Не по расчету

1

Самолет идет на посадку. В такие моменты внутри всегда скребутся противные курицы тревоги. Да и четырехчасовая задержка рейса Хитроу — Домодедово уже успела вывести меня из себя. Из эконом-класса доносится плач ребенка, а турбулентность так перетрясла внутренности, будто пыталась сделать коктейль.

И вот я на земле. Москва. Не меняется, чертовка. Все такая же хмурая, суетная и оглушительная. Заметила, что люди в самолет идут куда счастливее тех, кто из него выходит.

А вот и родные матерные словечка долетели. Четко, сочно, в самую точку.

Но я скучала. Скучала по этому хаосу уже давно. Нет, я не вернулась на родину. Просто дорогая мамуля со слезами уговорила приехать на юбилей.

К слову, магистратуру я таки окончила на отлично. Да-да. Времени пролетело немало. Но я постараюсь рассказывать по порядку.

Итак, начнем с важного: Джеймс все еще мой парень. Возлюбленный. Мужчина мечты. Преданный, нежный и понимающий.

Та статья… Многое перевернула в моей лондонской жизни. Джеймс, конечно, узнал все не от меня, а через своих. Пришлось сознаться. Он, что уж скрывать, прифигел, но мою позицию в итоге принял.

Хотя убедить его, что моя семья — это отдельная психотерапевтическая практика, особенно отец, было непросто. Но я его понимаю. У него родители — образец благополучия. Рос в заботе и любви. Ни в чем не нуждался.

В общем, прихватила я его с собой, чтобы окунуть ненадолго в эту грязноватую, но родную жижу под фамилией Ильинские.

Кстати, еще один повод вернуться в Россию — хочу поменять фамилию. Пора к истокам. И, возможно, освободить место в документах для фамилии Бронсон… Шучу.

У меня аллергия на брак. Нам с Джеймсом и так хорошо, а там — как карта ляжет.

Насчет Илоны — все просто. Осталась в Лондоне, присматривать за квартирой и порхать на крыльях любви к Бэну. Что удивительно — это ее первые серьезные отношения. Почти год! С ума сойти… Для нее это беспрецедентно.

Но я за нее искренне рада. Бэн и правда хороший парень. Веселый, ответственный, с ним не соскучишься. И англичанин. Не олигарх, о котором она грезила, но, думаю, сейчас это ее волнует меньше всего.

Ладно… переходим к самому неприятному.

«Ты всегда была мастерицей по созданию хаоса, Мира. Раньше это был наш с тобой. А теперь, вижу, обзавелась новыми… поклонниками?»

Тот неожиданный звонок будто снова перевернул все с ног на голову. Не знаю, что бы я делала без Илоны тогда.

Никаких признаний в любви, ни капли сожаления о разводе. Нет. Не то чтобы я ждала, но когда Влад с привычной едкой иронией посмеивался в трубку… что-то екнуло. Больно царапнуло изнутри.

Он не унизил, не оскорбил, но и ничего доброго не сказал. Просто сообщил, что, как и я, не позволит какой-то газетенке портить свою репутацию. И через пару часов статья бесследно испарилась из сети.

Не могу не признать, я удивилась. Когда я верещала в ту же трубку, меня никто не слушал. Но стоило изъявить желание Владу — и механизмы завертелись. А может, он сам надавил… Уже не узнаю.

Но пресс-конференция все же состоялась. Отцы, под вспышки фотокамер, твердо заявили, что ни о какой фиктивности брака речи не шло.

Признаться пришлось только в разводе. Закрепили это туманной формулировкой об «обоюдном решении». Мол, мы все вместе все обдумали и подали на расторжение.

Смешно. Как всегда, бред сивой кобылы на благо «Инвестиционных Высот». Впрочем, не так страшно, правда? Главное — история закрыта. И теперь я вольна делать что захочу.

— Детка, я так голоден, — улыбается Джеймс, волоча за собой наши чемоданы. Его русский звучит мило и с диким акцентом.

Он никогда не был в России. И я намерена показать ему все. От уютных ресторанчиков до самых бесшабашных клубов. Ну и по достопримечательностям, конечно, прошагаем в перерывах между отвязным весельем.

— Могу предложить где-нибудь присесть прямо сейчас, — пожимаю плечами, выныривая из раздумий. — Или доедем до моей квартиры и закажем доставку.

Произношу это так, чтобы был понятен мой выбор. Полет вытянул из меня все силы. И нервы… Сентябрь не радует солнцем. Рейс задерживали дважды — и в Лондоне из-за ливня, и в Москве.

К счастью, Джеймс уловил намек и согласился потерпеть еще пару часов, пока будем добираться до дома.

Какое счастье, что отец и правда сохранил мою квартиру. Старый пройдоха. Я хоть и вернулась, но ненадолго. У Джея учеба в разгаре, последний курс. Он и так пропустил пару недель, потому что рвался со мной.

Да и я тут задерживаться не планирую. Уже пора бы обдумать план по открытию бизнеса. За границей это не так-то просто, особенно без гражданства. Черт… Придется и этим заняться.

Короче, дел — громадье. После университета их прибавилось в геометрической прогрессии. Так что сейчас — самое время навестить маму. Потом такой возможности может и не выпасть.

Умиляюсь, глядя, как мой парень суетливо вертит головой по сторонам в такси. Ему, кажется, все нравится. Каждый небоскреб, каждая проскальзывающая мимо улочка вызывают немой восторг.

А ведь он не из глухой деревни… Наверное, его просто завораживает все новое. И неважно, что по-русски он не понимает ни слова.

Я и не стремлюсь его учить. С меня хватит языкового менторства. На Илоне уже намучилась.

— Это невероятно! — выдыхает Джей, крепко сжимая мою руку. — Здесь все совершенно по-другому!

— Добро пожаловать в мой мир, милый, — улыбаюсь я по-английски.

Замечаю, как таксист хмуро поглядывает на нас в зеркало заднего вида.

— Понаехали тут, — отчетливо слышится его бормотание. — Скоро места нормальным людям не останется.

— А у вас переводом можно оплатить? — спрашиваю на чистом, без акцента, русском, в пух и прах разбивая его уверенность в безнаказанности.

Не знаю, взыграл ли в нем стыд, но он лишь виновато кивнул, поджав губы.

Ох, обожаю Россию. Ну что за великая страна!

2

В квартире всё так же, как я и оставила: чехлы на мебели, некоторые ненужные вещи, своеобразный декор. Запах спертый. Сразу понимаю, что никто здесь не появлялся за год.

Бросаю сумку на пол и иду на кухню, чтобы наконец-то выпить воды, по дороге распахивая все окна. Джеймс плетется следом, с прежним восторгом осматривая интерьер.

— А я ещё пытался удивить тебя своим видом на Темзу, — присвистывает он иронично.

Я лишь улыбаюсь, отпивая глоток из стакана.

— Ты устала, дорогая? — спрашивает он, нежно обнимая меня со спины. Его руки теплые и крепкие. Приятно чувствовать его близость.

— Ага, — отвечаю, прижимаясь к нему. — Но это ничего. Главное, что мы дома.

Хотя… «Дома»… Слово какое-то странное. Это больше не мой дом. Это просто квартира, которая все больше и больше кажется мне чужой.

Заказываем доставку и, пока ждём, я рассказываю Джеймсу о своей семье. Юбилей матери послезавтра, мы специально выехали пораньше, чтобы успеть немного отдохнуть перед мероприятием.

Как показала практика, моя мать не умеет устраивать скромные праздники. Но одно успокаивает — Волковых не будет.

Мать убедила меня, что Пётр уехал в Мюнхен на день рождения Влада несколько дней назад и решил задержаться там.

— Твой отец… Он кажется сильным человеком, — замечает Джеймс. — Я читал его биографию на досуге и понял, что его труд достоин уважения. Конечно, если не брать в расчёт… Его отношение к тебе.

Я улыбаюсь горько.

— Да, к нему как к бизнесмену претензий нет.

Запихиваю в себя кусок пиццы, выслушивая от парня, что в ресторане его отца готовят лучше. Смеюсь с набитым ртом, пытаясь не извергнуть все обратно, а Джей умиляется, убирая крошки с моего подбородка.

Звоню матери. Радую ее новостью о том, что я уже приехала. Она сразу же начинает озадачивать меня подготовкой.

Каким-то магическим образом уговаривает меня сходить с ней завтра по магазинам, чтобы купить подходящие наряды. Отнекиваться нет ни сил, ни желания. Да и самой уже хочется провести с ней немного времени.

— Думаешь, они меня примут? — спрашивает Джеймс, когда я заканчиваю разговор.

Задумываюсь. Не уверена, что они будут в восторге. Отец, так вообще, может всем своим видом дать понять, что сын ресторатора — мне не пара. Мать, наверное, совсем ничего не скажет. Или улыбнется и похвалит, даже если он ей не понравится.

— Главное, что ты мне нравишься. — Улыбаясь, целую его в щеку. — Но будь готов к любому исходу. Даже я иногда не знаю, чего от них ожидать.

Джеймс, кажется, стал чуть серьезнее. Понятное дело. Мы хоть и не мафия, но семейка и без этого хуже некуда. Черт возьми, подумала о мафии и поняла, что скорее всего, меня бы убили ещё в начале истории.

— Не переживай, — произношу тихо. — Всё будет хорошо. В любом случае, мы сможем уйти, если что-то пойдет не так.

Он молча кивает. Помогает мне снять чехлы с мебели. За делом, немного отвлекаемся от напрягающей неизвестности. Падаем на диван в гостиной и я утопаю в его теплых объятиях.

Смотрим несколько серий нашего сериала, который начали смотреть несколько дней назад. Сериалы сближают парочки, вы знали об этом? Я даже представить не могла…

Не о чем поговорить? Посмотрите сериал. Тем для разговоров найдется вагон.

Главное, не позволяйте своему молодому человеку лезть к вам на каждой постельной сцене. Это вынуждает пересматривать все заново!

Вот даже сейчас… Вероника и Бобби после долгой разлуки утоляют голод друг по другу на заднем сиденье его машины. А Джеймс уже вовсю гуляет пальцами под моим нижним бельем!

Ну как можно сконцентрироваться на сюжете, когда тебя откровенно искушают?

Сдаюсь. Перекидываю через него ногу и усаживаюсь на коленях. Лицом к лицу.

Ой, а засветился, как мартовский кот!

Обычно я не поддаюсь на его провокации, но сейчас сам бог велел снять усталость, чем-то более интересным.

Притягиваю его голову, обхватив за затылок. Его губы находят мои, мягкие и нежные. Отвечаю с большим напором, забывая обо всем на свете, кроме этого момента, этого единственного, всепоглощающего ощущения близости.

Его руки скользят по моей коже, вызывая мурашки. Чувствую, как его дыхание становится прерывистым, как и мое собственное.

Прерываемся лишь из-за нехватки воздуха. Джеймс мягко перекладывает меня на спину. Мир вокруг кажется расплывчатым, лишь он остается четким, реальным, желанным.

Он наклоняется, снова целуя меня, на этот раз более чувственно. Его руки обнимают меня, прижимая к себе так крепко, что я чувствую биение его сердца. Это биение отзывается в моей груди, усиливая волну страсти, которая проходит через меня.

Теперь он сверху. Нависает надо мной, контролируя процесс. Осыпает меня лёгкими поцелуями, не позволяя мне, взять на себя свою дебильную жёсткую инициативу.

Да, когда меня накрывает перевозбуждение, я забываюсь и начинаю в прямом смысле — рвать и метать. Кусаю, сжимаю, царапаю.

Мой парень не любитель подобного. Не причиняет мне боли и не позволяет причинить ему. И наверное, это правильно, так ведь? Это… адекватно. А то, что творится со мной — уже странно.

— Может, мы закончим смотреть серию? — произношу, отрывисто.

Джеймс удивленно поднимает голову, отрываясь от моей шеи.

— В чем дело? — спрашивает хрипло. — Я что-то сделал не так?

Качаю головой, отводя взгляд на экран. Веронику там, нормально так, продолжают шпарить... У актеров в глазах страсти больше, чем во мне.

— Нет, я просто чувствую, что не смогу с этим справиться. Устала.

Просто не завожусь. Вот и все. Не знаю, что со мной. Последнее время, все наскучило. Близость — однотипная. Да, одной красивой картинки и накачанного, рельефного тела, бывает мало.

Джеймс не спорит. Наверное, привык уже к моей быстрой смене настроения. Возвращается обратно в сидячее положение, смотрит в экран телевизора.

А что поделать? Он ясно дал мне понять, что он не готов к чему-то более острому. А я просто не хочу обидеть его. Нам и так хорошо вместе. Без близости. Наверное…

Молчание повисло в воздухе, прерываемое лишь тихим звуком телевизора. Чувствую себя виноватой, словно подложила ему свинью. Он, кажется, тоже напряжен, но старается не показывать этого. Наконец, когда серия заканчивается, я срываюсь в душ.

Долго стою под горячими струями воды, пытаясь собрать себя в кучу. Понимаю, что веду себя ужасно по отношению к нему. Придумала ерунду какую-то и зациклилась на этом.

Мало было с Волковым экстрима?

Черт возьми... Как же низ живота свело от воспоминаний. Разгоняю мысль. Буквально физически ощущаю его руки на своем теле. Властные, грубые, но в то же время — умелые. Способные доводить до безумия, даже сквозь ненависть.

Наверное, эта ненависть и делала это все таким ощутимым. Эмоции. Как масло в огонь. Разжигали страсть. Доводили до исступления.

Мать твою... Опираюсь на холодную кафельную стену в душевой, со всей силы кусаю палец левой руки, пока правая, напоминает о прошлом, надавливая на нужные точки. Плюю на то, что вода с тропического душа, бьет прямо по лицу. Пытаюсь удержаться на дрожащих ногах.

И наконец, волна наслаждения захлестывает с головой, и, черт возьми, как же ярко я это почувствовала!

Скатилась вниз по стене. Слезы хлынули из глаз, на самом пике, а я даже не поняла из-за чего. Из-за того, что я мастурбирую, пока за стенкой мой парень со стояком?

Стыдно.

Нет, не стыдно...

Противно. От себя самой. От своих мыслей, фантазий. От того, что сейчас мне придется сделать вид, что я очень сильно хочу спать.

Встаю и, ещё несколько минут, пытаюсь восстановить дыхание. Кажется, Джеймс понял, что я слишком долго намываюсь. Стук в дверь, заставляет меня вздрогнуть. Отключаю воду.

— Детка, ты уверена, что с тобой все в порядке?

Вздыхаю. Оборачиваюсь в махровое полотенце и выхожу из ванной. Парень, ожидает меня, облокотившись на стену. Блуждает по мне встревоженным взглядом.

— Ты сильно покраснела, — замечает, прислоняя прохладные ладони к моим щекам.

Ощущаю, контраст температур. Да, в какой-то момент, на меня в буквальном смысле полился кипяток…

— Всё хорошо, — отмахиваюсь.

Замечаю, что Джеймс уже разложил наши вещи по полкам. Благодарно целую его в щеку. Переодеваюсь в домашние майку и шорты, и блуждая глазами по верхним полкам, понимаю, что мы с Илоной забрали в Лондон все комплекты постельного белья отсюда.

Не осталось ничего, на что можно было бы прилечь. На кровати под чехлом, только белоснежный матрас.

— Я хочу поспать пару часов, — произношу, укладываясь на диван в гостиной. — Потом мы пойдем в магазин. Нужно купить еду и постельное белье.

Джеймс ничего не говорит. Садится рядом и кладет мою голову к себе на колени. Гладит меня по волосам, заставляя расслабиться и погрузиться в сон.

3

Резкий солнечный луч ударил мне в глаза. Вскакиваю на кровати. На кровати? Кажется, я проспала все на свете. Подо мной — свежее, приятно пахнущее белье. Откуда?

Джеймса рядом нет. Паника накатывает волной. Быстро встаю и выбегаю из спальни. Нахожу своего парня на кухне, у кофеварки. На столе уже стоят тарелки с фруктами и тостами.

— Джеймс! — Вскрикиваю, всё ещё пораженная тем, как так получилось. — Почему ты меня не разбудил?

Он улыбается, радостный и гордый собой, как ребёнок, показывающий родителям свою первую картину.

— Ты спала так крепко, что даже не услышала, как я ушел, вернулся, поменял постельное белье, отнес тебя в кровать и расцеловал все твое тело! — Отвечает он, подходя ко мне и целуя в макушку.

Ничего себе... Вот это меня вырубило.

— Но… как? — шепчу я, не в силах скрыть недоумение. — Ты вообще не знаешь русский! И как ты расплачивался за покупки?

Он с усмешкой прижимает меня к себе, показывая на мой телефон на столе.

— Твоим телефоном. И я общался с помощью переводчика. Конечно, были некоторые неловкие моменты, но все прошло отлично! Я даже обращался за помощью к продавцам несколько раз. Они были очень любезны.

Боже… Переживаю за него, как за ребёнка. Прижимаюсь щекой к его обнаженной груди. Ну что за чудо-чудное, диво-дивное мне попалось? Не бывает же таких хороших… Да и мне кажется, что за эту награду, я должна сполна хлебнуть в другом месте.

Джеймс, не выпуская меня из объятий, шепчет, что моя мама звонила несколько раз. Я закатываю глаза. Мама, и её нетерпение… это предсказуемо. Должно быть, она уже готова к шоппингу и сгорает от желания наконец-то увидеть меня.

Так и получилось. В трубке уже раздался ее нетерпеливый лепет о том, что она уже на низком старте.

Быстро доедаю тосты, и иду собираться.

— Не скучай, — говорю я, целуя парня в щеку перед выходом. — И не гуляй по городу один, ладно? Пожалуйста, оставайся дома. Я вернусь как можно скорее.

Он хихикает с моего озадаченного вида и кивает, целуя меня в лоб.

— Как прикажешь, — шепчет он. — Тщательно там подготовь почву для нашего знакомства.

Киваю и иду на выход. Возле подъезда меня уже ждёт мамин черный «Мерседес».

Сажусь на заднее сиденье и сразу же, попадаю в капкан из объятий.

— Ну, здравствуй, дочь! — вскрикивает родительница, стискивая меня сильнее.

— Мама! — хриплю, от нехватки воздуха. — Боже, давай ещё убей меня.

Мать наконец отпускает меня. Да она прямо вся светится от счастья! И это не мой приезд так повлиял на нее. Ну и он, конечно, тоже, но здесь ещё есть что-то немаловажное.

— Виталик, вези нас в ЦУМ! — командует мама водителю и затем снова поворачивается ко мне. — Как же я рада, что ты приехала! А где же твой... Джерри?

Улыбка с моего лица стирается и я закатываю глаза.

— Джеймс, мама. Его зовут Джеймс.

— Прости, — тушуется родительница. — Я просто не сильна в иностранных именах.

— Да ты ни в каких именах не сильна, — фыркаю с усмешкой. — Илона до сих пор вспоминает, как ты ее почти год «Радой» звала.

По дороге разговариваем о мелочах. В основном, она задаёт мне вопросы о перелёте, о делах в Лондоне, о моих планах. Все то, что мы обычно обсуждаем по телефону.

Наконец наступает ее черед рассказать о планах на завтрашний день. И, как я подозревала, ее юбилей — это не просто семейные посиделки, а очередная светская тусовка, да и ещё бал-маскарад!

Тут я, конечно, прифигела знатно. Старики совсем уже с катушек слетели без меня. Возникает существенный вопрос: почему, когда я жила здесь, не было так весело?

— Я просто хотела чего-то особенного! — улыбается мама, когда мы выходим из машины перед торговым центром. — И папа поддержал. Он вообще, в последнее время меня во всем поддерживает.

На этом ее интонация сменилась на мягкую. Она стала походить на влюбленную девочку. С ума сойти... Неужели отец и правда, под старость лет, решил про жену вспомнить?

ЦУМ встречает нас привычным блеском витрин и ароматом дорогих духов. Мама, словно дитя, носится между бутиками, примеряя наряды и выбирая украшения для нас обеих.

Я же, с чувством легкой иронии, наблюдаю за её энтузиазмом. В голове крутятся мысли о том, как странно всё это выглядит — я, после всего, что пережила, снова оказалась в этом вихре светской жизни, которую когда-то так ненавидела.

Через несколько часов блужданий мама, наконец, останавливает свой выбор на роскошном платье цвета индиго с вышивкой из бисера, которое идеально подчеркивает ее миниатюрную фигуру. Маску она выбирает похожего оттенка с платьем.

Затем следует череда примерок туфель, сумочек и украшений. Я выбираю себе простое, но элегантное чёрное платье, решив не перетягивать на себя внимание.

Добавляю к образу черные кружевные перчатки и маску, которая закрывает большую часть лица. Она переливается золотистыми блёстками и отлично подходит к платью. Не слишком вычурно, но и не скромно. То, что надо.

Всё-таки, можно же один разок за долгое время, чуть-чуть посверкать?

В глубине души понимаю, что этот маскарад — не просто вечеринка, а своего рода демонстрация: демонстрация успеха, благополучия и, возможно, того, что в нашей семье царит идиллия. Пусть будет так. Учитывая то, что сейчас и правда все спокойно.

Выходя из торгового центра, я ловлю себя на мысли, что мама стала как-то по-особенному смотреть на меня. Не как на дочь, а… как на равную.

Она берет меня под руку, и в её глазах я вижу не только материнскую любовь, но и что-то ещё — гордость? Уважение? Или что-то другое, что я пока не могу определить.

— Мирочка, дорогая, — начинает она, нежно сжимая мою руку, — я так рада, что ты приехала. Этот юбилей… Не просто праздник, это… новая страница. Для нас всех.

Молчу, наблюдая, как её взгляд устремляется куда-то вдаль. Вот тут меня уже как-то неестественно передернуло. Не знаю...

Говорю же — стоит хоть немного расслабиться, так обязательно, придется напрячься снова.

Решаем заехать в ресторан, пообедать и обсудить все чуть более подробно. Мама, сияя от предвкушения, рассказывает о деталях: о списке гостей, о музыкальной программе, о том, какой наряд она приготовила для отца.

Ее восторг заразителен, и я, несмотря на внутреннюю усталость, начинаю немного расслабляться.

— …И представляешь, Мирочка, — мама делает паузу, задумчиво помешивая кофе, — отец решил выступить с небольшой речью. Говорит, хочет рассказать о своих планах на будущее компании.

В её словах слышится лёгкая тревога. Я замечаю это и поднимаю вопросительный взгляд.

— Что-то не так? — спрашиваю осторожно.

— Дело в том, — мама вздыхает, — что он недавно… Ну, скажем так, поменял свою позицию относительно значимости бизнеса в его жизни.

— А что именно тебя беспокоит? — спрашиваю я, стараясь задать вопрос так, чтобы не прозвучать озабоченно.

— Не знаю, — мама пожимает плечами. — Просто… Чувствую я себя немного неуверенно. Как будто он что-то скрывает. Или… Возможно, я слишком много думаю.

— Ты говорила с ним? — спрашиваю я. — Может, он просто хочет поделиться с нами своими планами, и нет причин для беспокойства. Ты же говоришь, что он стал более… чутким?

Слово такое… С образом отца совсем не вяжется.

Мать вздыхает, ковыряя вилкой салат.

— Я пыталась, но он говорит, что это сюрприз. Подарок на день рождения.

— Может, он решил наконец выйти на пенсию? — усмехаюсь. — Продаст Петру Ивановичу свою долю.

Мама скептически улыбается.

— Мира, ты же понимаешь, что этого никогда не случится. Он так и помрёт в своем кабинете, не отходя от бумаг.

Хихикаем. Это верно.

— Ладно, завтра будет видно, что он там задумал, а сегодня предлагаю расходиться, — говорю я, поднимаясь из-за стола.

Мама кивает. Ей ещё нужно успеть кучу дел переделать перед приемом гостей. А мне нужно нарядить Джеймса…

Знала бы, что на праздник не подойдёт его обычный костюм, сразу бы взяла его по магазинам.

4

Утро встречает нас солнечным светом и легким волнением. Джеймс, обычно такой спокойный и уверенный в себе, суетится.

Ходит по комнате, нервно перебирая края своего нового черного смокинга, идеально сшитого, но явно вызывающего у него дискомфорт.

Ну а что поделать? Мать заявила, что все мужчины на маскараде должны быть в черном.

Его английский, обычно плавный и мелодичный, заменяется на серию коротких, неуверенных фраз.

Я улыбаюсь, наблюдая за его суетой. Это беспокойство забавно и трогательно. Знаю, что он волнуется не из-за самого мероприятия, а из-за встречи с моими родителями.

— Джеймс, милый, успокойся, — говорю я, подходя к нему.

Его взгляд, полный тревоги, встречается с моим. В глубине его карих глаз я вижу всё то волнение, что он пытается скрыть.

— Все будет хорошо, — повторяю, гладя его по руке. — Будь собой, ладно? И не беспокойся о языке. Мой отец очень хорошо знает английский.

Он пытается улыбнуться, но напряжение всё ещё чувствуется в его плечах.

— Я боюсь сказать или сделать что-то не так, — бормочет он, обреченно качая головой.