Разведу на любовь

И кошак, который лежит клубком в своей новой подстилке. Лишь лениво приподнял свою морду и снова опустив, закрыл глаза, прикрыв нос лапой.

– Это ты, что ли? – охреневаю я.

Сон как рукой сняло.

– Мыр.

– Какой к чёрту мыр, блять! – рявкаю на рыжую морду.

А повернув голову, замечаю разодранный косяк.

– В тебя бесы вселились или черти?

Скидываю куртку прямо тут, на диван, и понимаю, что ни черта мне не будет спокойной ночи. Потому что надо бы прибраться. А тут не просто прибраться, а нормальную такую уборку надо затевать.

Дёргаю за подстилку, скидываю кота.

– Хрен тебе, а не спать, – рычу на него. – Щемись, зараза, пока я убираюсь.

И, переодевшись, ищу в этом доме веник с совком. Достать бы пылик, да боюсь, соседи не оценят мою чистоплотность.

Час на всё ушло. Грёбаный час. Я мог поесть, помыться и упасть спать. Но только сейчас приземлил задницу в кресло, оглядывая своё скромное жилище. А вот за косяк обидно.

– Увезу тебя я в тундру, гад, – говорю, показавшему морду коту из-под дивана. – А для начала прививки поставлю тебе.

Завтра надо отвезти в ветеринарку.

Иду к холодильнику. Ищу, что можно перекусить. Но я бы полноценно пожрал. Потому что за весь день было только пару перекусов. Омлет? Ну, хоть что-то.

Пока готовлю, оживает телефон.

– Слушаю, – отвечаю, не посмотрев на имя звонящего.

– Завтра пятница, – узнаю голос Майка.

– Завтра полный рабочий день. А ещё универ. Меня разрывает прям, – усмехаюсь.

– Брось эту хрень правильную говорить. Я не узнаю своего друга Янчика. Ты кто? Ты его съел? Похитил? – ржёт в трубку Саня.

– Это жизнь, брат, – вздыхаю, подхватив лопаткой омлет, перекладываю его в тарелку.

– Так, в десять, а лучше в девять. Давай, к Никитосу подкатывай. А ещё лучше меня по пути захвати. Я не хочу за руль.

– Не обещаю. Твой отец взял меня в рабство.

– И в ночное тоже?

– Ладно, – сдаюсь.

– Ну вот, другое дело. Кстати, как там твой котэ?

– Лучше не спрашивай, – отмахиваюсь. – Убил бы. Да не могу.

– Ладно, – настороженно. – Не буду. Ну, бывай, – отбивает звонок, и я сажусь за стойку, взяв вилку. – Не делай добра, да, кот? Сейчас бы уже спал.

После лёгкого ужина иду в душ. Врубаю на всю и стою под горячими струями минут пять, кайфую.

Закрыв глаза и упёршись руками в стену, представляю её. И ощущение губ её всплывает в памяти. И вкус её. М-м-м, чёрт. Нижний этаж оживает моментом, стоит только представить её в своих руках. Там, в подсобке, было улётно. В сервисе её целовать тоже было вкусно. Переписка с ней по нервам играет. Держит в тонусе. Кусается. Ощущения, будто кошка с мышкой играет.

Мне определённо нравится эта игра. И если я пока себя ощущаю котом, то мышка ещё не знает, что она под прицелом. И очень скоро окажется в моих лапах.

Башню сносит от разрядки. В теле появляется усталость. Вырубаю воду и плетусь в комнату. Падаю на диван. Одним глазом просматриваю телефон. Может, моя мышка написала мне? Но нет. И в сети не была. Ладно, спи пока спокойно. Скоро я тебя съем.

Глава 10

Варя

Сегодня второй парой лекция у тридцать шестой. Почему-то с волнением жду эту пару. Даже от нервозности начинает покалывать кончики пальцев. И когда я тороплюсь на эту пару, войдя в аудиторию, мысленно готовлюсь его увидеть.

Настраиваю технику, встаю за кафедру. И, подняв взгляд, пробегаюсь по присутствующим. И?

И нет его.

Сначала даже зависаю, словив ступор. Я готовилась к новому словесному батлу, а его не будет. И даже какое-то легкое разочарование накатило.

– Так, – опускаю взгляд к бумагам, пробегаясь по теме лекции. Словно всё, что знала, вылетело из головы. – Начнем.

Пара проходит тихо, как обычно. Обычно – это как до появления Шумского.

– На перекус пойдешь? – приземляется напротив Света.

– Нет. Еще одна пара и я домой.

– А я думала пригласить тебя в клубешник, – усмехается. – Оторваться, стряхнуть пыль и всё такое.

– Клуб? Ты с ума сошла? – улыбаюсь. – Чтобы столкнуться там со своими студентами?

– Ну и что? Что мы не люди, что ли? И теперь сидеть дома как синий чулок? Нет уж, – откидывает распущенные волосы назад, через плечо. – Я люблю отрываться. Раз так в два-три месяца. Стресс хорошо сгоняет такая вылазка. Кстати, советую, – подмигивает.

– Я подумаю. Но не в этот раз точно, – откладываю ручку в сторону. – К родителям поеду.

– А, – поджимает губы. – Родители это святое. Давай, хороших выходных.

Закончив свой рабочий день, собираюсь. Прощаюсь с коллегами до понедельника и спускаюсь вниз, а затем иду на парковку. Сигналка работает как часы. Машина, подав сигнал, снимает блокировку, и я сажусь за руль, закинув сумку на соседнее кресло.

Вдох-выдох. И мысли сами возвращаются к Шумскому. Словно чего-то не хватает сегодня.

Я даже поглядываю на телефон, который он мне так нагло подарил. Тот тоже помалкивает. Собственно, чему я расстраиваюсь? Это ведь хорошо?

Завожу двигатель и выезжаю с парковки.

Останавливаюсь на светофоре. Надо еще по магазинам пройтись, а потом домой, собираться. Как раз должен будет вернуться с учебы Даня.

Слышу, как открывается пассажирская дверь. И на сиденье, предварительно взяв мою сумку в руки, приземляется белобрысый.

– Привет! Соскучилась? – смотрит на меня и улыбается во все свои тридцать два.

Я охреневаю от такой наглости и неожиданности.

Ну что, расстраивалась, что его нет, и вот, пожалуйста.

В спину прилетают нетерпеливые гудки.

– Зеленый, трогай, – подмигивает наглец и устраивается поудобнее.

Я слишком резко нажимаю на педаль газа, и машина, взревев, трогается с места немного резче, чем надо бы.

– Воу, осторожнее, – дергается.

– Ты что здесь забыл? – рычу в его сторону, боясь оторвать взгляд от дороги. Движение плотное.

– Так и знал, что скучала, – усмехается наглец. – Рычишь на меня, злишься, что не пришел на пару? Ждала?

И я чувствую всем своим существом его изучающий взгляд.

Молчу.

А что я могу сказать? Да, ждала. Но не сдаваться же так быстро.

– М-м-м, – выдыхает. – Так и знал. Вот тут поверни, – говорит он.

– Мне не туда.

– Тебе – нет, а нам – да. Давай-давай, – подгоняет меня, и я на автомате слушаюсь.

Сама при этом бешусь.

– Вот, помедленнее, – продолжает что-то выглядывать в окне. – Ага, вот тут налево и вот тут паркуемся.

– Ты совсем берега попутал? – останавливаю машину и поворачиваюсь к нему.

– У нас примерно, – смотрит на наручные часы, а я цепляюсь взглядом за его запястье. Такое оно… цепляющее взгляд.

Черт.

– Примерно минут сорок – час.

– Для чего?

– Ну камон, детка, – играет бровями. – Обед, а ты что подумала? Вот больше всего уверен, что ты сегодня не ела. Вот я и вырвался к тебе, чтобы покормить, – открывает дверь и выходит из машины, оставив меня переваривать услышанное.

– Прошу, – открывает мою и подает руку. – Ну давай, – подгоняет меня.

И я сдаюсь, потому что в чем-то он прав. Я еще ничего не ела, и желудок мой готов уже подавать сигналы SOS.

Игнорирую его протянутую ладонь. Красивая мужская ладонь. Да-да, я стала подмечать такие вот детали. И сама себя уже раздражаю.

Мы идем к небольшому зданию кафе. Я и не знала, что такое есть. С мягким теплым названием «Уют».

И внутри действительно очень уютно. Мягкие кресла с диванчиками, с теплыми пледами на спинках, красивые столики. И пахнет тут свежей выпечкой. Аппетитно.

– Прошу, – показывает мне на столик. – Это наш.

Помогает мне снять куртку. Сажусь.

Место недалеко от окна. Он будто предусмотрел, что я не захочу сидеть на видном месте. А здесь мы остаемся для многих незаметными.

– Что будешь?

На столике лежит меню.

Я заглядываю в него – и всё съела бы.

– Могу заказать на свое усмотрение, – ловит мой взгляд.

Зависаем на мгновение, сверля друг друга.

– Хорошо, – сдаюсь, отводя глаза в сторону.

И когда к нам подходит официант, Ян делает заказ. Что именно – я не улавливаю, провалившись в свои мысли.

– Как прошла лекция? Я упустил что-то интересное? – складывает руки перед собой и с улыбкой смотрит на меня.

А я не разделяю его радости. Начинаю злиться на себя, что повелась и теперь сижу тут.

– Ок, – кивает. – Я понял. Ты голодная и злая. Задам свой вопрос, когда перекусишь.

И откидывается на спинку кресла, сложив руки на груди и повернув голову в сторону, словно давая мне время его поразглядывать. И я разглядываю.

Красивый профиль. Мужественный. Цепляющий.

Мурашки пробегают по коже.

И этот взгляд – задумчиво-серьезный. А губы… Опускаю взгляд ниже и понимаю, что он в прекрасной форме. Ткань свитшота обтягивает его рельефное тело.

– Ну как? – поднимаю глаза, встречаясь с его.

– Ничего особенного.

– Врете, Варвара Дмитриевна, ой врете, – посмеивается так, что мне самой становится смешно.

Приносят заказ. Перед нами ставят две чашки с капучино, две порции салата и на одной тарелке два больших круассана с какой-то начинкой.

– Приятного аппетита, – говорит официант и оставляет нас одних.

Всё выглядит так аппетитно, что я уже глотаю слюнки.

Мы молча принимаемся за еду. Боже, как вкусно. Я от удовольствия разве что не закатываю глаза. А хочется. Жмурюсь как кошка.

– М-м-м, – не выдержав, тяну, когда, закончив с салатом, берусь за круассан. А в нем оказывается нежнейшая муссовая ореховая начинка.

– Блять, – усмехается Ян. – От таких звуков и кончить можно, – говорит чуть тише, вгоняя меня в краску.

– Не порть аппетит, – шиплю на него.

А после чашки кофе я довольная, сытая, расслабляюсь на диванчике и даже прикрываю глаза.

– Я рад, что тебе понравилось, – нарушает тишину Ян.

– С чего ты взял… а хотя и так понятно. Да, – открываю глаза, встречаясь с его серо-голубым. – Это было великолепно.

– Вот что-то подобное я был бы рад услышать в постели, – хмыкает, снова переводя свои шутки в горизонтальную плоскость.

– Страдаешь спермотоксикозом? – вздергиваю бровь.

– Увы, – морщит нос.

– Нет желающих?

– Специально не искал. Но, надо признать, я верен тебе. Поэтому…

– Не стоит обольщаться. Тебе ничего не светит, – отрезаю я.

– Это пока ты так говоришь. Ты еще меня плохо знаешь. А вот узнаешь, – и хитрая улыбка.

– Ладно, – выпрямляюсь. – Мне пора. Попроси счет.

Нам приносят счет, и Ян не дает мне даже заглянуть в чек. Оплачивает всё сам.

Выходим из кафе, и я чувствую, что всё больше становлюсь должной этому мальчику. А это неприятно.

– Выдохни, – останавливаемся у машины.

– Не люблю, когда за меня платят.

– Мужчина должен платить за свою женщину, – говорит предельно серьезно.

– Ян, – вздыхаю, – я не твоя женщина, – прячу руки в карманы куртки.

И в этот момент парень обхватывает меня за талию и прижимает к себе. Заглядывает в глаза, гипнотизируя.

– Это тебе так кажется, – и касается моих губ своими.

Нежно, еле ощутимо, почти невесомо. А я стою с открытыми глазами и пялюсь на него.

А Шумский будто ничего не замечает, кайфуя от происходящего. И продолжает ласкать мои губы. Проводит языком и ныряет вглубь, превращая безобидную прелюдию в настоящий поцелуй, и я теряюсь от смешанных ощущений. Сдаваясь ему, ощущаю, как ноги становятся ватными. А руки вытянуть из карманов не могу: он меня держит так, что я не могу шевельнуться.

– Ну вот видишь, ты уже не сопротивляешься, – отстраняется, чмокнув меня в кончик носа.

– Ты! – хочу что-то сказать, но подобрать слова мой расплавленный мозг не может.

– Я, – улыбается. – Спасибо за обед. И я должен уже бежать. Подвозить не нужно, мне тут недалеко, – отступает на шаг, два и, крутанувшись на пятках, торопливо шагает прочь.

А я так и стою как дура, пялясь ему вслед.

Оборачивается, поймав мой взгляд. Махнул рукой, улыбнувшись.

Божечки, что происходит?

Ян

Шалость удалась. Как счастливый идиот, тороплюсь в сервис. Сегодня не удалось вырваться на учёбу. Но обед – это святое. Особенно если он совпадает с её свободным временем.

А вкус её губ – это что-то невероятное.

Короче, я как-то незаметно для самого себя влип. А ведь хотел поразвлечься.

В сервисе дела идут хорошо. Я прекрасно вклинился в работу. А значит, деньги будут. И это большой плюс – я независим от отца материально. Считай, девяносто процентов успеха.

Заканчиваю в девять. Приняв душ и переодевшись, покидаю сервис, запрыгнув в свою тачку.

Достаю пачку сигарет и закуриваю. Тело гудит от напряжения после работы. Сейчас бы в кровать. Да не одному бы.

Заглядываю в нашу с Варей переписку. Она была в сети почти два часа назад.

Чем ты занята в пятничный вечер?

Но не успеваю ей написать, так как телефон в руках оживает.

– Ну ты где? – недовольно звучит голос Сани.

– Да я только закончил. Ещё не решил на все сто, что клуб – это то, что мне сейчас надо.

– Надо, уж поверь мне, – усмехается. – Давай, я около дома трусь. Жду тебя, – и сбрасывает.

Ну ок.

Выкинув бычок, завожу движок и выезжаю в его сторону.

– Задолбался, – запрыгивает друг в машину.

– Отчего? – выезжаю на дорогу, поглядывая в зеркало заднего вида.

– Да... – отмахивается, – херня. Ты лучше скажи, чего не хочешь тусануться.

– Устал, – отвечаю коротко и по делу.

– Ты тут уже неделю. Как ты без тёлки справляешься? – лыбится.

– А кто сказал, что я без тёлки? – хмыкаю.

– Э, – толкает меня в плечо кулаком. – А чего я не знаю? Кто она? Ты же не с Вилкой снова? Она же с Никитосом.

Про Виолу я и забыл давно, не успев вспомнить.

– Я знаю про них. Ник сам сказал, – отвечаю.

– Так, – задумывается. – Тогда кто? – смотрит на меня вопросительно.

Улыбаюсь. Сама загадочность, блять.

– Погоди, это чё, та, которую мы подвозили? Училка твоя? – слишком быстро догадывается.

Молчу.

– Да ладно? – откидывается на спинку сиденья, присвистнув. – Ну нихрена себе ты... – ржёт. – По милфам пошёл?

– Она не милфа, – выходит слишком резко.

– Да ладно, – снова хлопает меня по плечу. – Молчу, пошутить уже нельзя. Красивая, я запомнил.

– Лучше забудь, – говорю, а у самого внутри что-то неприятно кольнуло.

– Нет, ну а что? – пожимает плечами. – А у неё нет мужика? – задаёт такой правильный вопрос, что я даже не знаю, что ответить. – Что, не в курсе? – его брови взлетают вверх.

Да если бы. Я ведь даже не подумал об этом. Она вон нет-нет да отвечает мне. Не может же так поступать женщина, у которой есть кто-то.

– Ну ты, брат, даёшь, – усмехается.

Подъезжаем к «Подвалу». Тут жизнь кипит.

Выхожу из машины, обалдев от количества тачек, стоящих на парковке. И места не хватает. Кто-то бросил машины у дороги.

– Вот-вот. А я о чём. Прикинь, сколько там цыпочек. Пойдём.

– Я ща, иди, догоню, – отправляю его одного.

– Ну смотри, – качает головой, – ждём тебя, – и идёт ко входу в клуб.

Я же, оперевшись задницей о машину, достаю телефон и, покрутив немного, набираю номер Вари.

Гудки-гудки, сброс.

Так, чем ты там занята, хорошая моя? Или кем? Что я как баран на тебя повёлся, а сам не въехал, свободна ли ты...

Набираю ещё раз.

Снова гудки.

Одно радует: телефон не отключила.

Жду ответа. Не знаю почему, но мне капец как надо её услышать.

– Аллё, – вдруг щелчок, и звучит мужской голос.

Зависаю.

Смотрю на номер вызова. Нет, не ошибся. И от этого понимания закипаю. Медленно, но, сука, верно.

– Ну чё молчим?

– Ты кто? – еле сдерживаясь, спрашиваю.

Это что за хрен такой отвечает с её телефона?

– А ты кто? – звучит удивлённо.

Слышится какая-то возня, и наконец я слышу голос Вари.

– Тебе чего? – недовольно.

– А это кто там с тобой? – всё, меня несёт. Держите семеро.

– Тебя это не касается. Быстро по делу, я не могу говорить, – тараторит.

И только сейчас я по звукам понимаю, что она в машине. И судя по всему, куда-то едет с этим кренделем.

– Ты мне сейчас скажешь, куда едешь и с кем, – рычу.

У самого всё внутри сводит от непонятного мне чувства.

– А не пошёл бы ты, а? – рявкает. – Не звони сюда больше, – и сбрасывает.

Я стою в охренении. Это можно так назвать?

Набираю ещё раз. И ещё раз. Но она больше не отвечает.

Достаю пачку сигарет. Закуриваю.

Пульс шкалит до предела. Внутри всё бурлит. От злости пинаю колесо машины. Прибил бы сейчас кого-нибудь. Подвернись драка – точно влезу.

Кроет не по-детски.

Значит, кто-то есть, да? А чего ж мы такие отзывчивые на поцелуи-то?

Глава 11

Варя

– Это кто? – спрашивает Даня, посмотрев на вновь оживший телефон.

Вот же прилипала!

– Да так, – отмахиваюсь, сама не зная, как на самом деле трактовать эту ситуацию.

– Тот, кто телефон подогнал? – усмехается.

– Какой догадливый, – вздыхаю.

– Не, ну а честно? – не унимается.

– Тебе-то какое дело?

– Любопытство – мой порок, – ржёт. – А так, ну ты, – пытается подобрать слова, – взрослая. А я твоих мужиков не видел.

Давлюсь воздухом.

– Что? – усмехаюсь. – Какая бестактность. Мужиков! Почему мужиков? А не мужчину?

– Да какая разница? – разводит руками.

Действительно, какая?

Вообще мы с Данилом ни разу не разговаривали на личные темы. И мне это в новинку – знать, что ему есть какое-то дело до моей личной жизни.

– Сорян, – поднимает руки вверх, словно сдаваясь.

– Взрослая, – вздыхаю, прокручивая его слова в голове.

Такая взрослая, что клеится малолетка. Это надо, ещё какую сцену ревности разыграл. Правдоподобно-то как!

Даже смешно. Меня ревнуют. Дожилась наконец-то!

Мы уже в пути около двух часов. Ещё столько же ехать.

Держу крепко руль и пялюсь на загруженную дорогу. Данька развалился на соседнем сиденье и копается в своём телефоне. На голове наушники, через динамики которых я слышу музыку.

Везёт парню, у него есть это время. Подростковый максимализм в перемешку с инфантилизмом. Можно не париться пока ещё о будущем и плавать в этом переходном периоде между детством и взрослой жизнью. У меня этого периода не было. Пришлось быстро взрослеть. Может, поэтому я слишком расчётливо отношусь к своей жизни? Мне нет дела до розовых соплей. Это не вписывается в картину моего мира. А вот один наглый мажор пытается вписаться. И надо признать, ощущения от этого двоякие.

Несколько раз в дороге начинает идти дождь, приходится сбавлять скорость. А я уже начинаю уставать, и хочется свернуть на обочину и расслабиться немного. Но ещё больше хочется быстрее попасть домой. Поесть чего-нибудь вкусного и в своей комнате растянуться на кровати, отрубившись до следующего дня.

Так остаток пути проводим в молчании. Я плаваю в своих мыслях, Даня слушает музыку.

В наш старый, потрёпанный городок въезжаем, когда стрелки часов приближаются к одиннадцати часам вечера. Проезжаем по единственной главной улице и выезжаем в частный сектор. Тут недолго по ухабам – так как местным властям не до поселковых дорог, останавливаемся у нашего забора.

– Я открою ворота, – бормочет устало брат и, накинув куртку, выходит из машины.

Лает пёс. Вижу нашего Рекса. Хоть он и не овчарка, но всем, наверное, в детстве хотелось иметь своего Рекса. Вот и родители купили полудворнягу Дане. А мне нет, хоть я и просила. Но в итоге пса люблю больше, чем брат.

– Привет, сладкий, – загнав машину на территорию участка, выхожу и тут же попадаю под внимание собаки. – Иди поглажу, – треплю за уши.

– Да пошли уже, вон мать вышла встречать, – недовольно ворчит Данил.

– Пойдём, – ещё раз треплю пса и достаю свою сумку с телефоном из машины.

Дома тепло и уютно. Домой иногда хочется возвращаться. Но не в это забытое богом место. Въезжая в город, нападает странное ощущение неизбежности, что всё, чего ты добилась, – исчезнет. Что ты тут застрянешь и больше никогда не сможешь выбраться. Когда я об этом задумываюсь, меня посещает мысль обратиться к психологу. Может, это какая-то детская травма?

Обнимаемся с мамой.

– Совсем похудела, – разглядывает меня.

– Тебе кажется, – раздеваюсь.

– Давайте, переодевайтесь, стол накрыла, жду вас, – говорит она, подгоняя нас.

И это так приятно, что тебя ждут. Впадаешь на момент в детство.

Заглянув к себе в комнату, переодеваюсь в домашний костюм, умываюсь и иду на кухню. Тут витают сумасшедшие запахи.

– Давай помогу, – подхожу к матери.

– Сядь уж, неугомонная. Только с дороги, устала, лица нет. Выдохни уже, – отчитывает меня. – Дань, заползай на диванчик, убери телефон, – привычно отчитывает брата.

И я расслабляюсь.

Пюрешечка, котлетки домашние, салатик, квашеная капуста и соленья с грибочками. Сало…

– М-м-м, – не могу оторваться. – Мне кажется, я с нового года ничего не ела, – бормочу, от удовольствия едва удерживаясь, чтобы не закатить глаза.

– То-то я и смотрю: щёки твои совсем пропали, – говорит мама.

– Всё, я спать, – выходит Даня и, чмокнув маму в щёку, исчезает с кухни.

Остаёмся вдвоём.

В воздухе повисает неловкая тишина.

– Как у тебя дела? – нарушает тишину мама.

– Нормально, – пожимаю плечами, делая безразличный вид.

Она вздыхает.

– Отец где? – спрашиваю между делом.

– Да спать ушёл пораньше, – отворачивается, чуть нахмурившись.

Опять его выгораживает?

– Что, снова запил? – не доношу вилку до рта, замираю в ожидании ответа и смотрю на неё.

Молчит.

Откладываю вилку, отодвигаю тарелку. Закрываю глаза, прячу лицо в ладонях.

Вдох-выдох.

Почему-то в такие моменты чувствую безысходность. Сердце долбит в груди. Аж дыхание спирает.

– Ты на него не обижайся, – тихо подаёт голос мама. – Так получается.

– Так получается? – психую, ударив рукой по столу. – Серьёзно? – ком подкатывает к горлу.

– Тише, Варь, – поджимает губы мать.

– То есть похер на все наши старания вытащить его с того света? – усмехаюсь.

Как вспомню тот период в жизни – волком выть хочется.

– Разбудишь же…

– Да плевать! Я вот только не пойму: тебе себя не жаль? Даньку не жаль? Ну если уж ему совсем на нас насрать! Чего ты его выгораживаешь? Чего ты его жалеешь? Он сел тебе на шею и едет. Бедного из себя строит, а сам?

– Всё нормально будет, – пытается меня успокоить мать.

Да только я завелась – что хрен остановишь.

– Нормально уже не будет, мам. Ты сама-то бросай всю эту живность. Не помощник он тебе, сама же тянешь весь скот. Коровы, молоко, куры, гуси… – зарываюсь пальцами в волосы. – Кому оно надо? Гробишь своё здоровье. Ты хоть о себе подумай и о Даньке.

– Да куда ж я без них, – натягивает улыбку. – Денег немного приносят. На его инвалидности не протянешь.

Ох жизнь! Что ж ты так меня не любишь?

– Я не понимаю, – качаю головой.

– Поймёшь. Когда полюбишь, Варь, поймёшь.

– Ты свою жертвенность к любви не приравнивай, – вскидываюсь. – Не надо.

– Да что ты знаешь, Варь, – с укоризной смотрит на меня.

Хочет ещё что-то сказать, но замолкает.

– Ты права, мам. Ничего я не знаю, – закусываю щёку изнутри, чтобы не разреветься. – Спасибо, я спать, – хочу убрать за собой посуду, но мать не разрешает.

И я иду к себе.

– О, Варюха, – из родительской комнаты выходит отец.

Не узнать. Осунулся, под глазами тёмные круги. Кажется, ещё больше похудел. Стоит, опираясь на костыли.

Я проскакиваю мимо него, не желая даже разговаривать. Не хочу. Не сейчас.

– Мать, а чего она? – доносится его удивление.

– Иди спать, Дим, – шипит на него мать.

Закрываюсь у себя. Стягиваю одежду и надеваю пижаму, забираюсь под одеяло.

Закрываю глаза.

Хочется плакать. Но не получается. Разучилась, видимо. Лежу так, стараясь унять дрожь в теле. Что-то нервы расшалились.

Ведь так и думала, что отец снова сорвался. Но хотелось верить в лучшее. А в итоге всё так, как и думала. Как и было! Я словно снова возвращаюсь в тот период жизни, когда боишься за родного человека и пытаешься найти все входы и выходы, чтобы помочь ему. А он?..

Утыкаюсь лицом в подушку и протяжно стону.

Пилик.

Отрываюсь от подушки, шмыгая носом. Звук повторяется ещё раз.

Телефон.

Вздыхаю и тянусь к сумке, что стоит на столе рядом с кроватью. Вытягиваю его. Свет экрана ослепляет, как прожектор.

– Чёрт, – бормочу, жмурясь.

Снимаю блокировку и вижу несколько пропущенных.

Шумский.

Захожу в мессенджер и открываю нашу переписку. А там: «Сообщение удалено» несколько раз.