Магия уюта - 2

– Ты что, мелкий, взъерепенился? – Джастин потрепал его по голове. – Это от голода.

– Не могу больше. – Лемиан снова сел и угрюмо уставился на ущелье.

– Ладно, немного отдохнем и пойдем дальше. Нельзя тут останавливаться. Тут медведи водятся, и тигры есть. Барсы. На змею можно наступить в потемках. Гюрза знаешь, как прыгает? На всю длину тела.

– Я пойду, – Лемиан живо поднялся.

– Тише. Едет кто-то.

– Тигр?! – вздрогнул Лемиан.

– Тигров не подковывают, насколько я знаю. Давай-ка наверх, на тот камушек.

Джастин подкинул Лемиана вверх, на уступ над дорожкой и сам влез. Они легли и притаились.

Кони явно катабские, уставшие, упряжь не вейнская, попоны узорные. А впереди всадника сидела Нелли. Улыбалась довольной кошкой, разговаривая с всадником вполне дружелюбно. Точно не похитители. Те вышли после, привязанные веревками к седлам, чумазые, рваные, спотыкающиеся, жалкие донельзя.

– Что, не нравится? Как нас подгонять, так первые были! – прошипел гадюкой Джастин. – Ур-роды!

– Это место, – повертела головой Нелли, ставя ладошки рупором. – Джастин!

– Не ори, тут мы, – высунул голову Джастин. – Есть пожрать?

– И попить? – вылез Лемиан. – Ты нас чуть не убила! Там карниз – ногу не поставишь! Я чуть не опи… испугался!

– Найдется, – засмеялись стрелки. – Слава богам, всех собрали.

Нашлись вода и лепешки, вяленое мясо, которое пришлось грызть, сидя позади всадника и держась одной рукой за его пояс. Менее вкусным оно не стало. Лемиан доел, привалился к широкой спине и задремал.

По всей городской стене горели факелы. Перекликалась стража.

Лемиан сонно заморгал. Не заметил, как стемнело.

– Едут! Едут! – закричали и заволновались на стене.

Плотный мужчина в мундире пересчитал глазами всадников, остановился на учениках, сделал обережный знак.

– Еще трое, хвала богам. Везите сразу в баню к Зейду, там уже лекарь и постели приготовлены. Мразь в каземат! В яму!

– Вы не смеете! Я принц! – Завопил один из похитителей.

– Значит, в отдельную яму, поглубже найдем, – отозвался начальник стражи.

Через два часа отмытые, переодетые и накормленные ученики лежали на тюфяках в комнате отдыха. Целитель с помощниками уже всех осмотрели, напоили успокоительными и жаропонижающими. Обработали ссадины и царапины. Маг с пузырьком крови, нацеженном с принца, (кто бы его спрашивал?) снимал блокираторы и ругался, брезгливо швыряя их в лоток.

– Нелл, а Нелл! – подкатился Лемиан к Нелли. – А как вы нас нашли и как оказались так быстро на перевале?

– На воздухолете. Там ждали стрелки и следопыты. Остальные полетели, а я за вами вернулась.

Лемиан застонал от зависти.

– Мы же под скрытом шли?

– Перед седловиной я всем шепнула, мы большим кругом встали и как жахнули огнем перед лошадьми! Иллюзорным, но мощным. Нас же тринадцать было, Большой круг. Они как ломанулись во все стороны! Мага сбили, нашумели, елку сломали, нас и заметили, – зевнула Нелли.

– Нелл, ты звезда. Я на тебе женюсь, – пообещал Джастин с полной серьезностью.

– В очередь вставай, меня все стрелки уже замуж позвали. Заведу гарем, если не лень будет. Воспитывай вас, корми, пои… одни проблемы.

– Я решил прежнее имя взять. – Сказал в темноту Лемиан. – Тармель Тиман.

– А что, я тоже, – согласился Джастин. – Вернон Даэро. Красиво звучит.

– Ти-и-иман? – Вдруг взвизгнула Нелли, вскакивая. – Тармель Тиман?

Лемиан шарахнулся.

– Так это тебя Аймар обыскался?

– Как Аймар, почему Аймар? Я же в его звезде… – растерянно пробормотал Лемиан-Тармель, отползая от разъяренной Нелли. – Чего меня искать, мы и так каждый день видимся!

– А что тебе четырнадцать, кто набрехал? – Нелли подбоченилась. – Искали, кому только-только тринадцать исполнилось! И черненьких!

– И что? Я хотел в старшую группу учеников попасть! А волосы выгорели…

– Идиот! – Нелли вяло кинула в него подушкой и ушла на свой тюфяк.

Джстин помолчал и осторожно подергал край покрывала Нелли.

– А зачем его искали-то? Нелли!

Нелли ухмыльнулась.

– Сестра его искала, Ирма Эль Тиман. Бытовой маг. Может, знаешь такую?

Лемиан открыл рот, да так и закрыть забыл. Он же с ней знакомился! Он же у нее занимался! Он же у гостях сколько раз был! Эль Тиман?

Не может быть! Помнил он Ирму, и маму отлично помнил. Ирма была мосластая, тощая, как спица, и загорелая. Заботливая и веселая. И совместить образ нескладного подростка с уверенной в себе, красивой взрослой девушкой у него никак не получалось. Она им фамилию не говорила ни разу… наверное, наставники знали… Да как же так?

– Дурак ты и уши холодные, – сказала Нелли. – Совсем тебе родня не нужна была, да?

– Нужна! – возмутился Тармель – Я так ждал… надеялся, что приедут. Даже мага попросил узнать…

– Какого мага?

– Черного, который с нами занимался. Малакаля!

– И снова дурак! У него же клятва неразглашения, как у всех преподов!

– У Малакаля дел по горло с его воздухолетами, он и забыл давно про тебя, – добавил Джастин.

Тармель всхлипнул.

– Почему она меня не узнала?

Нелли фыркнула.

– Ты же совсем мальчонкой был, а сейчас лоб какой вымахал! Ты ее разве узнал? Вот и она тебя нет. Вы же сколько не виделись. У меня сестра за год так изменилась, что не узнать! Была, как щепка, стала, как подушка.

– И что теперь?

– Завтра следователь будет всех опрашивать, спроси, – зевнула Нелли.

Тармель завернулся в покрывало с головой. Он же знает адрес! Как рассветет, побежит. Сестра. Ирма… настоящий маг! Образованный! Какая она умная, с ней легко и интересно. Он прибежит и признается. И… почему он должен жить в школе, если у него есть взрослая сестра? Он будет жить у нее и ходить только на занятия! Он ей во всем помогать будет!

Однако дом на улице Победоносной армии оказался закрыт. Тармель ежился от утреннего холодка и смотрел на табличку на калитке: «Дом сдается».

***

Дон Данкайра нервно покусывал ус.

Король и королева возвращались из монастыря Парящей цапли, где молились о спасении и исцелении пропавших детей. На настоящий момент в пропавших числились трое. Две девочки и мальчик. А поскольку снять одну голову с плеч трижды нельзя, то король его уничтожит морально. Затем уволит, а затем уже и казнит. И зачем возвращаться в обреченный город? Сразу бы в столицу и ехал…

– Не найдем, – уныло пробубнил заместитель. – Сами подумайте, дон начальник. Парню почти пятнадцать, а тут целый мир! Не вернется он. Бродяжничать пойдет, свободный и веселый. Менталист без куска хлеба нигде не останется. И главное, найти его почти невозможно! На нем же не написано!

– И чем ему, паразиту, не воля была, бегали, где хотели, – сварливо отозвался начальник. Девчонки ему тогда зачем? В дороге обуза. – По свидетельству этих отбросов, он и две девочки прыгнули в воду, где на косе был оставлен небольшой отряд. Их обстреляли…

– За то руки уже сломаны, стражники… того, превысили. И ноги, чтоб в побег не пустились.

– Никакого превышения, все в ходе задержания, – отрезал начальник. – Страже – премию!

Кто в детей стреляет – не человек, убили бы, не жалко. Все равно казнить, раньше ли, позже... Публичных казней в Берсебе лет сорок не проводилось.

Чужие руки и ноги дона Данкайра нисколько не волновали. А вот свое место так очень. Бургомистр на каторге, ему, кроме управления правопорядка, еще и городские проблемы навесили… взвыть впору!

Мундир болтается, экономка третий раз пуговицы перешила. Вместо лоснящейся и выпирающей солидности важного мужчины волчья поджарость образовалась. Жена правда, радуется, худым он ей больше нравится. Помолодел, говорит, и одышка прошла. Но ему-то какая разница, на плаху худым или толстым идти?

Заглянувший секретарь молча кивнул. Без крика и суеты. Значит, показался королевский кортеж. Дон Данкайра пригладил волосы, уныло переглянулся с заместителем и поплелся встречать высоких гостей.

Жители тоже высыпали на балконы и террасы. Многие на коленях. Молчали. Нападение на школу магов король им не простит. Это уже и до самых недогадливых дошло.

– Меня стошнит, – предупредила Эухения мужа.

Они чинно въезжали верхом в город. Флаги спущены, герб перевернут. Тяжек гнев короля!

– Надо, – король смотрел строго и надменно поверх голов. Щиты держал.

– Мне точно не надо. Я понимаю, чтоб все содрогнулись и забоялись, но я-то тут при чем?

– Дженни, ты королева. Если не пойдешь на казнь, скажут, что между нами размолвка, и ты мою политику не разделяешь.

– Боги, за что мне это? - тихо простонала королева.

Даэнир положил руку поверх руки жены в перчатке и ободряюще улыбнулся.

К обеду была приглашена вся знать. Дженни на за что не упустит это зрелище. Хочется ей посмотреть, как воспримут появление блудных отпрысков чванные семейства, и на сколько им той чванности хватит.

Шпионы докладывали, что знать петицию подготовила, о снисхождении просить будут, умолять простить прегрешение недалеких горожан. Однако, рыба гниет с головы. Не позволяй аристократы себе высказываний об интернате, простолюдинам в голову бы не пришло повторять глупости.

А тут шум-гам, слезы, обмороки, до петиции и дело не дойдет. Надоела им эта Берсеба до печенок. Пересидеть обед, вытерпеть казнь, да и домой. И прошений и жалоб отсюда не рассматривать!

Даэнир представил себе детскую, где возятся на ковре их тройняшки, и улыбнулся. Встречающих он и не слушал вовсе.

Дон Данкайра поперхнулся на приветственном слове. В этой улыбке он увидел страшные кары для себя и своего аппарата. А он, между прочим, старался!

Встреча произошла, все сделали положенные по протоколу приседания. Вместо отдыха королевская чета попросила дона Данкайра пройти в кабинет.

Потрошить будут. Заместитель сглотнул и сотворил обережный знак в спину начальства. Кого еще пришлют вместо этого?

– …таким образом, у нас трое погибших и трое пропавших детей, – закончил доклад дон Данкайра.

Королева ласково улыбнулась.

– Один. За судьбу двух девочек, Лайсы и Венди, можете не волноваться. Они отныне считаются королевскими воспитанницами. Аймар настоящий герой, мальчик втолкнул их в поезд, идущий в Лундази. Наши люди их нашли.

– Так… розыск возле железнодорожной стрелки мы не вели, – моментально подобрался начальник. Где рельсы и где школа, чуть ли не четыре лиги! Хотя, по реке… – Позвольте распорядиться немедленно?

– Еще секунду и пойдете распоряжаться. Семейства Илерет, Сигида, Капедо, Гарсен и Эмбру получили приглашения?

– Так точно.

– Проследите, чтоб все явились. Что по казни?

– Все готово, ваше величество. Своих-то горлопанов мы сразу повесили, без затей, а катабцам подготовили обширную программу, как вы изволили приказать: колесование, четвертование, варение в масле…

– Палачи опытные у вас? Не оплошают?

– Из Цехейма, Омеруру и Саракувисы явились городские палачи с помощниками, вся ж провинция гудит, ваше величество! Сказали, что раз по ведомости не предусмотрено, жалованья им никакого не надо, мстить будут за детишек, – кашлянул дон Данкайра.

– Жалованье выплатить в тройном размере, – распорядился король. – За такое рвение. Помосты, колья, котлы…

– Ой, вот только не при мне! – возмутилась королева. – Инструктируй палачей без меня!

– Простите, ваше величество, – Даэнир поцеловал руку Дженни. – Увлекся.

– По поиску Летиции Тиман есть новости?

Начальник отрицательно покачал головой с некоторым удивлением. Где Гедареф и где Берсеба? Как тут искать, если бабы головы и лица от солнца прячут? И каждая вторая с ребенком?

Ему точно не показалось, королева прошипела: «Болваны»?

Или показалось?

***

Даэнир стремительно шел по переходу полицейского управления, направляясь к моргу.

Собственно, возвращаться в Берсебу они не планировали, воссоединение семей не такое уж важное для страны событие, да и публичная казнь катабцев так себе развлечение. Но пока он снимал массовую порчу в Лундази, кое-что вспомнил. И удивился, как же он раньше не разглядел такого? Не туда смотрел, одно слово! Просто не заподозрил такой наглости от ведьминого отродья.

– Ваше величество? – дон Малакаль дожидался его в коридоре. Под мышкой толстая папка. Ему ли разбирать, куда придти? Куда сказано, туда и пришел. Не черному магу бояться судебных лабораторий и запаха крови.

Король жадно посмотрел на папку. Но это пока подождет.

– Заходите, друг мой, заходите, – король гостеприимно распахнул двери. – Дэссе! Вы все подготовили?

– Все, ваше величество, – полицейский некромант с любопытством взглянул на короля и с меньшим любопытством – на Малакаля. Три черных, малая звезда, искать кого-то будут? Малакаль, хоть и выгорел, да не в ноль, угол подержит.

Восьмиугольная звезда загорелась алым, вспыхнули черные свечи.

– Вставайте, Габриэль, в середину, – приказал король.

Малакаль повиновался, отложив папку на стол.

– Я тут на днях порчу снимал в Лундази, – светским тоном начал король. – Ведьма там жила и от души разбрасывалась проклятиями.

Теобальд Дэссе поднял брови. Ведьмы, это же по части храма?

– Она бывала в вашем поместье, жила месяцами, дон Малакаль, на протяжении нескольких последних лет. На сколько-то противодействия ваших сил хватало, но… Дэссе, вы видите? Посмотрите внимательно.

Некромант потер резко защипавшие глаза и выругался.

– Государь, да на нем проклятий, что блох на шелудивой псине! Чего только нет! Габриэль, вы знали?

– Знал, – признался Малакаль. – Еще бабка бывшей невесты прокляла на безбрачие и вымор нашего рода. Я не мог снять вовремя, болел, – тут он покраснел и двинул желваками. Проклятие разрасталось, расползалось на родную кровь, пока он валялся с лихорадкой, а потом и снять было уже нельзя, внедрилось, спряталось, подтачивая силы и здоровье семьи.

– Донна Фиона, дуэнья некоей Виолы Демари, тоже сердечно постаралась. Вы ее подпечную игнорировали, – любезно сообщил Даэнир.

Габриэль наморщил лоб, добросовестно пытаясь припомнить. Много их съезжалось, с дуэньями-тетками-матерями… Это маленькая, беленькая? Или толстая рыжая? Нет, не вспомнить.

– Пейте эликсир. – Распорядился король. – Гадостней не придумать, но надо. А потом мы с доном Дэссе попробуем вытащить заразу. Вы нужны Кэллавейну, вам еще жениться, так что прошу не возражать.

Габриэль грустно улыбнулся. Жениться он и не планировал, зная о проклятии. Такое детям передать, внукам-правнукам до седьмого колена? Спасибо, обойдется. Он свыкся с тем, что он последний. Недрогнувшей рукой принял флакон с зельем. Зажал нос и выхлебал горькую, пряную, кислую и омерзительную субстанцию. Внутренности тотчас будто сжались, пытаясь вытолкнуть гадость наружу, желудок скрутило спазмом.

– Вы бы легли, Гэбри, – Тео Дэссе поддержал его и помог лечь внутри звезды.

Король хрустнул пальцами, кивнул Дэссе и начал отчитку.

Через два часа свечи выгорели на три четверти, Дэссе был мокрый, как мышь, а Габриэль и вовсе без сознания. Счастливчик! Даэнир пошатнулся и оперся о каменный стол.

– Вроде чисто, – неуверенно сказал Теобальд, напрягая слезившиеся глаза. – Передышку бы, государь! Я кофе сварю.

Даэнир смог только кивнуть. Горло саднило, пальцы тряслись. Боги, если бы Габриэль не выгорел, он бы еще год назад умер. Проклятие питалось магией, а магии как раз оставалось только-только, чтоб свечку зажечь. Так что вместо того, чтоб проклятие полыхнуло скоротечной гнилью крови или неудержимым кровохарканьем, оно тлело занозами, порезами, постоянным расстройством желудка.

Теобальд загремел стеклом.

Турка и кофейник для слабаков, черные маги варят кофе в термостойких колбах! Тройная крепость, пятерная сладость. Себе Теобальд плеснул кофе в мерный стакан, королю в единственную чашку, синюю, с золотыми цветами. Ну, не ходили к нему гости на чашечку кофе! Не вызывал у них полицейский морг такого желания. Вот штатный некромант сервизом и не озаботился. Придется купить хоть пару чашек.

Король запрыгнул на лабораторный стол и, прикрыв глаза, сделал первый глоток.

– М-м-м, божественно! Ты поднял меня из мертвых, Дэссе!

– Я некромант, – хмыкнул Теобальд. – Работа такая.

Некромант посмотрел на распростертого в звезде Габриэля и нахмурился.

– Еще что-то осталось? – Напрягся король.

– Вроде я похожий отпечаток видел, – Дэссе запустил руки в шевелюру и активно поскреб там. Помогло, лицо некроманта разгладилось. – Я поисковик делал на Летицию Тиман, кровь ее дочери брал.

– Знаю, – кивнул король, глядя, как маг роется в коробке.

– Тут пока не до розыска было, сами понимаете, так амулет никто и не забрал, – подвеска закачалась в узловатых пальцах некроманта.

– Лодыри, бездельники, – немедленно отозвался король, мрачнея.

– Да не в том дело, что сроки протянули, а в том, что есть след этой ауры!

Два черных мага вгляделись в что-то, видимое им одним, вокруг амулета.

– Кх-м, – кашлянул Даэнир.

След Малакаля в крови Ирмы Эль Тиман был несомненным и явным. Даэнир мог перечислить с десяток ритуалов запрещенной кровной магии, но… у Малакаля, во-первых, сил на это не было, во-вторых, они были в отличных отношениях! А в-третьих… он же сам Ирму только что видел и разговаривал…

Ах, вот оно в чем дело! Король улыбнулся и сгреб амулет с ладони некроманта. Дженни надо рассказать, она обожает такие повороты. И наверняка кое-что знает. Если нужно, он пытки применит! Перышком, в постели…

Габриэль застонал и пошевелился.

– Я жив? – удивился он, поднимаясь на локти. Боль была просто адская.

– И почти здоров, – отозвался Дэссе, собирающий огарки с пола. – Король отбыл на казнь, а тебя велел к целителю отвести.

– Не надо, – Габриэль прислушался к себе.

Пожалуй, таким легким и свободным он себя не чувствовал очень, очень давно. Откуда и силы взялись? Габриэль зажег на ладони столб черного пламени и удивленно вытаращил глаза, глядя на черный круг на потолке. В голове зазвенело, Габриэль снова повалился на пол тряпичной куклой.

– Дежурный! – крикнул некромант.

Пока Дэссе тащил вдвоем с дежурным Малакаля к целителю, ворчал непрерывно. И что за народ такой упрямый черные маги, сказано: к целителю, значит, к целителю, а не жалкие остатки резерва выплескивать на ненужные демонстрации! Он очень рад за собрата, но он не зажигает трехметровые столбы пламени! Не портит потолок!

Ему еще протоколы писать. Что снято, каким заклинанием, в каком объеме, слепок приложить, непременно копию для храма предоставить, им такое всегда интересно. Обвинительное заключение против ведьмы солиднее будет. Ведьм-то сжигают. Хоть при короле Эндикотте, хоть при Роланде. Теперь разве что не публично, но все равно сжигают. И пепел расточают над водой, чтоб посмертия лишить.

Дэссе представил гору бумаг и застонал сквозь зубы. Затем представил объем бодрящей клизмы местному патеру (такое проворонить в своем номе! Не где-нибудь в трущобах же, не в лесу, а самое что ни на есть высшее общество, в храм ходят регулярно), и стон стал более оптимистичным.

И даже злорадным. Не одному ему пыхтеть и отдуваться!

***

Голова болела, тело затекло. Глаза открываться не хотели. Пришлось делать волевое усилие, чтоб открыть их и наладить резкость. Ничего хорошего открывшиеся виды не обещали. Деревенский бревенчатый дом, деревянные лавки, ситцевая занавеска. Сноп солнечных лучей безжалостно выхватывал общее запустение, а уж пыли тут было! Лежала я на широкой скамье, под головой скатка какой-то грубой мешковины.

Нет, ну что за хамство? Где моя чистенькая квартирка? Ну, или дворец?

Ладно, надо умерить аппетиты, похитили меня не принц с королем, их я знаю, а сволочь Энгу и какой-то мутный маг. Дворцов от них требовать глупо, но хотя бы приличный особняк в Лундази найти было вполне можно! Сезон кончается, особняки освобождаются! Требую приличных условий содержания!

Ой… а я вообще в Лундази? Кто-то сказал про портал. Значит, могу быть хоть в Опусе, хоть в Кумре. Но зато и не в Катабии, туда порт не добросит, пустое дело, слишком далеко. Пустыня дает сильное возмущение пространства. Чего султаны так наших магов хотят – разобраться с пространственной аномалией. Что у них там под песком лежит, неизвестно ни одному султану, ни тамошнему мудрецу, состарившемуся над древними свитками. Может, сокровищница прежней династии, а может, целый дворец, напичканный артефактами. Будем исходить из предположения, что я все-таки в своей стране. Приятнее как-то.

А для этого надо встать и осмотреться. Так… обуви нет. Либо я потеряла туфли при похищении, либо их сняли специально, чтоб босиком не ушла далеко.

В окно виднелся не край лазурного моря и не густой лес. Сколько хватало глаза, расстилалась плоская белая пустыня, с потрескавшимися шестиугольниками солевой корки.

О боги, это же соляные копи Уппу-Ганулу!

Я про это место в учебнике географии читала! Проклятое место, где от концентрированного раствора соли рабочие вынуждены работать в глухой кожаной одежде, иначе неизбежны язвы и коросты, кожа просто лопается, соль из нее вытягивает воду. В плотной одежде они падают уже от теплового удара. Кого-то вытащить успеют, а кого и не успеют.

В сухой сезон ветер несет соль в сторону хребта, соль оседает на склонах, топит снег, в котловину обваливаются тонны снега, проламывая корку соли, тогда поверхность затапливает вода. Здесь нельзя пройти, любое животное погибнет. Нельзя проплыть, нет настолько легких лодок. Вдобавок отраженные от сверкающей соли лучи выжигают глаза, а испарения превращает эту котловину в подобие демонового котла, то кипящего, то вновь покрывающегося потрескавшейся коркой. Так что лететь тоже нельзя, птица теряет ориентацию и падает в солевой раствор.

Лет сто назад чаша наполнялась водой из мощного водопада, и тут бурлила жизнь. Обвал перекрыл дорогу воде, и водопад начал низвергаться с другой стороны горного хребта.

Я распахнула дверь, чтоб убедиться: мне это не снится. Чуть не выпала наружу. Дом стоял на высоких сваях, и до поверхности было метров пять-шесть. Узкая терраса, ничем не огороженная, шла вдоль всего дома. Виды настолько меня не порадовали, что я вернулась, захлопнула дверь и села на лавку, сунув ладошки под себя. Мне было страшно. На столе лежала небольшая булочка и стакан воды.

Я облизнула пересохшие губы. Вот на что они рассчитывают: что я ради глотка воды соглашусь на что угодно. И ведь соглашусь! Сама я отсюда ни в жизнь не выберусь.

Сюда только каторжников отправляют, и только за самые страшные преступления. Кажется, я догадываюсь. У Энгу, как представителя полиции, есть сюда доступ, и он им воспользовался. А вот на что был согласен мутный маг, мне скажут позже, когда я сама буду на все готова. И третий, кто выразительно шипел из кустов…

Что бы они не говорили, опускать меня никто не собирается. Говард явно нарушил не один пункт служебного уложения, а я живой свидетель. Тогда зачем я им? Денег у меня нет, связей я не принесу, красота не бог весть какая, как за рабыню, много не дадут даже в Катабии. Дар-то игрушечный, по сравнению с нормальными магами.

Ну, и какая во мне ценность? Только знания и умения… а, еще воздухолеты. В происки конкурентов я не верила. Нет у Малакаля конкурентов. То, что я могу начертить и объяснить, любой толковый механик-артефактор без труда освоит быстрее и поймет глубже меня, я все-таки не гений артефакторики, в чем-то разбираюсь, а в чем-то нет. Бытовые заклинания? Купи справочник и пользуйся, все маги с нормальным уровнем силы проходят это в первое полугодие обучения, все справляются.

Я съела булочку и выпила половину воды, тщательно покатав во рту. Вдруг зелье подлили, лишающее воли? Хотя после таких картин никакого зелья не надо, любая будет плакать и кричать, умоляя забрать ее отсюда.

Я легла на лавку и начала перебирать в голове заклинания. Кулинария? Такое соленое море, как Ганулу, не выпарить, будь я даже архимагом. Шитье? Стирка? Уборка?

Мазнула пальцем по скамье. Пыль сухая, ломкая… соленая! Достаточно подняться солевой буре, как все здесь занесет тонкой взвесью соли. Обожжет глаза и горло, осядет на коже. Если похитители хотели найти мумию, покрытую коркой кристаллов, то они все сделали правильно. Но зачем?

Мои тоскливые размышления прервали громкие хлопки. Будто мокрый пододеяльник встряхивают перед просушкой. Что-то тяжелое бухнулось на террасу и домик покачнулся.

– Глупость делаешь! – взревел Энгу.

Да, его голос.

– Ты с ума сошел, – взвился высокий тенор. – Тут попросту опасно для жизни! А ее жизнь для меня священна! Не забывай, кем она станет!

Я кивнула, прислушиваясь. Сохранение жизни – это прекрасно! Всеми руками за и ногами тоже!

– На ней же ошейник, ничего бы она не сделала, к чему эта ненужная жестокость?