Умозрительные люди

Так что мне нужно держаться от них на некотором расстоянии, способствующим тому, чтобы я не был слышим острым слухом Русланы. При этом я должен быть в курсе всего того, что происходит между ними, то есть слышать то, о чём они ведут беседу. А этого не добиться без приближения к ним как раз на то расстояние, где я оказываюсь в поле обнаружения Русланы.

И я решаю занять боковую от них позицию, что набережная, на которой мы сейчас оказались, вполне позволяет. К тому же я могу, не привлекая на себя внимание подозрительности и мнительности Русланы, время от времени останавливаться у парапета, типа повздыхать в сторону свежего воздуха, и несущейся от туда свободы (может туда прыгнуть навсегда), или же у меня возникло желание покормить местную популяцию птиц.

– Ну, всё, давай рассказывай, что ты вокруг видишь. – С долей иронии дёргает за локоть руки Анатоля Руслана, кому скушно идти по жизни в автономии обстоятельств своей жизни и на свой счёт природного выбора, и ей требуется ощущать и знать внешнее присутствие, со своей, пусть какая есть публичностью.

– Солнце светит… – начал было предварять свои познания об окружающем сейчас их мире Анатоль, тут же перебитый Русланой. – Анатоль, быстро собрались и включили свою соображалку. Не нужно меня принимать уж за совсем примитивную субстанцию. Насчёт атмосферных явлений и их сопровождений я вам дам фору, например, по небесному солнцестоянию посчитав, сколько сейчас время. – А вот это, в чём-то самонадеянное утверждение Русланы, вызывает в лице Анатоля сомнения. Что в момент улавливается Русланой, и она, резко остановившись, требовательно так обращается к Анатолю. – Что, не верите?!

Анатоль уже в себе поперхнулся на том, что был ею подловлен на вот такой его критической мысли и сомнении, и он не может и дальше демонстрировать и подтверждать на свой счёт догадки Русланы.

– Есть некоторое сомнение. – Говорит Анатоль.

– Тогда смотрите на свои часы и готовьтесь вставать на колени. – Заявляет Руслана.

– А на колени-то зачем? – чёта мало что понял Анатоль, посмотрев на свои брюки в области коленей и на лежащую перед ним мостовую, не слишком чистую, чтобы на неё приклонять колени.

– А как ещё вы собираетесь вымаливать у меня прощение за вот такое ваше недоверие мне. – А у Русланы есть железный аргумент в свою пользу, но не в пользу чистоты коленей брюк Анатоля. И Анатоль даже понятия никакого не имеет, как ему теперь выпутываться из этой ситуации. Вот он и стоит с поникшим видом.

– Достали часы? – спрашивает Руслана.

– Ага. – Сглотнув слюну, согласно кивает головой Анатоль, вытянув из-под рукава пиджака запястье руки, на котором болтались часы.

Ну а Руслана, явно специально, делает трагическую для Анатоля, кульминационную паузу, вытянув лицо через свой длинный нос в сторону куда дует ветер, и возможно зажмурив глаза (из под очков это не было видно, да и непонятно это её действие, если это не есть проявление мышечной памяти), вытянулась в струну через свои руки, протянувшиеся вдоль её тела, и… Слушайте и сравнивайте полученное Русланой время. – Сейчас плюс, минус десять минут третьего. – И после озвучивания полученного результата своего вычисления, Руслана срывается с места, и требовательно в направлении Анатоля смотрит. И не смейте, Анатоль, тянуть время (хотите тем самым внести погрешность в расчёт времени), немедленно подтверждайте верность расчетов Русланы или будьте последней сволочью, заявив, что всё это не так. А как может быть это не так, когда так, или же ваши часы запредельно спешат или же навсегда запоздали. И с таким безответственным человеком, кто не следит за ходом своего времени, Руслане точно не по пути и не по времени.

– Вы меня удивляете. Всё именно так. – И всё-таки Анатоль не такой дурак, как на его счёт предвзято думал я, и он нашёл верные слова для ответа Руслане. Уж очень сильно обрадовавшейся тому, что Анатоль не остолоп, а вот насчёт верности вычисления времени, то разве это важно, когда тот человек, на кого вы возлагали надежды, их оправдал.

А вот мне, стороннему наблюдателю и не находящемуся в поле внимания Русланы человеку, всё-таки интересно знать, правильно ли она вычислила время. И я начинаю оттягивать рукав своей куртки, чтобы сверить время на своих часах. И видимо делаю это как обычно, без учёта нахождения неподалёку Русланы, насчёт которой нужно придерживаться осторожности, раз это с моей стороны движение обнаруживается ею.

– Это мне показалось, или как? – вопросительно и требовательно одновременно заявляет Руслана, перенаправляя свою голову в мою сторону. – Что кто-то ещё решил посомневаться во мне.

А вот сейчас я сообразил быстро отвернуться от них, встав спиной, и типа уткнулся в свои мысли, стоя у парапета. И Анатоль, наткнувшийся на мою спину и моё положение отстранения от всего и от вас, не найдя причин придраться ко мне, как к очень навязчивому своей любознательностью человеку, успокоил Руслану. – Здесь место сильно ветреное, вот и надувает в голову всего подряд. – Говорит Анатоль. – Может, пойдём дальше?

– А что там дальше? – интересуется Руслана.

– Новый путь и новые встречи. – Отвечает Анатоль.

– Звучит заманчиво. – Усмехается Руслана. – И с кем судьба нам предлагается встретиться?

– А вот вы сами мне это скажите. Проявите свою проницательность. – Даёт ответ Анатоль. – А я подтвержу или опровергну.

– Второе вряд ли произойдёт. – Имеет вот такое своё мнение Руслана.

– Это почему? – удивляется Анатоль.

– Сами же сказали, что я проницательный человек. Так что я совершенно редко ошибаюсь в людях. Особенно в тех, кого я допускаю быть рядом с собой. – А вот на это Анатоль и не знает как реагировать. Кроме как поплыть и промолчать, сказав: «Тогда идём».

И они идут дальше, а я, выждав немного, выдвигаюсь вслед за ними.

– Ну, рассказывайте. Не молчите. – Начинает одёргивать от себя и от своих мыслей Анатоля Руслана.

А я, как наверное и сам Анатоль, начинаю жалеть самого себя, то есть Анатоля, кому не даёт ни минуты покоя Руслана, вон какая, как выясняется, непоседливая и стремящаяся жить каждое мгновение вертунья.

И само собой Анатоль не успевает и слова вымолвить, как Руслана уже делает свои выводы насчёт молчания Анатоля.

– Или вы от меня что-то скрываете. Так, Анатоль? – уже жёстко вопросила Руслана, до боли в руке Анатоля, сжав его руку. И попробуйте только Анатоль пискнуть, как маленькая девочка, Руслана ещё сильней начнёт давить на эту вашу малохольность.

– Даже не думал и не представляю, о чём это вы. – С нотками обиды в голосе заявляет Анатоль. И Руслана вроде бы ему верит и принимает его ответ.

– Ладно, Анатоль, чего вы прямо всё серьёзно воспринимаете на свой счёт. – Выдыхает Руслана. – Просто мне, заключённой в четырёх стенах и оковах темноты, хочется выхода из этой автономии своего я. Вот я вас, как лучик света для меня, освещающего внешние пределы, и дёргаю. Давайте, рассказывайте уже. – И Анатоль начинает рассказывать, правда как-то обще, без особого интереса и конкретики.

– Вижу позитив и весну вокруг. – Вот такое говорит Анатоль. Сам своим ответом провоцируя Руслану на недовольство им как рассказчиком.

– Ну, такие знания я могла бы и сама почерпнуть из календаря и книг по психологии. – Надувает щёки от недовольства Руслана. – Вы что, это специально делаете? – а вот этот её вопрос есть преддверие к началу надутости Русланы. Что ни к чему хорошему не ведёт. А кто же может спокойно наблюдать за такой своей трансформацией личности в плане потерять былую стройность не по резонной причине своего хорошего аппетита, а затем через набор килокалорий, а в результате нервного стресса, который всегда избежать можно, если бы вы, Анатоль, вели себя разумно. Но нет, вам желается выпячивать своё эго, и вам только до себя дело есть. Так, Анатоль?!

И хотя может быть всё итак, но Анатоль и под пытками водой (истерики Русланы с потоком слёз) об этом не скажет, понимая, что он тем самым только усугубит ситуацию. А вот что он немедленно ответит Руслане (промедление с ответом дурными последствиями угрожает), то именно то, что она слышать хочет.

– А что я могу поделать, – пожимает плечами Анатоль, чьё начало своего оправдания пугает и тревожит Руслану (неужели Анатоль нашёл в себе смелости признаться в том, какая он скотина, и что я теперь буду делать, каким образом его мотивировать быть послушным, ведь этот рычаг давления испаряется), – когда мне всё вокруг видится в таком свете, когда вы со мной рядом.

Ну не скотина ли этот Анатоль, умеющий говорить такие сладкие для ушей Русланы слова.

– Умеете вы, Анатоль, приврать. – Усмехается Руслана, и не давая возможности Анатолю возразить, добавляет. – Впрочем, я это принимаю. А теперь, Анатоль, давайте вернёмся к нашему делу. Давайте говорите мне, кто это она такая, и кто она для вас?

– Не понял? – страшно растерялся Анатоль, искренне недоумевая.

– А что непонятно то. – Теперь в ответ искренне недоумевает Руслана. – Я говорю про вот ту, идущую навстречу нам гражданку, с которой вы давно не сводите своего приметливого взгляда. – Здесь Анатоль вновь было дёрнулся в сторону высказать возражение против таких на себя наветов, но у Русланы есть веские доводы остепенить Анатоля и лучше не возражайте.

– И вот только давайте без этих ваших детских оправданий. Неужели хотите сказать, что не заметили в ней то, что даже я наблюдаю? – пресекает все попытки Анатоля оправдаться Руслана.

– Что именно? – ну а Анатоль всё-таки упрямый малый, и он хочет знать конкретику своего обвинения.

– А это вы мне сами скажите. – Говорит упёрто Руслана. – Вы всё-таки ближе к её очевидности. Сами же знаете, что я могу только нащупывать пути к познанию объекта своего наблюдения. И да, – делает важное дополнение Руслана, – придерживайтесь объективности, я знаете ли, принимаю позитивные вещи больше в свою сторону.

В общем, есть Анатолю над чем крепко подумать, и при этом категорически срочно – интересующая Руслану и теперь вслух и его гражданка, уже находится на финишном пути к границе с ними пересечения. И что самое для Анатоля прискорбное что ли в данной ситуации, когда он находится в такой крепкой связке с Русланой, от которой ничего не пройдёт мимо и не укроется с его стороны, так это то, что эта гражданка ведёт себя прямо некультурно и вызывающе – она не скрывает своего любопытства в их сторону и во все глаза пялится, то на Руслану, то на него дура.

И Анатоль прямо не находит оправдания такой её нескрываемой любознательности. – Чего, спрашивается, она в них ищет?! Что её так удивляет и что ещё непонятного?

А тут ещё и Руслана со своей стороны подталкивает его соображать поскорее, или вы там решили что-то от меня для себя придержать и припрятать в этой не такой и не незнакомки для вас. А почему у меня возникли такие мысли, то вы сами меня к этой мысли подтолкнули своим долгим наблюдением с наслаждением за ней.

Так что Руслана уже ждать не может, когда там Анатоль разродиться быть с ней откровенно честным, и она наводящими на сложные мысли вопросами и заметками за этой идущей навстречу им «принцессе», откроет правду о ней Анатолю, и заодно раскроет о вас правду Анатоль, ветреный и чуткий только к своим проблемам человек.

– Она симпатична? – задаёт вопрос Руслана, принявшись прислушиваться к дыханию Анатоля и его шагу.

Ну а Анатоль, не первый день знает Руслану (возможно второй), и он уже спотыкался на её вот такие провокационные и каверзные вопросы. Так что опыт и навык не даёт ему на сей раз споткнуться на этом вопросе, и он сразу отвечает. – На любителя.

И само собой его ответ был не до конца им обдуман и дан впопыхах. На чём он и ловится Русланой. – А вы любитель? – интригующе спрашивает Руслана.

И вот что теперь отвечать на это этому остолопу Анатолю? Уж точно не записывать себя в профессионалы. А других категорий знатоков женской красоты и личности он не знает. И тогда ему приходиться признаваться в том, что эта встречная девушка, ему, как только любителю, приглянулась (а в профаны себя записывать не посмел).

– В какой-то степени да. – Отвечает почему-то стыдливо Анатоль (это потому, что он не профессионал).

– Понятно. – Многозначительно сказала Руслана. Немного подумала и вот что спросила. – Что ещё о ней можете сказать?

– Сказать-то могу многое, но это разве имеет какое-то значение. – Начинает увиливать от ответа Анатоль.

– Тогда скажите, вы бы её пригласили куда-нибудь, если бы меня рядом не было? Но только честно. – Делает знаковое уточнение Руслана.

И Анатоль готов быть с нею честным. – А зачем, если она всё равно не пошла бы со мной. – С долей горечи смеет говорить Анатоль.

– Почему вы так решили? – спрашивает заинтригованная Руслана.

– А она бы по мне прочитала, что все мои мысли заняты другой. – Робко покосившись в сторону Русланы, вот что он тут умудряется выкинуть. И Руслана сама чуть было не запнулась об эту его провокацию. За которую вы, Анатоль, прямо сейчас ответите по всей строгости закона, утверждающего, что сильно подсудно делать на прямом пути подножки девушкам, затмевая их разум и зрение несбыточными мечтами и фантазиями фантастического толка. Как только я и могу понять эти ваши заявления.

И неотвратимость мщения Анатоля настигает немедленно, как только встречная девушка оказалась в пределах пересечения с ними, и при этом с ожидаемой Русланой стороны – со стороны Анатоля. – И вот объясните мне, Анатоль, как так получилось, что вы оказались настолько к ней ближе, чем вы себя по отношению к ней позиционировали – всего лишь к встречной прохожей. Что полностью нивелируется этим вашим нахождением по одну сторону от меня. – С вот таким посылом Руслан нахмурилась, и раз вы, Анатоль, так и хотите испортить мне на весь день настроение, с перспективой расстроить моё будущее, то я дам вам шанс от меня избавиться с этой стервой.

– Прошу прощения. – В самый неожиданный для Анатоля точно момент, как и для проходящей было мимо незнакомки, к ней делает вот такое обращение Руслана, мило так улыбаясь (а так-то с каким-то коварством).

И незнакомка, явно ничего такого не ожидая, как будто пойманная на чём-то предосудительном (на своём глазении в сторону не положенного) на месте тормозится, и хлопая глазами, как и Анатоль, далеко от неё не ушедший (он тоже растерян), с натянутой улыбкой обращается в ответ к Руслане. – Да, я слушаю.

– Значит, вы принимаете мою просьбу о прощении? – вопрошает Руслана.

– Да. – Теперь уже в растерянности и в непонимании чего от неё хотят, неровно отвечает незнакомка.

– И в чём, теперь хотела бы я знать, я перед вами виновата? – с напором надвигается с этим вопросом на незнакомку Руслана, заставляя ту начать пятиться назад.

– Я не понимаю. – Начала сбиваться и отбиваться от напора Русланы незнакомка. – Это ведь такой оборот речи. Так ведь?

– Значит, любите всё оборачивать вокруг себя. – Делает удивительные выводы Руслана. – Ну а простить меня вы от меня требуете за то, что это я иду с ним, – Руслана кивает на Анатоля, – а не вы.

– Что?! – вообще ничего не поняла незнакомка, как и Анатоль, застывший в онемении и оторопи, но эту вопросительную эмоцию в себе сдержавший. У него во рту из-за сухости возникла непроходимость голосовых путей.

– Забирайте его, если вам так его надо. – Заявляет Руслана, отталкивая от себя Анатоля в сторону незнакомки. А сама с высоко поднятой головой и я отныне свободный человек, твёрдым шагом выдвинулась дальше, прочь от этих приземлённых вещей и людей их образующих.

А Анатоль, охреневший от всего этого, как и стоящая напротив него незнакомка, почему-то счёл за необходимое начать оправдываться перед ней и притом очень странно. – Как-то всё неловко вышло. – Вот такое говорит Анатоль, бросая умоляющие взгляды в спину удаляющейся Русланы.

И Руслана сжалилась над Анатолем, вдруг остановившись и поманив его пальцами руки.

И Анатоль без здрасти и до свидания бросил на произвол своего недоумения свою новую знакомую, направившись к Руслане. Кто его не сразу принимает под своё крыло, а сперва спрашивая. – Ну как, почувствовали облегчение, когда избавились от моей опеки? – И не смейте отворачивать от меня в сторону назад или даже в бок лицо, я по вашему дыханию соображу это.

– Нет. – Даёт много трактуемый ответ Анатоль.

– Что нет? – не поняла Руслана.

– Не почувствовал. – Даёт расширенный ответ Анатоль, даже не пытаясь оспорить утверждение Русланы о том, что это она его опекает, а никак не он.

– Тогда я вас принимаю. – Говорит Руслана, взяв Анатоля под руку, чтобы выдвинуться дальше.

– Да кто они такие?! – возмущённо вопрошает себя и меня в том числе та остановленная ими незнакомка, оказавшаяся рядом со мной.

– А мне почём знать?! – удивляюсь я такой любознательной настырности людей, и заодно тому, что, как оказывается, Руслана и этот Анатоль, судя по характеру их отношений, не в первый раз встречаются. А это наводит на некоторые мысли. А вот на какие, то это тоже под вопросом моей тревожности.

Но сейчас не время для ответов на эти вопросы, и я продолжаю своё их преследование, приведшее меня на одну из скамеек, находящихся рядом с той скамейкой, на которой решили Анатоль с Русланой расположиться и отдохнуть за счёт вот такой деревянной конструкции и заодно за счёт праздно и по делам идущих и прогуливающих людей, в чью сторону у Русланы имеется неистощимый интерес.

Ну а Руслана, из какой-то там особенной вредности своего характера, а может из-за его неуживчивости, вот не может принять обыденное вещи такими как они есть, а в ней так и порывается охарактеризовать по своему всё с вами, а затем и с нею по вашей вине происходящее, которое и произошло лишь по той причине, что она сильно покладистая и послушная девушка. Что не отменяет наличие в ней свободолюбивой природы, о чём она и собирается вам, Анатоль, указать. Что б, значит, в следующий раз при принятии какого-нибудь волевого решения, вы принимали в сильный расчёт и её мнение. Которое пренепременно в ней присутствует, даже в случае её прилежного и вас только слушающего молчания.

– Что, Анатоль, утомились? – Однозначно не просто так интересуется у Анатолия Руслана, спрашивая его таким вкрадчивым голосом, что у Анатолия прямо мурахи побежали по спине. На которую он было собрался всем собой облокотиться через спинку скамейки, да куда теперь там на неё навалишься, когда тебя так интригуют и сбивают с толка.

– Почему бы не передохнуть и не перевести дух. – Вздыхает Анатоль, хитро так с общих позиций отнесясь к своему, бл.. ь, решению зачем-то посидеть на скамейке, когда можно было не давать таким образом повод Руслане к себе прицепиться. Хотя Анатоль догадывается, почему он предложил Руслане, – а она согласилась, между прочим, – посидеть на скамейке, он хотел избежать новой встречи с какой-нибудь встречной провокаторшей, обязательно и при любом виде и раскладе вызвавшей бы в его сторону новые вопросы у Русланы. А так он собирался пересидеть этот напор внимания Русланы к рассмотрению прохожих, и уж затем идти дальше.

– И так легче дышится. – А вот это было лишне, как буквально сейчас же убедился Анатоль.

– Интересно. – Многозначительно заметила Руслана, в момент заставив Анатолия напрячься в ожидании какой-нибудь новой каверзы с её стороны. И в этом плане Анатоль никогда не ошибается. – А что, на ногах не так легко дышится? – Интересуется у Анатоля Руслана.

– Наверное. – Почесал точно репу, раз такой остолоп Анатоль, уже догадываюсь, что сейчас его начнут тут склонять.

– И почему же? – А вот спрашивает Анатоля Руслана не с той целью, чтобы узнать ответ, а у неё уже ответ есть, а чтобы Анатоля по третировать на чём-то своём, только что придуманном.

– Я как-то не задумывался. – Дурак. – Можно было бы добавить к этой фразе этого недоумка Анатоля, раз он не задумывается над последствиями своих ответов.

– А может потому, что находясь на ногах, то есть на одном уровне с другими людьми и прохожими, дышащими одновременно с вами в этой сфере общего взаимодействия, в чём то в разряженной атмосфере вашими выхлопа и не только углекислоты, но и разными второсортными мыслями и продуктами их переработки, и всё прямо друг другу в лицо, вам становится непроходимо трудно дышать от такого совместного бытия и хочется от всего этого отклониться, с кем-нибудь, кто с вами дышит в одну сторону, и в одном дыхании на другом уровне отношений и взаимопонимания уединиться? – И это звучит из уст Русланы не как вопрос, а приглашение к чему-то неразумному и само собой, необдуманному действию, на которые только и способен Анатоль с его, между прочим, слов. Где Руслана в его сторону повернулась, перестала дышать и что же вы, Анатоль, так сильно в себя ушли и присмирели?

А что Анатоль? Когда он себя потерявшегося и растекшегося в мокроте озноба своего сознания найти не может. Только не дышать, замереть и рассчитывать на чудо. Может Руслана потеряет его окончательно из виду, в том числе из сознательного? А?!

И Анатоль был вдруг спасён. И спасла его его сердечная близорукость, упершаяся было на скамейку его руками. Ну а когда Руслана к нему так поступилась, то Анатоль, потеряв все основания быть самостоятельной личностью, соскользнул с этого упора и прямо... Хорошо, что только в колени Русланы головой. Охренеть! И слов сразу не нашедшей, как отреагировать на вот такое до себя падение Анатоля, в себе так же как и он сильно потерявшейся.

Ну а что мне делать при виде так опасно и стремительно в сторону близости развивающейся ситуации, в которой и не разберёшь, кто жертва своей доверчивости, а кто, всё это время демонстрируя в себе нерасторопность мысли и чуть ли не пришибленность, всё это использовал для того, чтобы нанести сейчас вот такой удар под дых и ниже пояса зависимому от себя и от своей доброты и веры в люди человеку!?

И я, склонный теряться в сложных ситуациях, решаю рассчитывать на ещё кого-то. Да на туже Машу. Для чего я достаю впопыхах телефон из кармана, что не так просто сделать, когда твои руки дёргаются, хватаются и цепляются за всё на своём пути к телефону, взяв который по итогу всей пятернёй, уже не получается его вытащить из кармана, а всё потому, что слишком узкое горлышко для выхода из кармана этого моего ручного кулака. И нужно как-то ослабить хватку, чтобы не порвав брюки, вытащить телефон и руку.

С чем я кое-как справляюсь и начинаю с помощью отрывистых мыслей писать Маше сообщение. Которое при первом моём прочтении, прежде чем, быть отправленным, выглядит как крик о моей помощи. – Что делать?! Ситуация на грани! Срочно …

– Так не пойдёт. – Прочитав это своё сообщение в виде истерики, я его удаляю. После чего как можно взвешенно описываю ситуацию. – Они сели на скамейку и стали её использовать, как инструмент для своего сближения. – Прочитав своё сообщение перед отправкой, я решил, что как-то вычурно и по книжному получилось. Что мной посчиталось, как пойдёт, и сообщение было отправлено. И мне теперь оставалось ждать ответа от Маши, и наблюдать за тем, что там ещё выкинет эта странная и удивительная парочка.

А там Руслана между тем в себе собралась и нашлась, и она, положив свои руки на спину Анатолю, удержавшись от его поглаживания, вот что его спрашивает:

– Что с вами, Анатоль?

А что может ответить Анатоль, когда он и сам не в курсе с ним случившегося.

– Голова закружилась. – Всё-таки находит подобающий ответ Анатоль, приподымаясь с такого удобного и мягкого места своего возлежания.

И его ответ в принципе принимается, раз он отвечает высказанным Русланой предположениям насчёт желания Анатоля подышать с ней на одном уровне понимания другу друга кислорода. Где его внутренняя конституция оказалась не столь подготовленной и крепкой при встрече с её, вот и не выдержала этого лицом к лицу столкновения.

– Понятно. – Даёт ответ Руслана, и опять Анатоля какой-то тревогой нагнетает. А вот спрашивать Руслану, что ей так понятно, то этого от Анатоля ни за что не дождёшься. Он знает, предпосылкой к чему может служить этот её ответ – хоть к чему.

– Ну что, перевели дух? – спрашивает Руслана.

– Да. – Опасливо отвечает Анатоль.

– А ноги отдохнули? – следует новый вопрос от Русланы.

На что Анатоль отвечает после того, как посмотрел на свои ноги рефлекторно. – Вроде бы тоже да. – Не сильно уверенно говорит Анатоль.

– А то говорят, что в ногах правды нет. – А вот к чему это сказала Руслана, то это только мне хочется знать, а вот Анатолю точно нет, и ему последнему, кому хочется знать ответ на эту её загадку. Но тут дело такое, что как раз ему первому и нужно высказать заинтересованность в желании знать, к чему это сказала Руслана. А иначе она сочтёт, что Анатоль в курсе всего того, что она только гипотетически на его счёт рассудила, и это оказалось правдой. И притом самой непритязательной и отвратительной.

А так Анатоль у неё поинтересуется: «О чём это вы, Руслана?», и может быть у него получится избежать обвинения в предумышленности такого своего поведения – вы, Анатоль, стали жертвой обстоятельств.