Куб Кулешова. Супрематизм 2.0

Слава Кулешова

Куб Кулешова. Супрематизм 2.0

Введение

Междисциплинарное исследование и кураторский манифест

ВВЕДЕНИЕ: ВЗГЛЯД В БЕЗДНУ

Перед вами Куб.

Вы смотрите на него в пустоте зала, предполагая, что это просто украшенный орнаментом объект современного искусства. Но в действительности в этот самый момент вы смотрите на зеркало нашей собственной эволюции. В этом объекте вся история человеческого разума — этого удивительного инструмента познания мира — спрессована в правильный гексаэдр.

Первобытный мир пугал человека своей аморфностью и отсутствием ориентиров. В этой пугающей непредсказуемости наши предки отчаянно искали опору и стабильность. И первой твердыней, которую они начали выстраивать в своем сознании, стал Куб. Он разделил хаос на понятные координаты: верх, низ, стороны света, и в дальнейшем стал символом порядка, устойчивости и контроля.

Мы начнем с азов, открывая вашему воображению путь в художественный замысел автора через метафоры и научные факты, сопровождающие кубическую эволюцию.

В начале XX века Казимир Малевич совершил поразительный акт интеллектуального мужества. Он дополнил искусство рисования идейной философией, убрал предмет и время, абстрагировал цвет и зафиксировал абсолютный «нуль форм», великое Ничто. Это был смелый взгляд в будущее, грандиозное признание того, что творчество художника в своей основе не обязано быть понятным или комфортным для неподготовленного зрителя. Малевич распахнул дверь в пустоту, и наше сознание шагнуло туда, оставив позади ветхие догмы прошлого.

Но пустота не может оставаться пустой долго. Даже в самой глубокой космической бездне между галактиками рождаются и гибнут квантовые флуктуации, бурлит скрытая энергия.

Куб Евгения Кулешова — прямое следствие того, что произошло на «Выходе» из супрематической двери. Каждая грань этого куба — бывший плоский манифест авангарда, взорвавшийся изнутри первородной, психоделической, орнаментальной графикой. Так выглядит черный квадрат, который обрел плоть, объем и движение. Кросс-контурные линии Кулешова, как тончайшие капилляры пространства, удерживают внутри себя бурлящую энергию цвета и чистой мысли. Нравится или нет, но в мире скоростного интернета и искусственного интеллекта, хранящего в себе мегатонны человеческих знаний, где идеи и концепции сменяют друг друга почти мгновенно, Куб Кулешова становится новым символом устойчивости — рожденным из пустоты культурным феноменом нового времени.

Эта книга — часть инсталляции и путеводитель по граням Абсолюта1. В ней собрано всё, что человечество смогло узнать, вычислить и нафантазировать о кубической форме за тысячи лет своего существования. Здесь алгебра сталкивается с мистикой, а квантовая физика переплетается с поэзией древних религиозных текстов. Куб — универсальный код Вселенной. И, открывая следующую страницу, вы делаете шаг внутрь этого кода.

Мы начинаем этот путь на пороге неизведанного. Давайте посмотрим, как далеко может завести нас жажда познания. Добро пожаловать на Вход. Приготовьтесь увидеть Выход.

1Абсолют (от латинского absolutus — безусловный, совершенный) — первооснова мира, первоначало всего сущего, которое ни от чего не зависит, самодостаточно и содержит в себе весь мир. (Прим. автора)

ГЛАВА I. ТВОРЧЕСКАЯ ЭВОЛЮЦИЯ ХУДОЖНИКА: ИЗОБРАЗИТЕЛЬНАЯ ПРЕДЫСТОРИЯ ГЕКСАЭДРА

«What moves men of genius, or rather what inspires their work, is not new ideas, but their obsession with the idea that what has already been said is still not enough».

«Что движет гениями и вдохновляет их труд — это не новые идеи, а их одержимость мыслью, что то, что уже было сказано, всё ещё недостаточно выражено».

— Эжен Делакруа (Дневник Эжена Делакруа)

Куб Кулешова не возник из ниоткуда. Он вырос из радикальных течений прошлого века и личных творческих поисков автора. Творчество здесь работает как единственный способ укротить внутренний хаос страстей и удержать равновесие, не скатившись в разрушительные пороки, которые караулят любого мыслящего человека. И за любым большим высказыванием в искусстве всегда стоит глубинная, порой пугающая потребность в самоспасении. Давайте снимем с инсталляции глянцевый пафос и признаем честно: для Евгения Кулешова создание этого объекта — освобождающая сублимация, а не абстрактная игра в геометрию.

Со временем, внутренняя борьба, сопровождающая гений художника, переплавилась в фирменный визуальный стиль автора. Основой для будущего объемного Куба стали ранние графические циклы и живописные эксперименты Кулешова, но его орнаментальной психоделической графике пришлось долго искать свою идеальную форму.

Несколько лет Евгений посвятил цифровой живописи, разбирая картины на пиксели и собирая обратно, для того чтобы затем на фанере воспроизвести свои наблюдения в реальности. А на двухмерной плоскости этому буйству линий и цвета уже становилось тесно: они буквально разрывали границы рамы.

Наглядный эмпирический1 пример — масштабное монументальное панно «Современное искусство» в Кондопоге. Здесь фирменный стиль художника, развивавшийся годами, проявился в полную силу: контрастные черные контуры окончательно деформировали плоскость, создавая предельную иллюзию пульсации и глубины.

До этого момента каждое раннее произведение было попыткой выйти за пределы двух измерений. И когда этот предел был достигнут, Куб стал финальной точкой сборки — жестким каркасом, способным вместить, структурировать и зафиксировать в геометрии гексаэдра весь накопленный художественный опыт. Кураторское исследование дополнило Куб Кулешова смысловой нагрузкой, так, как если бы вдруг Куб стал телом, а манифест — его душой.

1Эмпирический (от греческого empeiria — опыт) — это основанный на опыте, практике или наблюдениях, а не на абстрактных рассуждениях или чистой теории. (Прим. автора)

ГЛАВА II. МЕТАФИЗИКА И ФЕНОМЕНОЛОГИЯ (КУБ КАК АРХИТЕКТУРА МЫСЛИ)

«L'art et la philosophie procèdent par coupes sur le chaos, mais l'une est de composition et l'autre d'immanence; l'un peuple de constellations d'affects et de percepts, l'autre de complexions de concepts».

«Искусство и философия оба сталкиваются с хаосом и рассекают его, но это сечение делается в разных планах и заполняется тоже по-разному — в первом случае космическими созвездиями, то есть аффектами и перцептами, во втором случае комплекциями имманентности, то есть концептами».

— Жиль Делёз, Феликс Гваттари (Что такое философия? Гл. «От хаоса к мозгу»)

1. Земля Платона и «Четырёхугольный муж»

История философского осмысления куба начинается с поиска первоосновы мира. В V–IV веках до нашей эры пифагорейцы, завороженные строгостью математических пропорций, обратились к анализу геометрических тел, рассматривая их как базовые элементы структуры вселенной.

Позже Платон в диалоге «Тимей» соотнес куб (гексаэдр) со свойствами материального бытия. Его аргументация строилась на законах геометрии: из правильных многогранников куб обладает наибольшей устойчивостью. Его квадратные грани и прямые углы обеспечивают стабильность формы. На этом основании Платон определил куб как форму частиц Земли — элемента наиболее прочного и осязаемого. В античной традиции эта фигура стала синонимом физической реальности.

Однако вектор философского поиска сместился от изучения физических свойств материи к человеческой этике. Аристотель в первой книге «Никомаховой этики», анализируя поэзию Симонида Кеосского, использует понятие «четырёхугольного мужа» (tetragonos aner). В его изложении идеальный, добродетельный человек подобен кубу: как бы ни подбрасывала его судьба, какие бы удары ни наносил рок — при любых обстоятельствах он сохраняет достоинство и внутреннюю структуру.

Куб Кулешова объединяет эти два полюса античной мысли. Его внешний контур — это платоновское земное, безупречное, стабильное тело. При этом авторская графика демонстрирует то, о чём говорил Аристотель, — скрытую архитектонику1 человеческого духа, его сложный лабиринт ментальных состояний, конфликтов и интеллектуальных озарений.

2. Между Кругом и Кубом: гносеологический спор эпох

После Античности вектор философской мысли на долгие века уходит в мистицизм Средневековья и Возрождения. При изучении истоков метафизики геометрии в этот период обнаруживается фигура кардинала Николая Кузанского. В его фундаментальном трактате «Об учёном незнании» (1440 г.) Истина еще не имеет жестких кубических углов — Кузанский сопоставляет её с идеальным, недостижимым Кругом.

Человеческий же разум он уподобляет вписанному в этот круг Многоугольнику. Официальные академические тексты мыслителя, изданные Гейдельбергской академией наук (Opera Omnia), фиксируют дословно: «Intellectus ergo, qui non est veritas, numquam cum eo in tantum se mensurat, quin in infinitum accuratius mensurari possit per modum poligoni in circulo» («Разум, не будучи истиной, никогда не постигает её настолько точно, чтобы нельзя было постичь её еще точнее; он относится к истине подобно [вписанному] в круг многоугольнику»). Согласно этой концепции, человеческий разум способен бесконечно увеличивать число своих граней, стремясь к гладкой форме круга, но разрыв между ними изначально неустраним. Человек обречен мыслить дискретными, ломаными линиями.

Спустя два столетия, в XVII веке, европейская наука резко меняет курс, меняя мистику пространства на чистый расчет. Рене Декарт в работе «Геометрия» (1637 г.) закладывает основы аналитической геометрии, заменяя «недостижимый круг» Кузанского жесткой пространственной системой координат. Разделение мира тремя перпендикулярными осями (X,Y,Z) навсегда отменило неопределенную пустоту. Вместо нее человечество получило измеримую сеть кубических ячеек, позволяющую рассчитывать траектории объектов. Ортогональная сетка Декарта стала главным инструментом рационального метода.

В философии Просвещения идеи объективности дошли до абсолюта: философы упростили мысль Кузанского и объявили, что саму Истину теперь можно уподобить Кубу. С какого бы ракурса наблюдатель ни подошел к гексаэдру — его пропорции и углы неизменны. Истина стала независимой от субъективного мнения.

Куб Кулешова уникален тем, что он примиряет этот двухвековой спор Кузанского и Декарта. Внешне инсталляция выглядит как абсолютный куб Декарта — безупречная, рациональная система координат. Но пять доступных для наблюдения граней объекта представляют собой материализацию тех самых условных «граней многоугольника» Кузанского — последовательных, дискретных попыток человека зафиксировать и структурировать смысловые поля. А сложный растровый орнамент на кубических гранях — это метафора человеческого разума, который пытается с помощью ломаных линий описать гладкую, ускользающую истину бытия.

3. Феноменология восприятия и мерцающий Куб Неккера

В XX веке Эдмунд Гуссерль заложил основы феноменологии — направления, изучающего механику человеческого восприятия. Он обратил внимание на то, что любой физический предмет открывается нашему сознанию лишь последовательными ракурсами.

Развивая эту идею в работе «Феноменология восприятия» (1945 г.), Морис Мерло-Понти лаконично сформулировал суть процесса: «Я вижу куб, но у него шесть граней, а я вижу одновременно только три...». Мы физически не способны охватить взглядом весь объект целиком. Вместо этого наш разум буквально собирает объект заново: он мысленно достраивает скрытые плоскости, удерживая в сознании целостный образ.

Поймать наше сознание на этой скрытой работе позволяет открытие швейцарского кристаллографа Луи Альбера Неккера, сделанное в 1832 году. Схематичный проволочный чертеж, вошедший в науку как «Куб Неккера», демонстрирует, как легко обмануть наш мозг с помощью простых линий. При длительном созерцании этой геометрической сетки передняя и задняя грани спонтанно меняются местами. Мозг не способен удерживать две пространственные интерпретации одновременно, из-за чего наше восприятие начинает циклично колебаться.

Куб Кулешова переносит этот эффект мерцания в осязаемый объем. Благодаря авторскому методу «хроматического конфликта» и орнаментальной графике грани объекта теряют статичность. Контуры то проваливаются вглубь, то выступают вперед, создавая иллюзию движения жесткого каркаса. В этот момент куб перестает быть неподвижной фигурой. Он превращается в пульсирующий динамический процесс, который позволяет со стороны понаблюдать за скрытой работой собственного зрения, конструирующего реальность на ходу.

1Архитектоника — художественное выражение закономерностей строения, соотношения частей и целого в структуре произведения искусства или философской системы. В данном контексте — скрытый каркас человеческого сознания. (Прим. автора)

ГЛАВА III. ФИЛОСОФИЯ И ГНОСЕОЛОГИЯ (ИСТИНА И ВЕЩЬ-В-СЕБЕ)

«Wir haben die Kunst, damit wir nicht an der Wahrheit zugrunde gehen. Kunst und nichts als Kunst!». «Искусство, и ничего кроме искусства, искусство нам дано, чтобы не умереть от истины» — Фридрих Вильгельм Ницше (Черновики периода «Воли к власти», 1888)

1. Куб как абсолютная «Вещь-в-себе» Канта

Иммануил Кант утверждал, что человеческий разум никогда не способен познать мир таким, каков он есть на самом деле. Наше сознание фиксирует лишь «феномены» — внешнюю оболочку вещей, пропущенную через фильтры органов чувств.

Куб Кулешова материализует этот гносеологический1 принцип, переводя его из области чистой мысли в осязаемую форму. Человек, созерцающий инсталляцию, видит доступные его взору грани — сложный растровый узор, оптическую иллюзию. При этом основа объекта — его шестая грань, обращенная к полу — скрыта. Сила гравитации изолирует её от исследователя. Основание куба и становится той самой кантовской «вещью-в-себе» (Ding an sich). Эта грань существует объективно, на ней физически держится весь вес конструкции, но она остается невидимой, пока сохраняется целостность арт-объекта. Получается, рассматривая инсталляцию, мы видим на практике, как воспринимаемая нами реальность опирается на невидимую, непостижимую тайну.

2. Куб как манифест Воли и Представления Шопенгауэра

Не останавливаясь на идеях Канта, мы можем увидеть, как Куб Кулешова переводит философию Артура Шопенгауэра на язык визуального искусства. Здесь дуализм немецкого мыслителя обретает осязаемый объем:

Мир как Представление: Созерцая внешнюю форму куба — безупречный гексаэдр, квадраты граней, прямые углы, — зритель воспринимает то, что философ называл Представлением. Это рациональный порядок, упорядоченная интеллектом иллюзорная сетка координат, которую человеческий мозг набрасывает на реальность, чтобы структурировать бесконечность и сделать ее понятной для себя. Это фасад человеческого разума.

Мир как Воля: Но стоит приблизить взгляд к орнаменту, и этот фасад деформируется, уступая место иному восприятию. Под покровом выверенной формы Куба (воплощенного Представления) обнаруживается пульсирующий лабиринт авторской графики. Мириады кросс-контурных линий, буйство плотных цветовых заливок, нанесенных художником вручную, — это визуализированная шопенгауэровская «Воля»: чистая, дорациональная энергия, первозданная динамика жизни, непрерывно движущаяся внутри жестких геометрических границ.

Инсталляция объединяет эти концепции в единую физическую модель. Она предлагает наглядную пространственную формулу: упорядоченное Представление выражено в архитектуре внешней формы, движущаяся Воля — в динамике внутренней графики, а скрытая Вещь-в-себе — в основании куба, соприкасающемся с полом. Изучая этот объект, человек способен зафиксировать в личном опыте идеи, которые веками существовали лишь в виде абстрактных философских текстов.

1Гносеология — философский термин для теории познания (от греческих слов gnosis — знание и logos — учение). Закон теории познания — это объективный процесс развития человеческого мышления, который движется от непосредственного чувственного созерцания (когда человек видит объект органами чувств) к абстрактному мышлению (разум создает концепции, формулы, метафоры и философию), а от него — к практике, где человек проверяет идеи делом: создает инсталляцию, пишет книгу, строит систему. (Прим. автора)

ГЛАВА V. ИСКУССТВО И ПРОСТРАНСТВО: ВЫХОД ЗА ПЯТУЮ СТЕНУ

«Le peintre n'est pas celui qui est inspired, mais celui qui inspire».«Художник не тот, кто вдохновляется, а тот, кто вдохновляет».— Сальвадор Дали (Дневник одного гения)

1. Освобождение пространства и 11 вариантов развёртки куба

Долгие века классическое искусство оставалось заложником стены. Картина существовала как плоское двухмерное «окно в мир», запертое в раму, перед которым зритель стоял неподвижно. Даже супрематический манифест Казимира Малевича не преодолел эту зависимость окончательно. На футуристической выставке «0,10» в 1915 году его «Чёрный квадрат» занял «красный угол» зала, но при всей радикальности жеста произведение осталось привязанным к архитектурным осям помещения.

Куб Кулешова полностью меняет правила игры. Он занимает центр экспозиционной зоны, превращая картину в трехмерный объект, а статичное созерцание — в перформанс кругового обхода.

В сценическом искусстве и кинематографе существует понятие «разрушения четвёртой стены» — воображаемого барьера между актёром и публикой. Но в пространстве галереи этот объект ломает условную, но куда более прочную преграду, которую можно назвать Пятой стеной. Пятая стена — это сама плоскость холста. Иллюзия, которая веками внушала человеку: «Искусство — там, внутри двухмерной рамы, а ты — здесь, во внешнем мире».

Когда холст сошёл со стены и свернулся в гексаэдр, эта граница рухнула. Картина больше не имитирует объём, она сама стала им. При этом комбинаторной математике известно, что существует ровно 11 различных способов развернуть куб на плоскости в виде соединенных квадратов (гексамино). Выбор Кулешова — это сознательный отказ от этих одиннадцати плоских вариантов в пользу осязаемой фигуры. Художник совершает обратную операцию: вместо того чтобы разложить объём в плоскую схему, он сворачивает растровую графику в трехмерную матрицу. Перед зрителем предстает сошедший со стены и шагнувший в реальный мир пятигранный полиптих Кулешова.

2. Искусствоведческий контекст: От Сезанна до «Белого куба» Брайана ОДогерти

Но прежде чем утвердиться в качестве трёхмерного объекта в пространстве галереи, куб прошёл долгую эволюцию внутри европейской живописной традиции, став инструментом взлома академической диктатуры.

Поль Сезанн в письме от 15 апреля 1904 года к Эмилю Бернару сформулировал важный для последующего модернизма тезис: «Трактуйте природу посредством цилиндра, сферы и конуса, причем все это должно быть дано в перспективе»1. Его метод геометризации упростил сложные природные формы до базовых объемов и подготовил почву для деконструкции традиционной предметной живописи.

Логическим развитием геометрии Сезанна стал кубизм Пабло Пикассо и Жоржа Брака. Художники отказались от фиксированной точки обзора и начали изображать объект на плоскости одновременно с нескольких ракурсов. В 1908 году влиятельный французский критик Луи Восель, увидев новые пейзажи Брака, иронично назвал их «bizarreries cubiques» (кубические причуды)2. Так случайная насмешка рецензента дала название целому направлению и официально вывела куб на авансцену мирового искусства.

В рамках русского авангарда Казимир Малевич пошёл ещё дальше: после «Чёрного квадрата» он начал создавать архитектоны3 — слепые гипсовые кубические модели, представляющие собой проекты космической архитектуры, беспредметного пространства будущего.

А в середине XX века геометрия окончательно поглотила саму среду, в которой экспонируется искусство. Теоретик Брайан ОДогерти в 1976 году описал этот феномен нового галерейного стандарта в эссе «Внутри белого куба»4. Современные выставочные залы превратились в изолированные от внешнего мира стерильные коробки с белыми стенами, скрытым потолочным светом, без окон с идеальной ортогональной геометрией.

Куб Кулешова вбирает в себя весь этот столетний опыт, превращая инсталляцию в некий аттракцион. Объект работает по простому принципу матрёшки: зритель видит малый куб, запертый внутри большого «Белого куба» зала (форма дублирует сама себя). Стерильность помещения погружает человека в абсолютный покой, тогда как бурлящий узор на гранях объекта заставляет его зрение работать на пределе. В этот момент вся комната, в которой вы стоите, превращается в прямое продолжение картины.

3. Замкнутый Космос: Парадокс Кубической Монады

В этой хитрой игре с пространством скрыт удивительный фокус: Куб работает точь-в-точь как «Монада» — загадочный объект, который придумал великий математик и философ Готфрид Лейбниц5. В своих трудах он утверждал, что самые главные элементы нашей вселенной полностью изолированы от мира, они герметичны и «не имеют окон, через которые что-либо могло бы войти туда или выйти».

Инсталляция Кулешова устроена именно так: объект глух и запечатан, зритель физически не может заглянуть внутрь коробки, перед ним только внешние стенки. Но посмотрите на узор! Здесь рождается магия искусства. Не имея окон вовнутрь, Куб за счет фрактальной, живой графики на своих гранях отражает в себе весь мировой хаос — от древних карельских сказок до киберпанка и квантовой физики. Это абсолютно закрытая вещь, которая умудряется транслировать в себе бесконечную открытость и связность всей человеческой культуры.

4. Спор Земли и Мира: Онтологическое заземление «Чёрного квадрата»

Главная интрига и самый сильный манёвр, который буквально взламывает правила галерейной игры, разворачиваются там, где белые стены упираются в пол. Приземление Куба прямо на доски — это отрезвляющий жест. Объект сознательно лишается всякой воздушности и левитации. Он тяжелый, он весит четыре килограмма и давит на пол, вступая в жесткий спор с земным притяжением.

Мы сделали это сознательно, ведь галерея всегда притворяется идеальным, вечным, почти космическим местом. Её стены словно парят в воздухе, пытаясь оторвать искусство от быта. Однако у любого выставочного зала есть одно место, которое невозможно сделать стерильным, — это пол, обычный земной пол, по которому люди ходят в грязной обуви. И наш тяжелый Куб этот пафос намертво заземляет.

Философ Мартин Хайдеггер объяснял этот феномен через вечный спор «Земли» и «Мира»6. Если перевести его сложную теорию на понятный язык, Куб устроен очень просто: пять его ярких, цветных, покрытых сложным узором граней — это Мир человеческой культуры, технологий и суеты. А скрытая, вдавленная в пол нижняя грань — это Земля, то есть молчаливая, непостижимая природная тяжесть и physical физическая реальность. Дух и хаос мыслей здесь обязаны обрести колоссальный вес и заземлиться.

В 1915 году Казимир Малевич повесил свой «Черный квадрат» высоко под потолком, в «красный угол», превратив его в неприкосновенную индустриальную икону. Куб Кулешова совершает обратное движение — он опускается на пол, прямо под ноги зрителям. Художник сознательно лишает авангард музейного пафоса. Чтобы помыслить скрытый в темноте основания Черный квадрат, человек больше не задирает голову вверх в экстазе поклонения. Он вынужден смотреть вниз, совершая символический поклон перед физической реальностью. Супрематизм 2.0 превращает искусство из неприкасаемой святыни в жесткий ландшафт под ногами, подчиняющий себе всё пространство вокруг.