Ноябрьская звезда

- Глупости! – Женщина встала, подхватив свои сумки. – Скучно тебе, вот и придумала небылицы.

- Я с Томкой говорила. Она уж их знает, – тихо сказала Варвара Архиповна, провожая взглядом подругу.

- Кто это?

- Директриса детдома, где жил Матвей. Она мне все выболтала. Хулиганы, как же… Да вся эта компания – хулиганы!

Лика посмотрела на огоньки. Она мало что понимала. Варвара Архиповна говорила так много, и так мало одновременно. Добавляя свои эмоции, собственные суждения, она упускала самую сердцевину – суть.

- А мне с Тамарой можно поговорить? – Вот кто знает все.

- Понимаю, такой материал для статьи упустить нельзя, – Варвара Архиповна сказала это с такой важностью, словно она редактор журнала. Да редактор не простого города, а самого Парижа.

- У меня редакционное задание: собрать новости о городе. А пока только о Громком получилось найти. Точнее, он сам очень красноречиво рассказал о себе.

- Громкий… А дела по-тихому делает, – она засмеялась. – У нас так говорят. Но о нем действительно плохого никто не скажет. Может, нет ничего, или не знают.

- И что же тут интересного? Для статьи текст, где никого не ругают, – это трагедия. А вот убийство раскрыть, представляете как глобально? И о вас можно написать, вы – почетный житель! – Лике хотелось задобрить Варвару Архиповну, чтобы получить как можно больше информации. Она заулыбалась: ею восхищались и уважали.

- Поговори с Тамарой. Если к чаю чего принесешь – язык развяжешь. Настоящее расследование получится.

- А как вы думаете, могут быть связаны Громкий с его идеальной жизнью и простой мальчик из детского дома? – Эта мысль не давала Лике покоя. Ведь Громкий занимался строительством многоэтажки для детдомовцев. В его причудливой прекрасной повседневности звучали слова о детском доме, о детях, которые были очень далеки от него. Эти связи наводили на разные мысли.

- Нет. Они даже знакомы не были. Параллельные миры, – усмехнулась Варвара Архиповна. – Богатство и бедность. Да и мотив какой?

- Спасибо. Вы очень интересный собеседник. – Это было действительно правдой, в отличие от утренней встречи. Варвара Архиповна была слегка заносчивой в своем стремлении показаться главной во всем, всезнающей, всепомнящей, но при этом оставалась искренней. Просто иногда людям хочется быть нужными.

Лика встала, подхватив свою сумку. Она тоже небесцельно ходила по торговому центру, поэтому сумка заметно потяжелела.

- Подожди, а ты мне не расскажешь о жизни в твоем городе? – опомнилась Варвара Архиповна. Она так много выдала, но не получила ничего взамен. Что же ей пересказывать?

- В другой раз. До свидания.

Варвара Архиповна посмотрела. В другой раз, так в другой. Или она думает, что его не будет? Она просто не знает лучшую заведующую архивом Варвару Архиповну.

***

Вечер был по-особенному загадочным, как бы в такт сложившейся ситуации. Небом простилались несколько ярких малиново-фиолетовых полос, летящих в ту сторону, где когда-то было солнце, словно вдогонку за ним, а далеко на востоке все было черным.

Голова у Лики гудела от переполненности информацией, ноги ломились от усталости.

Целый день – мелькание людей, приторный чай и такой же приторный и притворный Громкий, перепалки между двумя женщинами, убийство, которого все боятся, но до сих пор Лике никто ничего не сказал…

Целый день плавно перетек в вечер, в котором уже не было места для разговоров и посиделок, и для работы.

Колокольчик зазвенел. Ася подняла глаза от толстой книги, в которой фиксировала всех гостей гостиницы и еще что-то. Удивительно, что книга почти вся была заполнена. Неужели сюда приезжают толпами?

Ася очаровательно улыбнулась. Она была прекрасна: добра и светла и это отражалось на ее лице, не испачканном алой помадой и слишком броской косметикой, как у хозяйки отеля.

- Лика Сергеевна, добрый вечер! Вы пропустили ужин. Я вам его в номер отправлю. – Она была неподдельно вежлива. Ее белоснежные локоны отливали золотом в вечернем свете. Или это бесконечный красный цвет производил такой эффект.

- Ася, а вы были в торговом новом центре?

- Работа, – пожала плечами Ася. – На выходных схожу.

Лика достала шоколадку и протянула девушке.

- Ой, ну что вы! – Ася засмущалась. – А вам?

- Если буду много есть, в дверь не пройду.

«Не признаваться же ей, что у меня еще три в сумке», – подумала Лика.

- А вы слышали, убили кого-то? – Лика начала издалека.

- Да, такое происшествие. О нем все слышали.

- Часто такое? – Лика уже задавала этот вопрос Варваре Архиповне. Но так и не поняла, что имелось в виду за причитаниями и устрашающими угрозами женщины.

- Убийство впервые. А так и кражи бывали, и сумасшедшие ларек сожгли… Провода часто воруют.

- За что же его убили?

Ася удивилась.

- Вы знаете человека, которого убили?

- Варвара Архиповна…

- Все понятно, – Ася улыбнулась еще теплее, чем прежде, вспоминая эту милую старушку. – Я его лично не знала. Матвей, вроде. Все говорят о хулиганах. Но я особо не интересуюсь.

- Разве это не интересно? – Лика настойчиво посмотрела.

- Это страшно, что в мире, в котором мы живем – то есть совсем рядом, ходят люди, способные убить. – Она стала серьезной и немного грустной.

- А можете мне адрес детдома найти? Где он жил, там еще директор Тамара…

- Хотите об этом написать? – Ася открыла нижний ящик шкафа в поисках бумаги.

- Пока думаю. Только никому не говорите о моих расспросах, пожалуйста. И хозяйке отеля.

- О, это сколько угодно, – засмеялась Ася. – Она с персоналом не разговаривает.

Она нацарапала на кусочке листка розового цвета адрес.

- Детдом в нашем районе один. Через две улицы от гостиницы. Раньше еще был подальше, окружен лесом. Его закрыли из-за аварийного состояния. Остальные в другом районе.

- Спасибо! – Лика улыбнулась в ответ. Ася была очень приятной и доброжелательной, каким-то лучиком всего хорошего в этом королевстве алых страстей и интриг.

Лика уже намеревалась отойти, но потом резко повернулась.

- А, правда, здесь так страшно жить, что никто не приезжает? В город детдомовских детей?

- Не знаю. Мне – не страшно. – Ася посмотрела в окно. – Мне кажется, город как город. Ну и что, что большинство взрослых – это несчастливые дети? Они ведь… Как все.

- Я тоже так думаю.

Глава 7. Отголоски прошлого

Утро, серое и размытое, в объятиях тонкой белой пелены тумана, опустилось над городом. Ветер еще раз завыл: пронзительно и безучастно к судьбе бедных продрогших деревьев. Листьев на них больше не видно, они стали мягкой и скользкой подстилкой земли, только ей от них разве теплее?

В такой грустной и сонной обстановке больше всего хочется остаться дома и спать.

Лика перевернулась на другую сторону и накрылась одеялом. Ей вспомнился рассказ Михаила Пришвина: «Листик за листиком падают с липы на крышу, какой листик летит парашютиком, какой мотыльком, какой винтиком. А между тем мало-помалу день открывает глаза, и ветер с крыши поднимает все листья, и летят они к реке куда-то вместе с перелетными птичками».

И эти листья улетят. Когда же этот день откроет глаза, чтобы стало ясно?

Писатель писал, что все улетят – и журавли, и гуси, и грачи…

«Грачев», – всплыло в памяти. Эта фамилия, выгравированная на странной табличке в виде крыльев птицы, скрывала за собой какую-то необъятную тайну, она предвещала опасность. Но что может остановить человека, который уже запланировал расследование?

Именно это стремление заставило Лику подняться, надеть все самое теплое, что тайком положил Егор, и отправиться в детдом.

Лика постучала в дверь, она открылась от одного прикосновения.

Почти такой же кабинет как у Елисеи Павловны: ничего современного, старые шкафы, потрепанные папки, картотека во всю стену, радио как привет из прошлого. Обои темно-бордовые. Ничего общего с современным и модным кабинетом Громкого. Странно, что они оба существуют в одной реальности, но выглядят так по-разному.

Директор детского дома сидела за столом. Мягкий, уютный свитер, яркие глаза темные, почти черные и такие же ресницы, волосы идеально уложены. Сочетание несочетаемого.

Она улыбалась не доброжелательно и не притворно, а как-то оценивающе и повседневно, так словно она всегда была с этой улыбкой. Она была человеком, которого невозможно раскрыть, прочитать по первому взгляду.

- Тамара Петровна? Добрый день! Я – Лика, журналистка. Можем поговорить? – Лика предполагала, что о том, что она прибыла в Витево, знают многие и многие захотят подружиться с ней, чтобы попасть на первую полосу модного журнала. Никто не задумывается о том, кому вообще нужен этот журнал, главное – престижный.

Тамара Петровна расцвела в широкой улыбке. О журналистке она не знала, но догадывалась, что это идея Виктора Леопольдовича. Только ему такое по карману. О его желании заявить о своих добродеяниях знал весь город, даже не особо приближенные или не приближенные вовсе.

- Добрый день! Проходите. О нашем детском доме хотите узнать? – Тамара Петровна устало посмотрела на Лику. К допросам или расспросам она в последнее время привыкла. Ей досталось. Полиция навещала ее с вопросами о случившемся, о том самом воспитаннике, который принес ей столько хлопот, что в детстве, что сейчас. Хотя он давно покинул стены этого детского дома, неприятности продолжались. И снова вопросы…

Лика села напротив Тамары Петровны в жесткое неудобное кресло и вспомнила, как было приятно сидеть в кожаном мягком кресле в кабинете у Громкого. Капитализм все-таки комфортнее.

- Пишу статью о вашем городе, о вашем известном меценате – Викторе Леопольдовиче. Он, конечно же, и вам помогает?

Тамара Петровна мысленно вздохнула. Она уже успела подумать, что и этой девице хочется узнать о том самом мальчишке и о том, что произошло. Но ей был нужен Громкий. Значит, она права и бизнесмен решился нырнуть в очаг славы и популярности, вынув из кармана пару пачек денег. Для журналистки.

- Да, он очень хороший человек. Помогает нашему детскому дому. У нас замечательная детская площадка с его помощью появилась. И в целом состояние нашего детского дома гораздо лучше, чем других. В нашем городе.

Тамара Петровна замолчала. Виктор Леопольдович не давал ей никаких установок по поводу прихода журналистки и о том, что нужно говорить. Он вообще мало с ней общался, остерегаясь ее просьб о реальной помощи детям. Красноречие и действенность идут не рука об руку.

- А вот происшествие… Убийство в вашем городе…

- Я ждала этого вопроса. – Тамара Петровна горько улыбнулась, оставаясь спокойной, хотя внутри передернулась. Вот и накаркала сама… Кто же пройдет мимо такого события. А особенно эти писаки! – Большой резонанс. Все говорят, вот и до вас дошли эти жуткие новости. Увы, всем более интересны скандалы, чем жизнь детей.

- Происшествие произошло с одним из ваших бывших воспитанников, – начала Лика, наклонив голову на бок. – Это ведь тоже о жизни города, о жизни детей, просто повзрослевших?

«Ну и что? При чем здесь я?» – подумала Тамара Петровна.

- И все пути ведут в детский дом, поскольку тут он провел большую часть жизни.

- Вам что писать больше не о чем? – спросила директор детдома раздраженно. – В одной статье и о Викторе Леопольдовиче, и об убийстве?

- Статья большая. Целый комплекс статей. Обо всем напишу. Но я не думаю, что они связаны – Громкий и убийство. Или не так?

Тамара Петровна прикусила губу. Она была зла на себя за последнюю фразу, зачем она вывела журналистку на эту мысль.

- Нет, конечно, – Тамара Петровна засмеялась. Неуверенно. – Где Виктор Леопольдович, – Тамара Петровна вскинула руку к потолку и опустила ее. – А где…

Она не спешила говорить, что крайне не нравилось Лике.

Лика помнила поучения Варвары Архиповны, она достала из пакета коробку конфет, к которой в гостинице приклеила конверт.

- Я буду очень благодарна за информацию. Хочется чего-то поострее.

Тамара Петровна цепко взяла подарок и быстро спрятала. Девица оказалась приятным собеседником, понимающим.

Женщина встала и подошла к окну. Нужно рассказать много, не рассказав при этом ничего.

- Убийство! Это всегда ужасно… – Тамара Петровна вскинула руки. Ее актерскому таланту позавидовали бы. – Страшное событие, которое потрясло весь город.

Лика повернулась в ее сторону. Сквозь окно, трещинки на деревянной раме пробивался тусклый серый свет.

- Но, как бы страшно не звучало, это ожидаемо, – продолжила Тамара Петровна, рассматривая детвору, бегающую по саду.

- Часто убийства происходят? – Лика постучала пальцами по столу. Этот вопрос она задавала неоднократно, чтобы услышать множество ответов и понять какой правдивый.

- Нет, убийств не случалось. Или случались, но далеко, давно, не затрагивая нас. Это полиция статистику ведет, - она усмехнулась.-

- Почему это ожидаемо?

- Ожидаемо то, что таких людей беды не обходят.

Тамара Петровна подошла к шкафу в самом дальнем углу, который вот-вот рассыплется от старости. Вперемешку на полках лежали разные папки. Директриса вытащила толстый альбом, стряхнула с него пыль.

- Это альбом с фотографиями с новогодних праздников. – Тамара Петровна положила альбом перед Ликой и начала медленно листать страницы. – Мы устраиваем показательные концерты каждый год и все фиксируем. Вот он.

Тонкий палец Тамары Петровны уткнулся в абсолютно обычного мальчика в группе непримечательных детей.

- Ребенок как ребенок. – Лика не понимала, почему его беды не должны были обходить, по мнению директрисы.

- Матвей Костромской. Его так звали…

Тамара Петровна обвела пальцем еще двух детей. Они немного отличались взглядами: у Матвея глаза были добрыми, открытыми, у другого, рядом стоящего мальчика одинокими, холодными, расчетливыми. Третий смотрел исподлобья злым, слегка напуганным взглядом, точно зверь, загнанный в угол.

- Три друга. Не разлей вода. Матвей, которого постигла такая участь. Спортивный, умный, добрый, справедливый. Занимался спортом, любил борьбу. Арсений Степнов. Очень хороший, отлично учился, математик, тихий. – Тамара Петровна показала на второго слева, а после перевела палец в сторону. – И главная причина моих седых волос – Алексей Зверин. Неуправляемый, озлобленный. Даже жестокий.

- Это сколько же лет назад было?

- Им сейчас около двадцати пяти лет.

- И вы их так хорошо помните? – удивленно спросила Лика.

- Я помню каждого. Я живу рядом с ними уже тридцать лет.

Тамара Петровна отвернулась, пока Лика изучала альбом, и обхватила себя руками. Она пришла сюда, когда ей едва исполнилось двадцать. Ненадолго, ради опыта. Но уход престарелой директрисы и быстрый карьерный рост Тамары заставили ее остаться. Детей она не любила, но и ненависти не испытывала. Они были как папки в шкафу – элементами ее работы. Каждый день сотни предательств, обманутых надежд и разбитых судеб заставили ее разочароваться в людях, а дальше и в детях. Они не становились лучше, не ломали предписанную им судьбу и не вырывались вперед, а продолжали гнить в болоте, предначертанном еще в детстве. Со временем она стала отличать подопечных детей как другой сорт, разделяя их словно яблоки.

- Такие разные и дружили? – Лика отвлекла женщину от мыслей и воспоминаний.

- Да. – Тамара Петровна обошла стол и села в кресло. – Они все поступили к нам в разном возрасте. Первый – Алексей, совсем ребенок. От него отказались, сперва он был в доме малютки, а дальше к нам. Потом Матвей. В осознанном возрасте. Его родители погибли в автокатастрофе, приличная семья. И Арсений. Желание выжить в довольно сложных условиях и противостоять обидчикам заставило их сплотиться и стать одной командой.

- Как тимуровцы?

Тамара Петровна засмеялась.

- Неверное слово. Скорее бандой.

- Банда? Они запугивали и обижали других детей? Или безобразничали?

- Ну, безобразничают все дети. Просто они были такими сплоченными, всегда вместе. Друг за друга. Никто не рисковал стоять у них на пути. Хотя был момент, когда их союз почти распался. Алексея хотели усыновить.

- Алексея? – Лика удивилась. – По вашим описаниям, его характер был не таким уж и дружелюбным.

- О, да. И так бывает, – Тамара Петровна развела руками. - У нас работала женщина, Анна. Она Алексея как сына любила. Не понимаю почему. У нее было две дочери – Любовь и Людмила. Они часто приходили, Анна растила их одна. И Алексей к ним очень привязался. С девочками как с сестрами играл, общался. Даже характер его смягчился.

- А Матвей, Арсений? Они не обижались, не завидовали?

- Эти встречи быстро прекратились. Дело в том, что комиссия не дала разрешение. Анна без мужа, зарплата небольшая, дети свои. Она после этого очень расстроилась, болела, и потом уехала из города. Она ведь обещала, а обещание не сдержала. Алексей болезненно это воспринял. И стал еще хуже себя вести…

Тамара Петровна замяла пальцы. Эта история не была такой однозначной, как в ее рассказе, поэтому она старалась ее забыть.

- Я думаю, его друзья обрадовались, что он остался. А после детдома они поддерживали связь или разбежались? – Лика все пыталась выйти на нужный след. Она все еще не понимала, как история детства Матвея связана с его гибелью, и почему это было ожидаемо.

- Их дружба стала крепче, – Тамара Петровна скрестила пальцы. – После детского дома Арсению удалось поступить в техникум. Он разбирался в компьютерах, по этому профилю. Матвей работал в спортивной секции. Он очень любил детей, слабых защищал. А Алексей… Не учился, не женился. Работал какое-то время.

- Алексея вы недолюбливаете, – улыбнулась Лика. В ее рассказе он был просто сущим дьяволом, но ведь кто-то хотел его усыновить и смог полюбить как сына, значит не так он и плох?

- Недолюбливаю, – согласилась директриса. – Из-за него все. Матвей считал его младшим братом. Он любил его, не мог с ним разлучиться. Без него, без старшего брата, Алексею было бы трудно. И Матвей это понимал.

- А Арсений?

- Арсений всегда был на задворках, но держался за эту дружбу как за спасательный круг. И именно из-за этой привязанности их компания сохранилась. А если бы нет? Они бы распались, Матвей мог бы вырваться и жить?

Тамара Петровна отвернулась. Она просто ненавидела такие сплоченные союзы, которые были словно секты. Связи, которые прочно сдерживали. Всем своим воспитанникам она говорила о том, что нужно пытаться выкарабкаться из нищеты, из маленького города, из тьмы, нужно учиться, искать, уезжать за лучшей судьбой.

- Вырваться? – не поняла Лика.

- Детям из детского дома трудно адаптироваться в жизни, и если они объединяются, то потом уже не могут самостоятельно справиться с чем-то. Подстраиваются, остаются рядом. А ведь могут строить свою дорогу сами, преодолевать ее, добиваться успеха. Понимаете? – Тамара Петровна старалась объяснить те идеи, на которых строила и свою жизнь, которым учила всех других.

- Разве дружба это плохо? Поддержка, понимание, возможно дети этого хотят?

- В детстве. А во взрослой жизни – каждый сам себе друг. Алексей, Матвей, Арсений… Они застыли в этом кругу, сдерживали друг друга от действий. Арсений мог бы работать с компьютерами, Матвей уйти в спорт. Жизнь была бы яркой, счастливой, были бы деньги, семья. Смысл.

- А Алексей?

- Алексей бы сгинул, – мрачно ответила Тамара Петровна. – Он не отличался целенаправленностью.

- Вы думаете, чтобы спасти Алексея с ним рядом оставались его друзья, не отдалялись, не строили свою личную жизнь? – подвела итог Лика, удивляясь абсурдности этих выводов. – А если это и была их жизнь? Если их это устраивало?

- Но ведь Матвея убили.

- Как это связано?

Тамара Петровна уставилась на журналистку. Ей казалось, она точно знает, как это связано. Но нужно ли делиться с ней своими мыслями?

- Вы думаете, они занимались чем-то незаконным? – догадалась Лика. Как было трудно следить за ходом мыслей директрисы. Она так много философствовала, и так мало рассказывала нужного.

- Нет. Не знаю, – Тамара Петровна сбилась. – Они постоянно скрывались, в общежитии не жили. Какой-то странный образ жизни, словно вечный побег.

Это ее очень раздражало и наводило на мысли. Зачем скрываться, если ты законопослушный гражданин?

- Вы подозреваете их в чем-то? – Лика поняла, что Тамара Петровна их не подозревает, а точно знает.

- Я их знаю с детства. Это дает мне право рассуждать…

Тамара Петровна запнулась. Правда или ложь? Но ведь она и правды всей не знает, лишь обрывки, ее личные догадки. Лучше увести журналистку подальше от своих догадок, а то эта правда приведет и к ее делам.

- В нашем городе есть наркоманы, – выпалила она после паузы.

«Вы серьезно?» – Лика посмотрела на бордовые обои, чтобы не засмеяться.

- И главный среди них – Шадрин. – Тамара Петровна мысленно облегченно вздохнула. Об этом человеке знали все. Ничего тайного она не раскрыла. – Он тоже рос в этом детском доме. Но был старше Матвея и его друзей. Говорят, хочешь разбогатеть – иди к нему. Он распространяет запрещенные вещи.

- Они общались?

- Могли, – пожала плечами директриса. – В одном детском доме жили. Многие детдомовцы работали с ним. Я, конечно, всегда пытаюсь остановить их.

- Они скрывались, потому что выполняли что-то противозаконное, что поручал им Шадрин? – попыталась логически связать всю информацию Лика.

- И деньги у них были.

- Откуда вы знаете? – Лика все больше убеждалась в том, что директриса и ее бывшие подопечные держали связь друг с другом. Зачем? Но не могла же она быть четвертой в их союзе?

- Город небольшой. Мелькали перед глазами. На что-то же они жили. Значит, деньги есть, – махнула рукой Тамара Петровна.

- Эта работа стала причиной его смерти? В хулиганов вы не верите?

- Это одна из версий. Я же не полиция, – напомнила Тамара Петровна. Эту фразу она уже говорила.

- И как найти его? Шадрина?

- Зачем? – спохватилась директор детского дома.

- Хочу провести свое расследование. – Лика хитро улыбнулась. Материал собирался просто отличный.

- Не знаю. Может быть в Интернете? Через социальные сети? О нем знают многие. Слухи ползут быстро. А когда обсуждать особо некого, то такой персонаж – просто герой.

Лика поерзала в неудобном кресле.

- Меня удивляет кое-что. Матвей занимался спортом. Но его убили. Он ведь был сильным, наверное, быстрым, почему не убежал, не оборонялся? Вас это не удивляет?

- Не знаю. Может, все было внезапно, не успел среагировать. – Тамара Петровна немного устала вести этот разговор. Ей не были интересны подробности этого дела. И хотелось не быть вмешанной в него, даже не упоминаться рядом с этим трио. – Конечно, есть и наша вина в его гибели. Не дали должного воспитания. Но у нас их много. Мы пытаемся донести до каждого ценность жизни. А эти дети уходят и становятся монстрами, пожирающими друг друга. И даже самих себя.

- Арсений или Алексей могли его убить? – Эта версия пришла Лике в голову только что. – Ссора?

- Исключено. Такой крепкой дружбы я никогда не видела. Я могла бы подумать на Алексея, зная его сложный характер. Но нет. Матвей для него как маяк. Он все делал, так как говорил Матвей. Он жил, потому что Матвей давал ему направление. Даже не знаю, как он будет дальше… А Арсений очень порядочный, замечательный человек.

- Где они живут или скрываются, вы не знаете? – Лика больше утверждала, чем спрашивала.

- Они прописаны в общежитии. По факту – они могут быть где угодно.

- Спасибо вам. Отняла у вас много времени, простите.

- Была рада помочь. – Тамара Петровна с радостью подумала о презенте в ящике ее стола и уныние улетучилось.

Лика встала и направилась к двери. Тамара Петровна тоже встала.

- Лика, – позвала Тамара Петровна.

Вдруг ей стало жаль эту журналистку – милую, совсем нехитрую. Зачем ей падать в этот мир, в эту бездну проблем и черных пятен.

Лика обернулась.

- Вы хорошая девочка. Я вижу. Домашняя. Не связывайтесь с этой историей. Это опасно. Никто из нас не виноват, что у них, у детей этих судьбы такие. Несчастливые. И они как неприкаянные… Что же мы можем сделать? Мы не родители, чтобы думать о них.

- Мне кажется, дети не были бы несчастливыми и неприкаянными, если бы мы думали и что-то делали для них.

Лика вышла во двор детского дома, где уже не было ни одного ребенка. То ли из-за погоды, то ли было очень поздно для прогулок. Темнело. Погода ухудшалась с каждой минутой: ветер усиливался, подбрасывая мокрые листья все выше, небо померкло в серых тучах, расползавшихся над головой.

По дороге в гостиницу Лика забрела в местный парк. К удивлению людей было много, несмотря на погоду, они не убегали от холодных порывов ветра, не спешили домой, просто гуляли, словно на небе яркое майское солнце.