Лето между нами

— Я искал тебя, Алёна, — сказал он тихо, но в голосе его звучала такая сила, что она на мгновение замерла. — Я писал тебе, звонил, никто не знал, где ты. А ты… ты была здесь. С ним. С моим отцом.

Она отвела взгляд. Впервые за всё время её ледяная маска дала трещину. Она смотрела в сторону, на окно, на город, на что угодно, только не на него, и губы её дрогнули.

— Прошлое осталось в прошлом, — сказала она тихо, но твёрдо. — У меня новая жизнь. И я не хочу вспоминать то, что было.

— Алён…

— Нет. — Она поднялась, встала напротив него, и теперь они стояли лицом к лицу, разделённые только столом и пятью годами боли. — Ты уехал, Егор. Ты оставил меня. Моя жизнь рухнула. А ты был в Швейцарии, строил свою карьеру, забывал меня. Не смей сейчас приходить и делать вид, что тебе не всё равно.

— Мне не всё равно, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я никогда тебя не забывал. Ты — единственное, что я помнил все эти годы.

Она покачала головой, и в глазах её мелькнула усталость.

— Слишком поздно, Егор. Пять лет слишком поздно.

Она села обратно в кресло, взяла ручку и уткнулась в документы, давая понять, что разговор окончен.

Он стоял ещё несколько секунд, глядя на неё. Потом развернулся и вышел, закрыв за собой дверь.

Весь остаток дня он просидел в своём кабинете, не в силах сосредоточиться на работе. Он смотрел на монитор, но перед глазами стояла она — с этим вызывающим вырезом, с её ледяным взглядом, с её словами, которые резали без ножа.

Он не знал, что делать. Он не знал, как достучаться до неё. Но одно он знал точно: он не сдастся.

Он не мог её потерять снова.

Он не видел её до самого вечера. Но вечером, когда рабочий день закончился, и Егор спустился на парковку, он увидел её.

Алёна стояла на крыльце перед входом, обхватив себя руками. Вечер был прохладным, ветреным, и она явно замёрзла в своей лёгкой блузке. Она смотрела на дорогу, ожидая такси, которое всё не приходило.

Егор помедлил, а потом медленно подъехал к ней на своей машине. Опустил окно.

— Садись, подвезу.

Она покачала головой.

— Спасибо, не надо. Я жду такси.

— Такси быстро не приедет, — сказал он, выключая двигатель. — Через десять минут будет пробка, и вообще, уже поздно. Садись, Алён. Я просто довезу тебя до дома. Никаких разговоров, если не хочешь. Просто подвезу.

Она молчала несколько секунд, глядя на него. Потом покачала головой снова.

— Не надо.

Он молча вышел из машины, обошёл её и остановился перед ней. Он протянул ей руку — просто протянул, не делая больше никаких движений.

И она замерла.

Перед глазами её всплыло воспоминание. Деревня. Тропинка к реке. Он протягивает ей руку, помогая спуститься с обрыва. Они ещё совсем молодые. Лёгкие. Свободные. Она вкладывает свою ладонь в его — доверчиво, без тени сомнения.

Это движение — его протянутая рука — было тем самым жестом, который она не могла забыть все эти годы.

Она медленно подняла свою руку и вложила её в его ладонь. Его пальцы сомкнулись вокруг её холодных пальцев, и от этого прикосновения по всему её телу пробежала дрожь.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Только до дома.

Он открыл перед ней дверь, и она села в машину. Он обошёл автомобиль, сел за руль, и они вырулили с парковки.

И не увидели, как в окне на последнем этаже стоял Сергей Викторович. Он смотрел им вслед, задумчиво хмуря брови. Его пальцы сжали край шторы.

Он не любил, когда что-то ускользало из-под его контроля.

Глава 4

Дорога домой

Машина плавно вырулила с парковки делового центра и влилась в вечерний поток. За окнами горели огни Москвы — миллионы желтых и белых точек, разбегающихся в разные стороны, как светлячки в тёмном небе. Город жил своей жизнью, шумной, суетливой, равнодушной.

В салоне автомобиля было тихо. Только мягкий гул двигателя и приглушённая музыка из динамиков — какая-то старая баллада, которую Егор включил на автомате, даже не заметив.

— Куда ехать? — спросил он, не глядя на неё. Голос его звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Ты живёшь… с отцом? В его доме?

Алёна сидела на пассажирском сиденье, выпрямившись, как на допросе. Она смотрела прямо перед собой, на дорогу, на мелькающие огни, на всё, что угодно, только не на него.

— Нет, — ответила она коротко. — У меня есть квартира. Своя.

Она назвала адрес — район на западе Москвы, хороший, но не пафосный. Бизнес-класс, не элитка. Егор молча кивнул и вбил координаты в навигатор.

Они поехали.

Тишина в салоне становилась всё более тяжёлой, густой, почти осязаемой. Егор сжимал руль, глядя на дорогу, но краем глаза видел её. Она сидела, напряжённая, как струна, и её пальцы — тонкие, с аккуратным маникюром — нервно сжимали ремешок сумочки. Костяшки побелели от напряжения.

Он видел это. И понимал, что она тоже чувствует эту тишину, эту близость, эту невозможность сделать вид, что ничего не было.

Перед глазами Егора всплывали картинки из прошлого. Он видел её другой — не в этом наряде, не с этой ледяной маской на лице. Он видел её в лёгком платье, с распущенными волосами, развевающимися на ветру. Она сидит позади него на мотоцикле, прижимается к его спине и смеётся — звонко, беззаботно, счастливо. Он чувствует её руки у себя на талии, её дыхание на своей шее.

«Быстрее! Егор, ещё быстрее!»

Он видел качели над обрывом. Она взлетает высоко-высоко, почти до неба, и кричит: «Я счастлива-а-а!» А он стоит рядом и смотрит на неё, и сердце его переполняет любовь — такая сильная, что, кажется, оно вот-вот разорвётся.

Он видел её улыбку. Её глаза. Её смех. Ту беззаботную, весёлую девчонку, которой она была тогда.

А рядом с ним сидела совсем другая женщина. Холодная. Неприступная. Чужая.

Алёна смотрела в окно, но не видела проплывающих мимо домов. Она видела другое. Она видела ту самую реку, где он спас её, когда она начала тонуть. Его сильные руки, подхватившие её, его испуганные глаза, его голос: «Ты как? Ты цела? Я думал, я тебя потеряю…» Она помнила, как он прижимал её к себе, мокрую, дрожащую, и как она чувствовала себя в безопасности впервые за долгое время.

А потом — сеновал. Тот самый день, когда всё изменилось. Запах сена. Его руки, осторожно касающиеся её лица. Его шёпот: «Ты уверена?» И её шёпот в ответ: «Я никогда не была так уверена ни в чём».

Она закрыла глаза на мгновение, стараясь отогнать воспоминания, но они возвращались с новой силой. Она чувствовала его губы на своих, его дыхание, его тепло. Всё это было так реально, что у неё перехватило дыхание.

Она открыла глаза и посмотрела в окно. Город мелькал за стеклом, равнодушный, холодный. Она заставила себя дышать ровно.

В салоне зазвонил телефон.

Резкая, навязчивая мелодия разорвала тишину. Алёна вздрогнула, посмотрела на экран. Лицо её на мгновение исказилось — тень раздражения, которую она тут же подавила. Она провела пальцем по экрану и поднесла трубку к уху.

— Да, Серёж.

Голос Сергея раздался из динамика — спокойный, уверенный, с лёгкой ноткой недовольства.

— Ты где? Я звонил тебе, мне сказали, ты уже уехала.

— Да, я уже в дороге. Егор предложил подвезти меня, — ответила она ровно. Никаких лишних эмоций. Никаких оправданий.

Повисла короткая пауза. Егор почувствовал, как Сергей на том конце провода на мгновение задумался, переваривая эту информацию.

— Понял, — ответил он наконец. — Тогда давай сегодня встретимся в ресторане. Восемь часов. «La Promenade». Я закажу столик.

Алёна помедлила. Егор видел, как она сжала телефон чуть сильнее, как на мгновение прикусила губу.

— Хорошо, — ответила она, и в голосе её не было энтузиазма. — Я буду.

— Жду, — сказал Сергей и отключился.

Она убрала телефон в сумочку и снова уставилась в окно. Тишина вернулась, но теперь она была другой — напряжённой, заряженной электричеством.

— Зачем ты сказала ему, что едешь со мной? — спросил Егор, не глядя на неё. Голос его звучал напряжённо.

Алёна повернула голову и посмотрела на него. Взгляд её был спокойным, но в глубине глаз мелькнуло что-то похожее на усталость.

— Сергей не тот человек, которому стоит лгать, — ответила она. — Он узнает всё равно. Рано или поздно. От меня или от других. Я предпочитаю, чтобы от меня.

Егор сжал челюсть. Он хотел сказать что-то резкое, но сдержался. Вместо этого он сосредоточился на дороге.

Они подъехали к дому Алёны через пятнадцать минут. Это был современный жилой комплекс с охраняемой территорией, подземным паркингом и ухоженным двором. Егор припарковался у подъезда, заглушил двигатель. На мгновение повисла тишина.

Он вышел первым, обошёл машину и открыл перед ней дверь. Протянул руку, чтобы помочь ей выйти.

Она посмотрела на его протянутую руку, и в её глазах мелькнуло что-то — неуловимое, быстрое, как вспышка. Она взяла его за руку, и её пальцы, прохладные и тонкие, на мгновение задержались в его ладони. Потом она отпустила его и выпрямилась.

— Спасибо, что подвёз, — сказала она официально.

— Разреши подняться к тебе, — сказал он, глядя ей в глаза. В голосе его звучала мольба, которую он не мог скрыть. — Нам нужно поговорить. По-настоящему.

Она покачала головой.

— Не нужно, Егор.

— Алён…

— Спокойной ночи, — сказала она твёрдо и, не оглядываясь, быстро пошла к подъезду.

Она вошла внутрь, и дверь закрылась за ней с тихим щелчком.

Егор остался стоять у машины. Он смотрел на окна дома, пытаясь угадать, какое из них её. Свет загорелся на седьмом этаже — тёплый, жёлтый, уютный. Он представил, как она входит в прихожую, снимает туфли. Идёт на кухню, наливает себе воды. Садится на диван и смотрит в одну точку, вспоминая его слова.

Он достал из кармана пачку сигарет, вытащил одну и закурил. Прислонился спиной к капоту, глядя вверх на её окно. В темноте он видел силуэт, который мелькнул за шторой — и замер.

Она стояла у окна и смотрела вниз. На него.

Он сделал глубокую затяжку, выпуская дым в холодный осенний воздух. Между ними было семь этажей и пять лет разлуки. Но в этот момент ему казалось, что он может дотронуться до неё рукой.

Он стоял долго. Докурил сигарету, потом ещё одну. Свет в её окне не гас.

Он сдался только когда замёрз окончательно, сел в машину и уехал в ночь, чувствуя, что сегодня сделал хотя бы один маленький шаг к ней. И что он не остановится, пока не вернёт её.

Глава 5

Парк

На следующий день Егор приехал в офис раньше обычного. Он не спал почти всю ночь — ворочался, смотрел в потолок, вставал, пил воду, снова ложился. Мысли его были заняты только ею. Он прокручивал в голове их разговор, каждое её слово, каждый жест. Он чувствовал, что она что-то скрывает, что за её ледяной маской прячется та прежняя Алёна, которую он знал. И он был полон решимости достучаться до неё.

Он ждал её в холле, когда она вошла. Она была в красивом офисном комбинезоне, с косой и безупречным макияжем. Она прошла мимо него, сухо кивнув, даже не замедлив шаг.

— Доброе утро, — сказал он, пытаясь поймать её взгляд.

— Доброе, — ответила она, не глядя на него, и скрылась в лифте.

Весь день он искал повод подойти к ней, но она словно избегала его. К концу рабочего дня он решил действовать напрямую. Он поднялся на её этаж за пять минут до конца рабочего дня, но её уже не было на месте.

— Алёна Александровна только что ушла, — сказала секретарша, даже не поднимая глаз.

Егор выругался про себя, быстро спустился на парковку, сел в машину и выехал на дорогу. Он знал, что это безумие. Что она имеет полное право не хотеть его видеть. Но он не мог остановиться.

Он почти сразу увидел такси впереди.

Он ехал за ним на безопасном расстоянии, стараясь не привлекать внимания. Но такси не свернуло к жилому комплексу. Оно проехало мимо, остановилось у небольшого парка в нескольких кварталах от её дома.

Егор припарковался неподалёку, вышел из машины и увидел её.

Она сидела на скамейке, запрокинув голову вверх. Она смотрела на небо, и он невольно поднял глаза.

По чистому синему небу, оставляя за собой белую полосу, летел самолёт. Он был высоко, почти на границе стратосферы, и казался игрушечным на фоне бескрайней голубизны.

Егор тихо подошёл сзади. Он остановился в нескольких шагах от неё, тоже глядя наверх.

— Ты так и наблюдаешь за самолётами? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Неужели ещё никогда не летала?

Она вздрогнула от неожиданности. Резко обернулась, и на лице её мелькнула растерянность — всего на секунду, прежде чем она снова надела свою ледяную маску.

— Ты следишь за мной? — спросила она с вызовом.

— Я хотел поговорить.

— Я не хочу.

— Я знаю. — Он шагнул ближе. — Но я всё равно здесь.

Она отвернулась, снова глядя на небо. Самолёт уже почти скрылся за облаками.

— Да нет, почему не летала? — сказала она, и в голосе её появилась та горькая насмешка, которую он уже успел узнать. — В этом году целых три раза. С твоим отцом. На острова.

Она повернулась к нему, и взгляд её был пристальным, испытывающим.

— Ты обещал быть первым, — сказала она тихо, и в голосе её дрогнула боль. — Помнишь? Ты обещал полететь со мной… на море.

Он замер. Это воспоминание ударило его под дых, выбивая воздух из лёгких.

Он помнил. Ее сад. Когда она смотрела вслед летящему высоко самолету. А он взял ее за руку и сказал ей: «Я обещаю, что мы с тобой полетим. Обязательно. На тёплое море».

Он обещал. И не сдержал обещание.

— Я помню, — сказал он тихо.

— Ну вот, — она горько усмехнулась. — Первым оказался Сергей. Как и во многом другом.

— Алёна, — он шагнул к ней, сокращая расстояние между ними. — Расскажи мне. Как ты оказалась с ним? Что случилось после того, как я уехал?

Она молчала несколько секунд. Потом, неожиданно для него самого, её маска треснула. Она сжала кулаки, и голос её зазвенел от едва сдерживаемой ярости.

— Ты хочешь знать, что случилось? Хорошо. Я расскажу тебе, раз ты так хочешь.

Она отошла на шаг, будто ей нужно было расстояние, чтобы говорить.

— После твоего отъезда моя жизнь рухнула. Мама заболела — сердце сдало. Мы переехали в город, в крошечную съёмную квартиру. Я устроилась на работу, училась.

Она говорила быстро, отрывисто, словно выплёскивая то, что копилось годами.

— Я поступила в университет на юриста, закончила с красным дипломом, и приехала в Москву искать работу. У меня не было ни связей, ни денег, ни знакомых. Я хваталась за любую возможность. И однажды меня пригласили на собеседование в крупную компанию.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Компанию Сергея.

Егор молчал, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Он дал мне работу. Потом он заметил меня. Стал приглашать на ужины, делать подарки. Я отказывалась, но он был настойчив. А потом… — она сделала паузу, и голос её дрогнул. — Потом маме потребовалась срочная операция. Дорогая. Я не могла собрать такие деньги. И он предложил сделку.

— Какую сделку? — спросил Егор, хотя уже знал ответ.

— Он купил мне квартиру. Машину. Оплатил операцию мамы. Дал мне должность и карьеру. А взамен… — она сглотнула, и на глазах её выступили слёзы, которые она яростно смахивала рукой. — Взамен я стала спать с ним. Я стала его любовницей. Ты доволен? Ты хотел знать правду? Вот она.

Она отвернулась, тяжело дыша. Плечи её дрожали, но она не позволяла себе заплакать.

— Я никогда не знала, что он как-то связан с тобой, — сказала она глухо. — Он никогда не упоминал о тебе. Я узнала только тогда, когда увидела тебя в его доме.

Она повернулась к нему, и в глазах её горела злость — горькая, застарелая, выстраданная.

— Ты виноват в этом, Егор. Ты уехал и оставил меня одну. А твой отец купил меня — как вещь, как игрушку. И я согласилась. Потому что выбора у меня не было.

Она замолчала, тяжело дыша. По её щеке скатилась слеза, и она резко вытерла её тыльной стороной ладони.

Егор стоял, не в силах произнести ни слова. Внутри него всё кипело — ярость на отца, на самого себя. Он хотел обнять её, сказать, что всё исправит, но слова застревали в горле.

— Алёна, — наконец выдохнул он, — я не знал. Я не знал, что так случилось. Я искал тебя, я…

— Ты искал меня недостаточно хорошо, — перебила она, глядя на него заплаканными глазами. — А теперь уже поздно.

Она развернулась и быстро пошла прочь по дорожке парка, не оглядываясь. Егор смотрел ей вслед, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Он только что узнал правду. И эта правда разбила его сердце заново.

Глава 6

Клетка

Осенний ветер шевелил пожухлые листья под ногами, гнал по дорожкам парка сухие кленовые звёздочки. Небо над головой было высоким и бледно-голубым, с редкими облаками, которые медленно плыли куда-то на запад. Воздух пах сыростью, прелой листвой и приближающимися холодами.

Егор стоял посреди парка, глядя вслед удаляющейся фигуре Алёны. Она уходила быстрым шагом, прямая, напряжённая, как натянутая тетива.

Каждый её шаг отдавался у него в груди глухой болью. Дыхание сбилось, в груди бушевала буря — вина, ярость, отчаяние, любовь. Всё перемешалось в один болезненный коктейль, который разъедал его изнутри, не давая дышать.

Он не мог отпустить её. Не сейчас. Не так.

Он догнал её в три шага. Схватил за руку чуть выше локтя, разворачивая к себе. Его пальцы сжались вокруг её тонкой руки, и он почувствовал, как она напряглась под его прикосновением.

— Подожди. Не уходи. Пожалуйста.

Слово «пожалуйста» прозвучало как мольба. Он не просил так никого и никогда.

Она вырвала руку — резко, с силой, которая удивила его. Но остановилась. Замерла, тяжело дыша, глядя на него воспалёнными глазами. Слёзы ещё блестели на её щеках, но она держалась прямо, гордо, с вызовом. Она не позволяла себе быть слабой — даже сейчас, когда внутри неё, он знал, всё кричало от боли.

— Что ещё ты хочешь от меня услышать, Егор? — голос её дрожал, но в нём звучала сталь. — Я сказала тебе всё. У меня ничего не осталось. Ты доволен?

— Нет, — ответил он, глядя ей в глаза. — Я не доволен. Я в ярости. Я хочу всё исправить.

Она горько усмехнулась, качая головой. В этой усмешке было столько боли, что у него сжалось сердце.

— Исправить? Как ты собираешься это исправить? Отмотать время назад? Воскресить тот год, который я потратила на то, чтобы забыть тебя? — Я не могу вернуть прошлое, — сказал он, и голос его дрогнул. — Но я могу изменить будущее. Наше будущее.

Она остановилась и посмотрела на него с вызовом. В её глазах мелькнуло что-то — может быть, надежда, может быть, любопытство. Или просто усталость от борьбы.

— И как же?

— Уйди от него.

Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая, как осенний туман. Ветер стих, птицы замолчали, даже городской шум, казалось, отступил куда-то вдаль.

А потом она рассмеялась.

Это был не весёлый смех. Это был горький, надрывный смех, в котором слышалась боль всех этих пяти лет. Она смеялась, и слёзы текли по её щекам, и она не вытирала их. Она смеялась, пока смех не перешёл в кашель, и она не согнулась пополам, схватившись за грудь.

— Уйти от него? — повторила она, выпрямляясь, и голос её сорвался. — Ты думаешь, я могу просто взять и уйти? Хлопнуть дверью, сказать «прощай, дорогой, я ухожу к другому», и исчезнуть в закате? Ты хоть понимаешь, кто он такой?

— Я знаю, кто он, — ответил Егор твёрдо. — Он мой отчим. Я знаю, на что он способен. Я знаю, как он умеет давить и манипулировать.

— И ты предлагаешь мне бросить ему в лицо «до свидания» и хлопнуть дверью? — она шагнула к нему, и в глазах её горел гнев. — Он меня не отпустит. Ты слышишь? Не отпустит. У меня нет ни денег, ни связей, ни защиты. Я полностью зависима от него. Квартира, в которой я живу, записана на него. Машина, на которой я езжу, куплена на его деньги. Моя должность, моя карьера, моё будущее — всё это его милость. Если я уйду, я останусь на улице. Без работы. Без денег. Без всего. Ты этого хочешь?

— Я помогу тебе, — сказал он, и голос его звучал так убедительно, что она на мгновение замерла. — Я сниму тебе квартиру. Я найду тебе работу в другой компании, подальше от него. Я сделаю всё, чтобы ты была в безопасности. Ты мне веришь?

Она смотрела на него, и в глазах её мелькнуло что-то похожее на надежду. Робкая, хрупкая, как первый весенний цветок. Но уже через секунду она погасла, сменившись горькой усмешкой.

— И что дальше? Ты будешь содержать меня, как он? Будешь платить за мою квартиру, машину, давать деньги на жизнь? Чем ты отличаешься от него, Егор? Ты станешь моим новым покровителем?

— Я не хочу быть твоим покровителем, — ответил он, делая шаг к ней. Его голос дрожал от эмоций. — Я хочу быть тем, кем был раньше. Я хочу быть твоим мужчиной. Твоим другом. Твоим всем. Я хочу, чтобы ты была свободна. Чтобы ты сама выбирала свою жизнь. А не чтобы кто-то платил за неё.

Она покачала головой, отступая на шаг. В глазах её стояли слёзы, но она сдерживала их.

— Это не сработает. Ты не понимаешь. Он просто так меня не отпустит. Он уничтожит меня. Он знает про маму, про её болезнь. Если я попробую уйти, он сделает так, что меня уволят из любой компании, в которую я приду. Он разрушит мою репутацию. Он найдёт способ навредить моим родителям. Ты не знаешь его так, как знаю я. За этот год я видела его настоящего.

Егор сжал кулаки, чувствуя, как ярость поднимается внутри. Ярость на отца, на самого себя. Он сделал глубокий вдох и сказал твёрдо:

— Тогда я сделаю так, чтобы он не смог тебе навредить. Я найду на него компромат. У него полно тёмных дел — я знаю. Я имею доступ к документам. Я найду всё, что нужно, и если понадобится, я уничтожу его.

Она посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. В глазах её читалась борьба — между надеждой и страхом, между желанием поверить и горьким опытом прошлого. Она смотрела на него, и он видел, как она колеблется.

— Ты не понимаешь, на что идёшь, — сказала она тихо. — Он опасен. Он не остановится ни перед чем. Если он узнает, что ты копаешь под него, он уничтожит и тебя. Ты потеряешь всё. Ты готов на это?

— Я готов на всё, — ответил Егор. — Ради тебя. Я потерял тебя один раз. Я не потеряю тебя снова.

Она долго смотрела на него. Ветер шевелил её волосы, и она вдруг показалась ему такой же, как тогда — той девчонкой из деревни, которая верила ему, которая смеялась на качелях и кричала, что она счастлива. Но в глазах её была теперь такая усталость, такая глубокая, выстраданная боль, что сердце его сжалось до боли в груди.

— Дай мне время подумать, — сказала она наконец. Голос её был тихим, почти безжизненным. — Это не то, что можно решить за один разговор.

— Хорошо, — кивнул он. — Но знай: я не отступлю. Я сделаю всё, чтобы освободить тебя. Сколько бы времени это ни заняло.

Она не ответила. Развернулась и пошла прочь, на этот раз медленнее, но всё так же не оглядываясь. Она шла по дорожке, усыпанной листьями, и её фигура постепенно уменьшалась, растворяясь в сером осеннем воздухе.

Егор стоял и смотрел ей вслед. Он чувствовал, что сделал первый шаг к её освобождению. Но он знал: впереди их ждёт битва, которая может стоить им всего. Связи Сергея, его власть, его жестокость — всё это было оружием, которое он не побоится применить.

Но Егор был готов. Он не отступит. Он вернёт её, чего бы это ни стоило.

Глава 7

Игра

Утро началось с холодного душа и чашки крепкого кофе. Егор стоял у панорамного окна своей квартиры, глядя на просыпающийся город, и прокручивал в голове план действий. Он не спал почти всю ночь — обдумывал, взвешивал, искал слабые места. Теперь, когда решение было принято, он чувствовал странное спокойствие. Словно внутри него включился механизм, который отключил все эмоции, оставив только холодный расчёт.

Сегодня начиналась игра.

Он оделся тщательнее обычного — тёмно-синий костюм, идеально выглаженная рубашка, запонки, которые мать подарила ему на выпускной. Он должен был выглядеть безупречно. Уверенно. Надёжно. Сергей Викторович должен был видеть в нём не пасынка, вернувшегося из-за границы, а ценного сотрудника, которому можно доверять.

— Ты сегодня рано, — сказал Сергей, когда Егор вошёл в его кабинет без стука, с папкой документов в руках. Отчим сидел за массивным столом, просматривая какие-то бумаги, и поднял на него вопросительный взгляд.

— Хочу показать тебе кое-что, — сказал Егор, положив папку на стол. — Я проанализировал финансовые отчёты за последний квартал. Есть несколько моментов, которые можно оптимизировать.

Сергей удивлённо приподнял бровь, взял папку и пролистал несколько страниц. На его лице появилось выражение одобрения.