Проклятие ледяного принца

Но, с другой стороны, она посеяла сомнение. Кто-то из гостей запомнит. Кто-то задумается. Слухи расползутся. А слухи — оружие.

Она поднялась в свою комнату и села у окна. Луна только поднималась. Бледная, тонкая. Элария смотрела на неё и думала о матери. О том, что та знает больше, чем говорит. О том, что пришло время узнать правду до конца.

* * *

Ночью, когда дом затих, Элария пробралась в комнату матери.

Иоланта не спала. Она сидела в кресле, укутавшись в шаль. На столике горела свеча. Мать смотрела на огонь и не заметила, как вошла дочь.

— Матушка, — тихо позвала Элария.

Иоланта вздрогнула. Обернулась. В её глазах блеснули слёзы.

— Ты не должна была этого делать, — сказала она. — Теперь она опасна.

— Она всегда была опасна. Я просто перестала делать вид, что не замечаю.

Элария села на пол у ног матери. Положила голову ей на колени. Иоланта погладила её по волосам. Долго молчала. Потом сказала:

— Ты хочешь знать правду.

— Да.

— Всю?

— Всю.

Иоланта вздохнула. Свеча дрогнула, и тени заплясали по стенам.

— Я расскажу, — сказала она. — Но после этого ты не сможешь вернуться назад. Ты будешь знать то, за что убивают.

— Я уже знаю, — ответила Элария. — Я видела смерть. Свою смерть. И вернулась.

Иоланта посмотрела на неё долгим взглядом. Потом кивнула.

— Лунария была не просто королевством. Это был дом целителей. Мы умели лечить то, что другие считали неизлечимым. Мы хранили знания, которые Церковь объявила ересью. И за это нас уничтожили.

— Герцог Кроу, — сказала Элария.

— Да. Он был нашим. Двоюродным братом короля. Он предал нас. Открыл ворота врагу. Армия Арденваля вошла в город ночью. Они убивали всех: мужчин, женщин, детей. Сжигали книги. Разрушали храмы. Мой отец погиб, защищая дворец. Мать — отравилась, чтобы не попасть в плен. Мой брат… — голос Иоланты дрогнул. — Мой брат Аларик погиб на моих руках.

Элария подняла голову. Она знала, что Аларик — её отец. Но слышать это от матери было иначе. Больнее.

— Как ты спаслась?

— Я бежала. Через подземный ход, который знали только члены королевской семьи. Я была беременна тобой. Мне помог один старый слуга. Он вывел меня из города, дал денег, нашёл повозку. Я добралась до Арденваля. Здесь меня приютил виконт Нордвуд.

— Почему он это сделал?

— Потому что я была красива, — горько улыбнулась Иоланта. — И потому что он думал, что я могу быть полезной. Он не знал, кто я на самом деле. Думал, что я просто беженка из знатного рода. Когда узнал правду… было поздно. Ты уже родилась. Он испугался. Решил, что если выдаст меня, то и сам погибнет. Поэтому молчал. Но он никогда не любил тебя.

Элария сжала кулаки. Она всегда чувствовала это. Холод во взгляде отца. Отсутствие тепла. Теперь она знала почему.

— А медальон?

— Это знак нашего рода. Знак лунной крови. Он должен был достаться тебе. Я хранила его все эти годы, боясь, что кто-то узнает. Но теперь… теперь он твой.

Элария коснулась медальона на груди. Тёплый. Живой.

— Матушка, — сказала она, — я должна кое-что тебе рассказать. О том, что было. В прошлой жизни.

И она рассказала. Обо всём. О том, как её изуродовали, как отравили мать, как убили брата, как сослали в монастырь, как сожгли. О том, как она вернулась. О том, что помнит каждую минуту своей смерти.

Иоланта слушала молча. Когда Элария закончила, она прижала дочь к себе. Крепко. Так, как прижимала в детстве, когда та боялась грозы.

— Значит, ты всё знаешь, — прошептала она.

— Да.

— И всё равно вернулась.

— Чтобы спасти вас.

Иоланта закрыла глаза. По её щекам текли слёзы.

— Ты не должна была страдать. Ни в той жизни, ни в этой. Я не смогла тебя защитить.

— Теперь я сама себя защищу, — сказала Элария. — И тебя. И Кайена. Клянусь.

Она выпрямилась. В её глазах горела решимость.

— Матушка, мне нужно знать всё. О Лунарии. О герцоге. О том, как его победить. Ты поможешь мне?

Иоланта посмотрела на дочь. В её взгляде были страх и надежда. Любовь и боль.

— Помогу, — сказала она. — Я расскажу тебе всё, что помню.

Она встала, подошла к комоду и достала оттуда старую книгу в кожаном переплёте. Книга была потрёпанной, страницы пожелтели от времени.

— Это дневник моего отца, — сказала Иоланта. — Последнего короля Лунарии. Здесь всё: история нашего народа, наши знания, наши тайны. И то, как победить герцога Кроу.

Элария взяла книгу. Она была тяжёлой — не только по весу, но и по тому, что в ней хранилось.

— Спасибо, — прошептала она.

— Будь осторожна, — сказала Иоланта. — Знание опасно. Особенно то, которое убивает.

Элария кивнула. Она спрятала книгу под плащом и направилась к двери. У порога обернулась.

— Матушка, — сказала она, — я не позволю тебе умереть. Слышишь? Ни в этой жизни, ни в любой другой.

Она вышла. Иоланта осталась одна. Свеча догорала, и тени сгущались в углах.

Она посмотрела на огонь и прошептала:

— Береги себя, дочка. Ты — наша последняя надежда.

* * *

Элария вернулась в свою комнату. Села на кровать, открыла дневник. Страницы были исписаны мелким, аккуратным почерком. Она провела пальцами по строчкам. Буквы были незнакомыми, но она понимала их. Лунный язык. Кровь помнила.

Первая страница гласила:

*«Тот, кто читает это, — мой наследник. Знай: Луна не умирает. Она уходит и возвращается. Мы уходим и возвращаемся. Пока жив хоть один из нас, Лунария жива.»*

Элария закрыла книгу. Прижала к груди. За окном светила луна. Полная, яркая. Она смотрела на неё и чувствовала, как что-то внутри отзывается. Что-то древнее. Что-то могущественное.

— Я вернулась, — прошептала она. — И я не одна.

В дверь постучали. Элария напряглась. Быстро спрятала книгу под подушку.

— Войдите.

Дверь открылась. На пороге стояла Мира. Бледная, с широко раскрытыми глазами.

— Леди, — прошептала она. — Там… там человек. У чёрного хода. Он говорит, что пришёл от принца. Говорит, срочно.

Элария встала. Сердце забилось быстрее.

— Что ему нужно?

— Он говорит, что принц ранен. Покушение. И ему нужна ваша помощь.

Элария схватила плащ. В голове пронеслось: рано. Слишком рано. В прошлой жизни покушение на принца было позже. Значит, что-то изменилось. Она изменила ход событий.

— Веди, — сказала она.

Она выскользнула из комнаты вслед за Мирой, и тени поглотили её.

Луна смотрела ей вслед.

Глава 5. Яд для двоих

Ночь встретила Эларию холодом и запахом гари.

Мира вела её через тёмные переулки нижнего города, мимо спящих домов и закрытых лавок. Где-то вдалеке лаяли собаки, и этот лай отдавался эхом в пустых улицах. Элария шла быстро, прижимая плащ к груди. Под тканью — дневник короля Лунарии. В голове — тревога.

Принц ранен. Покушение. Рано. Слишком рано.

Они свернули в переулок за ратушей. У чёрного хода аптеки Тибо стояли двое в тёмных плащах. Один — высокий, широкоплечий, с рукой на эфесе меча. Второй — сгорбленный, седой. Тибо.

— Леди Элария, — прошептал аптекарь, хватая её за руку. — Скорее. Он внутри.

Она вошла. В подсобке, на старом тюфяке, лежал Кассиан. Камзол расстёгнут, рубашка пропитана кровью. Рана в боку — глубокая, опасная. Кто-то ударил его ножом, целясь в сердце, но промахнулся. Или принц успел уклониться.

— Ваше Высочество, — Элария опустилась рядом. — Кто это сделал?

Кассиан открыл глаза. В них была боль, но не страх. Он улыбнулся — криво, устало.

— Люди герцога. Я был на встрече с информатором. Засада.

— Почему вы не поехали во дворец? У вас есть лекари.

— Лекари герцога, — ответил он. — Все они — его глаза и уши. Я не могу им доверять.

Элария кивнула. Она понимала. Двор — это паутина. Каждый шёпот — донос. Каждый лекарь — потенциальный убийца.

— Это будет больно, — сказала она.

— Я привык.

Она положила руки на рану. Кровь была тёплой, липкой. Элария закрыла глаза. Тепло потекло из груди в руки — медленно, осторожно. Она чувствовала, как ткани срастаются, как сосуды закрываются, как боль отступает. Проклятие в Кассиане дрогнуло, потянулось к ней, но она оттолкнула его. Не сейчас. Сначала рана.

Через минуту она открыла глаза. Рана закрылась. Остался только тонкий шрам. Кассиан вздохнул глубже, и его плечи расслабились.

— Спасибо, — сказал он тихо.

Элария покачнулась. Мира подхватила её под руку. Голова кружилась, перед глазами плыли пятна. Ещё одна седая прядь — она чувствовала это по тому, как холодеет кожа у виска.

— Вам нужно отдохнуть, — сказал Тибо. — Немедленно.

— Некогда, — Элария выпрямилась. — Ваше Высочество, вы знаете, кто информатор?

Кассиан сел. Он двигался осторожно, но уже без боли.

— Да. Один из людей герцога, который решил перейти на мою сторону. Он сказал, что герцог готовит что-то большое. Что-то, связанное с Лунарией.

Элария замерла.

— Что именно?

— Он не успел сказать. Стрела в спину. — Кассиан сжал кулаки. — Но он произнёс одно слово перед смертью. «Наследница».

Элария почувствовала, как холодеет кровь. Наследница. Она. Герцог ищет её. Или уже знает.

— Вам нужно уехать из Нордвуда, — сказал Кассиан. — Сегодня. Сейчас. Здесь небезопасно.

— Я не могу. Мать. Брат.

— Я заберу их. Всех. В столице будет безопаснее.

— В столице — логово герцога.

— В столице — мой дворец. Мои люди. Моя защита. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Элария, если герцог узнает, кто вы, он убьёт вас. И всех, кто вам дорог. Вы нужны мне живой.

Она молчала. Она знала, что он прав. Но уехать — значит оставить дом. Оставить прошлое. Оставить мать, которая ещё не оправилась от яда.

— Дайте мне один день, — сказала она. — Я должна закончить дела.

Кассиан кивнул.

— Завтра вечером. Я пришлю карету. Будьте готовы.

Она встала. Мира поддержала её. У порога Элария обернулась:

— Ваше Высочество. В следующий раз, когда вас ранят, не ждите до ночи. Приходите сразу.

Он улыбнулся. Впервые — искренне.

— Я запомню.

Утро пришло слишком быстро.

Элария вернулась домой под утро, едва держась на ногах. Мира помогла ей раздеться и уложила в постель. Но спать не пришлось. Уже через час в дверь постучала горничная:

— Леди Элария! Ваша мачеха приказала всем собраться в столовой. Срочно.

Элария села. Голова гудела. Она знала, что это значит. Мачеха что-то задумала. После вчерашнего скандала она не могла оставить всё как есть.

Она оделась. Выбрала платье с длинными рукавами, чтобы скрыть дрожь в руках. Заплела волосы так, чтобы седые пряди не бросались в глаза. И спустилась.

В столовой собралась вся семья. Виконт сидел во главе стола, мрачный. Мачеха — справа, с улыбкой, которая не касалась глаз. Селина — слева, бледная, с красными глазами. Кайен стоял у окна, скрестив руки.

— Садись, Элария, — сказала мачеха. — Мы должны поговорить.

Элария села. Она смотрела на мачеху и ждала.

— Вчера, — начала Марбелла, — ты обвинила меня в страшных вещах. При всех. Ты опозорила меня перед гостями. Ты назвала меня отравительницей.

— Я сказала правду.

— Правду? — Мачеха усмехнулась. — Ты бросила на стол какой-то порошок и заявила, что это яд. Но кто подтвердил это? Твой аптекарь? Бродяга, который торгует снадобьями на задворках?

— Мастер Тибо — уважаемый человек.

— Мастер Тибо — старик, который готов продать что угодно за монету. — Марбелла наклонилась вперёд. — А ты, Элария, — ты ведьма. Я видела, как ты лечишь. Я видела, как твои раны затягиваются за минуту. Я видела, как ты шепчешь над чашками. Это колдовство.

— Это не колдовство.

— Тогда что? — Мачеха встала. — Откуда у тебя эти способности? Ты родилась обычным ребёнком. А теперь… теперь ты другая. Что ты скрываешь?

Элария молчала. Она не могла сказать правду. Не здесь. Не сейчас.

— Я ничего не скрываю, — сказала она ровно. — Я просто выросла.

— Ложь! — Марбелла ударила ладонью по столу. — Ты лжёшь! И я докажу это. Я вызвала священника. Он проверит тебя. Если ты ведьма — тебя сожгут.

Кайен шагнул вперёд:

— Вы не посмеете!

— Посмею, — отрезала мачеха. — Ради безопасности семьи. Ради Селины. Ради всех нас.

Селина всхлипнула. Виконт молчал, глядя в стол. Он не собирался вмешиваться. Он никогда не вмешивался.

— Священник будет здесь к вечеру, — сказала Марбелла. — А пока — ты будешь сидеть в своей комнате. Под замком.

Элария встала. В её глазах горело пламя.

— Вы не запрёте меня.

— Запру, — мачеха кивнула страже. — Отведите её.

Двое слуг шагнули к Эларии. Она отступила.

— Не смейте меня трогать.

— Элария, — голос отца. Тихий, усталый. — Иди в комнату. Пожалуйста.

Она посмотрела на него. На человека, который должен был её защищать. Который продал её Дарвику. Который молчал, когда её мать травили. Который смотрел в сторону, когда её били.

— Вы трус, — сказала она. — Жалкий, никчёмный трус.

Виконт побледнел. Мачеха улыбнулась.

— Уведите её.

Слуги схватили Эларию за руки. Она не сопротивлялась. Только смотрела на мачеху. Смотрела так, что та отвела взгляд.

Её отвели в комнату и заперли. Ключ повернулся в замке. Шаги стихли.

Элария осталась одна.

Она сидела на кровати и смотрела на дверь.

Вечер. Священник. Проверка. Если он найдёт знак на её запястье — конец. Если найдёт дар — конец. Если найдёт медальон — конец.

Она должна была уйти. Сегодня. Сейчас. Но дверь заперта. Окно — высоко. Прыгать — самоубийство.

Она встала, подошла к окну. Внизу — сад. За садом — стена. За стеной — свобода. Но между окном и землёй — три этажа.