Колыбельная для Минска

Колыбельная для Минска

Предисловие

Если вы когда-нибудь бывали в Минске, а уж тем более если вы здесь живете, то, возможно, замечали, как кажущийся таким знакомым город порой неуловимо меняется. Будто переставили слайд, и вот вы выходите из кофейни со своим тыквенным латте – а на улицах стало странно. То ли ветер усилился, то ли облако закрыло солнце так, что лучи падают на здания под непривычным углом. А может, вы просто устали и надо бы наконец добраться до дома и отдохнуть.

Верьте своим чувствам. Идите домой.

Потому что, как и все живое, город дышит, и дыхание его колеблет тонкую грань между миром привычного и миром запредельного. И вам совсем не захочется встретить то, что выходит на улицы, когда грань истончается.

Не только Минск таков, это свойственно всем городам. И, как и у всех других городов, у Минска есть свой обережник.

Кто такой обережник? Маг, скажут некоторые. Колдун, чародей, волшебник. Столько слов, но ни одно не доберется до сути.

Чтобы стать обережником целого города, надо иметь сердце, способное этот город вместить. Таковы правила. Магия, долгие лета — это все приходит потом. Начинается обережник с любви к городу.

Даже если бы его спросили напрямую, Максим никогда не смог бы назвать день, когда все началось. Для него с детства не было лучшего способа скоротать время, чем прогулка по любимому Минску. «Сколько того города! – удивленно говорили знакомые. – Ну ладно, допустим, за месяц можно все более-менее интересное увидеть. А дальше-то что ты там высматриваешь? Минск же одинаковый!»

Максим не понимал их. Город всегда разный и нравится ему любым: и когда снег скрывает под собой парки и газоны, и когда тополиный пух белой каемкой собирался в летних лужах, и в зябком ноябрьском тумане, когда кажется, что даже свет от оранжевых минских фонарей собирался в сферы вокруг столбов, лишь бы не касаться холодного, покрытого наледью асфальта. Мокрые от дождя подворотни были так же милы и уютны, как и солнечные аллеи Ботанического сада. Он часто ходил на прогулки один, слушая музыку или звуки города и рассматривая все вокруг, пока однажды не стал замечать необычные вещи. Как будто наконец смог увидеть не внешний Минск, а внутренний. Неуловимые тени, странные силуэты на периферии взгляда. Двери там, где раньше всегда была глухая стена. Арки в тупиковых переулках.

Сердце Максима начинало биться быстрее в такие моменты, и он все ходил и ходил, впитывая в себя прекрасное новое. Не появилось у него ни желания искать причину неизвестного, ни рассказать кому-то. Так потусторонний Минск узнал, что обережник выбран.

А дальше все было просто. Подмирные жители города перестали скрываться от его взгляда, и жизнь Максима после работы превратилась в череду необычных знакомств.

Так, однажды он увидел шатающуюся по улицам без присмотра толстую черную ящерицу размером с мопса и сбился с ног, сначала вылавливая беспокойного зверя по подворотням, а потом пытаясь пристроить в зоопарк и зоомагазины. Никто не признавал своим странного ящера, слишком маленького для крокодила и слишком крупного и толстого для обычной ящерицы.

Тогда-то Максим и познакомился с высоким коренастым старцем, который перехватил его у двери очередной ветклиники, не давая войти в здание. Взял ящерицу из рук и пожурил:

– Дурень, что ты скачешь с животиной по всему городу?

Ящер при виде деда сразу прекратил сопротивление и повис безвольным кулем. Дед засунул его под мышку и осведомился:

– Ты теперь обережником будешь? Чтоб знал на будущее, это гивойт.

И исчез. Так Максим впервые встретился с Менеском.

После этого ему довелось познакомиться с многими подмирными жителями Минска: опасными и нет, злыми и смешными, кровожадными и не очень. И ни на минуту Максим не подумал о том, что он скучает по прежней жизни. Да и времени скучать не было.

Глава 1

– Скорей, скорей, скорей! – кот бежал впереди, ловкий и юркий, словно шерстяная молния, и на бегу оглядывался на постоянно отстающего человека. На углу он притормозил и недовольно зашипел:

– Максим, быстрее! Давай, ускоряйся!

Худощавый парень среднего роста как мог аккуратно пробирался через толпу вслед за котом. Стоял теплый вечер, начало лета, и главная барная улица была заполнена веселящимися гуляками. Лохматый провожатый нырнул в подворотню старых кварталов Верхнего города, Максим торопливо обошел шумную компанию и последовал за ним.

Здесь было тише. Где-то играла музыка, но из-за толстых стен долетали только басы. Бум-бум-бум... Переулок заканчивался тупиком. Кот зашипел и выгнул спину, уставившись в заполненное тенью пространство в дальнем конце. Максим оглянулся, убедился, что никто их не видит, зажег над ладонью огонек и аккуратно толкнул его в темноту. Тот плавно поплыл по воздуху, пока не уперся в стену.

Под стеной не двигаясь лежал человек. Максим осторожно подошел ближе, постоял, приглядываясь, потом опустился на колени и развернул лежащего лицом к свету. Человек был жив, но без сознания, его колотила мелкая дрожь, глаза закатились, губы подрагивали. Молодой парень, лет двадцати. Заметь его кто другой, то подумал бы наверняка, что малый хватил лишка в баре или связался с чем похуже. Обережник тяжело вздохнул:

– Опоздали.

– Что? – кот все еще стоял у входа в проулок.

– Опоздали, говорю. Подойди сюда, он не опасен.

Кот боком, не разгибая спины и все так же высоко держа распушенный хвост, подобрался поближе. Принюхался и прокомментировал:

– Псиной несет.

Максим кивнул:

– Да, уже превращается. Спрятать бы его. Если он очнется тут, на улице, да еще и к людям выйдет по привычке, то очень быстро окажется на Гурского.

Он посмотрел на часы: далеко за полночь, скоро начнет светать. Придется, конечно, накинуть морок, чтобы их никто не заметил. Очень не хотелось тащить на себе довольно крупного юношу, ведь Максим никогда особыми способностями к подъему тяжестей похвастаться не мог. Но, похоже, прямо сейчас других вариантов не оставалось.

– Давай его в подземелья к Вию отнесем, под Ратушу.

Кот наконец расслабился и деловито обнюхал ботинки лежащего.

– Неси куда хочешь. А у него подошвы пахнут лесом.

Максим пожал плечами:

– У моста ели растут, может, он там проходил. Будь другом, сбегай предупреди. Они не любят, когда приходят без спросу. Скажи, я заберу его после заката.

Кот недовольно дернул хвостом, но спорить не стал, бесшумно скользнул на улицу и пошел дальше, по направлению к Ратуше.

Максим еще раз осмотрел лежащего. Судя по всему, до конца трансформации оставалось всего пару часов. Из глубокого, еле заметного, дыхание превратилось в частое и поверхностное. Температура тела явно поднималась, глаза теперь были плотно зажмурены и зрачки под закрытыми веками метались из стороны в сторону, словно парень смотрел сон. Так в каком-то смысле и было. Бедолага сейчас смотрел колдовской сон о том, как он превращается в волка.

Максим снял ветровку, завязал рукава на узел и продел импровизированную петлю под плечи парня. Махнул рукой, накидывая морок, и, вздохнув, потянул тело к Ратуше.

Это был второй случай за неделю: позапрошлой ночью они нашли девушку на вокзале в таком же состоянии, то есть в ранней стадии обращения в волколака. Странные дела. Как и сегодня, в тот раз они с котом почувствовали всплеск необычной магии, но пока добрались, ее след исчез. Ни один здравомыслящий оборотень не станет превращаться в центре города. Они вообще терпеть не могут городов. У Максима было несколько знакомых волколаков-чародеев, и они на дух не выносили «шумные бетонные муравейники». Ладно бы пригород, но центр… И что еще больше тревожило - судя по длительности превращения, в обоих случаях это был первый раз. То есть: замутненность сознания, отсутствие контроля над инстинктами, проблемы с самоидентификацией. Опытный оборотень, переживший хотя бы пару обращений, легко справлялся с этими побочными эффектами, но в первый раз требовалось в среднем около суток, чтобы привести себя в порядок. И как они обернулись? Максим бегло осмотрелся, вытаскивая парня из переулка. Рядом опять не было ни ножей, ни пней, ни осиновых кольев.

Единственное, что приходило в голову – превращение через проклятье. Но он очень надеялся обойтись без этого. Потому что вариант, что кто-то ходит по его городу и проклинает жителей, обережнику совсем не нравился.

Как бы там ни было, позавчера с какого-то перепугу самым удобным местом, чтобы спрятать девушку, Максим посчитал собственную квартиру. Уже потом он был зол на себя, как черт, когда пришлось связать бессознательную волчицу всеми простынями, что нашлись дома, и, затаив дыхание, ждать, пока она проснется. К счастью, новообращенная быстро сориентировалась в ситуации. Будто ее разум вовсе не изменился, только внешность – вот что значит крепкая психика. Так что сегодня дома Максима ждал огромный, голодный и ужасно интеллигентный волк. Судя по документам, гостья оказалась студенткой исторического факультета. Жаль, волколаки говорить не могут. Интересно, рассуждал Максим, аккуратно подтягивая тяжелое тело вверх по булыжной мостовой, кем окажется парень? Будет ли он так же вменяем и миролюбив? Может, у них с девушкой есть что-то общее? А еще он подумал о том, что по дороге хорошо бы зайти за сосисками – надо же чем-то гостью покормить.

Небо на востоке понемногу светлело, так что Максим не позволил себе остановиться ни на секунду, пока не дотащил свою находку до холма, где возвышалась Ратуша. В одной из клумб, прикрытая мороком, зияла дыра. Подойдя поближе, Максим рассмотрел ступени, ведущие вниз, в просторный каменный туннель, по стенам которого плясали рубиновые отблески. У входа в воздухе мерцали два духа. Рядом с ними сидел кот и вылизывал хвост.

– Долго же ты возился. Вот, ждут песика нашего, – кот кивнул головой в сторону безмолвных духов.

Максим подтащил парня поближе к яме и вытянул из-под его плеч ветровку.

– Залог, – то ли прошипел, то ли прошептал один из духов и протянул Максиму небольшую пиалу.

Обережник достал из кармана складной перочинный нож и сделал крохотный надрез на пальце. Потом сцедил каплю в пиалу. Дух кивнул и бережно понес пиалу в туннель. Второй закинул парня себе на плечо, будто тот и не весил ничего, и молча скрылся вслед за первым.

Земля, как живая, вместе с цветами и травой, наползла на дыру. Пару секунд – и словно не было тут входа в подземелья Вия.

– А мелочен стал дедок, да? – кот потянулся. – Мог бы и задаром подсобить.

Максим покачал головой:

– Нет, кот, это по-другому работает. Если не оставить залог, он бы парня себе забрал. А так я после заката вернусь и могу быть уверен, что получу ровно то, что оставил на сохранение.

– Ну и ладненько, – добродушно согласился кот. – Твоя кровушка, тебе решать. Все, Сим, я пошел. Светает.

– Давай, кот. До вечера.

Кот махнул хвостом и исчез.

Максим встряхнул ветровку. Накинул на плечи, не застегивая, и пошел в сторону дома.

***

Рассветный летний Минск в это утро был спокоен и нетороплив. По проспекту проехала поливальная машина, наполнила воздух запахом мокрого асфальта и городской пыли. Восходящее солнце разукрасило многоэтажки в оранжевый, розовый и желтый, позолотило низкие облака, что зависли у горизонта. Максим остановился на мосту – руки в карманах – понаблюдать, как выкатывается на небо яркий теплый шар, подставить лицо первым лучам. Снизу, под мостом, щелкая проводами, проехал первый троллейбус. Обережник закрыл глаза и попытался поймать тот самый момент, когда сонный город окончательно проснется. Постоял недолго и, вздохнув, счастливый, двинулся дальше.

У подъезда он разволновался. Возможно, он был неправ, оставив новообращенную волчицу без присмотра на всю ночь. Кто знает, каких дел в квартире может натворить запертый волколак, пусть хоть самый миролюбивый. А что, если ее не окажется внутри? Что делать тогда? Максим так разнервничался, что бегом поднялся на третий этаж и торопливо открыл дверь.

В квартире было тихо. Он как был, в обуви, прошел в единственную комнату. Волчица спокойно спала на диване, положив лохматую голову на подушку и кое-как укрывшись клетчатым шерстяным пледом.

Максим облегченно выдохнул, вернулся в прихожую, разулся, снял ветровку, бросил в угол рюкзак и пошел готовить завтрак.

Когда сосиски с макаронами были сварены, он снова заглянул в комнату. Волчица спала. Ну, или делала вид, что спит. Он поставил тарелку с едой на журнальный столик, взял с компьютерного кресла плед и вернулся на кухню. Соорудил себе из двух стульев и табурета простенький лежак, поворочался, устраиваясь поудобнее, и уснул.

Проснулся он от того, что на него в упор смотрели. «Марина», – вспомнил Максим имя девушки, которое подсмотрел в студенческом билете, и открыл глаза.

– Доброе утро, – поздоровался он, поднимаясь. – Марина, вы позавтракали?

Волчица кивнула, не сводя с него глаз.

– Может, хотите прогуляться?

Снова кивок.

– Мне придется надеть на вас ошейник.

Она прижала уши, беззвучно оскалилась, но потом совсем по-человечьи закатила глаза и опять кивнула.

Максим достал из рюкзака специально купленный вчера вечером ошейник и нацепил на волколака.

– Вы ведь понимаете, что это не для вас? Это для спокойствия окружающих.

Марина тяжело вздохнула.

Пока спускались по лестнице, Максим вспомнил, что сегодня к полуночи гостей станет уже двое, и в очередной раз задумался о том, что два огромных волка на его вполне скромную однокомнатную квартиру – это явный перебор.

***

В офис он явился чуть позже обычного. В полудреме отчитался за предыдущий день на командном созвоне, открыл список задач, перевел на себя пару не самых трудоемких и пошел за кофе. Их компания арендовала помещения на нескольких верхних этажах стеклянной высотки на Немиге, а комната отдыха была в самом углу коридора, так что огромные окна заменяли сразу две стены.

Возле кофе-машины было пусто. Те коллеги, что пришли пораньше, уже успели поболтать и разойтись по местам, а те, что приехали позже, еще сонно смотрели в мониторы и допивали кофе, купленный в переходе или на заправке.

Сварив себе крепкий эспрессо, Максим упал в кресло-мешок и уставился на Свислочь, блестевшую далеко внизу. Напиток потихоньку прояснял мысли. Что у нас есть? Два свеженьких волколака. Откуда они взялись? Неизвестно. Сами они явно не чародеи, он бы почувствовал. Значит, обращенные. Можно ли их расколдовать? Если да, то как? И как найти того, кто за всем этим стоит?

Очевидно, ему нужна помощь. Когда не хватает собственных знаний, хорошо бы обратиться к тем, у кого эти знания могут быть. Проблема состояла в том, что по традиции обережнику из советчиков полагалась только собственная интуиция да зов сердца. Не особенно полезные вещи, когда дело касается сухих фактов.

Конечно, всегда есть вариант пойти за советом к Менеску. Чародей знал о городе и о волшебстве в целом гораздо больше любого и вполне мог бы дать дельный совет. В конце концов, именно с его мельницы когда-то и начался Минск. Но Максим остерегался слишком часто тревожить древнего мельника. Во-первых, с высоты прожитых им столетий все проблемы «внешнего», как он любил говорить, города казались детским лепетом. Максим легко мог представить себе, с каким пренебрежением Менеск выслушает его историю о волколаках. Во-вторых, он часто решал вопросы довольно категорично. Если то, с чем обережник приходил, было к месту в дружине призрачных воителей, то вскоре это нечто оказывалось за накрытым столом среди распивающих сбитень старинных богатырей. Если не подходило, то отправлялось на жернова. А Максиму не хотелось увидеть попавших, как он считал, под его ответственность волколаков ни там, ни там.

Он достал телефон и стал без особой надежды пролистывать имя за именем в контактах, пока наконец не наткнулся на запись, поименованную «Егор, фолькл.».

Обережник задумался. Егор. Мечтательный парень, любитель фантастики, каких поискать. Познакомились они благодаря довольно скверной истории. Повезло, что со счастливым концом. Прошлой осенью, как раз к Дедам, объявился в Минске один из мертвых знахарей. От мертвецов всегда хлопот не оберешься, а у этого вдобавок обнаружились недюжинные способности к наведенным морокам. Упырь обхаживал Егора почти месяц, довел до того, что парень сам пригласил нечисть в дом, усадил за стол и собирался поить чаем. Так и был бы сожран, если бы обережник не заметил неладное, на всякий случай повторно обходя город в последнюю ночь октября.

В итоге мертвец был окончательно упокоен, а Егор остался жив. Правда, произошедшего не помнил – город, как правило, стирает у людей воспоминания о случайных подмирных приключениях. На всякий случай Максим пересекся с ним пару дней спустя, чтобы убедиться, что все в порядке. Хотел присмотреться издали, но удивительным образом они разговорились, познакомились заново и проболтали почти час, пока им не пришлось разбежаться по делам. Потом он приезжал к Егору в институт этнографии и фольклора, где тот работал лаборантом, чтобы уточнить кое-что из преданий про русалок.

Возможно, это именно то, что нужно сейчас. Попытка не пытка, решил Максим и набрал номер.

***

– Ты серьезно ничего не знаешь о волколаках? – Егор удивленно поднял глаза от стопки книг, которую только что водрузил на свой рабочий стол. Не дожидаясь ответа, он закопался в страницы с содержанием. – Это же такая модная тема. Оборотни, все дела. Куда ни плюнь – везде сейчас оборотни!

Максим пожал плечами:

– Ну, я как-то не интересовался раньше.

Конечно, пришлось покривить душой и придумать для Егора подходящую историю. Так что теперь его приятель был твердо уверен, что Максим решил попробовать себя в роли писателя, пишет фантастический роман и именно поэтому обратился за помощью с такими странными вопросами.

– Вот, послушай. В белорусской мифологии волколаки бывают двух видов: чародеи, которые по своей воле обратились в волков, или других зверей, или в какой-то предмет обихода... Ха-ха, Макс, представь себе, чародей-скалка, – Егор ухмыльнулся. – Или чародей – разделочная доска!

– Звучит как название низкосортного ужастика, – прокомментировал Максим.

– Ну, это пока он тебя не разделал! – Егор округлил глаза, изображая комический ужас, но потом вернулся к справочнику. – Так, ладно, что тут еще... А, да. Или, в общем, по своей воле… Или бывают еще волколаки, обращенные с помощью проклятья. Есть легенды о целых свадьбах, где всех гостей превратили в волков. Такие волколаки по сути своей безвредны, если не впадут в отчаяние. Они сохраняют человеческий разум и память о себе. Бедолаги… Конечно, не позавидуешь. А твои волколаки, ты их какими задумал?

– Наверно, проклятые, – осторожно сказал Максим.

– А как ты планируешь их заколдовать? Тут несколько способов указано. Можно через ножи или колья, как обычно, можно нитку заговоренную под ноги подложить, чтобы переступили по незнанию.

– Нитку? Слушай, дай я сам прочитаю! – Максим протянул руку. Егору очевидно книгу отдавать не хотелось, а хотелось еще обсуждать такую любопытную тему, но спорить он не стал. Вздохнул, протянул увесистый том и уточнил:

– Может, чаю?

– Давай, – Максим уже устроился на старом деревянном стуле у облупленного письменного стола и погрузился в чтение.

Спустя пару кружек чая и еще несколько фольклористических статей у Максима появилось ощущение, что он превратился в очень подкованный в делах волколаков аквариум. Дописав последнюю заметку в телефоне, он поднялся:

– Думаю, пора остановиться. Надо сначала обдумать то, что нашли. Спасибо, Егор.

– Да не за что, дружище. Обращайся! Все равно в экспедиции меня в этом году не взяли, буду тут все лето тухнуть. Заходи в любой день.

Максим кивнул.

– А сегодня ты долго еще?

Егор оглянулся на часы: рабочий день уже давно закончился.

– Ого, как время пролетело. Ты на метро?

– Угу.

– Отлично, идем, мне тоже в метро.

***

Когда они вышли из института, солнце уже садилось. Янтарный густой свет окутывал деревья, асфальт, узкую улицу и запаркованные вдоль проезжей части машины. Максим замер на ступенях здания, стараясь запомнить и впитать красоту момента. Через дорогу за высоким забором шумел Ботанический Сад, старые лиственницы нежились в мягких закатных лучах.

– Хорошо-то как, – сказал вдруг Егор.

Максим растерянно кивнул: привык, что в такие моменты он с городом один на один, а тут вдруг кто-то рядом умудрился поймать то же настроение.

– Да, неплохо. Лето все-таки.

Егор его замешательства не заметил и продолжил болтать.

– А ты знаешь, как раньше называлась эта часть леса?

– Какая?

– Ну, смотри, Ботсад – это часть парка Челюскинцев, а парк Челюскинцев – это все, что осталось от Комаровского леса. Он раньше до самых болот был, где теперь Комаровка. Ну, то есть рынок.

Максим покачал головой:

– Про Комаровский лес слышал как-то на экскурсии, но не думал, что он тянулся аж до этих мест.

Егор оживленно закивал, пока они спускались по улице к метро:

– Да-да! А та часть, что теперь стала Ботсадом, когда-то называлась Волчий Хвост.

Максим споткнулся.

– Что? Почему?

– Волкам, говорят, тут хвосты резали когда-то, на шубы.

– Откуда волки в городе?

– Так это же не город был тогда, а пригород. Ты как будто вообще не в курсе, где живешь.

Максим подумал, что, наверное, если бы у Егора дома жил волк, а спать приходилось на табуретках, то он тоже соображал бы не лучшим образом. Но от комментариев в таком духе воздержался.

– Я просто не ожидал. Название такое странное – Волчий Хвост.

– Ну, класс, да? Прям в тему к тому, что мы сегодня обсуждали. Красиво совпало!

– Красиво, – кивнул Максим.

В метро спустились молча, и Егор вскоре уехал в сторону Малиновки. Он вроде встречался с девушкой, которая жила в той части города. Все у парня наладилось, стоило от него мороки отвадить. Жаль, проблемы с волками так просто не решить. Зато у Максима в заметках было несколько вариантов, которые стоило бы попробовать. Оставалось придумать, где на ночь глядя раздобыть скатерть, над которой освещали еду на Пасху. Задача со звездочкой. Ну что ж.

Он снова открыл записную книжку.

Глава 2

Когда Максим вошел в кофейню, над головой привычно звякнули колокольчики. Зал был пуст, но у кассы собралась небольшая очередь. Теплый летний вечер, в городе уже зацвели липы и воздух позднего июня был как мёд. Так что желающих остаться в помещении не нашлось, другое дело – взять напиток на вынос. Максим потоптался немного у входа и, убедившись, что бариста его заметила, прошел внутрь, чтобы занять свое обычное место у окна. С удовольствием вытянул ноги, откинулся в мягком кресле и чуть было не заснул.

– Тебе, может, плед принести? – из объятий дремы его вырвал раздражающе бодрый насмешливый голос. Максим открыл глаза и потянулся.

– Привет, Кристина. Что нового?

– И тебе привет. Да потихоньку. К солнцестоянию готовимся, время не ждет.

– Где в этом году собираетесь?

Девушка пожала плечами:

– Не в Минске, не переживай. Тебе хлопот не добавим.

Максим кивнул.

– И на том спасибо. Ты принесла то, о чем я просил?

– Да. Тебе, может, кофе? Выглядишь неважно.

– Эспрессо-тоник?

Кристина кивнула:

– Конечно. Минуточку.

Пока кофе готовился, Максим от нечего делать рассматривал кофейню. Типичное убежище городских ведьм. Под потолком – метелки сушеных трав. На стенах развешаны сухие ветки, шишки, перья, граненые стеклянные бусины. В углу – огромная паутина, замаскированная мерцающей гирляндой. У одной из стен – старинный книжный шкаф, заполненный книгами в потертых обложках. Названия на корешках размыты. На памяти Максима никто из посетителей ни разу не взял оттуда книгу, вот что значит хорошо поставленное заклинание отвода глаз. Кристина как-то объясняла ему, как оно работает. Обычный человек посмотрит на шкаф, восхитится антуражностью, старостью и обилием книг и… переключится. Займется своим пирожным или уткнется в экран телефона. Может быть потом, по дороге домой, вспомнит, что хотел просмотреть книжку-другую, но махнет рукой, мол, в следующий раз. Но, естественно, в следующий раз случится то же самое.