Кот на подоконнике

— Ильдар.

— Что.

— Я тебя услышал.

— И?

— И — нет.

Ильдар закрыл глаза.

— Денис.

— Ты сказал: «поговорить». Хорошо. Я поговорю. — Денис взял папку, положил в неё фотографию обратно, закрыл. — Завтра. Он приедет. Я с ним поговорю. Но не как с тем, кто меня берёт. Как с тем, кто рядом стоит. Понимаешь разницу?

— Нет.

— Я тоже объяснить не могу. — Денис встал. — Но я её чувствую. Если я сейчас скажу «да» — я стану его человеком. Я не буду больше ни Веру искать, ни кошку. Я буду искать то, что он скажет. И через год я буду тем, кем он меня сделает. Он — не глупец. Он сделает из меня хорошее. Я буду много зарабатывать. У меня будет всё. И я буду ему обязан всем.

— Это плохо?

— Это принадлежать, — сказал Денис. — А я не умею.

Ильдар сидел.

Долго.

Потом встал.

— Ладно, — сказал он. — Тогда слушай меня. Второй раз. — Он подошёл к двери. — Если ты ему скажешь «нет» — ты его обидишь. Это не Ремизов-сегодня. Это Ремизов-через-месяц. И за тебя — не заступится никто. Ни Ясмина. Ни участковый. Ни твоя магия. — Он положил руку на ручку двери. — Мне это не нравится. Мне это совсемне нравится. Я бы сделал по-другому.

— Я знаю, — сказал Денис.

— Я тебе скажу ещё одно, — сказал Ильдар, не оборачиваясь. — Я тебя не брошу. Ни сейчас, ни потом. Ты мне теперь — не работа. Ты мне — жизнь. И если ты пойдёшь против него — я пойду с тобой. Просто знай: я считаю, что мы делаем глупость.

— Спасибо, — сказал Денис.

— Дурак, — сказал Ильдар.

И вышел.

Дверь открылась. Ильдар не вошёл. Просто сказал:

— Тут ещё один. Клиенты. Я сказал, что ты занят. Он говорит — подождёт. Говорит — срочно.

— Что нужно?

— Мать. Старуха. Не встаёт с кровати. Врачи говорят — сердце. А он говорит — не в сердце. Говорит: она зовёт.

Денис убрал папку в ящик стола.

— Пусть зайдёт.

Вошёл мужчина. Лет сорока. Простой. В куртке. Руки большие, рабочие. Он не поздоровался. Не сел. Просто посмотрел на Дениса и сказал:

— Мать умирает.

Денис кивнул.

— Расскажите.

— Она не болеет. У неё сердце, да. Но она не болеет. Она говорит. Целыми ночами. С кем-то. С отцом. С бабкой. С теми, кого нет. А потом перестала говорить. Лежит. Смотрит в потолок. Я ей: «Мам, ты чего?» — она: «Сынок. Зови их. Они меня заждались».

Денис молчал.

— Денис Сергеевич. — Мужчина впервые назвал его по имени. Голос дрогнул. — Я не верю в это всё. Не верю в гадалок. Но я вчера с работы пришёл — и она мне сказала: «Ты иди. Он тебя ждёт. Тот, кто слышит». Понял? Она сказала — «слышит». Я её спросил: «Кто ждёт?» — «Тот, кого зовут Денис».

Денис замер.

Медленно. Очень медленно. Он посмотрел на Барсика. Барсик смотрел на мужчину. Барсик не двигался. Барсик не спал.

— Как зовут вашу мать?

— Вера Ивановна.

— Возраст?

— Восемьдесят один.

— Адрес.

Мужчина назвал. Дальний район. Два часа езды.

Денис встал. Взял куртку. Вышел в коридор, где Ильдар стоял с ежедневником. Сказал:

— Одиннадцать — на сегодня отменяю.

— Что?

— Всех отмени. Скажи: Денис Сергеевич выехал на важное. Извинись. Скажи — приму позже. Все приняты. Я заплачу сверху, кто хочет. — Он посмотрел на Ильдара. — Готовь машину.

— Денис. — Ильдар оглянулся на кабинет. — А Ремизов?

Денис помолчал.

— Ремизов подождёт.

Ильдар открыл рот.

Закрыл.

И — записал. Но перед тем, как записать, он сделал одну вещь, которую Денис от него не ожидал.

Он посмотрел на Дениса и сказал тихо:

— Я к этому не готов. Но я еду.

— Знаю, — сказал Денис.

А вечером, когда они возвращались — из того дома, далёкого, где восемьдесят один год и всё, что за плечами, отзывается в темноте тёплым светом, — Ясмина позвонила.

Де