Лето между нами

— Ты серьёзно взялся за дело. Я ценю это.

— Я хочу быть полезным, — ответил Егор с лёгкой улыбкой. — Ты дал мне шанс, и я не собираюсь его упускать.

Сергей кивнул, откинулся на спинку кресла и изучающе посмотрел на него.

— Рад это слышать. Ты напоминаешь мне себя в молодости. Такой же амбициозный, такой же целеустремлённый. Это хорошо, Егор. Это похвально.

Егор сдержал желание скривиться. Вместо этого он улыбнулся ещё шире.

— Спасибо, отец. Я хочу учиться у тебя. Ты многого добился, и я надеюсь, что смогу перенять твой опыт.

Лесть была грубой, но Сергей, казалось, проглотил её с удовольствием. Он кивнул, явно польщённый.

— Приходи сегодня на совещание с партнёрами. Посмотришь, как ведутся переговоры на высшем уровне. Это будет хороший урок.

— Обязательно приду, — ответил Егор.

Первая ставка была сделана.

Следующие несколько дней Егор работал как заведённый. Он приходил в офис раньше всех, уходил позже всех, брался за любые задачи, которые ему поручали. Он изучал структуру компании, знакомился с отчётностью, вникал в детали контрактов. Он задавал вопросы, которые показывали его заинтересованность, но не вызывали подозрений.

Сергей был доволен. Он всё чаще приглашал Егора на закрытые встречи, знакомил с ключевыми партнёрами, доверял ему подписывать второстепенные документы. Егор медленно, но верно втирался в доверие.

Но главное происходило за закрытыми дверями. Егор копировал документы, фотографировал отчёты, записывал разговоры. Он собирал информацию по крупицам, складывая мозаику тёмных дел Сергея Викторовича.

Чем глубже он копал, тем больше находил.

Офшорные счета, подставные фирмы, взятки чиновникам, налоговые махинации. Сергей был не просто не чист на руку — он был коррумпирован до мозга костей. За годы своей карьеры он построил империю на обмане и подкупе. Каждый его контракт был прикрытием для отмывания денег, каждая сделка — возможностью обмануть государство.

Егор сидел в своём кабинете, перебирая документы, и чувствовал, как внутри поднимается ярость. Этот человек не только купил Алёну. Он разрушал жизни сотен людей, которые работали на него, которые доверяли ему, которые попадались в его сети.

— Я уничтожу тебя, — прошептал он, глядя на цифры в отчёте, где было спрятано три миллиона долларов. — Ради неё. И ради всех, кого ты растоптал.

Вечером он встретился со своим старым другом, частным детективом Кириллом в неприметном кафе на окраине города. Тот работал частным детективом — после армии он получил лицензию и занимался тем, что умел лучше всего: находил правду там, где её тщательно прятали.

— Я принёс тебе кое-что, — сказал Егор, протягивая ему флешку. — Там документы, которые я скопировал. Нужно проверить, насколько они легальны.

Кирилл взял флешку, повертел её в пальцах и спрятал во внутренний карман куртки.

— Сделаю. Но предупреждаю: если там хоть половина из того, что ты описывал, это тянет на реальный срок. Ты готов к этому?

— Готов, — ответил Егор без колебаний. — Если он сядет, я не буду жалеть.

Неделя пролетела как один долгий, напряжённый день. Егор почти не спал — он проводил ночи за изучением документов, сопоставлением фактов, поиском связей. Кофе литрами, недосып, постоянное напряжение — всё это стёрлось, оставив только одну цель.

Он сидел в том же неприметном кафе на окраине города, где они встречались с Кириллом. За окном моросил холодный осенний дождь, по стеклу стекали капли, искажая огни проезжающих машин. Внутри пахло кофе и выпечкой, играла тихая музыка, но Егор не замечал ничего из этого. Он смотрел на Кирилла, который сидел напротив, вертя в руках флешку.

— Я всё проверил, — сказал Кирилл, понизив голос. — Документы подлинные. Каждая цифра, каждая подпись — всё настоящее. У Сергея Викторовича действительно серьёзные проблемы с законом. Если эти бумаги попадут в нужные руки, ему грозит реальный срок.

Егор почувствовал, как сердце забилось быстрее. Он сжал край стола, стараясь сохранять спокойствие.

— Значит, у нас есть рычаг давления.

— Есть, — Кирилл кивнул, .

Каждый день Егор приходил в офис с улыбкой на лице. Он пожимал руки партнёрам, участвовал в совещаниях, вносил предложения по оптимизации работы. Он заслужил репутацию талантливого и перспективного сотрудника. Сергей всё чаще хвалил его прилюдно, ставил в пример другим.

— Этот парень далеко пойдёт, — говорил он, положив руку на плечо Егора. — Я горжусь им.

Егор улыбался в ответ, но внутри него всё кипело. Он ненавидел каждое прикосновение Сергея, каждое его слово, каждый его взгляд. Но он продолжал играть свою роль — идеально, безупречно, как настоящий актёр.

А вечерами, когда офис пустел, он оставался один. Он включал компьютер, открывал сейф, копировал документы, фотографировал отчёты. Он собирал досье, как пазл, складывая кусочки в единую картину. Каждая новая улика разжигала в нём ярость сильнее, но он сдерживал себя.

Он ждал момента. Ждал, когда сможет нанести удар.

Глава 8

Моя собственность

Телефон зазвонил, когда Алёна сидела в своей комнате, просматривая документы. Увидев на экране имя Сергея, она почувствовала, как внутри всё сжалось. Она взяла трубку, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Слушаю.

— Я хочу, чтобы ты сейчас приехала ко мне, — сказал Сергей без предисловий. Голос его был спокойным, но в нём чувствовалась сталь, не терпящая возражений.

Алёна посмотрела на часы. Было почти восемь вечера, за окном лил дождь, и она надеялась провести этот вечер дома, в тишине, наедине с собой. Но его звонок разрушил эти планы.

— Моя машина ещё в ремонте, — сказала она, пытаясь найти оправдание. — Мне не на чем приехать. Может, завтра?

— Алёна, — голос его стал холоднее. — Мне кажется, я ясно выразился. Я жду тебя через час у себя. И без опозданий.

Она сжала трубку, чувствуя, как внутри закипает раздражение, которое она тут же подавила. Она знала: спорить с ним бесполезно. Он всегда добивался своего.

— Я пришлю за тобой машину, — продолжил он. — И да… надень что-то такое, что я люблю. Ты знаешь.

Алёна закрыла глаза, делая глубокий вдох.

— Хорошо… Я приеду.

— Вот и отлично, — ответил он и отключился.

Она медленно опустила телефон на стол и несколько секунд сидела неподвижно, глядя в одну точку. Потом резко поднялась, подошла к шкафу и принялась перебирать вещи.

Тонкое кружевное бельё. Шёлковое платье с глубоким вырезом. Туфли на высоких каблуках. Всё, как он пожелал. Всё, что он выбрал для неё.

— Чёрт! — вырвалось у неё, и она со всей силы стукнула кулаком по столу. Боль отдалась в пальцах, но она не обратила на неё внимания. — Чёрт, чёрт, чёрт!

Она остановилась перед зеркалом, вглядываясь в своё отражение. Оттуда на неё смотрела красивая, ухоженная женщина в дорогом белье. Но в глазах её была пустота.

— Что же я делаю? — прошептала она, проводя пальцами по своему отражению. — Всю себя раздарила. Кому? Зачем?

Она закрыла глаза, и перед ней возникло лицо Егора. Его глаза, его улыбка, его руки, обнимающие её.

А теперь она должна была ехать к Сергею. Надевать то, что он любит. Играть роль, которую он для неё написал.

Она открыла глаза, сжала челюсть и принялась одеваться.

Через час она стояла в особняке Сергея. Тот же знакомый холл с мраморным полом, те же картины на стенах, тот же запах дорогих сигар и кожи. Она прошла в гостиную, чувствуя, как каблуки тонут в пушистом ковре.

Сергей стоял у окна с бокалом виски в руке. Чёрная рубашка, расстёгнутая на верхние пуговицы, подчёркивала его загорелую шею и крепкое телосложение. Он выглядел внушительно — властно, уверенно, опасно.

Услышав её шаги, он медленно повернулся. Его взгляд скользнул по ней — от туфель до причёски, задерживаясь на каждом изгибе тела. Он смотрел на неё, как на произведение искусства, которое принадлежит ему.

— Ты прекрасна, — произнёс он, и в голосе его звучало удовлетворение.

Он подошёл к ней, остановился в шаге. Поднял руку и запустил пальцы в её волосы, пропуская их сквозь пряди, словно шёлковую ткань. Алёна замерла, стараясь не дышать. Его прикосновения были привычными, но каждый раз вызывали в ней одно и то же желание — отстраниться, убежать, исчезнуть.

Он наклонился и коснулся её губ. Поцелуй был мягким, почти невесомым, но в нём чувствовалась собственническая власть. Он отстранился, глядя ей в глаза.

— Выпьешь со мной?

Она кивнула, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Шампанское.

Он налил ей бокал, взял свой и сел на диван. Похлопал ладонью по колену, приглашая её сесть. Она помедлила мгновение, но подчинилась. Села к нему на колени, чувствуя, как его рука ложится ей на талию.

— Как прошёл день? — спросил он, целуя её в плечо. — Устала?

Он мягко массировал одной рукой её шею, другой гладил её колено. Прикосновения были умелыми, профессиональными — он знал, как доставить ей удовольствие. Но внутри Алёны всё сжалось от желания разорвать этот контакт, вырваться, убежать.

— Ничего особенного, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Обычный рабочий день.

— А Егор? — спросил он небрежно, но в голосе его мелькнула стальная нотка. — Как он тебе?

Она почувствовала, как напряглась спина. Она знала, что этот вопрос последует. Сергей никогда не спрашивал просто так.

— Нормально, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — Работает, старается. Ты сам его хвалил.

— Я хвалю его, потому что он этого заслуживает, — сказал Сергей, и его рука скользнула выше по её бедру. — Но я хочу, чтобы ты держалась от него подальше.

Алёна замерла.

— Почему? — спросила она, стараясь, чтобы вопрос прозвучал естественно.

— Потому что я так сказал, — ответил он, и в голосе его появилась холодная властность. Он сильно сжал ее бедро. — Ты моя, Алёна. Я не люблю, когда кто-то смотрит на моё и даже если этот кто-то – мой сын.

Она молчала, чувствуя, как внутри всё кипит. Она хотела закричать, что она не его собственность, что она не вещь. Но вместо этого она опустила голову и сделала глоток шампанского.

— Я поняла, — сказала она тихо.

— Умница, — он поцеловал её в висок, и в этом жесте было больше собственничества, чем нежности. — А теперь давай забудем обо всём. Ты здесь, со мной. Это главное.

Он притянул её ближе, и она позволила себя обнять. Но в голове её были совсем другие мысли. Она думала о том, как выбраться из этой клетки. И о том, что Егор — её единственный шанс на свободу.

Они сидели в гостиной, и Алёна чувствовала, как время тянется бесконечно. Каждая минута в этом доме, рядом с ним, давила на неё, как тяжёлый груз. Шампанское было холодным и терпким, но не приносило облегчения. Она сделала несколько глотков, надеясь, что алкоголь притупит чувства, но он лишь усилил тревогу.

Сергей допил свой виски, поставил бокал на столик и, не выпуская её из объятий, проговорил:

— Я заказал ужин. Твой любимый ресторан. Привезли всё, что ты любишь.

Она выдавила улыбку. Он помнил её предпочтения. Он всегда помнил. Это было частью его контроля — знать о ней всё: что она любит, чего боится, о чём мечтает. Он собирал эти знания, как коллекционер, и использовал их, чтобы держать её на коротком поводке.

— Ты так внимателен ко мне, — сказала она, и слова прозвучали фальшиво даже для неё самой.

— Ты заслуживаешь только лучшего, — ответил он, целуя её в плечо. — Пойдём, ужин готов.

Ужин тянулся медленно, как вязкий сироп. Стол ломился от изысканных блюд — фуа-гра, морепродукты, мраморная говядина, десерты, достойные лучших ресторанов мира. Сергей рассказывал о своих сделках, о новых контрактах, о людях, которых он «поставил на место». Алёна кивала, улыбалась, подносила вилку ко рту, но почти не чувствовала вкуса еды.

— Ты сегодня какая-то задумчивая, — заметил он, отпивая вино. — Всё в порядке?

— Да, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Просто устала. Много работы.

— Ты слишком много работаешь, — сказал он, и в голосе его послышалась нотка недовольства. — Я же говорил тебе, что для этого есть другие люди. Твоя задача — быть рядом со мной.

Алёна опустила глаза, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Но она сдержалась.

— Я помню.

Сергей отложил приборы, вытер губы салфеткой и посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом.

— Ты сегодня особенно красива, — сказал он. — В этом платье ты выглядишь как королева. Моя королева.

Она не ответила. Она просто улыбнулась той самой улыбкой, которую отрепетировала за этот год.

Наконец ужин закончился. Сергей поднялся, обошёл стол и подал ей руку.

— Десерт подождёт, — сказал он, и в голосе его появилась та хрипотца, которую она знала слишком хорошо. — Идём. Я хочу тебя.

Она взяла его руку, и он повёл её на второй этаж.

Спальня была такой же, как всегда — роскошная, безликая, холодная. Огромная кровать под балдахином, мягкий свет ночников, панорамное окно, за которым шумел дождь. Золотистый свет создавал иллюзию тепла, но Алёне вдруг стало зябко.

Сергей остановился у кровати и повернул её к себе. Он смотрел на неё сверху вниз — властно, собственнически, как на вещь, которая принадлежит ему по праву. Его пальцы коснулись её подбородка, приподнимая лицо.

— Ты моя, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Никогда не забывай этого.

Она молчала. Она смотрела ему в глаза и видела в них не любовь, не страсть, а только обладание.

Он наклонился и поцеловал её. Медленно, глубоко, требовательно. Сначала она терпела, но когда его руки скользнули по её спине к молнии платья, её тело напряглось.

— Что такое? — спросил он, отстраняясь.

— Ничего, — ответила она, стараясь улыбнуться. — Я просто… задумалась.

— Не надо думать, — сказал он, расстёгивая молнию. — Просто будь со мной.

Платье упало к её ногам, и он окинул её взглядом. В его глазах мелькнуло удовлетворение.

— Ты прекрасна, — прошептал он, проводя пальцами по её плечу.

А потом он подхватил её на руки — сильно, легко, как пушинку, — и опустил на кровать. Она закрыла глаза, и перед ней всплыло лицо Егора. Она цеплялась за этот образ, как за спасательный круг, позволяя себе на мгновение представить, что всё это происходит не с ней.

Сергей навис над ней, целуя её шею, плечи, грудь. Его руки скользили по её телу, и она старалась не вздрагивать. Но когда он прошептал «Я люблю тебя», ей захотелось закричать.

Она не любила его. Никогда не любила. Она просто выживала.

Он был грубым, но не жестоким. Он брал её с той уверенностью, которая свойственна только тем, кто привык получать всё, что хочет. Он двигался ритмично, властно, не спрашивая, хочет ли она этого. Он брал своё — и это было частью их сделки.

Она лежала под ним, глядя в потолок, считая удары своего сердца. Каждый толчок отдавался внутри пульсирующей болью, которая не имела отношения к физическим ощущениям. Это была боль души, которую он не мог купить.

Когда всё закончилось, он рухнул рядом, тяжело дыша, и через минуту притянул её к себе, уткнувшись носом в её затылок.

— Я скучал по тебе, — пробормотал он, уже засыпая. — Ты моя. Всегда помни это.

Алёна лежала с открытыми глазами, глядя в темноту. Она чувствовала его руку на своей талии, его дыхание на своей шее, и внутри неё поднималась тошнота.

Она осторожно высвободилась из его объятий, поднялась с кровати и подошла к окну. Дождь всё ещё шёл — капли стекали по стеклу, размывая огни города.

Она прижалась лбом к холодному стеклу, закрывая глаза.

Слёзы текли по её щекам, но она не вытирала их. Она позволила себе выплакать всё, что копилось годами. Боль, унижение, отчаяние.

Но среди слёз в ней росла решимость.

Скоро всё закончится. Она выберется из этой клетки. И тогда — только тогда — она позволит себе снова быть счастливой.

Сергей пошевелился во сне, что-то пробормотал, и она замерла, затаив дыхание. Но он не проснулся.

Она вернулась в кровать, легла на самый край, стараясь не касаться его. Закрыла глаза, и перед ней снова возник образ Егора.

Глава 9

Сближение

Алёна продолжала держать дистанцию — насколько это было возможно в условиях общего офиса. Отвечала сухо на его приветствия, избегала лишних встреч в коридорах, не задерживалась взглядом дольше необходимого. Но Егор чувствовал: что-то изменилось. Она больше не смотрела сквозь него. Она смотрела на него — и в её взгляде, за слоем льда, он улавливал тени той самой девчонки, которую знал когда-то. Той, что смеялась на качелях и кричала, что она счастлива.

Он не форсировал события. Он давал ей пространство, но при этом всегда оказывался рядом. Приносил кофе в её кабинет, когда знал, что она не завтракала. Не говорил ничего лишнего — просто был. Напоминал ей, что он здесь. Что он никуда не уйдёт.

Прошла ещё одна неделя. Осень вступила в свои законные права — за окнами лил дождь, небо было серым и низким, и город утопал в мокром асфальте и жёлтых листьях, прилипающих к тротуарам. В офисе царила обычная рабочая атмосфера — гудели принтеры, звонили телефоны, коллеги переговаривались в коридорах. Но для них двоих каждый день превращался в тонкую игру, полную недосказанности и напряжения. Каждый взгляд, каждое случайное прикосновение в лифте, каждое «доброе утро» — всё было заряжено электричеством, которое росло с каждым днём.

И вот наступил тот вечер.

Сергей Викторович улетел в трёхдневную командировку в Санкт-Петербург. Перед отъездом он зашёл в кабинет к Алёне, даже не постучав, как всегда. Он подошёл к ней, поцеловал в щеку — сухо, по-хозяйски, собственнически — и сказал:

— Если что-то срочное — звони. Но лучше не отвлекай по пустякам.

Она кивнула, улыбнувшись дежурной улыбкой, которую отрепетировала за этот год. Она проводила его взглядом до двери, чувствуя, как каждый его шаг отдаётся напряжением в спине. Когда дверь за ним закрылась, она выдохнула — так, будто скинула с плеч тяжёлый груз, который носила так долго, что успела забыть, каково это — дышать свободно.

В этот момент в дверь постучали. Она подняла голову и увидела Егора. Он стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку, с чашкой кофе в руке и той самой лёгкой улыбкой, от которой у неё когда-то подкашивались колени.

— Он уехал? — спросил он, хотя ответ был очевиден.

— Да, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — На три дня.

Он помолчал, глядя на неё. Потом сделал шаг вперёд.

— Может, выпьем кофе после работы? Не здесь. В городе. Есть одно тихое место.

Она помедлила. Внутри неё боролись два голоса. Один кричал: «Не надо, это опасно, ты только сделаешь себе больнее, если снова поверишь». Другой, тихий, но настойчивый, шептал: «А вдруг? Вдруг это твой шанс?»

Она подняла на него глаза, и в них была борьба — между желанием согласиться и страхом снова позволить себе чувствовать.

— Хорошо, — сказала она наконец.

Ровно в шесть вечера они встретились на парковке. Дождь всё ещё лил, и небо было тёмным, хотя до ночи оставалось ещё несколько часов. Она была на своей машине, он — на своей. Они переглянулись через стекла, и он кивнул, показывая, что поедет за ней.

Кафе оказалось маленьким, уютным, спрятанным в переулке между высотками. Внутри пахло корицей и кофе, играла тихая джазовая музыка, на подоконниках горели свечи. Они сели за столик у окна, откуда было видно, как дождь стекает по стеклу, размывая огни проезжающих машин.

Она сняла пальто и осталась в лёгком свитере. Волосы её были заплетены в косу, и она выглядела иначе, чем в офисе. Не как снежная королева, а как живая женщина. Уставшая, но красивая. Настоящая. Та, которую он помнил.

— Спасибо, что согласилась, — сказал он, садясь напротив.

Она пожала плечами, глядя в свою чашку. Она водила пальцем по ободку, и этот жест был таким знакомым, что у него сжалось сердце.

— Ты помнишь? — спросил он тихо. — Наше лето?

Она замерла. Долго молчала, глядя в чашку, как будто искала там ответы на вопросы, которые не решалась задать вслух. Потом начала говорить — сначала медленно, неохотно, но постепенно слова потекли свободнее.

— Я всё помню, Егор. Всё до последней минуты.

Она подняла на него глаза, и в них блестели слёзы.

— Помню, как мы сидели на сеновале, и ты рассказывал мне про звёзды. Помню, как ты катал меня на мотоцикле, на качелях, и я кричала от счастья. Помню, как ты спас меня, когда я тонула. Помню каждое твоё слово, каждое прикосновение. Помню нашу последнюю встречу, наше прощание. Я пыталась забыть. Господи, как я пыталась…Но это невозможно.

Голос её дрогнул, и она отвернулась к окну, смахивая слезу.

— Я пыталась убедить себя, что тебя не существует. Что ты был просто сном. Но каждую ночь я просыпалась и чувствовала твои руки на своей талии.

Он слушал её, чувствуя, как сердце разрывается от боли и нежности. Он встал, обошёл столик и сел рядом с ней на диван. Она не отстранилась. Она смотрела на свои руки, сцепленные в замок, и дышала глубоко, стараясь успокоиться.

— Я так устала, — прошептала она, и голос её сорвался. — Устала притворяться сильной. Устала доказывать что-то себе и всем вокруг. Устала быть той, кем меня сделали обстоятельства.

— Сейчас ты можешь позволить себе быть слабой, — сказал он тихо, беря её руки в свои. — Со мной. Только со мной. Ты не должна ничего доказывать. Ты можешь просто быть.

Она подняла на него глаза, и в них была такая тоска, такая надежда, что у него перехватило дыхание.

— Я боюсь, Егор, — сказала она, и голос её дрожал. — Я боюсь снова поверить тебе. Я боюсь, что ты снова уйдёшь. Что я останусь одна. Что я не выдержу этого во второй раз.

— Я не уйду, — сказал он твёрдо, глядя ей прямо в глаза. — Я клянусь тебе. Я останусь здесь, рядом с тобой. Я не брошу тебя больше никогда. Слышишь? Никогда.

Она смотрела на него долго, изучающе, будто искала в его глазах подтверждение его слов. Она всматривалась в них, как в зеркало, пытаясь найти хоть тень лжи, хоть намёк на фальшь. Но не находила. Там была только правда. Только любовь. Только обещание.

Она медленно, почти несмело, словно боясь, что он исчезнет, положила голову ему на плечо. Он обнял её, прижимая к себе, чувствуя, как она дрожит.