Не по расчету

Плыву по течению. Роберт дал мне правильный совет не торопиться в принятии решений. Сначала мне нужно удержаться на новых обязанностях, привыкнуть к этому грузу ответственности, а потом уже и на другие отделы заглядываться со своим невидимым «влиянием».

Вот и слушаю его. И поступаю грамотно. Надеюсь. Да и все как-то тихо и спокойно, что моя жажда поставить всех на колени немного притупляется. Это позволяет мне все обдумывать без лишних эмоций.

Солнечный свет, пробивающийся сквозь панорамные окна моего прежнего кабинета, освещает блестящие поверхности стола, обложенного документами.

Я уже полноценно заняла кабинет отца. Еще до того, как он ушел из компании... Но он посмеялся и одобрительно похлопал меня по плечу. Ещё бы... Я же оправдала все надежды.

Ну как заняла... Пока только присвоила себе. Сейчас там происходит кардинальный ремонт. Осветляют стены, меняют мебель и, конечно же, врезают в стену огромную стеклянную пластину. Я уже вся в предвкушении, каждый день пристаю к работникам с вопросами об окончании работ.

Хоть какой-то райский уголок у меня будет.

Характерный шум свидетельствует о том, что работники уже пришли с обеда. И снова стучат, сверлят и не стесняются слушать азиатские мотивы на старенькой колонке.

Надеваю наушники, чтобы хоть как-то абстрагироваться от посторонних звуков и продолжить работу. В ушах играет приятный мотив любимой песни.

Так растворяюсь в музыке, что расслабленно откидываюсь на спинку кресла, прикрыв глаза. Вообще-то нужно давать отдыхать глазам от экрана компьютера каждые пятнадцать минут! Не вздумайте осуждать меня за безделье.

Позволяю музыке плавно окутывать мой разум, уносить подальше от тревожных мыслей. Надеюсь, я не подпеваю на весь офис, потому что знакомые слова вырываются из приоткрытого рта машинально.

Аромат — терпкий, немного резкий, с древесными нотами — знакомый до боли, резко бьёт в нос. Сердце пропускает удар, когда горячая рука скользит по моей ноге, лёгкая, насмешливая. Резко открываю глаза и выдергиваю наушник.

Влад стоит, облокотившись на мой стол, с той же самодовольной улыбкой, что и всегда. Его взгляд — насмешливый, проницательный, словно он видит меня насквозь.

— Так вот чем занимается наша бизнес-леди? — спрашивает он низко, бархатно. — А по стране уже гастролируешь?

Его рука ещё мгновение остаётся на моём бедре, прежде чем он лениво убирает её, словно показывая, что он может это сделать в любой момент.

Я пытаюсь совладать с внезапно нахлынувшим раздражением и стыдом. Этот человек умеет выводить меня из себя с неимоверной невозмутимостью и… наглостью.

— Влад, — шиплю я, стараясь сдержать гнев. — Что тебе нужно? И ещё раз тронешь меня, я тебе все кости переломаю.

Он смеётся, тихий, глубокий смех, который сотрясает его плечи.

— Разве можно удержаться? — спрашивает он, чуть наклоняясь ко мне. — Когда-то это всё было моим.

Скользит горящим взглядом по моему телу сверху вниз. В его глазах я всегда чувствую себя обнажённой. Да и видел он там всё, что скрывать-то.

Нервно дёргаю ногой, откатываясь на кресле от него подальше.

— То, что ты себе сам присвоил, не означает, что оно принадлежало тебе по-настоящему, — произношу, небрежно складывая наушники в чехол.

Он криво усмехается и скрещивает руки на груди. Чуть наклоняет голову вбок, всё ещё блуждая по мне глазами. Выглядит так, как будто готов в любой момент наброситься на меня.

— Как скажешь, — пожимает плечами. — Значит, вернёмся к самому началу.

— Волков, ты чего хочешь? — перебиваю его. — Зачем пришел? Бесить меня опять?

— Соскучился, — продолжает издеваться. — Ты как встала в должность, так тебя почти не поймать.

Не могу сдержать смешок. Качаю головой.

— Так и не лови, — взмахиваю рукой на выход. — Иди. Поработай.

Влад усмехается, и в его глазах мелькает что-то неуловимое — смесь иронии и, кажется, настоящего интереса. Он отступает от стола, выпрямляется в полный рост, и в его позе нет уже той навязчивой фамильярности.

— Ты совсем не изменилась, Мира, — замечает он, голос его становится более спокойным, лишённым прежней насмешливости. — Такая же… резкая. И всё также легковоспламеняемая.

Сжимаю кулаки, стараясь не выдать своего раздражения. Его слова звучат как оценка, холодная и беспристрастная, но в них есть что-то ещё… Признание? Или просто ещё один его манипулятивный ход?

— Мне нужно сосредоточиться на работе, Влад, — говорю я холодно, стараясь не смотреть ему в глаза. — И тебе тоже стоит позаботиться о своих обязанностях.

— Обязанности… — повторяет он, словно вкушая это слово. — А что, если моя главная обязанность — это ты?

Этот вопрос застает меня врасплох. Он высказан спокойно, без нажима, но в нем заключена вся его бывшая власть надо мной. Я чувствую, как по шее пробегает холодная дрожь. И в этот момент я понимаю, что его появление здесь — не просто случайность. Что-то еще движет им, что-то, что он пока скрывает.

— Не смеши меня, — отвечаю я твердо, хотя внутри всё переворачивается. — Я тут вообще-то строю свою жизнь заново.

— А что, если я сделаю то, что заставит тебя сомневаться во всех твоих решениях? — спрашивает он, приближаясь ко мне. Его глаза темнеют.

Он останавливается в шаге от меня, и в воздухе вновь появляется та невыносимая напряженность. Я чувствую его присутствие как нечто плотное, давящее.

Снова так близко. Захватил меня в ловушку, схватившись руками за подлокотники моего кресла, отрезая мне все пути для отступления.

Сердце колотится как бешеное. Его дыхание обжигает мое лицо. Не дышу. Замираю, как статуя, боясь пошевелиться. Снова это чувство… Снова я растекаюсь, растворяюсь от влияния этого мужчины.

Чувствую, как напрягаются мышцы его рук, как его пальцы едва касаются моих плеч. Молчание тянется, густое и липкое, как смола. В нем нет угрозы, нет агрессии, только… ожидание. Ожидание чего-то, чего я боюсь и одновременно, глупо, жду.

— Мира, — произносит он, и это имя звучит с какой-то непривычной нежностью, — ты знаешь, что я способен на многое, чтобы добиться своего. А ты — моя.

Пытаюсь отстраниться, но его руки снова придвигают кресло. Я чувствую его тепло через ткань моей блузки, и это тепло… Оно не отталкивает. Оно привлекает. Заставляет сдаться.

— Влад, — шепчу я, голос мой дрожит, — пожалуйста…

— Пожалуйста, что? — спрашивает он, его взгляд пронзает меня насквозь. В нем нет уже иронии, только глубокая, почти болезненная серьезность. — Пожалуйста, остановись? Пожалуйста, вернись? Пожалуйста... что?

Он наклоняется еще ближе, и я чувствую его дыхание на своих губах. Запах его парфюма, его тепло, его сила… Все это обволакивает меня, оглушает, лишает способности мыслить рационально.

— Я… я не могу, — бормочу я, и в моих словах нет уверенности.

Чувствую, как рушится вся моя выстроенная стена из рациональности и контроля. Он разрушает её своим простым присутствием, своим взглядом, своим телом, находящимся так близко.

— Не можешь что, Мирослава? — снова грубо разрезает тишину. — Показать, что все еще любишь меня?

Его глаза сверкают на дневном свету, заставляя меня задуматься…

— Ты же сам...

Он не дает мне закончить. Жадно впивается в мои губы поцелуем, забивая обратно все мои слова. Это не нежный, успокаивающий жест, а требовательное завоевание. Он целует меня так, словно хочет выжечь свое имя на моих губах, в моей душе.

Поднимает меня на ноги рывком, как тряпичную куклу, прижимая к себе и углубляя поцелуй. Его язык проникает в мой рот, исследуя каждый уголок, дразня и подчиняя.

Зубы слегка прикусывают нижнюю губу, заставляя вздрогнуть. Вкус крови. Металл на языке. Ярость. Его ярость. Моя.

Поцелуй, выбивающий воздух из лёгких и заставляющий израненное сердце остановиться.

Единственные губы, которые могут полностью подчинить мою волю. Отключить разум.

Дьявол.

Мой дьявол.

Ненавижу так же сильно, как и люблю.

Неужели это правда?

Как удар током. Все воспоминания, все обиды, вся боль — все смешивается в один огненный ком, который взрывается внутри меня.

Эти губы — яд и противоядие одновременно. Пытаюсь отстраниться, но он прижимает меня к себе еще сильнее, не давая ни единого шанса на сопротивление.

Рука обхватывают мой затылок, притягивая ближе, так, что между нами не остается ни малейшего зазора.

Отвечаю на поцелуй вопреки здравому смыслу, вопреки всей той боли, что он мне причинил. Мое тело предает меня, откликаясь на каждое его прикосновение.

Если это снова галлюцинация или сон... То я точно пропала...

Все мои доводы, все мои рациональные мысли испаряются, словно дым. Остается только он, его вкус, его запах, его прикосновения.

Мои руки невольно поднимаются, обхватывая его шею. Пальцы запутываются в его волосах, притягивая его еще ближе.

Я знаю, что это неправильно. Знаю, что он играет со мной, использует мою слабость. Но в этот момент мне все равно. Мне просто хочется этого поцелуя, его прикосновений, его тела рядом. Я позволяю себе утонуть в этом мимолетном безумии, забывая обо всем на свете.

Он прижимает меня к себе так сильно, что я чувствую каждый изгиб его тела.

Знаю, что должна остановиться, пока не стало слишком поздно. Но ноги словно приросли к полу.

Желанные губы перемещаются на мою шею. Рука на затылке сильнее сжимает волосы.

Слишком реально…

Все это слишком ощутимо…

Его поцелуи становятся более настойчивыми, более требовательными. Он словно пытается вытянуть из меня всю душу.

Забери меня всю... Забери без остатка. Боже, как же сильно я скучаю....

Но не может же быть все так просто. Настойчивый стук в дверь отрезвляет меня, и я отпрыгиваю от этого зверя, терзающего меня, как можно дальше.

Меня трясет как осенний лист на ветру. Черт побери! Хочу же... как бешенная. И как всегда в голове — бардак. Меня швыряет из стороны в сторону. Мысли мечутся, как тараканы под включенным светом.

Стук в дверь повторяется, настойчивый и требовательный. Влад чуть отходит назад, его лицо нечитаемо. Он выглядит... удивленным? Разочарованным? Или это всего лишь маска?

— Кто бы это мог быть? — произносит он, голос его спокоен, словно ничего не произошло.

Словно мы просто обсуждали последние финансовые отчеты. Эта его способность мгновенно переключаться с одного состояния на другое удивительна и пугает.

Он идет к двери, останавливаясь перед ней. Его рука зависает над ручкой.

— Может, это твой английский денди? — говорит он, взглянув на меня с легкой усмешкой.

В его глазах играет что-то неуловимое, что-то, что заставляет меня вздрагивать. Он знает, как играть на моих чувствах, как марионеткой дергать за нити моего сердца.

Молчу, пытаюсь прийти в себя. Мой костюм смялся, волосы распущены, а на губах еще чувствуется вкус его поцелуев. Вкус победы и поражения одновременно. Нервно поправляюсь, пытаясь придать себе более непринужденный вид. Но разве это сейчас возможно?

Влад открывает дверь, пропуская молодую женщину в строгом костюме. Сквозь пелену наваждения узнаю в ней секретаршу гендиректора страховой. Она держит в руках папку с документами. Ее лицо выражает заинтересованность.

— Здравствуйте, Владислав Петрович, — произносит она холодно. — Мирослава Игоревна, извините, что я помешала, но мне необходима ваша подпись на этих документах. Это очень срочно.

Влад невозмутимо берет из ее рук папку, пролистывает и ставит подписи. Все его внимание сосредоточено на работе. Он словно забыл о том, что еще несколько минут назад предавался страсти.

Его преображение поражает: он снова строгий, сосредоточенный, холодный и расчетливый бизнесмен.

Кажется, что любовный порыв был лишь кратковременным увлечением, не оставляющим никаких следов.

Женщина немного опешила от его инициативы. А я, черт возьми, вообще не удивлена. Разобравшись с документами, Волков вручает ей папку обратно и кивает на выход. Та спешит ретироваться, пробормотав что-то под нос.

Влад снова закрывает дверь. Его взгляд останавливается на моем мятом костюме. Уголки губ едва заметно поднялись. Чувствую на своей коже, как он манипулирует мной, как игрушкой. Опасная игра. И я снова рискую проиграть.

— Продолжим? — спрашивает он, снова приближаясь ко мне.

И я вижу, что кратковременным был его порыв поиграть в бизнесмена. А вот как раз сейчас его эмоции настоящие.

Он, словно хищник, медленно и грациозно загоняет свою добычу в угол. И моя ошибка была в том, что я показала ему готовность стать его добычей.

11

Его слова висят в воздухе, тяжелые и липкие, как смола. Я чувствую, как кровь отливает от лица, оставляя за собой пустоту.

В его глазах — не победа, а что-то более сложное: удовлетворение, возможно, даже… скука? Как будто он уже прошел этот этап, а я еще только начинаю осознавать глубину своей ошибки.

Его близость, его запах — всё это до сих пор ощутимо на моей коже, смешиваясь с горьким привкусом понимания моей слабости.

Молчу, глаза устремлены на пол, на блестящий паркет, отражающий искаженное изображение моего лица.

Влад делает шаг ко мне, и я не отступаю. Не могу. Что-то внутри меня ломается, распадается на миллионы осколков. Это не страх, а какое-то оцепенение, парализующая нерешительность.

— Ты думаешь, я не вижу, что ты чувствуешь? — его г