Расизм под голубой звездой. К истории «еврейского вопроса»

История Бунда – это наглядная иллюстрация провала попыток совместить социалистические идеи с мелкобуржуазным и религиозным мировоззрением. В реферате, зачитанном в Вильно перед еврейскими рабочими в 1895 г. и позднее изданном в печати, Ю. О. Цедербаум (Мартов), отнюдь не именуясь сионистом, внушал своей аудитории следующие идеи: «…когда русскому пролетариату придется жертвовать некоторыми из своих требований для того, чтобы добиться хоть чего-нибудь, он скорее пожертвует такими требованиями, которые касаются исключительно евреев, например, свободы религии или равноправия евреев». Следовательно, делал вывод Мартов, необходимо создать специально еврейскую рабочую организацию.

Социал-демократы, разумеется, всегда ратовали за свободу вероисповедания, но боролись они прежде всего не за религиозную свободу, а за свободу от религии. В. И. Ленин решительно отвергал самую форму обращения приверженцев Бунда к русским пролетариям: «Наши товарищи из „христианских рабочих организаций“». Он находил такое обращение «диким». «Мы, – подчеркивал он, – никаких „христианских“ рабочих организаций не знаем. Организации, принадлежащие к Российской социал-демократической рабочей партии, никогда не делали различия между своими членами по их религии, никогда не спрашивали об их религии и никогда не будут делать этого…».

Пока речь шла об уравнении в правах иудейской религии и ее приверженцев с господствующей в стране религией, «социалисты»-иудаисты делали вид, что идут вместе с пролетариатом данной страны. Но едва появлялась возможность получить какие-то преимущества для иудаистов, вопреки общим интересам рабочего класса, как те же «социалисты» оказывались в лагере реакции.

Что касается Бунда, то он временами внешне как будто выступал за то же, что и РСДРП. Социал-демократы требовали права наций на самоопределение – и Бунд требовал права евреев на самоопределение. РСДРП требовала равноправия языков – и Бунд добивался такого же права, только для евреев. Разница в постановке вопроса, как видим, существенна. Бундовцев не интересовало положение широких трудящихся масс, если это нельзя было каким-либо образом использовать в собственных интересах. Они говорили (и подчас справедливо) о тех или иных трудностях, испытываемых евреями. Но для них были безразличны страдания многих миллионов обездоленных, находившихся в еще более тяжелом положении.

Специфическое содержание идеологии Бунда особенно ярко сказалось в требовании ими субботнего отдыха для евреев и даже особых больниц, где обстановка должна способствовать выздоровлению правоверного иудея.

XX в. особенно обнажил несовместимость религиозного подхода с принципами научного социализма. Сионисты и их открытые или замаскированные сторонники немало труда положили для прикрытия религиозных традиций и претензий «национальными». Они взяли на вооружение тезис Р. Шпрингера о том, что нация – это «союз одинаково мыслящих и одинаково говорящих личностей». Поскольку «одинаково мыслить и говорить» евреи могли, только будучи привязанными к иудейской религии, слова «нация» и «национальность» являлись в данном случае прикрытием именно религиозной традиции.

Манипуляции сионистов и бундовцев открыто буржуазного направления с понятием «нация» сбивали с толку многих марксистов, не занимавшихся специально национальным вопросом и иудаизмом. Поэтому исключительное значение имела критика В. И. Лениным этого сионистского тезиса. Апелляция «к идее еврейской нации», подчеркивал В. И. Ленин в статье «Положение Бунда в партии», имеет «несомненно принципиальный характер». «К сожалению только, – сразу определяет свою позицию В. И. Ленин, – эта сионистская идея – совершенно ложная и реакционная по своей сущности» 30. В подтверждение своих слов он воспроизводит резкую отповедь французского радикала Альфреда Накэ в адрес сионистов: «Если Бернару Лязару… угодно считать себя гражданином особого народа, это его дело; но я заявляю, что, хотя я и родился евреем… я не признаю еврейской национальности… у меня нет другой национальности, кроме французской… Представляют ли из себя евреи особый народ? Хотя в очень давнем прошлом они несомненно были народом, тем не менее я отвечаю на этот вопрос категорическим нет». «Евреи немецкие и французские, – пояснял Альфред Накэ, – совсем не похожи на евреев польских и русских. Характерные черты евреев не имеют ничего такого, что носило бы на себе отпечаток… национальности… Современный еврей есть продукт противоестественного подбора, которому его предки подвергались в течение почти 18 столетий». Приведя эту цитату и солидаризируясь с ней, В. И. Ленин иронизирует, что «бундовцам остается разве только разработать идею особой национальности русских евреев, языком которой является жаргон, а территорией – черта оседлости».

Указав на то, что наука рубежа XIX и XX вв. отвергает «не только национальные, но даже и расовые особенности еврейства», В. И. Ленин обращает внимание и на другую сторону вопроса: «Совершенно несостоятельная в научном отношении идея об особом еврейском народе, – писал он, – реакционна по своему политическому значению. Неопровержимым практическим доказательством этого являются общеизвестные факты недавней истории и современной политической действительности». В. И. Ленин в данном случае касается все той же проблемы «эмансипации еврейства», которая – в свое время занимала Б. Бауэра и которая в позднейший период дала определенные результаты. «Во всей Европе, – отмечает В. И. Ленин, – паденье средневековья и развитие политической свободы шло рука об руку с политической эмансипацией евреев, переходом их от жаргона к языку того народа, среди которого они живут, и вообще несомненным прогрессом их ассимиляции с окружающим населением». «Еврейский вопрос, – подчеркивает он, – стоит именно так: ассимиляция или обособленность? – и идея еврейской „национальности“ носит явно реакционный характер не только у последовательных сторонников ее (сионистов), но и у тех, кто пытается совместить ее с идеями социал-демократии (бундовцы). Идея еврейской национальности противоречит интересам еврейского пролетариата, создавая в нем прямо и косвенно настроение, враждебное ассимиляции, настроение „гетто“». «Враждебность к инородным слоям населения может быть устранена, – говорит В. И. Ленин, приводя известное замечание Каутского, – „только тем, что инородные слои населения перестанут быть чужими, сольются с общей массой населения. Это единственно возможное разрешение еврейского вопроса, и мы должны поддерживать все то, что способствует устранению еврейской обособленности“». «И вот, – отмечает далее В. И. Ленин, – этому единственно возможному решению противодействует Бунд, не устраняя, а усиливая и узаконяя еврейскую обособленность распространением идеи еврейской „нации“…». «Это, – суммирует В. И. Ленин изложенное, – основная ошибка „бундизма“…».

«Слияние с общей массой населения» для западноевропейских стран и России было возможно лишь на пути преодоления религиозных предрассудков или же прямого разрыва с иудаизмом. Игнорируя это, сионисты и бундовцы поднимали крик об «ассимиляторстве», которое якобы им навязывали социал-демократы и которое в их представлениях чуть ли не отождествлялось с физическим истреблением еврейского населения. «…Тот якобы марксист, – возражал В. И. Ленин бундовцам, – который на чем свет стоит ругает марксиста иной нации за „ассимиляторство“, на деле представляет из себя просто националистического мещанина». «Кто не погряз в националистических предрассудках, – подчеркивал Ленин, – тот не может не видеть в этом процессе ассимиляции наций капитализмом величайшего исторического прогресса, разрушения национальной заскорузлости различных медвежьих углов – особенно в отсталых странах вроде России». В. И. Ленин требовал только безусловной добровольности при ликвидации всех и всяких полуфеодальных пережитков и ограничений.

Большевики неоднократно предпринимали попытки воздействовать на Бунд самим опытом совместной революционной борьбы. Однако с течением времени окончательно выявилась неспособность Бунда встать на позиции действительных интересов рабочего класса. Внутри РСДРП бундовцы постоянно поддерживали «экономистов», меньшевиков, ликвидаторов, вели борьбу против большевиков, Ленина. В 1917 г. они встали на сторону врагов Октябрьской революции, а позже бундовские руководители открыто сомкнулись с силами контрреволюции. Вместе с тем в обстановке гражданской войны и иностранной военной интервенции среди рядовых членов Бунда наметился перелом в пользу сотрудничества с Советской властью. Многие из них порвали с мелкобуржуазной идеологией, сионизмом и иудаизмом и перешли на пролетарские позиции.

В Советской стране были созданы все условия для постепенного изживания националистического и религиозного мировоззрения. При этом была проделана огромная воспитательная и идейно-политическая работа, фундаментальной основой которой стали произведения основоположников марксизма-ленинизма. Именно они содержат необходимые теоретико-методологические посылки для понимания реакционного существа сионизма и иудаизма.

Глава 2

Политизация религиозных догм иудаизма

В настоящее время иудаизм составляет один из важных компонентов сионистской идеологии государства Израиль, а сионизм является одновременно и официальной политикой израильских правящих кругов. Курс на соединение здесь политики и религии нашел свое логическое завершение в системе официальной религии государства, которое «относится к религии политически, а к политике религиозно». Поэтому проблему политизации религиозных догм иудаизма и модернизации иудейской религии представляется целесообразным рассматривать, с одной стороны, через призму деятельности государства Израиль, его внутренней и внешней политики, а с другой – через идейно-политическую деятельность международного сионизма вообще.

Сионисты совместно с иудаистами используют догмы и заповеди иудаизма чисто прагматически, выхватывая из торы и талмуда 37 то, что способствует реализации их политических, экономических и иных целей как на Ближнем. Востоке, так и в других районах мира. Иудаизм, таким образом, превращен ими в идеологическое орудие экспансии, милитаризма и расизма, открыто поставлен на службу интересам империализма.

Идеологи и проповедники сионизма и иудаизма (М. Винер, X. Житловский и другие) упорно стремятся доказать некую «общечеловеческую» значимость иудейского вероучения. Настало время, провозглашает Винер, превратить иудаизм в «рационалистическую, универсальную, чисто этическую религию… которую рекомендовали бы всем сынам человеческим в качестве нормы и критерия религиозной истины».

Бен Гурион

Живя в разных странах мира, евреи при помощи иудаизма якобы содействовали духовному обогащению этих стран, развитию цивилизации, науки и культуры народов, утверждают сионисты и приписывают, таким образом, этой религии «всемирно-исторические заслуги».

Роль иудаизма, по мнению одного из давних лидеров сионизма Д. Пасманика, будет при определенных условиях возрастать. Он писал в журнале «Еврейский мир» в 1909 г., что «религиозное творчество еврейства не окончательно иссякло и что может наступить время, когда иудаизм опять наложит свою печать на религиозное мышление человечества». Говоря о борьбе христианства с иудаизмом, Пасманик делал вывод, что «эта борьба еще не окончилась и даже еще не достигла своего апогея. Эта борьба не может теперь принять выпуклые формы, потому что ариец-христианин носит в себе элементы обоих мировоззрений: поскольку он ариец, он стоит в лагере эллинизма; поскольку он искренний христианин, он так или иначе прикован к иудаизму… Лишь будущее решит эту борьбу в пользу того или иного из борющихся или же в пользу синтеза, способного примирить все культурное человечество». На последнее, по утверждению сионистов, способен лишь иудаизм. В соответствии с этим Пасманик воспевал «силу и вечность чистого иудаизма, сохранившего представление о божестве, как о живом, ощущаемом боге, в отличие от абстрактного понятия о боге в учении Филона, перемешанном с идеями Платона и стоиков».

Позиция Филона, с сожалением пишет Пасманик, привела иудаизм не к обогащению, а к разложению. Он цитирует слова сионистского автора Крюгера: «Все его (Филона. – Лет.) мировоззрение страдает непоследовательностью: оно не еврейское, не греческое, а лишь смесь еврейских и эллинских элементов. В этом его слабость, в этом причина ничтожного влияния, которое имел Филон и ученые евреи диаспоры вообще на еврейство». Филон, отмечает тот же Пасманик, имел влияние лишь «на христианских апологетов и на языческих философов, но не евреев. Господство над последними удержали раввины…».

Сионистские авторы и богословы стремятся подчеркнуть внутреннюю неизменность иудаизма. Но это и есть «классический» подход к его модернизации: сохранить «силу и вечность чистого иудаизма». Именно эту «силу и вечность чистого иудаизма» пытаются сохранить и современные модернизаторы иудейской религии.

Интересно, что иудео-сионистские деятели, как правильно отметил Ю. Иванов, придают обработке неевреев в духе «безусловного преимущества еврейского национального гения» большее значение, чем работе среди своих единоверцев. Можно упомянуть в этой связи о воззвании Всемирной сионистской организации.

Зачастую религиозно-политический альянс иудаистов и сионистов выступает под ширмой филантропических обществ вроде «Джойнт», «Хиас», ЮДЕ (Юнайтед джуиш эппил – Объединенный еврейский призыв) и других, маскируя свою преступную деятельность, направленную на то, чтобы парализовать интернационалистские стремления еврейских рабочих и большинства еврейского населения, в особенности в странах социализма.

Вместе с сионистами иудео-клерикалы раздувают шумные клеветнические кампании вокруг несуществующего вопроса о «преследованиях евреев и иудейской религии в СССР», созывают так называемые всемирные конференции еврейских общин с фарисейскими призывами «спасения еврейской индивидуальности» – разумеется, при помощи иудаизма и его догматов. Прикрываясь иудаизмом, сионисты пытаются вести антикоммунистическую и антисоциалистическую пропаганду, вербовать своих сторонников.

Однако граждане еврейской национальности СССР и других социалистических стран в массе своей давно уже рассматривают сионистов как врагов трудящихся. Многочисленные антисионистские и антиклерикальные выступления в капиталистических странах также наглядно свидетельствуют о росте сознательности в среде трудящихся евреев. В самом Израиле все чаще происходят острые схватки между прогрессивно настроенными представителями студенчества, рабочих и интеллигенции с религиозными фанатиками. Это подтверждают, в частности, массовые демонстрации протеста у кнессета в начале 1970 г. по поводу клерикального законопроекта «Кого считать евреем», а также внушительные антисионистские демонстрации во время заседания 28-го конгресса сионистов в Израиле, сессий исполкома Всемирного еврейского конгресса и других организаций сионизма.

* * *

Идеологи иудаизма пытаются представить свою религию как «динамическую веру», якобы способную гармонически сочетаться с новым мышлением, приходящим в мир с каждой новой эпохой, сохраняя при этом неизменным свое внутреннее содержание.

Утверждение относительно способности иудаизма к «саморазвитию» нашло свое отражение в выступлениях, в частности, американских иудейских теологов: «Мы признаем в иудаизме прогрессивную религию, всегда стремящуюся соответствовать требованиям разума». Выдвинув идею «постоянного имманентного развития религии», иудейская теология старается скрыть земной источник происходящих изменений (ведущих на деле – в конечном счете – к исчезновению религиозных взглядов). С этой целью была сформулирована концепция так называемого «продолжающегося откровения», сущность которой сводилась к тому, что «откровение» рассматривалось не как завершенный акт в прошлом (Синайское откровение), а как некий процесс, не ограниченный во времени. В этом плане американские иудейские идеологи еще в 1937 г. заявляли следующее: «Бог открывает себя не только в величии, красоте и порядке природы, но также в проницательности и нравственной устремленности человеческого духа. Откровение есть продолжающийся процесс, не ограниченный какой-либо одной группой или эпохой».

Попытки представить вносимые в иудаизм изменения как результат «саморазвития» религиозной идеи па основе «продолжающегося откровения» ничего общего с действительностью не имеют. Любые изменения в религиозной идеологии определяются в конечном итоге отражением в ней экономических и социально-политических отношений, оказывающих влияние на эту идеологию через обыденное религиозное сознание. Именно последнее, являясь самой массовой формой выражения религиозного сознания вообще и оказывая в силу этого воздействие на идеологию, непосредственно вырастает из системы материальных условий жизни общества.

Стремясь представить иудаизм «религией действия», то есть поставить в нем на первое место не веру, а поступки верующего, «путь жизни», современные апологеты и модернизаторы этой религии утверждают, что догматы веры никогда якобы не были главным элементом иудаизма. «В иудейской религии, – утверждал М. Бубер, – основное значение придается не догме, а… ожиданию встречи бога и человека». Буберу вторит американский историк иудаизма Н. Глазер, пытающийся, вопреки фактам, доказать, что «…формальные теологические верования никогда не были сильны в иудаизме…».

Утверждения современных апологетов иудаизма об отсутствии в этой религии – в противоположность христианству – «тирании догматики» не соответствует действительному положению вещей. В иудаизме всегда имелась своя система теологических представлений, ядро которых составлял обязательный иудейский «символ веры». Этот «символ веры» отражен в текстах торы, где закреплены идеи «богоизбранности» евреев, мессианство и т. д. Сионисты в полной мере учли воздействие «тирании догматики» иудаизма и используют ее в своей политической деятельности.

Религиозные догмы и постулаты, преобразованные в политической доктрине сионизма, явились идеологическим цементом, скрепившим союз иудаизма и сионизма в капиталистических странах. Сионисты сознательно тратят огромные средства для распространения влияния иудаизма в еврейских общинах. Адепты иудаизма в свою очередь используют целый ряд средств – от аллегорического истолкования библейских текстов до попыток дискредитации роли науки и фальсификации научных данных – во имя укрепления авторитета сионизма среди верующих.

Стремясь очистить иудейские религиозные мифы от антропоморфизма, иудейские богословы пытаются представить его всего лишь своего рода «литературным» приемом, с помощью которого тора говорит с иудеем. В этом плане профессор теологии «Еврейского объединенного колледжа» в Цинциннати (США) С. Коен утверждает, что иудейский традиционный антропоморфизм объясняется будто бы созданием торы не для избранных, с которыми можно было бы обойтись без аллегории, а для народных масс, и потому высшая цель этой книги «освящение и совершенствование человечества».

Применяя аллегорическое истолкование иудейского мифа о сотворении человека по образу и подобию божию (Книга бытия, гл. 1, стихи 26–27), теологи пытаются представить дело таким образом, будто библейское выражение о «подобии» следует понимать не буквально, так как бог бестелесен, а в том смысле, что в человеке заложена частичка духовного бытия бога. «Творя человека, – пишет А. Барт, – бог внедрил в материю человеческого тела что-то о г своего собственного духовного бытия».

Попытки поселить бога в сфере внутренней жизни человека, которые, по мнению апологетов идеи бога, должны усилить религиозную веру, подверглись в свое время резкой критике В. И. Ленина. «Философы-идеалисты, – писал В. И. Ленин, – всегда старались изменить это последнее название (бог. – Авт.), сделать его абстрактнее, туманнее и в то же время (для правдоподобия) ближе к „психическому“, как „непосредственному комплексу“, как непосредственно данному, не требующему доказательств»48. Эти ленинские слова сохраняют свою актуальность и в настоящих условиях для критики подобного рода попыток, заимствованных иудейскими теологами из арсенала общефилософской апологетики религии.

Отрицая возможность прямого использования науки для доказательств «бытия бога», иудейские теологи пытаются вместе с тем убедить в том, что наука не отрицает бога. Они утверждают: «Зрелые религия и наука допускают сомнение: они должны поэтому, если хотят быть логичными, допустить, что замыслы и эксперименты являются, по крайней мере психологически, зависимыми от веры в порядок природы. Назовем ли мы этот порядок богом или теоретической конструкцией человеческого разума – это интригующий вопрос семантики и эпистемологии, не имеющий большого значения для психологической реальности».

В приведенном утверждении нет ничего нового, за исключением того, что для протаскивания идеи бога иудаистами используется аргументация модной в настоящее время на Западе философии семантического идеализма, объявляющей основные онтологические категории лишенными всякого объективного содержания.

* * *

В наши дни, как никогда, обнаружилась абсолютная неспособность иудейской философии и теологии не только решать проблемы, выдвигаемые жизнью, но и обещать самому иудаизму и сионизму сколько-нибудь обнадеживающую перспективу. В этих условиях иудейскому клерикализму становится все труднее удерживать свои позиции, особенно в социально-политической области, в области этики, морали и быта.

В поисках выхода из создавшегося положения современные апологеты иудаизма объявили, что принадлежность к последнему может определяться не формальной верой, а практическим участием в деятельности еврейских общинных организаций (религиозных, филантропических, религиозно-политических, сионистских и т. п.). С этой точки зрения человек, формально не исповедующий иудейскую религию, но принимающий хоть какое-то участие в жизни еврейской общины, должен считаться сторонником как иудаизма, так и сионизма. Поэтому приспособлением иудаизма к нуждам сионизма занимаются теперь не только раввины-ортодоксы, но и респектабельные философы-моралисты, сионисты с учеными степенями и в Израиле, и в США, к в других капиталистических странах.

Известно, что одним из признаков острого кризиса обреченного строя являются попытки реакционных сил возвысить религиозную идеологию до уровня политики, когда политические деятели обращаются к ней, чтобы укрепить свое положение, получить «право» на моральные санкции.

Клерикализация общественной жизни в Израиле, усиленное использование еврейской монополистической буржуазией иудейской религии для экономического и духовного угнетения трудящихся в других капиталистических странах, для обоснования и оправдания этой буржуазией своих гегемонистских устремлений отражают процесс дальнейшего срастания сионизма с иудейской религией. Ставка иудейских клерикалов на сионизм, при помощи которого идеологи и служители иудейской религии стремятся расширить сферу своего влияния, означает подчинение иудаизма и всей синагогальной жизни политическим планам монополистической еврейской буржуазии, показывает, что иудаизм не видит будущего без союза с сионизмом.

Коммунистические партии США, Израиля и других капиталистических стран решительно и последовательно разоблачают реакционную сущность буржуазной идеологии, в том числе иудейской философии и теологии, призывают трудящихся к борьбе против социального и духовного гнета, клерикального обскурантизма, за демократические преобразования, обеспечение подлинной свободы всех граждан, к борьбе против сионизма.

Постепенно, в трудных условиях развертывает свою деятельность в Израиле «Лига борьбы против религиозного насилия». Члены этой пока еще немногочисленной организации справедливо считают, что защита подлинных интересов народа связана с преодолением пагубного влияния раввината и иудаизма. Прогрессивные силы Израиля во главе с Коммунистической партией выступают против политики религиозного давления на массы, требуют провозглашения свободы совести. Они призывают положить конец засилью клерикалов во всех сферах жизни общества, осуждают сионистские правящие круги за поддержку религиозных традиций, поощрение реакционных акций клерикалов.

Депутаты-коммунисты неоднократно вносили в израильский кнессет (парламент) требование полностью отделить исполнение религиозных функций от государства и немедленно прекратить притеснения людей со стороны клерикалов.

На XVII съезде Компартии Израиля подчеркивалось: «Долг всех демократических сил нашей страны добиваться введения гражданской конституции, отделения религии от государства, предоставления гарантий свободы совести и вероисповедания, принятия гражданских и демократических бракоразводных законов». Вместе с тем коммунисты Израиля выдвинули конкретную программу действий в борьбе против сионизма, который противоречит не только интересам социализма и национально-освободительного движения, не только интересам всеобщего мира, но, не в меньшей степени, и интересам самой израильской еврейской нации.