукой и закивала с улыбкой. Гун Цзышан пошла вперед и, выбрав удачный момент, вдруг нырнула в густую толпу, мгновенно исчезнув из виду.

Гун Цзыюй огляделся:

– А? Куда это она вдруг делась?

– Старшая барышня сказала, что пойдет туда купить фонарь, – ответила Юнь Вэйшань.

Гун Цзыюй подмигнул Цзинь Фаню и сказал:

– Цзышан одной бродить небезопасно. Цзинь Фань, быстро иди и найди ее. Да поскорее!

Цзинь Фань замялся:

– А как же вы, Владыка клинка…

– Со мной все будет в порядке. Я далеко не пойду, к тому же со мной барышня Юнь. – С этими словами Гун Цзыюй приблизился к стражу и тихо добавил: – Когда найдешь Цзышан, сходите к дому управляющего Цзя и осмотрите все.

Цзинь Фань ответил коротким «слушаюсь» и сразу повернулся, растворяясь в толпе.

* * *

Гун Цзышан шла, держа в руках маленький фонарик, и бормотала:

– Лишь бы тот, кто в сердце моем, понял смысл фонаря в моих руках…

Как назло, едва она договорила, фонарик в ее руках погас. Она сердито топнула ногой и, опустив голову, выругала его:

– Вот же! Что за невезение!..

К счастью, рядом как раз стояла огромная тележка с фонарями.

Гун Цзышан тут же выпалила:

– Хозяин, покупаю фонарь! Самый яркий, такой, чтобы его издалека было видно в толпе. Есть такой?

Хозяин приветливо отозвался:

– Барышня, верно, назначила встречу с возлюбленным? Лунный свет освещает красавицу, ветер колышет тени деревьев… – Понимающе улыбнувшись, он достал фонарь в виде зайчика. – Этот очень милый, многие барышни любят. – Затем вынул из-под прилавка фонарь побольше в виде фазана. – А этот ярче и больше, но тяжелый. Обычно барышни его…

Не успел он договорить, как Гун Цзышан уже одной рукой подхватила фазана. Лавочник ошеломленно закончил фразу:

– …не могут поднять.

Гун Цзышан держала в одной руке зайчика, в другой – фазана, крутя их в руках, но наконец заключила, что они недостаточно заметны.

Хозяин кивнул:

– Барышня, у вас и так уже немало…

– Немало, – сказала Гун Цзышан, – но и не так уж много.

Хозяин нахмурился и серьезно сказал:

– Понятно. В таком случае, может, взглянете на это?

С этими словами он вытащил из-под прилавка огромный фонарь в виде львиной головы. Он был гигантским, почти в человеческий рост и чрезвычайно тяжелым.

– Этот очень заметный, определенно самый яркий на улице. Но обычно… такие вешают у ворот дома…

Гун Цзышан проигнорировала все слова лавочника, с восторгом рассматривая львиную голову. Она все вертела ее в руках и бормотала:

– Большой – это хорошо, но на улице такая толпа… вдруг он все равно меня не заметит…

Хозяин окончательно растерялся:

– Барышня… а сколько лет вашему возлюбленному? У него что, зрение совсем плохое?

Гун Цзышан махнула рукой:

– Ничего не говорите, я покупаю весь ваш прилавок.

– Барышня, да вы прекрасны точно небожительница! Договорились!

Неподалеку Цзинь Фань, следовавший за ней всю дорогу, стоял за углом и не приближался, но прекрасно слышал их разговор. Он хмурился, ругая про себя Гун Цзышан за расточительность, однако в сердце у него поднималась кислая, щемящая волна, и в этой кислинке ясно ощущалась сладость. Ему хотелось подойти, но, оглянувшись в сторону, где остался Гун Цзыюй, он все же не двинулся с места.

Хозяин, принимая деньги, сказал:

– Барышня, тележка ведь тяжелая. Не слишком ли вам будет трудно ее толкать?

– Ничуть. Я специально потерялась, чтобы он мог меня найти. На улице столько людей – если он все равно меня найдет, значит, это судьба, предназначенная Небесами.

Хозяин рассмеялся:

– Но, если вы покупаете всю тележку с фонарями, разве это не похоже на жульничество? Тогда судьбу определяет уже человек.

Гун Цзышан уверенно ответила:

– Древние говорили: решимость человека преодолевает даже небо[10].

Хозяин вздохнул:

– Все можно преодолеть, но не судьбу… Если сердца действительно понимают друг друга, люди так или иначе окажутся связаны. Барышня, не стоит так упорствовать.

Гун Цзышан вдруг погрустнела, но все же упрямо сказала:

– А я все равно буду упорствовать. Судьба или воля Небес – я хочу все.

Стоящий вдалеке Цзинь Фань отчетливо слышал это. В голове у него загудело, а перед глазами плясали огоньки фонарей, похожих на брызги слез.

На многолюдной улице поток людей все не прекращался. Гун Цзышан поставила огромную тележку прямо посреди дороги, и прохожим пришлось обходить ее, бросая удивленные взгляды.

Гун Цзышан радостно сказала:

– Ну же, Цзинь Фань.

Окруженная толпой зевак, она быстро стала центром внимания. Цзинь Фань стоял в тени и молча смотрел на нее. Вздохнув, он остался в укрытии и все же не подошел.

Гун Цзышан долго ждала, но никто так и не появился. Очень скоро ее охватило разочарование – словно она сама превратилась в пепел после угасших фонарей, настолько слабый, что его мог унести любой ветер.

Тот самый лавочник подошел к ней и, увидев ее в одиночестве, спросил:

– Ваш возлюбленный еще не пришел?

– Он придет, – упрямо отозвалась Гун Цзышан.

Поток людей на улице толкал тележку со всех сторон. Свечи внутри фонарей кренились и гасли одна за другой. Гун Цзышан осторожно прикрывала фонари руками и бормотала:

– Эй-эй, не толкайтесь… ай-я, еще один погас…

В конце концов все свечи внутри погасли.

Цзинь Фань издалека наблюдал за этим. Выражение его лица слегка изменилось, взгляд становился все ярче, но он по-прежнему не выходил. И даже тихо пробормотал:

– Дурочка.

Но кто на самом деле был дураком – Гун Цзышан или он сам – Цзинь Фань уже не понимал.

Когда все фонари на тележке погасли, Гун Цзышан присела на корточки. Глаза у нее покраснели, она выглядела совершенно растерянной.

Подняв голову, она увидела, что на тележке остался лишь один маленький фонарик, который еще не погас. Она взяла его в руку и ушла в узкий переулок, где было куда меньше людей. Девушка со вздохом села на ступеньки у дороги. Теперь она действительно чувствовала усталость – изнеможение от поражения.

Она поставила фонарик на землю, свеча внутри качнулась и тоже погасла. Гун Цзышан пробормотала:

– Последний фонарь тоже погас… Цзинь Фань теперь точно меня не найдет…

Переулок был намного темнее ярко освещенной улицы. Двое молодых господ с фонарями проходили мимо и заметили сидящую в одиночестве Гун Цзышан. Один из них сказал:

– Как печально выглядит эта девушка.

Другой спросил:

– Барышня, вы разлучились со своими спутниками? Может, пойдете с нами смотреть на фонари? – В его голосе слышалась откровенная развязность.

Не успел он договорить, как раздался звук вынимаемого из ножен меча. Вспыхнула полоска стали – и фонари в руках молодых людей были перерублены надвое и упали на землю.

Цзинь Фань неизвестно когда появился перед Гун Цзышан. Он не сказал ни слова, но убийственный холод его взгляда и исходящая от него сила заставили обоих молодых людей задрожать.

Один из них пробормотал:

– Уходим… уходим…

Другой хотел было поднять фонарь, но первый уже потянул его за руку, и они поспешно убежали.

Гун Цзышан резко вскочила и громко рассмеялась:

– Цзинь Фань! Ты все-таки нашел меня! Как там говорилось в той строке? Что-то про суженого… и про огни в сумерках…

Цзинь Фань вздохнул:

– Вы правда…

Но Гун Цзышан уже захлестнула радость:

– Судьба, предначертанная Небесами! Ай-я, жаль только, что фонарей больше нет!

Цзинь Фань немного помедлил, а затем вынул из-за пазухи маленький плетеный фонарик из бамбука и протянул ей.

Фонарик был размером с кулак, сплетенный из тонких бамбуковых полосок, обтянутый прозрачной бумагой, а внутри мерцали светлячки.

Гун Цзышан изумленно сказала:

– Светлячки… Ты сам их поймал? Когда ты успел тайком приготовить мне подарок?

Цзинь Фань честно указал в сторону:

– Вон там продают. Десять медных монет за один.

Гун Цзышан все равно была счастлива. Она вертела в руках фонарик со светлячками и пробормотала:

– Ты впервые даришь мне что-то…

Цзинь Фань нарочно прикинулся дурачком и, развернувшись, пошел прочь:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

合欢花 – высушенные соцветия акации (Flos Albiziae). В традиционной китайской медицине применяются как средство, успокаивающее и облегчающее умственное угнетение.

2

Китайские шахматы.

3

解语花 – обр. о глупенькой и молчаливой красавице.

4

腊梅 ламэй – химорант скороспелый (Chimonanthus praecox), или восковая слива. Кустарник с желтыми восковидными цветами, который часто путают с зимней сливой-мэйхуа, также цветет зимой.

5

元宵节 – или праздник Юаньсяо (досл. «первая ночь») – первое полнолуние нового года, выпадающее на пятнадцатое число первого месяца по лунному календарю. Завершает новогодние праздники.

6

汤圆 – клецки из рисовой муки со сладкой или мясной начинкой, подаются в супе. Традиционное блюдо на Праздник фонарей.

7

Великая река – Янцзы, правое побережье – речь о провинции Цзяннань. Север за Великой стеной – обр. о Монголии. Ба и Шу – исторические царства Ба и Шу, ныне территория провинции Сычуань.

8

Строка из стихотворения «Мысли в ночь Юаньсяо» Ян Юань (杨宛), поэтессы эпохи Мин.

9

Строки из стихотворения «Наблюдая за фонарями в ночь Юаньсяо» Лу Чжаолиня (卢照邻), одного из «Четырех гениев ранней Тан».

10

人定胜天 – обр. твердость человека побеждает судьбу. Цитата из «Оставленных писаний Чжоу» I века н. э.