Охота на тренера

Мое сердце колотилось где-то в районе горла, но я не отвела взгляд. Я заставила себя дерзко улыбнуться, хотя внутри все дрожало от этой сумасшедшей близости.

— А ты догадайся, Томас, — прошептала я, смело положив ладонь ему на грудь, прямо туда, где под кожей бешено и тяжело стучало его собственное сердце. — Ты ведь такой умный. Настоящий тренер. Должен уметь читать тактику противника.

Томас тяжело вздохнул, и я увидела, как потемнели его глаза. Его пальцы на столешнице сжались до побеления костяшек. На секунду мне показалось, что он сейчас не выдержит и просто поцелует меня, чтобы заткнуть этот наглый рот. Атмосфера была накалена так, что в воздухе буквально трещали искры.

Но в самый последний момент железная выдержка тренера снова взяла верх. Он резко отстранился, разорвав порочный круг нашей близости, забрал из раковины испорченную футболку и сухо бросил:

— Доедай свою пасту в одиночестве, Мия. И вымой за собой плиту.

Он ушел, оставив меня тяжело дышать на полутемной кухне. Защита скалы выдержала, но я видела — его броня истончалась с каждой секундой.

На следующий день на тренировке Томас демонстративно ко мне не подходил, передав меня в руки своего помощника. Я упрямо пахала за двоих, чтобы доказать этой хмурой скале, что меня не так-то просто сломать.

После душа ноги подкашивались от усталости. Я вышла в просторный холл спортивного комплекса, на ходу пытаясь застегнуть молнию на куртке, но заклинило замок. Чертыхнувшись, я бросила спортивную сумку на пол и устало опустилась на кожаный диванчик у панорамного окна, чтобы разобраться с упрямой молнией, а заодно вызвать такси через приложение.

— Привет. Давай помогу? А то этот замок выглядит опаснее, чем удары нашего тренера.

Я подняла голову. Передо мной стоял Марк — один из парней продвинутой группы, которого я приметила еще на тренировке. Высокий, подтянутый блондин с белозубой улыбкой. Он дружелюбно улыбался и уже протягивал руку к моей куртке.

— Привет. Спасибо, буду признательна, — улыбнулась я, откидываясь на спинку дивана.

Марк ловко перехватил собачку замка, и в этот момент из дверей тренерской вышел Томас. Он был в своей обычной одежде, с сумкой через плечо, и сразу же направился к выходу. Но стоило ему увидеть нас, как его шаги резко замедлились.

Марк этого не заметил. Он аккуратно потянул замок вверх, попутно заглядывая мне в глаза:

— Ты, кстати, отлично держалась сегодня для новичка. Я Марк. Слушай, ты, наверное, голодная после такой нагрузки? Тут за углом есть классное суши-кафе. Может, сходим, перекусим? Я бы рассказал тебе, как выживать на тренировках Томаса.

Я увидела, как Томас остановился всего в нескольких метрах от нас. Его взгляд, устремленный на руку Марка, которая все еще находилась опасно близко к моей груди из-за куртки, мог бы насквозь прожечь бетонную стену. Вокруг тренера мгновенно сгустилась лавина чистой ярости.

Мой упрямый характер тут же зашептал: «О, а вот и наш запрещенный прием». Я невинно улыбнулась Марку, краем глаза наблюдая за Томасом:

— О, суши — это отличная идея, Марк. Я как раз умираю от голода...

— Марк, свободны, — ледяным, не терпящим возражений тоном перебил меня Томас, шагнув в наше пространство.

Блондин удивленно моргнул и отстранился:

— Тренер? Вы что-то хотели?

Томас проигнорировал парня, уставившись мертвой хваткой своих серых глаз прямо в мои карие. Желваки на его лице ходили ходуном.

— У тебя завтра индивидуальные в восемь утра, Марк. Советую идти домой и отдыхать, а не по кафе ходить.

— Понял, шеф, — Марк мгновенно сдулся под этим давящим взглядом, подхватил свой рюкзак и поспешно ретировался. — Мия, до встречи в зале!

Как только за ним закрылась дверь, Томас резко перехватил мою руку чуть выше запястья. Его пальцы были как стальные тиски — не больно, но сбежать без шансов.

— Эй! Отпусти, мне вообще-то суши предложили! — возмутилась я, упрямо дернув рукой.

— Никаких суши, — отрезал Томас, буквально волоча меня к выходу из комплекса. — Мы едем домой.

Он довел меня до своей машины, открыл пассажирскую дверь и почти заставил сесть внутрь. Сам обошел капот, сел за руль и с силой захлопнул дверь. Атмосфера в салоне авто была такой, словно мы сидели на пороховой бочке. Он завел мотор, но с места не тронулся. Вместо этого он повернулся ко мне, сжимая руль до хруста в пальцах.

— Ты вообще соображаешь, что делаешь? — глухо, сдерживая рык, спросил он. — Флиртуешь с первыми встречными парнями в чужом городе? Ты зачем сюда приехала, Мия? На каникулы или приключения на свою... голову искать?

— А тебе-то какое дело? — я развернулась к нему всем телом, сверкая глазами. Мой острый язык так и чесался высказать ему все. — Ты мне кто? Муж? Отец? Ты просто сожитель моего брата! С кем хочу, с тем и общаюсь. Если я захочу пойти на свидание с Марком, я пойду!

Томас резко подался ко мне, нависая над рулем, его лицо оказалось в паре сантиметров от моего. В его глазах полыхал самый настоящий пожар, который он больше не мог скрывать за маской тренера.

— Такое дело, Мия, что Саши сейчас нет рядом! — рякнул он, и от его мощного голоса у меня внутри все перевернулось. — Он уехал и оставил тебя здесь. И пока его нет, я в ответе за тебя. Перед ним, перед твоей семьей и перед самим собой. Ты — его младшая сестра. И я не позволю тебе влипнуть в неприятности или крутить хвостом перед моими учениками. Поняла меня? Это не капризы, это безопасность. Так что забудь про Марка и про любые другие свидания на этот месяц.

Он тяжело дышал, глядя на меня в упор. Он так яростно доказывал мне (или самому себе?), что все дело в Саше и ответственности, что это выглядело почти комично.

Я посмотрела на его напряженные губы, на раздувающиеся ноздри и тихо, с торжествующей, победной усмешкой произнесла:

— О, так дело только в Саше и ответственности, Томас? Ты уверен? Потому что со стороны это выглядит как самая банальная, злая мужская ревность.

Томас замер. Его грозовые глаза расширились, словно я только что нанесла ему точный удар под дых, против которого у великого тренера по тхэквондо не нашлось защиты.

В салоне автомобиля повисла такая тяжелая, звенящая тишина, что было слышно, как мерно тикает приборная панель. Несколько секунд Томас просто смотрел на меня, и в его серых глазах промелькнула целая буря эмоций: от шока до ярости. Он явно не ожидал, что я так открыто назову вещи своими именами.

А затем его лицо окончательно превратилось в гранитную маску, и он резко, зло рассмеялся. Этот смех прозвучал сухо и фальшиво.

— Что за чушь?! — выплюнул он, резко откинувшись на спинку сиденья и с силой втиснув ладони в руль. — Какая, к черту, ревность, Мия? Ты что вообще в своей голове напридумывала? Насмотрелась своих девчачьих сериалов?

Он повернул ко мне голову, и его взгляд стал холодным, как лед на изломе. Каждое слово он чеканил, словно вколачивал сваи.

— Ты меня не интересуешь. От слова «совсем». Ты слишком юна, взбалмошна и абсолютно не в моем вкусе. Единственная причина, по которой я сейчас торчу здесь с тобой и порчу свои нервы — это Алекс. Если ты этого еще не поняла, то спустись с небес на землю.

Удар был точным и болезненным. Любая другая девчонка на моем месте, наверное, сжалась бы в комок, покраснела и до конца поездки разглядывала бы свои кроссовки, глотая слезы. Но Томас забыл, с кем имеет дело. Меня нельзя было пронять холодным тоном. Мое феноменальное упрямство и гордость мгновенно возвели ответную броню.

Я не отвела взгляд. Напротив, я поудобнее устроилась в кожаном кресле автомобиля, закинула ногу на ногу и сощурила карие глаза, глядя на его напряженный профиль с самой безмятежной и дерзкой улыбкой, на которую была способна.

— Ну надо же, какая длинная речь, тренер, — протянула я, иронией маскируя бешено колотящееся сердце. — Столько оправданий из-за одной маленькой фразы? Знаешь, когда человеку действительно все равно, он просто смеется и едет дальше. А ты сейчас выглядишь так, будто я только что раскрыла твою самую страшную тайну.

Томас резко переключил передачу, и машина с пробуксовкой сорвалась с места, выезжая со стоянки клуба.

— Я всё сказал, Мия. Закрыли тему, — ледяным тоном оборвал он, демонстративно уставившись на дорогу. — Больше я эту глупость обсуждать не намерен.

— Как скажешь, Томас. Как скажешь, — тихо рассмеялась я, отворачиваясь к окну.

Всю дорогу до дома мы молчали. Он яростно крутил руль, всем своим видом показывая, что я для него пустое место, а я смотрела на мелькающие огни вечернего города и мысленно потирала руки.

О да, он может сколько угодно твердить, что я «слишком юна» и «не в его вкусе». Но его бешеная реакция, его пальцы, до белизны сжимающие руль, и этот злой, полыхающий взгляд говорили об обратном. Он испугался. Испугался того, что я права.

Штурм этой крепости оказался куда веселее, чем я думала. И отступать я не собиралась.

Лучший способ заставить мужчину думать о тебе двадцать четыре часа в сутки — это резко лишить его своего внимания. Наш великий тренер привык к контратакам, привык, что я бью в лоб своим упрямством и наглостью.

Что ж, пришло время сменить тактику на уклонение. Раз я «слишком юна» и «не в его вкусе», то я стану для него невидимкой. Призраком в Сашиной квартире.

С самого утра я включила режим абсолютного, ледяного безразличия.

Когда в половине шестого из коридора донеслись привычные глухие хлопки его утренней тренировки, я даже не пошевелилась. Укрылась одеялом с головой и спокойно проспала до девяти.

Выйдя на кухню, я застала Томаса у барной стойки — он пил кофе, просматривая что-то в планшете. На нем были те самые спортивные штаны, но сегодня я демонстративно отвела взгляд в сторону окна, словно его идеальный торс интересовал меня не больше, чем прогноз погоды в Антарктиде.

— Доброе утро, — сухо обронил он, не поднимая глаз от экрана. Голос у него был слегка настороженный. Наверное, ждал очередной шпильки.

— Доброе, — вежливо и абсолютно равнодушно отозвалась я.

Никаких улыбок. Никаких «привет, тренер». Я молча налила себе стакан воды, взяла яблоко и, даже не взглянув в его сторону, ушла обратно в свою комнату, тихо прикрыв за собой дверь. Позади меня повисла тяжелая, недоуменная тишина. Я почти физически кожей почувствовала, как Томас проводил меня озадаченным взглядом.

«Первый пошел», — мысленно усмехнулась я, откусывая яблоко.

Весь оставшийся день я посвятила изучению города. Хватит сидеть в четырех стенах. Я нашла в соцсетях местное сообщество студентов по обмену, списалась с парой девчонок и отправилась на долгую прогулку по набережной, а потом мы засели в уютном уличной кафешке. Я смеялась, болтала, фотографировала архитектуру и возвращаться домой совершенно не спешила.

На часах было уже одиннадцать вечера, когда я наконец доехала до квартиры на такси.

Входная дверь щелкнула, впуская меня в тишину. Я ожидала темноты, но в гостиной горел приглушенный свет. Томас сидел на диване — неподвижный, как изваяние, с бокалом виски в руке. Он даже не обернулся, когда я вошла, но я кожей почувствовала этот тяжелый, внимательный взгляд.

Я спокойно разулась, аккуратно поставила кеды на полку и лишь тогда посмотрела на него.

— Ты где была? — его голос прозвучал глухо и опасно. Он по-прежнему не поворачивал головы, но пальцы, сжимающие стекло бокала, побелели. — Время одиннадцать вечера, Мия. Твой телефон был недоступен последние два часа.

Мой взгляд был абсолютно спокойным и чужим.

— Гуляла, — ровным тоном объяснила я, проходя к кухне, чтобы поставить телефон на зарядку. — Познакомилась с ребятами из университета, мы заговорились в кафе, а у меня просто села батарейка. Не нужно так напрягаться, Томас. Можешь выдохнуть — я жива и здорова.

Я ожидала, что он в своей привычной манере отпустит какую-нибудь ледяную колкость или просто промолчит, но Томас резко поднялся с дивана. В два широких шага он оказался на кухне, перекрывая мне выход. От него исходил едва уловимый аромат дорогого виски и тяжелая, давящая аура.

Он не стал кричать или выяснять отношения. Он просто подошел слишком близко — так, что мне пришлось задрать голову, — и молча уставился на меня сверху вниз своими грозовыми глазами. Внутри него явно шла какая-то глухая, злая работа, но лицо оставалось непроницаемым.

— Одиннадцать вечера, Мия, — негромко, но очень жестко произнес он. Голос вибрировал от скрытого напряжения. — Твой телефон недоступен два часа. Я обещал твоему брату, что с головы его сестры не упадет ни один волос. Мне плевать, какую тактику молчанки ты решила включить после вчерашнего разговора в машине. Это твое дело. Но если ты еще раз заставишь меня сидеть и думать, в каком морге искать Сашину сестру, я просто запру эту дверь изнутри, а ключ заберу с собой.

Я чуть приподняла брови, стараясь не выдать того, как сильно у меня забилось сердце от его вкрадчивого, опасного тона. Он откровенно злился, но маскировал это своей чертовой «ответственностью». Вот только дышал он слишком тяжело для человека, которому «просто плевать».

— Я же сказала, у меня села батарейка, — тихо ответила я, упрямо глядя ему прямо в зрачки. — Зачем столько агрессии? Ты ведь сам вчера четко дал понять: я тебя не интересую, я слишком маленькая и взбалмошная. Я просто избавила тебя от своего общества, как ты и хотел. Живу своей жизнью, ты — своей.

Томас на секунду зажмурился, шумно выдыхая сквозь зубы. Когда он снова открыл глаза, в них полыхнуло что-то первобытное и очень темное. Он сделал еще полшага вперед, практически вжимая меня в барную стойку. Его взгляд медленно, почти осязаемо скользнул по моим губам, задержался там на мучительные пару секунд, а затем он глухо, с трудом сдерживаясь, произнес:

— Делай что хочешь, но ровно до тех пор, пока твои заскоки не начинают создавать проблемы мне. Не играй со мной, Мия. Иди спать.

Он резко развернулся и ушел к себе, с силой захлопнул дверь комнаты.

Я осталась стоять на кухне, чувствуя, как по коже бегут мурашки. О да, он может сколько угодно прикрываться Сашей и строить из себя правильного опекуна. Но этот его долгий, потемневший взгляд на мои губы с головой выдал его настоящие мысли.

Мой игнор не просто разозлил его — он лишил его привычного контроля. Скала дала глубокую трещину, и мы оба это знали.

Глава 3

Моя вчерашняя вечерняя победа в гостиной придала мне уверенности. Демонстративный игнор явно задел Томаса за живое — я видела это по его потемневшим глазам, когда он караулил меня с бокалом виски. Но одно дело — держать ледяную дистанцию в стенах квартиры, прячась за дверью своей комнаты, и совсем другое — явиться на его личную территорию. В спортивный зал.

В районе двух часов дня я толкнула стеклянную дверь спортивного комплекса. Настроение было боевым, и я упорно держала спину прямой, готовая к новой порции ледяного игнора. Переодевшись в черные обтягивающие лосины и свободную футболку, я вышла в общую зону и сразу направилась к Марку — второму тренеру, который должен был вести мою сегодняшнюю тренировку.

— Привет, Марк, я готова к...

— Марк занят, — раздался за спиной ледяной, до боли знакомый голос.

Я обернулась. Томас стоял всего в паре шагов, скрестив руки на груди. В черной майке-борцовке и спортивных брюках он выглядел еще массивнее, чем обычно. Лицо — абсолютно непроницаемое, но в серых глазах затаилось то самое глухое раздражение после нашей ночной стычки.

— Но мы же договаривались... — начала было я, включив режим подчеркнутой, официальной вежливости.

— Договоренности изменились, — отрезал Томас, даже не посмотрев на Марка, который тут же тактично испарился в сторону боксерских груш. — Сегодня я тренирую тебя сам. Шаг на татами, Мия. Посмотрим, насколько хватит твоего упрямства.

Внутри меня все сжалось от предвкушения бури, но я лишь равнодушно пожала плечами:

— Как скажете, тренер.

Это была не тренировка, это была самая настоящая проверка на прочность. Томас решил выбить из меня всю спесь и напускное безразличие с помощью чистой физической нагрузки. Никаких поблажек.

— Стойка ниже, Мия. Руки у подбородка, — его голос звучал как удары хлыста. — Еще десять ударов. Сильнее. Не вижу удара.

В какой-то момент, когда я в очередной раз неверно довернула корпус при боковом ударе, Томас не выдержал. Он подошел со спины, вплотную, и я мгновенно почувствовала, как по коже пробежала волна жара.

— Кто так бьет? — негромко, почти над самым моим ухом произнес он.

Его большие, горячие ладони легли мне на талию, жестко фиксируя бедра и доворачивая их в нужное положение. Другой рукой он перехватил мое предплечье, направляя траекторию. От такой близости у меня перехватило дыхание. Я чувствовала жесткую ткань его майки спиной, пахло мятой и чистым мужским потом. Воздух между нами мгновенно накалился до предела.

— Отпусти, я поняла, — глухо бросила я, пытаясь высвободиться, но его пальцы лишь сильнее сжались на моей талии, удерживая на месте.

— Ничего ты не поняла, — вкрадчиво, опасно ответил он, наклоняясь так, что его дыхание коснулось моей щеки. — Слишком много думаешь о посторонних вещах. Соберись.

Он отпустил меня так же резко, как и схватил. Оставшиеся полчаса превратились в персональный ад. Ноги подкашивались, футболка промокла, но я стискивала зубы и продолжала бить по лапам, которые он держал. Я ни разу не попросила пощады. На последней минуте, выполняя резкий прыжок назад, уставшие ноги просто отказались служить. Я потеряла равновесие на гладком покрытии и с тихим вскриком полетела на пол.

Томас среагировал молниеносно. Он перехватил меня в падении, рванув на себя.

Секунда — и я оказалась жестко прижата к его груди. Его руки крепко держали меня за спину и плечи, а мое лицо находилось в считаных сантиметрах от его. Мы оба тяжело, рвано дышали. Его грозовые глаза сканировали мое лицо, опустились к губам, и я увидела, как на его шее дернулся кадык. Железная выдержка тренера снова подверглась жесткому штурму, и Томас сам это понимал.

Он аккуратно поставил меня на ноги и сделал шаг назад, разрывая контакт:

— На сегодня хватит. Иди в душ.

Вечер дома обещал быть спокойным, но у судьбы были свои планы.

Я сидела в своей комнате, листая ленту новостей, когда в прихожую кто-то вошел. Голос Томаса я узнала сразу, но ему ответил звонкий, кокетливый женский смех.

Любопытство и внезапный укол чего-то острого в груди заставили меня приоткрыть дверь и выглянуть в коридор. У барной стойки вместе с Томасом стояла эффектная брюнетка. Высокая, с идеальной фигурой, подчеркнутой облегающим спортивным костюмом, и ослепительной улыбкой. Инна — фитнес-тренер из его же клуба.

— Томас, ну правда, без тебя этот проект просто развалится, — щебетала она, придвигаясь к нему ближе и нагло касаясь его плеча. — Нам нужно обсудить расписание. Может, сделаем это за ужином?

Томас не отстранялся. Он достал два бокала, налил сок и что-то негромко ответил ей, отчего Инна снова заливисто рассмеялась, слегка привалившись к его плечу.

Они ушли на кухню, прикрыв дверь, откуда продолжали доноситься приглушенные голоса и смех.

Я с силой захлопнула дверь своей комнаты и прижалась к ней спиной. Сердце бешено колотилось, а внутри все выжигала глухая, яростная ревность. Настоящая. Обжигающая. Такая, от которой сводило челюсти.

Пока я играла в благородную молчанку и гордость, эту хмурую скалу совершенно спокойно мог прибрать к рукам кто-то другой. Томас общался с ней легко, улыбался ей — так, как никогда не улыбался мне. И это осознание ударило под дых сильнее любого его удара на татами.

Я поняла: скала не просто опасна. Её можно потерять, даже не завоевав.

Спустя полчаса послышался хлопок входной двери — Инна ушла. В квартире снова воцарилась тишина.

Я медленно перевела взгляд на свой чемодан, стоящий в углу. Внутри меня поднималась огромная, неуправляемая волна упрямства и злости. Хватит строить из себя обиженную девочку. Пора переходить к радикальным мерам и сжигать все мосты к чертовой матери.

Я подошла к чемодану, рванула молнию и достала оттуда вещь, которую берегла для особого случая. Мое самое запрещенное оружие.

Мы поиграем по моим правилам, тренер.

Я подошла к огромному зеркалу в прихожей и поправила волосы. Белое платье сидело идеально, как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб тела, округлость бедер и тонкую талию. Ультракороткое, на тонких бретельках — это было мое самое запрещенное оружие. Добавив к образу черную кожаную куртку-косуху на одно плечо и встав на умопомрачительные шпильки, я удовлетворенно улыбнулась своему отражению.

Хватит с меня роли послушной девочки, которая сидит в комнате и глотает слезы ревности, пока он мило общается на кухне со своими фитнес-тренершами. Пора напомнить Томасу, с кем он связался.

Я громко стукнула каблуками по паркету, выходя в гостиную.

Томас сидел в кресле с ноутбуком. Услышав звук, он лениво поднял голову... и замер. Ноутбук едва не выскользнул из его рук. Я прямо физически увидела, как его грозовой взгляд мгновенно потемнел, опустился от моих губ по шее, прошелся по обтягивающей белой ткани платья, задержался на бесконечно длинных ногах и вернулся к лицу. Челюсть тренера сжалась так, что, казалось, сейчас треснут зубы.

Я невинно улыбнулась, поправляя сумочку на цепочке:

— Я в ночной клуб, оторваться на полную катушку. Раньше утра не жди. Оставляю тебя наедине с твоей драгоценной «ответственностью».

Томас захлопнул ноутбук с таким грохотом, словно выстрелил из пистолета. Он поднялся с кресла единым, слитным движением хищника и в мгновение ока оказался в прихожей, буквально перекрывая мне выход своим мощным корпусом. Широкие плечи полностью загородили дверь. Нас разделяли считаные сантиметры, и от него волнами исходила чистая, первобытная ярость.

— Ты. В этом безобразии. Никуда не пойдешь, — отчеканил он ледяным, вибрирующим от сдерживаемого рыка голосом. Его ноздри раздувались, а взгляд буквально пригвоздил меня к месту.

Я лишь весело фыркнула, упрямо вздернув подбородок, и демонстративно похлопала ладонью по его каменной груди:

— Подвинься, тренер. Не мешай молодежи развлекаться.

— Я сказал — нет, Мия, — Томас даже не шелохнулся, его тело было как литая стена. — Разворачивайся и иди смывать эту боевую раскраску. Ты из квартиры в таком виде не выйдешь.

У меня внутри всё вспыхнуло. Мое феноменальное упрямство взвилось до небес.

— Да с какого перепугу?! — выкрикнула я, делая шаг вперед и упираясь ладонями в его грудь, безуспешно пытаясь его отодвинуть. — Ты мне не отец и не муж, чтобы указывать, в чем мне ходить и куда идти! Тебе же было плевать на меня, я же «слишком юна» и «не в твоем вкусе», забыл? Так вот, для парней в клубе я буду в самый раз!

От моих слов у Томаса, кажется, сорвало последние предохранители. Он резко перехватил мои запястья, прижимая их к моей же талии, и наклонился так близко, что я почувствовала жар его дыхания.

— Мия, не доводи меня, — глухо, опасно предупредил он, глядя мне прямо на губы. — Ты не представляешь, как на тебя будут смотреть мужики в таком месте. И что они попытаются сделать.

Я поймала его сумасшедший, горящий взгляд и поняла: скала пала. Он ревнует так, что едва держит себя в руках. И этот раунд остался за мной.

Я дерзко прищурилась и скрестила руки на груди, насколько позволяла его хватка:

— Ах вот оно что... Заботишься о моей безопасности? Ну хорошо, тренер. У меня есть компромиссное предложение. Если ты так сильно боишься за Сашину сестру — будь моей охраной. Идем со мной. Но сразу предупреждаю: платье я переодевать не буду. И точка. Или мы идем так, или я сейчас устрою здесь такой скандал, что соседи вызовут полицию. Выбирай.

Томас замер, тяжело и шумно дыша. Его взгляд метался по моему лицу, оценивая степень моего безумия. Он понял, что я действительно не отступлю.

— Ладно, — наконец процедил он сквозь зубы, медленно отпуская мои руки, но по-прежнему не отходя ни на шаг. — Мы пойдем. Но ты будешь сидеть исключительно рядом со мной. Пять минут, я сменю футболку. И не дай бог тебе отойти от меня хоть на метр.