Протокол лжи

Потому что впервые за долгое время ему было не всё равно.

Глава 9. Тень за спиной

После суда прошло три дня. В Светлогорске пахло мокрым асфальтом и речной тиной — Зарянка всё ещё несла дождевую муть, и вода казалась густой, как остывший чай. Чернов сидел в своём кабинете на улице Речной, перебирал папки, которые не хотел трогать ещё неделю, а лучше — месяц. Но он знал: если дать себе паузу, дело заберёт кто-то другой. Или его не станет вовсе.

На столе лежал конверт. Обычный, белый, без марки. Его подсунули под дверь утром — он услышал шуршание, когда наливал кофе. На конверте — только его фамилия. Ни адреса, ни обратного.

Он вскрыл его канцелярским ножом. Внутри — одна фотография. Черно-белая, будто сделанная на старую камеру. На фото — он сам, выходит из подъезда своего дома на улице Заводской. Лицо в профиль, в руке — ключи. Дата в углу снимка — позавчерашний вечер. Время — 22:17.

Чернов положил фото на стол. Пальцы чуть дрогнули — не от страха, а от злости. Это был не намёк. Это было предупреждение.

В дверь постучали. Он не ждал гостей.

— Открыто, — сказал он, не поднимая головы.

Вошёл Колосов. Без пальто, в рубашке с закатанными рукавами, будто только что бежал.

— Ты видел? — спросил он, швырнув на стол свежий номер «Светлогорского вестника».

На первой полосе — крупный заголовок: «Кто заказал оправдание Лариной?» Под ним — фото Чернова у входа в суд. И ещё одно — он разговаривает с Поляковым у ворот коттеджа в посёлке Тихий. Текст статьи был написан так, чтобы не сказать ничего конкретного, но оставить осадок: «Частный детектив Игорь Чернов, тесно связанный с защитой, активно вмешивался в ход следствия, оказывая давление на свидетелей… Источники в правоохранительных органах утверждают, что действия Чернова могут стать предметом отдельной проверки…»

— Это не просто статья, — сказал Колосов. — Это начало. Мухин бьёт по тебе, потому что не может ударить по суду. Присяжные вынесли вердикт. Судья его утвердил. Прокуратура уже готовит материалы на Мухина. Но пока они готовят — он готовит тебя.

— Я видел фото, — спокойно сказал Чернов. — Меня снимали у дома.