Фаворитка, займи свое место!

— Почему вы позвали именно меня?

— Потому что вы умеете смотреть на письмо и видеть не слова.

— Вы уже знали?

— Вы однажды объяснили мне, что в любой игре выигрывает не тот, кто знает все ходы, а тот, кто понимает правила.

— Это похоже на меня.

— Вы говорили это с таким видом, словно правила придумали лично.

— Возможно, я была самоуверенной.

— Вы были живой.

Слово прозвучало неожиданно.

Вероника не нашлась что ответить.

Екатерина встала и подошла к окну. За стеклом медленно сгущались сумерки.

— В эту ночь будет маскарад.

— Я знаю.

— Разумеется, знаете. Ваша записка приглашает вас туда.

Вероника резко повернулась.

— Вы обыскали мои вещи?

— Нет. Я попросила человека, который умеет это делать лучше меня.

— И кто же этот человек?

— Неважно.

— Для меня важно.

— Для вас сейчас важно другое. Если письмо поддельное, значит, кто-то ожидает, что вы придёте на маскарад. Возможно, чтобы убить вас. Возможно, чтобы обвинить в чём-то более удобном.

— А вы?

— Я тоже приду.

— В качестве приманки?

— В качестве женщины, которую все считают слишком осторожной, чтобы рисковать.

— И вы хотите, чтобы я поверила, будто это не так?

Екатерина улыбнулась.

— Я хочу, чтобы вы были рядом.

Эти слова могли быть приказом. Могли — просьбой. Но сказаны они были так, что Вероника ощутила под ними ещё один смысл.

Необходимость.

Опасность.

Любопытство.

— В каком качестве? — спросила она.

— В качестве Екатерины Дашковой.

— Удобно. Я как раз временно занимаю её тело.

Екатерина долго смотрела на неё.

— Вот теперь вы говорите совсем иначе.

Вероника поняла, что сказала лишнее. Но Екатерина лишь взяла со стола письмо и спрятала его в рукав.

— Сегодня ночью, княгиня, постарайтесь никого не любить.

— Это распоряжение?

— Совет.

— А если я не привыкла следовать советам?

— Тогда хотя бы не любите тех, кто носит жемчужные стрелы.

Вероника замерла.

Екатерина уже отвернулась, но в её голосе впервые появилась тень усталости.

— До полуночи.

Глава 6. Ошибка в безупречном письме

Вероника вернулась домой перед самым закатом и заперлась в кабинете.

Она разложила на столе три письма: настоящее, поддельное и то, что нашла в собственном корсете. Последнее было не письмом, а инструкцией. Первые два отличались настолько мало, что обычный человек не увидел бы разницы.

Но математика редко начинается с очевидного.

Вероника поставила рядом свечи одинаковой высоты. Измерила длину строк. Сосчитала количество букв в каждом предложении. Проверила интервалы между словами.

В поддельном письме автор слишком старался быть безупречным.

Именно это его выдало.

В настоящих письмах Дашкова иногда ставила точку ближе к последней букве, чем требовал приличный почерк. В длинных фразах она делала короткую паузу перед союзом «но». В поддельном письме всё было аккуратно: одинаковые отступы, одинаковая длина строк, одинаковые интервалы.

И всё же одна ошибка имелась.

В четвёртой строке после слова «перемена» стоял пробел шире остальных.

Вероника взяла лупу.

На бумаге виднелась слабая царапина. Под ней пряталась крошечная точка чернил. Не пятно, а след от пера, которое коснулось бумаги и тут же было поднято.

Она переписала строку, исключив лишний пробел. Затем прочитала слова, стоящие после каждого подобного знака.

Получилось:

МАСКАРАД. СЕВЕРНАЯ ГАЛЕРЕЯ. ПОЛНОЧЬ. ПРИДИТЕ ОДНА.

— Разумеется, — сказала Вероника. — Всегда «придите одна». Никто никогда не пишет: «возьмите подругу, двух телохранителей и человека, умеющего стрелять».

Она откинулась в кресле.

Князь запретил ей ехать. Екатерина ждала её на маскараде. Неизвестный автор требовал явиться одну. Женщина с жемчужной стрелой, вероятно, была связана с этой ловушкой.

На столе лежал веер.

Вероника раскрыла его и снова увидела стёртую миниатюру. Теперь ей показалось, что женщина на картинке держит не веер, а маленькую книгу. На последней пластине виднелась цифра 0.

«Ищи ноль там, где его быть не может».

Ноль. Не пустота, а начало.

Она вспомнила слова Екатерины: «Вы однажды объяснили мне правила игры».

Значит, настоящая Дашкова уже расследовала что-то вместе с великой княгиней. Возможно, она была не просто доверенным лицом. Возможно, её исчезновение — не случайность.

Вероника встала.

В зеркало она посмотрела уже без страха.

Чужое лицо стало инструментом. Чужое имя — ключом. Чужая репутация — одновременно щитом и мишенью.

В комнату вошёл Михаил.

Он остановился, увидев её в серебристом платье.

— Вы всё-таки собрались.

— Наблюдательно.

— Я запретил вам ехать.

— Вы часто запрещаете то, что не можете контролировать?

— Я пытаюсь спасти вас.

— От маскарада или от ваших кредиторов?

Михаил сжал челюсть.

— Вы не понимаете, во что вмешиваетесь.

— Именно поэтому и вмешиваюсь.

— Екатерина использует вас.

— Все кого-нибудь используют. Вопрос лишь в том, получаешь ли ты что-то взамен.

Он резко подошёл к ней и схватил за запястье.

Внутри тела вспыхнул страх — не её, прежней Дашковой. Но поверх него поднялась ярость Вероники.

— Уберите руку.

— Вы не поедете.

— Уберите.

— Или что?

Вероника посмотрела на его пальцы.

— Или я закричу, что князь Дашков напал на собственную жену. А затем расскажу каждому встречному, что вы проиграли состояние и теперь продаёте чужие тайны.

Он замер.

Вероника медленно высвободила руку.

— Не путайте молчание с покорностью.

Михаил посмотрел на неё так, будто впервые увидел.

— Кто вы?

Вопрос был произнесён тихо.

На этот раз в нём не было злости.

Вероника едва не ответила.

Вместо этого она поправила перчатку.

— Ваша жена.

— Нет.

— Тогда вам придётся привыкнуть.

Он отошёл.

— Я отвезу вас.

— Нет.

— Если вы собираетесь идти в ловушку, я хотя бы буду знать, где вы.

— Вы будете знать только то, что я позволю.

— Екатерина вас погубит.

— Возможно.

Она взяла маску — чёрную, с серебряной линией вокруг глаз.

— Но до этого ей придётся меня найти.

Глава 7. Маска с жемчужной стрелой

Маскарад проходил в большом зале, где зеркала удваивали огни свечей и превращали людей в бесконечную толпу призраков.

Вероника остановилась у входа.

Музыка звучала слишком весело для места, где каждый второй человек что-то скрывал. Дамы в масках смеялись, кавалеры раскланивались, слуги разносили бокалы с вином.

Она чувствовала на себе десятки взглядов.

Платье делало своё дело. Серебристый шёлк обрисовывал фигуру, чёрные ленты подчёркивали талию, а маска оставляла открытыми губы. Вероника заметила, как один молодой офицер забыл поклониться и едва не столкнулся с колонной.

— Осторожнее, сударь, — сказала она, проходя мимо. — Война с колоннами обычно заканчивается поражением.

Офицер покраснел.

Она почти улыбнулась.

При дворе шутка была оружием, если произнести её достаточно спокойно.

Вероника двинулась вдоль стен. Екатерину она пока не видела. Зато заметила нескольких придворных, чьи лица встречала в доме Дашковых. Графиня Софья Бельская — женщина около тридцати лет, в маске цвета слоновой кости. Рядом с ней стоял худой мужчина с серебряной тростью.

На плече графини поблёскивала брошь.

Жемчужная стрела.

Вероника остановилась.

Графиня повернула голову, будто почувствовала её взгляд. Их глаза встретились.

Софья Бельская улыбнулась.

Затем исчезла в толпе.

Вероника пошла следом.

Она не бежала. Бегущий человек привлекает внимание. Она просто меняла направление всякий раз, когда меняла его графиня. Один зал. Второй. Узкий проход с гобеленами. Галерея, где музыка стала тише.

Жемчужная стрела блеснула у лестницы.

— Княгиня?

Вероника обернулась.

Перед ней стоял мужчина в маске лисы.

— Я не княгиня, — ответила она.

— При дворе это редкая честность.

— Или плохое зрение.

Он засмеялся.

— Вы не помните меня?

— Сегодня я вообще мало кого помню.

— Позвольте проводить вас.

— Нет.

— Здесь легко заблудиться.

— Тем более мне полезно не водить компанию с незнакомцами.

Он сделал шаг вперёд. Вероника заметила, что его правая рука скрыта под плащом.

— Вы были очень смелой до своего несчастья, — сказал он.

— А после стала скучной?

— После стали опасной.

— Это комплимент?

— Предупреждение.

Вероника бросила взгляд через его плечо. В конце галереи мелькнуло серебристое платье.

Екатерина.

Но рядом с ней стояла другая женщина.

Великая княгиня была в маске цвета голубого льда. Она держала веер и говорила с высоким мужчиной в красном камзоле. Случайно встретиться взглядами Екатерина не могла — слишком точно она смотрела на Веронику.

Значит, заметила.

Вероника повернулась к мужчине в маске лисы.

— Передайте тому, кто вас послал, что я не получила его предупреждения.

— Я не понимаю.

— Вот видите. Уже начинаете лгать.

Она резко развернулась и пошла к лестнице.

За спиной послышался шорох.

Графиня Бельская стояла внизу. Её жемчужная стрела исчезла с плеча.

Вероника ускорила шаг.

Кто-то толкнул её в спину. Маска слетела и повисла на ленте. В ту же секунду из пальцев исчез веер.

Вероника обернулась.

Графиня уже бежала по служебному коридору.

— Стойте!

Несколько гостей повернули головы. Музыка в дальнем зале продолжала играть.

Вероника подхватила юбки и бросилась следом.

Служебный коридор был тесным, стены — голыми, пол — скользким от воска. Графиня двигалась удивительно быстро. Она свернула за угол и исчезла.

Вероника остановилась.

Впереди были три двери.

Первая вела на кухню. Вторая — в кладовую. Третья казалась частью стены.

Она провела ладонью по панели.

Ноль там, где его быть не может.

На резной раме отсутствовал один декоративный элемент. Все цветочные завитки повторялись, кроме одного. Там, где должен был быть маленький круг, находилась пустая выемка.

Вероника надавила.

Панель открылась.

Из темноты пахнуло холодным камнем.

— Вы всё-таки нашли дверь, — произнесла Екатерина.

Вероника резко обернулась.

Великая княгиня стояла в проходе одна. Маска скрывала верхнюю часть лица, но улыбку Вероника видела.

— Вы знали, что она здесь?

— Подозревала.

— И позволили мне бежать за графиней?

— Вы бы всё равно побежали.

— Это не ответ.

— Это единственный честный ответ.

Екатерина подошла ближе. В узком коридоре им пришлось стоять почти вплотную. Её плечо коснулось плеча Вероники.

— Где веер?

— Украден.

— Значит, его забрали.

— Вы говорите так, будто я сама отдала его.

— Возможно, так и было задумано.

Вероника хотела возразить, но заметила на рукаве Екатерины тёмное пятно.

— Вы ранены?

— Нет.

— Кровь.

Екатерина взглянула на рукав.

— Не моя.

— Чья?

— Не знаю.

Из-за тайной двери донёсся звук шагов.

Екатерина мгновенно схватила Веронику за руку и втянула её внутрь. Дверь закрылась почти бесшумно.

Они оказались в узкой каменной галерее. В стенах имелись щели, через которые можно было видеть соседние комнаты. В одной из них графиня Бельская стояла перед письменным столом и кому-то что-то передавала.

— Она здесь, — прошептала Вероника.

Екатерина стояла так близко, что Вероника ощущала тепло её тела сквозь ткань платья.

— Тише.

— Я умею говорить тихо.

— Вы умеете говорить всё, что думаете.

— А вы умеете делать вид, что не думаете ни о чём.

На мгновение Екатерина посмотрела на её губы.

Взгляд длился всего секунду, но Вероника его заметила.

Затем в соседней комнате раздался голос:

— Веер у нас. Но теперь их двое.

Другой голос ответил:

— Значит, цена удвоилась.

Екатерина напряглась.

Вероника прижалась к стене, вслушиваясь.

— А если великая княгиня догадается?

— Она догадается. Вопрос в том, когда.

— Что делать с Дашковой?

Наступила пауза.

— Пока ничего. Пусть думает, что заняла чужое место.

Шаги приблизились.

Екатерина положила ладонь Веронике на губы.

Прикосновение было лёгким, но властным. Вероника замерла. В тесной темноте слышалось только их дыхание.

Дверь галереи дрогнула.

Кто-то снаружи пытался её открыть.

Екатерина убрала руку и достала из рукава маленький кинжал.

Вероника посмотрела на него.

— Вы всегда носите оружие?

— Только когда собираюсь на праздник.

— А я думала, вы приехали танцевать.

— Танцевать можно и с кинжалом.

Дверь снова дрогнула.

Затем снаружи раздался голос графини:

— Не здесь. Они уже ушли.

Шаги удалились.

Екатерина подождала ещё несколько мгновений и открыла потайной выход с другой стороны галереи.

Они вышли в пустую комнату, заставленную старой мебелью.

На столе лежал веер.

Вероника бросилась к нему, но остановилась в шаге.

— Не трогайте, — сказала Екатерина.

На веере появилась новая надпись. Её сделали прямо поверх старой миниатюры чёрными чернилами:

ТЕПЕРЬ ВАС ДВОЕ. ЗНАЧИТ, ЦЕНА УДВОИЛАСЬ.

Екатерина прочитала послание и медленно подняла глаза.

— Что вы сделали до того, как попали в аварию?

— Я не знаю.

— Кто-то другой знает.

— Тогда нам следует найти этого человека.

— Нам?

— Вы сами сказали, что нас теперь двое.

Екатерина взяла веер, не касаясь надписи пальцами.

— С этой минуты, княгиня, вы не отходите от меня.

— Это приказ?

— Нет.

— Что же?

Екатерина чуть наклонилась к ней.

— Ошибка.

— Чья?

— Пока не решила.

Глава 8. Договор без подписей

Они покинули дворец через боковую лестницу.

Екатерина шла быстро, не оглядываясь. Вероника следовала за ней, придерживая юбки и стараясь не думать о том, насколько странно выглядит происходящее: ещё утром она была преподавательницей математики, а теперь пробиралась по тёмным коридорам императорского дворца вслед за женщиной, которая однажды станет императрицей.

На улице их ждала закрытая карета.

— Вы заранее всё подготовили? — спросила Вероника.

— Я редко позволяю событиям подготовить меня.

— Это звучит как признание в тщеславии.

— Я не отрицаю.

Екатерина вошла в карету. Вероника последовала за ней.

Внутри было темно и тесно. Дождь постукивал по крыше, колёса скользили по мокрой мостовой.

Некоторое время они молчали.

Веер лежал между ними.

— Графиня Бельская работает на ваших врагов? — спросила Вероника.

— Возможно.

— Вы доверяете ей?

— Нет.

— Тогда почему она всё ещё при дворе?

— Потому что человек полезнее, когда считает себя незамеченным.

— Вы знали о тайной галерее.

— Знала.

— Знали о письме.

— Подозревала.

— Знали о веере.

— Не знала, что его украдут именно сегодня.

— А о женщине с жемчужной стрелой?

Екатерина впервые за вечер отвела взгляд.

— Знала.

— Кто она?

— Женщина, которая полагает, что моё будущее принадлежит ей.

— Это очень неопределённое описание.

— При дворе точность опаснее неопределённости.

Вероника подалась вперёд.

— Екатерина Алексеевна, если вы хотите, чтобы я помогла вам, вам придётся перестать говорить загадками.

— Вы уже согласились помочь?

— Я согласилась не умереть в чужой истории.

— А если для этого нужно будет помочь мне?

— Тогда выставлю условия.

Екатерина улыбнулась.

— Вы всегда были такой?

— Насколько я помню — да.

— Нет. Прежде вы были смелее.

— А теперь?

— Теперь вы осторожнее. И потому опаснее.

Карета замедлилась. За окном проплывали огни.

Вероника коснулась веера.

— Настоящая Дашкова расследовала это общество?

Екатерина молчала.

— Вы знали, что она исчезнет?

— Я знала, что ей угрожают.

— И ничего не сделали?

— Я пыталась.

— Недостаточно.

Екатерина резко посмотрела на неё.

— Вы думаете, я не знаю?

Впервые в её голосе прозвучала не выдержка, а боль.

— Я думаю, что вы привыкли рассчитывать людей, как фигуры на доске.

— А вы — числа, как будто они никогда не предают.

— Числа не предают.

— Нет. Они просто показывают, насколько человек ошибся.

Карета остановилась.

Екатерина не выходила.

— Я не могу защитить вас открыто, — сказала она. — Если вы станете моей близкой подругой, это заметят. Если станете моей противницей, вас уничтожат. Если займёте место между этими ролями, вы окажетесь полезны всем и не нужны никому.

— Утешительная перспектива.

— Поэтому я предлагаю вам союз.

— Союз между великой княгиней и замужней княгиней, которую подозревают в измене?

— Именно.

— Что вы хотите от меня?

— Вы будете искать тех, кто создаёт поддельные письма и управляет слухами. Вы будете наблюдать за людьми, которые приближаются ко мне. Вы будете сообщать мне правду, даже если она вам не понравится.

— А взамен?

— Я обеспечу вашу безопасность. Помогу защитить ваш дом от кредиторов. И постараюсь выяснить, что случилось с настоящей… — Екатерина замолчала.

Вероника заметила паузу.

— С настоящей кем?

— С настоящей вами.

В карете стало очень тихо.

Екатерина смотрела на неё без улыбки.

— Не знаю, что произошло в ту ночь, — продолжила она. — Но вы не та Екатерина Романовна, которую я знала.

— Возможно, она просто изменилась.

— Возможно.

— И вы всё равно предлагаете мне союз?

— Я предлагаю его именно потому, что вы изменились.

Вероника откинулась на спинку сиденья.

— Вы понимаете, что я могу солгать?

— Конечно.

— Могу предать.

— Конечно.

— Могу использовать вас.

— Это уже сделано.

— Вами?

— Вами. Вы изучаете меня с момента встречи.

Вероника усмехнулась.

— Вы тоже меня изучаете.

— Иначе я была бы плохой правительницей.

— Вы ещё не правительница.

— Люди начинают становиться теми, кем им суждено быть, задолго до того, как получают титул.

Эта фраза попала точно в цель.

Вероника посмотрела на её лицо, на спокойный изгиб губ, на внимательные глаза. Екатерина была не просто умной. Она обладала той редкой способностью, которая заставляет собеседника говорить больше, чем он собирался.

Опасная женщина.

Именно поэтому от неё не хотелось отступать.

— У меня тоже есть условие, — сказала Вероника.

— Слушаю.

— Не лгите мне о том, что касается расследования.

— Я не обещала говорить всё.

— Тогда обещайте не говорить неправду.

Екатерина задумалась.

— Это трудное условие.

— Значит, оно чего-то стоит.

— Хорошо. Не буду лгать.

— И ещё.

— Вы решили воспользоваться моментом?

— Разумеется. Я математик.

— Что ещё?

— Не прикасайтесь ко мне без разрешения.

Екатерина приподняла бровь.

— Я прикоснулась к вам, чтобы выжить.

— Мне всё равно не понравилось.

— Вы предпочли бы, чтобы нас обнаружили?

— Я предпочла бы выбирать, кто ко мне прикасается.

Екатерина смотрела на неё чуть дольше, чем требовалось.

— Это условие я тоже принимаю.

Она протянула руку.

Вероника пожала её.

Ладонь Екатерины была прохладной. Пальцы — сильными.

Никаких подписей. Никаких свидетелей. Только рукопожатие в тёмной карете и две женщины, каждая из которых скрывала половину правды.

— Теперь расскажите, — сказала Вероника, — что такое «Нулевая сумма».

Екатерина не отпустила её руку сразу.

— Тайное общество.

— Состоящее из кого?

— Из людей, которые считают, что власть принадлежит тому, кто первым угадает чужой ход.

— Это не общество. Это клуб игроков.

— У каждого из них есть причина желать перемены при дворе. Одни хотят денег. Другие — титулов. Третьи — отомстить. Но вместе они способны сделать так, что любой человек будет выглядеть виновным.

— И что им нужно?

— Не знаю.

— Тогда почему вы думаете, что они опасны?

— Потому что три года назад один из них предсказал смерть человека, который ещё был жив.

Вероника нахмурилась.

— Совпадение.

— Через неделю этот человек умер.

— Болезнь?

— Дуэль.

— Убийство?

— Возможно.

— И что общего с Дашковой?

Екатерина наконец отпустила её руку.

— Она узнала, что в списке членов общества есть имя человека, которому я доверяю.

— Кто это?

— Если бы я знала, что могу доверять вам полностью, я бы назвала имя.

— А если нет?

— Тогда назову позже.

— Вы заключили договор и уже нарушаете его.

— Я не солгала. Я всего лишь не сказала всего.

Вероника покачала головой.

— Вы невыносима.

— Мне часто это говорят.

— Но почему-то продолжают возвращаться.

Взгляд Екатерины снова скользнул к её губам. На этот раз Вероника не отвернулась.

Карета качнулась на повороте. Их плечи соприкоснулись.

Вместо того чтобы отодвинуться, Екатерина тихо сказала:

— Вы действительно не помните, что было в ту ночь?

— Нет.

— А если память вернётся?

— Тогда я узнаю, кем была настоящая Дашкова.

— И кем станете вы?

Вероника посмотрела в окно. В тёмном стекле отражались две женщины — одна в голубом, другая в серебристом. Две Екатерины, разделённые столетиями, случайностью и тайной, которая уже успела связать их крепче любого обещания.

— Это зависит от того, какое место мне оставят.

Екатерина чуть наклонила голову.

— Места при дворе не оставляют.

— Тогда я его займу.

— Даже если оно занято?

Вероника повернулась к ней.

— Особенно если занято.

Карета остановилась у дома Дашковых.

Екатерина первой вышла наружу, затем подала Веронике руку. На этот раз она ждала разрешения.

Вероника вложила пальцы в её ладонь.

У крыльца Екатерина задержалась.

— Завтра утром вы получите список гостей маскарада.

— Зачем?

— Один из них связан с «Нулевой суммой».

— А если это вы?

— Тогда вам придётся решить, что делать с собственной союзницей.

— Я найду способ.

— В этом я не сомневаюсь.

Екатерина села в карету.

Вероника стояла под дождём, пока огни не исчезли за поворотом.

Затем она вернулась в дом и поднялась в свою комнату.

На подоконнике лежал украденный веер.

Она не слышала, как кто-то вошёл. Не видела, как его оставили.

На внутренней стороне последней пластины появилась новая надпись:

ПЕРВОЕ МЕСТО ЗАНЯТО. ТЕПЕРЬ УЗНАЙ, КТО ГОТОВИТ ВТОРУЮ ПЕРЕМЕНУ.

Под ней стоял знак чёрного круга.

В центре круга была маленькая точка.

Ноль.

Вероника медленно закрыла веер.

За дверью послышались шаги.

Кто-то остановился прямо напротив её комнаты.

Она погасила свечу и взяла со стола тяжёлую серебряную чернильницу.

Шаги не удалялись.

Тогда Вероника поняла: в этом доме уже знали, что она вернулась.

Только никто ещё не знал, кто именно вернулся — Екатерина Дашкова или женщина, которая собиралась занять её место.

Глава 9. Музыка простых чисел

Вероника простояла у двери почти минуту, сжимая в руке тяжёлую чернильницу.

Шаги за дверью не повторялись. Но она знала: кто-то стоял там, в темноте коридора, и слушал её дыхание.

Она медленно опустила чернильницу на стол. Затем взяла подсвечник и, не зажигая свечи, подошла к двери. Ручка была холодной. Вероника нажала на неё бесшумно.

Коридор был пуст.

Только в дальнем конце мелькнула тень. Или показалось.

Вероника закрыла дверь и задвинула засов. Импровизированная защита, конечно, не остановила бы того, кто действительно хотел войти, но давала время.

Она вернулась к вееру.

Стоящий на подоконнике, он казался безобидным предметом: потемневшие пластины, стёртая миниатюра, тонкие прожилки слоновой кости. Только надпись на внутренней стороне напоминала о том, что этот веер уже дважды появлялся в её жизни без объяснений.

Вероника зажгла свечу и поднесла её к пластинам.

При боковом свете на обратной стороне проступили едва заметные линии. Не царапины. Не трещины. Музыкальные знаки — ноты, переплетённые с чёрточками, похожими на паузы.

Она нахмурилась.