Лишний день

– Ну что, видел?

– Да, похоже, ты сильно маму обидел! Такой игнор нужно заслужить, – усмехнулся я в камеру.

– Жека, ты не понял: это не игнор! Она правда меня не замечает. Сходи к своим родителям. Убедись сам!

– Ага, конечно, только они ругаться перестали, как я тут как тут. Мам, пап, вы меня видите? Ваш сын сошёл с ума… Не пойду!

– Сходи. И всё поймёшь. – Что-то в голосе Мики заставило меня выйти из комнаты. Я зашёл на кухню. Родители по-прежнему сидели в своих телефонах.

– Мам! – громко позвал я. Ноль реакции.

– Пап! – я посмотрел на папу в упор. Но он продолжил свайпать ленту, словно не услышал меня.

– Родители, ау! – крикнул я на всю кухню. Но они, похоже, оглохли. К горлу подкатил комок, а в животе всё сжалось. Они что, правда меня не замечают? Я схватил со стола тарелку и швырнул её на пол. Звон бьющегося фарфора громом прогремел у меня в ушах. Осколки разлетелись по всему полу. Мама вздрогнула и подняла взгляд от экрана. Я стоял прямо перед ней.

– Мама, ты меня видишь? – На секунду мне показалось, мама смотрит на меня.

Но мама опустила взгляд на пол, на разбитую тарелку, её глаза превратились в щёлки, а между бровей появились морщинки.

– Давай, ещё всю посуду перебей! – она выплюнула слова прямо папе в лицо.

– Это не я! – тут же вспыхнул папа.

– А кто поставил свою тарелку на самый край? – закипела мама. Они опять стали кричать друг на друга. Обидные слова прыгали через стол, как мячик для пинг-понга. Но их ссора больше не казалась мне катастрофой. Они правда меня не видели… Как такое возможно?!

5

Прибежав в комнату, я схватил телефон. Мика прав! Родители меня не замечают… Почему я вдруг стал для них пустым местом? Это просто не укладывалось у меня в голове. Единственный сын перестал для них существовать! Но… как же это круто! Наконец-то можно делать всё, что захочется: не складывать на полке в шкафу одежду, забить на домашку, сидеть ночью в телефоне – и его никто не отнимет! Можно даже школу прогулять!

В трубке длинные гудки. Ну же, Мика, ответь скорее. Возьми телефон! Куда ты там делся? Сквозь землю, что ли, провалился? А если Мика того? И правда совсем исчез? И больше никогда не ответит на звонок, потому что больше некому взять телефон? От этих мыслей скрутило живот и голову, кажется, сдавило стальным прутом. Мика, ответь! Ты не можешь вот так взять и бросить меня одного!

Наконец в трубке раздаётся голос Мики:

– Ну что, убедился?

– Это невероятно! Они правда меня не замечают… – Мне хотелось рассказать, как я разбил перед родителями тарелку, но Мика перебил меня:

– Значит, моя теория верна. Нам срочно нужно встретиться! Через десять минут жду тебя во дворе.

В ухе зазвенели гудки. Мика всегда так делает: быстро говорит, что ему нужно, и отключается. Но сейчас мне некогда было об этом думать. Происходило что-то удивительное. И у Мики, похоже, уже есть ответ, что же с нами случилось.

Мика

1

Женя вечно опаздывает. Сказал же ему – встречаемся через десять минут. А прошло уже семнадцать! Неужели так сложно выйти вовремя? На улице холодно, между прочим, несмотря на наступивший март. Снег лежит! Дверь подъезда наконец открылась, и Женя вышел во двор.

– Ты опоздал на семь минут! – показал ему часы.

– Мика, перестань, – Женя поморщился и вздохнул. – Я ещё раз попробовал с родителями поговорить. Даже за руку маму схватил, чтобы она меня заметила.

– И как? Заметила?

Я уже знал ответ. Я тоже пробовал. Правда, не схватить, а обнять маму. Но результат наверняка одинаковый. Мама просто дёрнула плечом, словно на него села какая-то назойливая мошка. То есть само прикосновение чувствуется. Но оно ощущается лёгким касанием. Будто я какой-то комар.

– Нет! Не заметила. Вытащила руку и просто растёрла ладони. Как если бы они затекли. И всё! – Жека уставился на меня и замолчал.

Я кивнул в сторону скамейки на детской площадке. Мы прошли двенадцать шагов и сели. Дурацкая привычка – считать шаги, когда нужно сосредоточиться. Но помогает безотказно. Женя нахмурился и стал ковырять промёрзшую под снегом землю носком кроссовка.

– Это так странно, когда мама смотрит сквозь тебя. – Женя пнул отковырянный комок земли. Тот отлетел в сторону и стукнулся о край песочницы. Жека посмотрел на меня и тихо спросил:

– Ты понимаешь, что с нами случилось?

– Если честно, пока не очень, – мне совсем не хотелось пугать Жеку своими непроверенными гипотезами. – Но есть вероятность, что мы запустили какую-то последовательность событий, которая стала пусковым механизмом к нашему превращению в незаметных людей.

Женя нахмурился:

– Ты нормально говорить умеешь? Понятными словами?

Сложно объяснить то, в чём ты сам ещё не разобрался. Я зажмурился и мысленно сосчитал до десяти. Потом открыл глаза и быстро сказал:

– Мы сделали что-то такое, что сделало нас невидимыми.

– Но это бред! – Жека взмахнул руками. – Я же тебя вижу!

– С этим я пока не разобрался. Видимо, мы просто были вместе, когда активировали процесс исчезновения. Поэтому мы друг друга видим, а остальные нас – нет.

Жека снова ковырнул снег кроссовком и спросил:

– И как долго, ты думаешь, нас не будет видно?

– Не знаю, – честно ответил я.

– Но мы же станем снова нормальными? – Жекина нога упёрлась в землю и застыла.

– Не знаю, – снова повторил я.

Мы замолчали. У нас за спинами скрипнула дверь одного из подъездов, и на улицу вышла старушка. Гипс на руке мешал ей нормально одеться, и она просто накинула куртку на плечи. Это же та самая соседка, к которой Гошка бегает на выходных. Это из-за неё мы поссорились! Старушка сделала несколько шагов и нерешительно остановилась. Под её ногами блестел лёд.

– Сейчас поскользнётся и вторую руку сломает, – прошептал Жека.

– Можешь не шептать, она нас не слышит, – буркнул я и, нагнувшись к земле, собрал под скамейкой целую пригоршню снега. – Сейчас научу её, как мою сестру идиоткой выставлять.

Сжав снег в ладонях, я быстро слепил крепкий снежок и метнул им в соседку. Снежок попал ей плечо. Старушка ойкнула и попятилась, мелко семеня ногами.

– Иди домой, старая, пока ноги не переломала, – крикнул я на весь двор.

Соседка не услышала. Она беспомощно оглянулась по сторонам, словно пытаясь понять, откуда прилетел снежок, и скрылась в подъезде.

– Здорово ты ей залепил, – усмехнулся Жека. – Пока нас не видно, мы вообще можем делать всё, что захотим, – никто не узнает, что это мы.

Я снова собрал горсть снега, слепил снежок и кинул в Жеку.

– Эй, ты чего? – Жека вскочил со скамейки и стал оттряхивать снег, забившийся ему за шиворот.

– Ничего, – тихо ответил я. – Нечего ерунду говорить.

И тут случилось то, чего мы с Жекой никак не ожидали. Из нашего подъезда выскочила Гошка. Без шапки, в распахнутом пуховике – она явно очень торопилась. Щёки у Гошки пылали, руки были сжаты в кулаки, и она решительным шагом шла прямо к нашей скамейке.

– Ты совсем уже? – Гошка набросилась на меня и сильно пихнула в плечо. – За что ты в Татьяну Петровну снежками кидаешь?

Жека смотрел на Гошку с открытым ртом.

– Ты что, его видишь? – недоверчиво спросил он.

– Случайно в окно увидела, как вы над пожилым человеком издеваетесь, – выдохнула Гошка и села на скамейку. – Ты тоже не лучше: мог бы Мику остановить. Она же старенькая совсем. Прогуляться вышла – воздухом подышать. А вы накинулись со снежками!