Друг

В один прекрасный день, за полчаса до начала отчётно-выборного собрания, их контору посетили трое молодых людей бандитской внешности: короткие стрижки, синие наколки на руках, холодные пустые глаза и модные кожаные куртки. Отодвинув в сторону девушку-секретаря, они без стука вошли в кабинет начальника управления. О чём был разговор за закрытыми дверями, Дмитрий не знал, но после этого визита ранее декларируемая начальником политика, что только трудовой коллектив может быть хозяином предприятия, резко изменилась. Именно тогда Сергеев понял, что всех несогласных с новым курсом будут убирать, возможно, физически. Гибнуть за чьи-то интересы не хотелось, и он уволился.

Устроиться на работу по специальности в городе было невозможно, и Димка, получив патент в районной администрации, ступил на зыбкую тропу частного предпринимателя. Эта тропа предполагала полную самостоятельность в поисках работы, кроме того, вся ответственность и риски тоже ложились на плечи предпринимателя, но это было ещё не всё. Самое страшное то, что в городе, как и по всей стране, власть была захвачена бандитскими группировками и поделена ими на зоны влияния. Они обложили данью или, выражаясь жаргоном, «крышевали» банки, заводы, рынки и магазины, не говоря уж о частниках. А тех, кто отказывался платить, вначале предупреждали, если же предупреждение не доходило до сознания, то в ход шли паяльники и утюги. Самых непокорных убивали. Но жизнь не оставляла выбора Сергееву: кормить семью, ставить на ноги сына, кроме него, было некому, и он, невзирая на опасности и трудности, начал работать на себя.

Оказалось, что мир не без добрых людей. И те многочисленные связи и знакомства, которыми Дмитрий оброс за годы работы в монтажном управлении, пригодились ему в это суровое время. Его приятель, главный инженер бывшего научно-исследовательского института, в подведомственном здании выделил комнатушку под контору. Взамен Сергеев обязался обслуживать связь и сигнализацию в десятиэтажном здании. В общем, как ни крути, а к новой непривычной жизни он потихоньку приспосабливался. Тем более, что и дома происходили положительные перемены: душевное состояние жены хоть и медленно, но улучшалось, сын успешно поступил в политехнический институт, а Чейз из забавного щенка превратился в крупного красивого молодого пса. За год он вырос до размеров взрослой собаки (80 сантиметров в холке), покрылся чёрной волнистой шерстью, стал широкогрудым, с крупными, почти медвежьими, лапами и острыми, как нож, клыками. Теперь уже никакой боксёр или другая собака не решились бы его обидеть. Место на матрасике под встроенным шкафом, которое ему определил в квартире хозяин, стало тесным, и пёс большую часть времени лежал на полу в прихожей. Даже старавшийся разными способами целый год выжить его из дома кот Гаврила притих и, понимая последствия конфликта, больше не пытался физически воздействовать на своего недруга.

Наблюдая за ними, Дмитрий наконец понял значение слов «мирное сосуществование». Именно только этим выражением можно было охарактеризовать поведение его питомцев. Интересно было смотреть, как они, питая друг к другу если не ненависть, то уж точно вековой антагонизм, старались не перейти грань дозволенного. Когда Чейз, растянувшись во всю длину собачьего тела, лежал поперёк прихожей, а Гавриле нужно было пройти из кухни в комнату или наоборот, то он, чтобы избежать стычки, как сапёр, идущий по минному полю, тщательно выбирал, куда поставить лапу и, стараясь не касаться собачьей шерсти, преодолевал возникшее на его пути препятствие. В это время пёс, молча наблюдая за недругом из-под нависшей на глаза чёлки, ждал, что тот допустит оплошность, и был готов мгновенно наказать его за это. Но кот всегда умудрялся переступить через лежавшего на полу пса аккуратно. Кроме того, всякий раз, перебравшись через собачье тело, Гаврила, будто вступив во что-то нехорошее, брезгливо отряхивал лапы и, презрительно посмотрев на своего недруга, удалялся. Но когда случалось, что Димка за какие-нибудь провинности наказывал одного из своих подопечных, другой тут же мчался на помощь хозяину. И тому каждый раз приходилось сдерживать пыл прибежавшего.

Кроме того, у Чейза со временем проявились заложенные на генетическом уровне инстинкты. Случилось это так: однажды, держа пса на поводке, Дмитрий, возвращаясь с прогулки, встретил идущих навстречу двух бомжей, коих за последнее время, в связи с разгулом демократии и повальным обнищанием народа, во множестве появилось на улицах города. Мужчина и женщина, одетые в рваньё, с грязными всклокоченными волосами и лицами землистого цвета, держа в руках клетчатые сумки с пустыми бутылками из-под вина, источая вокруг себя запахи давно немытых тел и помойки, приближались к человеку с собакой. Поморщившись от тяжёлого запаха, Сергеев, посмотрев на Чейза, подумал, что тому с его тонким чутьём, в отличие от человека, такие «ароматы», скорее всего, невыносимы, но пёс вёл себя сдержанно, и хозяин успокоился, а чтобы скорее разминуться с бродяжками, прибавил шаг. Когда они поравнялись с бомжами, то Чейз, резко дёрнув поводок, без лая и рычания бросившись на мужчину, вцепился в его штаны. Тот, перепуганный до смерти, от неожиданности выронив из рук сумку, шарахнулся в сторону, а Димка чуть не выпустил из рук поводок. Потянув к себе собаку, он закричал: «Фу, Чейз! Фу!» Но пёс, скосив глаза на хозяина, мёртвой хваткой держал за штаны бродягу. Тот, не зная, как поступить, не дыша застыл на месте. Видимо, наученная горьким опытом общения с собаками, как статуя, застыла и его подруга. Когда, взяв Чейза за ошейник, Дмитрий с трудом оттащил его от мужчины и двинулся в сторону дома, идущий рядом пёс, несколько раз повернув голову, с недоумением заглядывая в глаза хозяину, взглядом спрашивал: «Как же так? Я же его поймал… Зачем ты отпустил? Он опасен…» И тут Димку, озадаченного поведением питомца, пронзила мысль, что, если чёрных терьеров вывели в питомнике НКВД, то наверняка не одно поколение предков Чейза охраняло лагеря, и непреодолимое желание задержать любого асоциального типа хранится в генетической памяти собаки. Мало того, сделать это – собачий долг. И пёс недоумевает, почему хозяин отпустил этих вонючих людей. После того случая Сергеев, гуляя с Чейзом, всегда старался обходить стороной бомжей и пьяниц.

Жизнь остановить невозможно и, несмотря на все сложности и опасности, поджидающие в пути, летом Димка, давно не посещавший свою малую родину, решил съездить на могилы дедов и отцов. Дорога была дальняя – более двух тысяч километров, машина старенькая, и это вызывало у него лёгкое беспокойство. Но ещё большее беспокойство возникало по простой причине, что не на кого было оставить своих питомцев. И хочешь-не хочешь, а их придётся брать с собой. Автомобиль «Нива», который верой и правдой последние несколько лет служил Сергееву, не отличался особым комфортом и просторностью, и разместить в нём троих взрослых людей, крупного пса, кота и багаж было очень проблематично. Тем более, заранее не зная, как себя поведут в дороге никогда не ездившие на машине животные. Но ностальгия по местам, где прошло детство, мучила Димку уже не первый год, и он рискнул. К его удивлению, всё получилось лучше, чем он предполагал: на переднем сиденье разместился сын, на заднем – жена, место коту определили на полке багажника, и он спал или глазел в заднее окно. Пёс же, в отличие от кота, почти всю дорогу сидел между передними сиденьями и, высунув язык, с жадным интересом смотрел через лобовое окно на убегающую под колёса автомобиля дорогу. В общем, как и дома, в автомобиле питомцы тоже придерживались политики мирного сосуществования.

Десять дней пребывания на малой родине были плотно заполнены встречами с родственниками и друзьями. Но всё когда-нибудь кончается, и Сергеевы, вдоволь нагостившись, отправились в обратный путь. Проехав по мосту через Волгу, глава семьи, с самого утра не вылезавший из-за баранки, изрядно уставший и проголодавшийся, начал присматривать место, чтобы сделать привал – отдохнуть и пообедать. Его взор остановился на холмах метрах в пятиста от трассы. «С них наверняка на Волгу вид открывается», – подумал Дмитрий и, свернув на грунтовку, оставляя за собой шлейф пыли, поехал к холмам. Выехав на взгорок, откуда действительно видны были волжские разливы, он остановился. Вокруг не было ни души, и, открыв дверь, Димка, потягиваясь, вышел на свежий воздух. Следом за ним, не дожидаясь команды, выскочил пёс и повертел головой, стараясь поймать какой-то тревожащий его чуткое обоняние запах. Определив, с какой стороны исходит приятный для него «аромат», Чейз во всю прыть помчался в ту сторону. Наблюдая за ним, Сергеев подумал: «Засиделся за дорогу, бедняжка, пускай порезвиться!» Отбежав от автомобиля метров на пятьдесят, пёс упал на спину и, задрав лапы вверх, стал кататься по земле. Не понимая, зачем он это делает, Сергеев с недоумением смотрел на своего питомца. Повалявшись минут пять на спине, радостный и довольный Чейз, виляя хвостом, примчался к вышедшим из машины людям. Он ещё не добежал до них и пяти метров, как все стоявшие у «Нивы» почувствовали, какой отвратительный запах исходит от пса и, сморщившись, зажали пальцами свои носы, а сидевший на шлейке Гаврила стал недовольно фыркать. Чейз же, радуясь тому, что произошло, во всю собачью прыть носился вокруг людской стаи. Нужно было что-то делать, и Дмитрий, догадавшись, что пёс, повалявшись по земле, вляпался в какое-то дерьмо, пошёл к тому месту, где он это сделал. Ещё не дойдя до него метров пятнадцать, мужчина учуял стойкий запах тухлятины. Подойдя ближе, он увидел большую кучу ещё не до конца разложившихся рыбьих потрохов. Посмотрев на кучу, Сергеев перевел взгляд на разливы Волги и подумал, что, скорее всего, здесь всего несколько дней назад браконьеры потрошили рыбу. «Что же делать теперь с Чейзом? С ним же невозможно будет ехать …» – запульсировала в его голове беспокойная мысль. «В общем, так. Везти в таком виде мы его не можем. Я пойду попробую отмыть его в Волге, а вы пока пообедайте», – вернувшись к семье, сказал Дмитрий. Посадив пса на поводок, он двинулся с ним к реке.

До воды шли минут двадцать. Потратив на отмывание Чейза бутылку шампуня и час времени, Димка так и не сумел достичь положительного результата. Собачья шерсть во многих местах стала похожей на валенок, и её невозможно было промыть. После купания в Волге пёс так же источал невыносимый запах тухлой рыбы. Сергеев понимал, что ехать в тесной «Ниве» с ним невозможно. Честно говоря, положение было безвыходным. Перед главой семьи, в полный рост стал выбор между здоровьем и благополучием родных людей и жизнью любимого пса. Мысли о том, что Чейза, ставшего ему другом, который помог выжить в самые тяжёлые времена, придётся оставить здесь, на пустынном холме, повергли его, не раз бывавшего в сложных жизненных ситуациях, в отчаянье. Возвращаясь к машине, он думал: «Что же делать? Как быть?» Внезапно сознание Дмитрия пронзила мысль: «Пса нужно остричь… Только так получится удалить запах».

Стрижка заняла более двух часов. Сперва искали ножницы, а когда в ящике с инструментом они нашлись, правда, тупые и ржавые, отец и сын приступили к работе. Подстричь огромного пса, не желавшего, чтобы над ним совершали эту экзекуцию, было не очень простое дело, но Сергеевы с ним справились. После их работы на Чейза было больно смотреть. Из красивого ухоженного пса он превратился в шелудивую бродячую собаку. Но самое главное, что стрижка не принесла желаемого результата – запах, пусть и не такой отвратительный, как ранее, всё равно присутствовал. И тогда Димка решился на последнюю меру: достав бутылку водки, он стал протирать ею кожу собаки. Запах не исчез, но стал слабее. Чтобы окончательно уничтожить его, Дмитрий вытащил из сумки подаренные родственниками два флакона одеколона «Сирень» и сверху донизу опрыскал им униженного пса. И тут свершилось чудо – резкий аромат советской «Сирени» напрочь перебил запах тухлой рыбы. Так закончилась эта грустная история. Извергая на сидевших в «Ниве» аромат одеколона, чёрный терьер доехал до дома. Все, включая самого виновника торжества, остались довольны. И только кот, вылизавший себя от ушей до пяток, лёжа на полке у заднего стекла, думал: «Какие же глупые эти люди, как их можно уважать, если они не могут расстаться с таким отвратительным существом, как собака…»

Глава 4

ПЁС

Прошёл ещё один год. Нельзя сказать, что за это время жизнь в стране улучшилась. Нет, просто многие, в том числе и Сергеев, приспособились к ней. Он, как и все, привык к роющимся в мусорных баках людям, к новостям, ежедневно показывающим по телевидению трупы расстрелянных бизнесменов и бандитских авторитетов, к ужасам идущей на Кавказе войны. Его уже не пугали: кровь, льющаяся с экранов телевизоров, новости о захватах террористами самолётов, взорванных домах, автобусах и вагонах метро. Он уже без стыда наблюдал за похождениями вечно пьяного президента страны.

За год Димка обжился и стал своим на новом месте. Различным конторкам и отдельным лицам, арендующим помещения в огромной десятиэтажке, нужны были охранная сигнализация и, особенно, связь. И поэтому все, включая хозяев здания, а также проживающих в нём бандитов, относились к Дмитрию, если не с уважением, то уж точно с терпимостью. Кстати, бандитов теперь называли по-новому – рэкетиры и то, что они располагались под одной крышей, имело свои плюсы. Во-первых, рэкетиры не трогали своих соседей и не давали это делать другим. Во-вторых, в связи с тем, что в стране фактически отсутствовала власть, все спорные вопросы быстро, хотя и не всегда справедливо, решались криминальными авторитетами, и Димка, лично знакомый с ними, всегда имел пусть и небольшое преимущество в случае возникновения спора.

Группировка, выбравшая местом своей дислокации здание бывшего института, была одной из крупнейших в городе, имела сотни боевиков и контролировала все городские рынки. На десятом этаже, куда не могли подняться посторонние, бандиты чувствовали себя вольготно. В одной половине они устроили огромный спортивный зал, где несколько крепко сложенных суровых мужиков обучали молодёжь рукопашному бою и обращению с оружием. В другой располагались авторитеты. Сергеев, не раз бывавший на этом этаже, видел, как готовили к «разборкам» и «стрелкам» бандитскую пехоту. В основной массе она состояла из ровесников его сына – коротко подстриженных молодых парней с пустыми холодными глазами, одетых в кожаные куртки и спортивные костюмы. Но самое удивительное было даже не то, что в таких масштабах в стране привился бандитизм, а то, что молодёжь считала: грабить, калечить и убивать людей – это престижная работа. Они не стыдились, а, наоборот, бравировали своим жизненным выбором.

Так однажды, вернувшись домой, сын рассказал, что нынче он встретил в банке, где проходит практику, покупавшего валюту одноклассника. «Ну и что? Сейчас многие валюту покупают…» – сказал отец. «Понимаешь, пап, я в коридоре стою, а он выходит из кассы; увидел меня, ухмыльнулся и говорит: “Смотри, Вовка, я, троечник и хулиган, заработал восемь тысяч баксов. А ты, отличник, закончивший школу с золотой медалью, сколько зарабатываешь?” Мне стало так обидно, что я чуть не заплакал…» – срывающимся голосом произнёс Владимир. «А он где работает?» – спросил отец. «Рэкетир он, пап. С торгашей дань собирает…» Почувствовав настроение сына, Димка, обняв его за плечи, произнёс: «Разве в зелёных бумажках счастье? Всё у тебя будет, сынок, хорошо… Поверь мне… Только нужно набраться терпения. А что касается твоего одноклассника, то он в лучшем случае закончит тюрьмой…»

За прошедший год Дмитрий, подкопив деньжат, сменил свою старенькую «Ниву» на новую «Волгу». Автомобиль, на котором в советское время ездили только крупные начальники, был вальяжный, просторный и, в отличие от «Нивы», устойчив на дороге. Он не скрипел, не стучал и пока не ломался, и на нём было приятно ездить. Но, кроме приятностей, у счастливого автовладельца появилась постоянная тревога за новоприобретённую собственность на колёсах. Кроме преступных группировок, занимавшихся угоном машин, в городе на фоне общего обнищания, появилось множество наркоманов. Они, в основном молодые люди, измученные наркотическим дурманом, готовы были на всё. Работать наркоманы не хотели, что можно было вынести из дома на продажу – вынесли, а чтобы купить дозу наркотика, нужны были деньги, и они шли на преступление – грабили автомобили. Димка знал много случаев, когда люди, оставившие свои машины даже в центре города, возвращаясь, находили их с разбитыми стёклами и выдранными с мясом автомагнитолами. Немного подумав, он в целях безопасности решил брать с собой в машину Чейза.

Тот, измученный мирным сосуществованием с котом, с неподдельной радостью воспринял такое решение хозяина. Теперь каждое утро, позавтракав и совершив прогулку в близлежащей роще, Сергеев и его питомец дружно шагали на автостоянку, находившуюся в пятистах метрах от дома. Там они, осмотрев автомобиль, занимали каждый своё место: Димка водительское, а пёс усаживался на заднее сиденье. Так начинался рабочий день. Подрядов было много, объекты разбросаны по всему городу, и Дмитрий с утра до вечера не вылезал из-за баранки. Но теперь он был уверен, что с машиной ничего не случится, даже если он оставит её в глухом переулке на окраине, Бывало так, что он забывал закрыть на замок двери или поднять оконные стёкла, но желающих посягнуть на его собственность в присутствии Чейза не находилось.

Рабочий день подходил к своему окончанию, солнце почти скатилось к горизонту, и Сергеев, довольный вновь подписанным договором, возвращался к себе в контору. Остановившись перед знаком «Стоп», он, повернув голову влево, пропускал машины, едущие по главной. Те шли одна за другой, и вдобавок к этому низко висевший солнечный диск слепил и не позволял правильно оценить дорожную обстановку. Наконец Димке показалось, что в транспортном потоке появился достаточный разрыв, и он, резко нажав педаль газа, рывком выехал на магистраль. Почти сразу же, после его манёвра позади заскрипели тормоза и пронзительно прозвучал клаксон. Глянув в зеркало заднего вида, Дмитрий выругался – там, требуя остановиться, мигал фарами сияющий никелем огромный джип. «Ну и влип я… Это же бандиты…» – подумал он. Убегать не было никакого смысла, и, включив указатель поворота, Сергеев, свернув на обочину, остановился. Метрах в десяти позади него припарковался и джип. И тут же из затонированного нутра автомобиля выскочил одетый в спортивный костюм «Адидас» наголо стриженный, крепко сложенный парень лет двадцати пяти. На его бычьей шее красовалась массивная золотая цепь. Таких типов народ метко окрестил «быками». «Интересно, сколько их там внутри?» – промелькнула мысль у водителя «Волги». «А тебе-то какая разница, сколько их? Пусть даже двое, что ты сделаешь? Забьют до смерти среди бела дня, и никто пальцем не пошевелит в твою защиту…» – тут же возразил ему внутренний голос. Бежавший к «Волге» «бык» орал во всю глотку: «Ты что, козёл, не видишь, кто едет? Счас я тебя, петуха гамбургского, научу свободу любить…»

День был жаркий, все окна автомобиля опущены, и страдавший от зноя Чейз, высунув розовый язык и вытянувшись на всю длину заднего сиденья, мирно посапывал. Услышав крики, он насторожился и, нехотя поднявшись, сел. А когда подбежавший к машине бандит, опьяневший от вседозволенности и безнаказанности, с довольной ухмылкой на лице, сияя золотым зубом, распахнув дверь, попытался вытащить из автомобиля сидевшего за рулём хозяина, пёс, сделав рывок, вонзил белые острые зубы в татуированную украшенную массивным золотым перстнем руку. Взвыв от боли, «бык» попытался вырваться, но это не принесло ему успеха – кисть была зажата мёртвой хваткой. Забыв, что ещё мгновение назад готов был растерзать сидевшего за рулём лоха, боясь пошевелиться, он взмолился: « Слышь, братан, скажи ему, чтоб отпустил. Больно…» Димка, честно говоря, был ошарашен поступком Чейза и, скорее всего, отпустил бы «быка», но воспитание улицы и годы жизни на Севере диктовали другое: не смей проявлять слабость, они тебя потом найдут и растерзают. Покажи, что ты их не боишься, что не лох, что за твоей спиной стоят серьёзные люди. И он, мгновенно ощерившись по-блатному, строго посмотрев в глаза бандита, процедил сквозь зубы: «Кореш, а кого ты называл козлом и петухом?» «Братан, ну вырвалось по запарке, сам понимаешь… Это вот они все козлы…» – «бык», морщась от боли, махнул свободной рукой на проезжающие мимо машины. «Я правильно догоняю, что ко мне нет предъяв?» – снова спросил Дмитрий. «Бык» согласно махнул головой. «Ну, а если появятся, то приезжайте со старшими к Очкарику… Там меня найдёте… Надеюсь, адрес знаешь?» Упоминая Очкарика, уголовного авторитета с десятого этажа, с которым ему всего лишь однажды пришлось пообщаться, Сергеев, конечно, блефовал, но что было делать? Тут, как говорится, пан или пропал. Не прикройся он сейчас именем пахана, который держал в своих руках половину города, и отпусти «быка», тот, если у него есть оружие, мог вернуться вместе с напарником и застрелить и его, и Чейза. Но бандит опять согласно кивнул головой, и Димка произнёс: «Ну, тогда лады, братан... Свободен… Чейз, фу!» Пёс, неохотно разжав зубы, отпустил татуированную руку. Но ложиться на сиденье не стал, а, тяжело дыша, сидел, не спуская глаз с бандита. Тот, прижав покусанную руку к груди и не отрывая глаз от собаки, попятился от автомобиля. Через минуту джип, сорвавшись с места, промчался мимо «Волги». После этого случая почти месяц со страхом в душе Сергеев ожидал бандитского наезда. За это время он, правдами и неправдами получив лицензию на оружие, приобрёл восьмизарядное помповое ружьё двенадцатого калибра. Теперь он точно знал, что, если бандиты даже и приедут на разбор, – он свою жизнь задарма не отдаст.

Если будучи щенком, Чейз, понимая, что он самый слабый в стае, вынужден был подчиняться всем в доме, включая кота, то, превратившись во взрослого пса и почувствовав в себе силу, он, проводивший большую часть своего времени с Дмитрием, стал безоговорочно признавать только его за вожака стаи. Неподчинение проявлялось в первую очередь, когда кто-нибудь пытался сесть на заднее сиденье машины, которое он считал своим. И если сын Вовка хоть и с трудом отвоёвывал себе право сидеть рядом с Чейзом, то жену он категорически не хотел пускать на «своё» сиденье, и только вмешательство Димки вынуждало его подвинуться. Но, тем не менее, жизнь шла своим чередом, и пёс продолжал преподносить разные сюрпризы.

Однажды Вовка, перешедший уже на третий курс института, решив познакомить родителей со своей девушкой, привёл её домой. Подружку сына звали Катей, она училась в одной группе с ним, была симпатичной, вела себя скромно, и отцу, и матери, а также Гавриле и Чейзу очень понравилась. Готовясь к её визиту, родители волновались, и им хотелось тоже произвести впечатление на будущую (как им казалось) сноху. По этому поводу решили устроить праздничный обед. Нажарили картошки, свиных отбивных, достали солёные огурцы, помидоры и грибы, купили в магазине торт и даже на всякий случай бутылку шампанского.

Аппетитные запахи жареного мяса витали по квартире, раздражая обоняние не только животных, но и людей. Но когда начали накрывать стол, сын, подойдя к отцу, сказал, что Катя стесняется обедать со всеми, и будет лучше, если они с ней уединятся в его комнате. Родители, хоть и расстроились, но возражать не стали. Вовка установил журнальный столик в своей комнатушке, принёс и, поставив на него блюдо с несколькими отбивными и жареной картошкой, снова ушёл на кухню. Лежавший в коридоре пёс, проследив за ним взглядом, подумал: «Они же всегда едят на высоком столе, значит, это для меня накрыли, меня хотят угостить…Оно и правильно, не с миски на полу мне в праздник жрать. Пойду пообедаю…» Поднявшись с пола, он подошёл к журнальному столику и за считанные секунды, съев, что лежало на блюде, и вылизав его, вернулся на своё место. Когда сын возвратился в свою комнату, то увидел следующую картину: за столом сидела бледная, изменившаяся в лице Катя. Стоявшее перед ней блюдо блестело, словно его вымыла радивая хозяйка. Не сразу догадавшись, что случилось, парень удивлённо посмотрел на девушку. Та, с опаской глянув на безмятежно лежавшего в коридоре пса, сделав над собой усилие, дрожащим голосом произнесла: «О-о-н-н…» «Что он?» – спросил Вовка. «О-о-н-н с-с-ъ-е-е-л…» – ответила Катя. «Да когда же он успел?» – посмотрев на Чейза, спросил парень. «Т-т-ы то-только за дверь… А он зашёл и съел… Я так напугалась…» – немного успокоившись, ответила девушка. «Пап, посмотри, что твой любимчик натворил», – крикнул сын. « Что случилось?» – спросил Димка, зайдя в комнату. «Видишь перед Катей чистое блюдо – это Чейз постарался…» – ответил Вовка.

Сложившаяся ситуация была, конечно, неприятная: девушка впервые пришла к ним в гости, и тут такой конфуз – хозяйский пёс без спроса сожрал обед, мало того, до смерти перепугал её. Катю было жалко, но и пса – тоже. Честно говоря, мясо ему перепадало не так уж и часто. Нужно было как-то выходить из этой ситуации, и отец, рассчитывая на понимание сына, решив свести всё к шутке, произнёс: «Это мы с тобой виноваты, что забыли накормить Чейза, а он, видишь, – помнит об этом…» В общем, всё закончилось хорошо: Вовка принёс Катерине новое блюдо с отбивными, и они, закрывшись, приступили к обеду, Дмитрий же, присев возле пса, почти ласково потрепав его за ухо, тихонько произнёс: « Что же ты, бродяга, нас позоришь перед будущей снохой?» А Чейз, на сто процентов уверенный, что он поступил правильно, переваривая в желудке аппетитные куски жареной свинины, с благодарностью взирая из-под чёрной чёлки на хозяина, думал: «Какой мудрый в моей стае вожак …»