Полная версия
Избранница Сердца
Наталья Галанова
Избранница Сердца
Глава«1»Не тот груз
– Что ты за дрянь такая? Почему не ломаешься? – рычал в своей капитанской каюте Хлам, в очередной раз пытаясь вскрыть похожий на пудреницу круглый, гладкий и бесшовный бокс из неизвестного металла, в упор его разглядывая через визор.
Вчера этот хладнокровный пират, человек, наполовину киборг – левая половина лица из полированного пластика, а левое плечо и рука – тяжёлые, металлические, с грубыми сочленениями и следами старой сварки – приобрёл набор инструментов для вскрытия, как утверждали производители, абсолютно всего. Его железная выдержка уже неделю трещала по швам. Живой ярко-голубой глаз под глубоким шрамом подёргивался от нервного тика.
Две недели назад он специально слетал на планету Тёрки в самой отдалённой части космоса, где разыскал редкого представителя расы Хрустери – обладающего уникальными зубами, способными перекусить что угодно. Уговорив его за приличные деньги сделать «кусь», Хлам «горел» визором в предвкушении, но разочарованно потух, как только пара зубов выскочила из пасти теперь уже единственного во всех известных Галактиках беззубого Хрустери.
До этого бокс пытались одолеть всеми возможными способами – от ювелирного до простого размаха кувалдой, которая развалилась от первого же удара. Теперь комплект валялся перед ним – весь погнутый, поломанный и раскрошившийся. Рядом покоилась идеальная пудреница. Со злостью швырнув в стену неподдающийся предмет, капитан одёрнул образцово чистую одежду и стал спокойно допивать остывший кофе, глядя на вмятину в стене.
Бокс и другие интересные трофеи были найдены в остатках древней лаборатории на астероиде. Всему нашлось применение: что-то продали, приспособили, но эта вещица… Хлам нутром чуял – именно в ней главная ценность, только ключ не подобрать. Мысли прервал ввалившийся в каюту Зуг, его инженер, гений механики и взлома по прозвищу Ёж – из-за генетической мутации его волосы росли жёсткими острыми шипами. Хотя уже, похоже, и не гений. Раз даже он не справился с этим проклятым артефактом.
– Всё готово, кэп, – бодро отрапортовал бывший «звездун».
Они шли вдвоём по чистым, аскетичным, обшитым металлом коридорам «Везучего Хлама» с люминесцентным освещением. Воздух искрился озоном и антисептиком. Внутри царил спартанский порядок, продуманный для выживания: ворованные голопанели, первоклассное оборудование. Но снаружи судно выглядело как свалка – асимметричная груда металлолома, собранная из обломков разных звездолётов, с неаккуратными сварными швами, заплатами из титановой сетки и потёками конденсата, имитировавшими течь. На носу небрежно намалёван устрашающий, но комичный зубастый силуэт. Никаких признаков вооружения или современных двигателей.
Грузовой отсек-подбрюшье, куда они пришли, был иным – это была не модернизированная часть корабля. Старый трюм находился в нарочито запущенном состоянии. Воздух здесь был спёртым и холодным, несло остывшим металлом, машинным маслом и пылью. Стены покрывала бурая коррозия и тёмные следы подозрительного происхождения. Освещение обеспечивали единичные мерцающие лампы дневного света, бросавшие резкие тени на груду контейнеров, бочек и непонятного технического хлама, сваленного у стен.
Среди этого хаоса собралась почти вся команда. В центре, наглухо приваренный к неровному полу, стоял массивный стол. На нём крепился незаконный модулятор разлома – по-простому «Щель». От уродливого чёрного блока тянулись шипящие и гудящие кабели-жилы, уходившие в темноту за ящиками и подключённые к энергосети корабля. Хлам шагнул к устройству. В механической руке, зажатый сильными пальцами, пульсировал последний из трёх купленных на нелегальном аукционе ядовито-зелёный кристалл, покрытый паутиной трещин. Его свет отражался в живом голубом зрачке пирата.
– Слышал, на Эридаке-9 за редкий, немодифицированный геном полгалактики отвалят, – хрипло вещал кому-то Ёж, кивая на кристалл. – Тамошние богатеи за настоящую кожу, без нано-вкраплений, удавятся. Говорят, дети тогда рождаются без мутаций. Мечта идиота.
– Заткнись и готовься, – оборвал его Хлам, но краем глаза довольно усмехнулся.
Кристалл, который называли «Нестабильным якорем» (или просто «Сердцевиной»), содержал энергию, необходимую для удержания разлома. Два первых якоря схлопнулись в самый неподходящий момент, едва не сожрав половину команды. Теперь вся надежда оставалась на этот, последний.
«Сердцевину» защёлкнули в слот – гидравлические фиксаторы с шипением обхватили кристалл, и на пульте «Щеля» зажглась зелёная шкала готовности. Раздался нарастающий вой, будто металл рвали изнутри. Воздух перед собравшимися бандитами затрещал и разошёлся, открывая мерцающий, неровный портал.
За ним замелькали силуэты, становясь всё чётче. Парк. Девушки: одна, вторая, целая компания. У пиратов разбегались глаза. Жадно всматривались. Времени на раздумья не было.
– Хватаем вон ту, красивую беременную, дороже стоит! – заорал Ёж, его шипы-волосы торчали от возбуждения.
Мысленно поддержав выбор, Хлам молниеносно просунул в дыру удлинившуюся кибернетическую длань, грубо схватил за куртку намеченную добычу и рванул на себя. Будущая мама вскрикнула от испуга и непонимания, люди вокруг шарахнулись в стороны. В считанные секунды она была почти у разлома, когда за спиной ценного груза раздался резкий, оглушительный стук металла о металл. Что-то тяжёлое и пухлое с силой толкнуло её в плечо – как позже выяснилось, это была мчавшаяся на помощь аниматорша, отчаянно занесшая над головой рваный зонт с торчащими спицами и опустившая его на кибернетическую конечность, которая держала жертву.
От неожиданного удара беременную отбросило в сторону – прямо в руки подоспевшего молодого человека в кепке, который успел подхватить её и вместе с ней повалился на мягкий газон, смягчая падение собой. В проём, на освободившееся место, врезался чужой яркий силуэт. Портал, яростно визжа, стал схлопываться. Последнее, что увидела спасённая девушка перед тем, как разлом исчез с глухим хлопком, – это пара глаз с длинными неестественными ресницами, объятых не ужасом, а дикой решимостью, и летящий прочь, на асфальт, искорёженный зонт-скелет.
В трюме повисла свинцовая тишина, нарушаемая лишь шипением остывающего «Щеля» и тяжёлым дыханием головорезов. На полу, среди обломков разлетевшегося при падении ящика, вместо красавицы лежало нечто незнакомое и непонятное для пиратов. На Земле это бы назвали – толстая смешная клоунесса. С размазанным гримом на лице, уже без накладных ресниц, она, неторопливо покряхтывая, поднималась, потирая ушибленный бок, чихая от пыли, обдавая всех веерной волной микроскопических слюней. Её взгляд метнулся по нечеловеческим лицам, по обшарпанным стенам и ящикам, пытаясь осознать, куда она попала.
Капитан Хлам стоял неподвижно. Сузившийся живой глаз оценивал добычу, а на встроенном в кибернетическую часть лица мониторе пробежала строка сканирования: «Объект: органик. Пол: женский. Раса: не идентифицирована. Уровень угрозы: минимальный. Биомасса: избыточна. Рекомендация: утилизировать или передать работорговцам».
«Вместо элитного товара для Эридака-9 – брак, на котором много не заработаешь, – мелькнуло в голове Хлама. – Но работорговцы с ТоргПрайма берут всех. Вопрос только в цене». На секунду на его лице отразилось нечто среднее между разочарованием и любопытством. Итогом стала кривая, беззвучная усмешка.
– Встречайте гостью, – тихо, но отчётливо проговорил он. – Похоже, у нас перемена программы.
Глава«2» Балласт
«Последние дни меня посещала мысль, что я самая уродливая во вселенной! И ещё эта подработка в костюме из дешёвой синтетики, постоянно пахнущем потом и статическим электричеством! А тут такой космозоопарк!» – мысленно она обвела взглядом помещение с диковинными экземплярами.
– Пчхи! – от чиха подпрыгнул подбородок.
«Пылищи-то! Ну что вылупились? Особенно эта циклопическая тощая медуза. Как-то маниакально она меня осматривает. Я тоже так умею, вот тебе! – и уставилась на неё в ответ. – Ага, испугалась, даже цвет поменяла! Пчхи! Ненавижу рептилоидов, это ведь точно они? Колючка, сборная железяка, кто ещё есть на одну не маленькую меня?» – в мыслях подбадривала себя, хорохорясь, Сирения Куст, которой уже двадцать восемь, а жизнь всё идёт где-то мимо. С именем своим она давно смирилась и даже перестала желать мук ада тому, кто его дал. Её младенцем нашли в кустах сирени, облепленную злыми кровососами – только так она и выжила.
Руки всё ещё мелко дрожали, но происходящее было настолько диким, что страх просто не мог удержаться – эмоции гасли.
«А ведь сколько я фантастики пересмотрела, – пронеслось у неё в голове, – теперь эти инопланетяне вокруг кажутся почти родными. Ой, а этот киборг что-то там процокал?»
– Я тебя не понимаю! – с чувством зачем-то проорала она ему практически в лицо.
После этого в ухе у Полумашины появился раздражающий писк. Он мрачно впился взглядом в округлую фигуру и, дав указания команде, быстро скрылся в дверях, пытаясь не потерять остатки степенного вида.
Двое высоких мускулистых братьев-рептилоидов с короткими мощными челюстями подхватили с разных сторон под руки женщину, повисшую между ними, и проследовали за медузой, которая на корабле числилась доктором-экспериментатором и специалистом по модификациям и носила гордое и благозвучное имя Бонде. Воздух искрился озоном и антисептиком. Сирению посадили на стол, расположенный в центре комнаты. Пока она вертела головой, осматривая обстановку, доктор в небрежно накинутом хирургическом фартуке, постоянно что-то щёлкавший прорезью-ртом и этим отвлекавший от его манипуляций, не глядя всадил ей иглу в плечо – под кожу потек пульсирующий гель.
Но он не знал о непроизвольном рефлексе существа перед ним. Сирения дёрнулась, зацепив его руку, инъектор выскользнул и покатился по столу. Бонде, попытавшись его поймать, наступил на разбитую капсулу с препаратом, поскользнулся на разъедающей луже и, взмахнув щупальцами, врезался спиной в шкаф с медикаментами. Тот жалобно загремел, разноцветные колбочки дождём посыпались на доктора, осколки впились в студенистую плоть. Бонде забился в конвульсиях, его единственный выпуклый зрачок закатился, а цвет стремительно сменился с лилового на мертвенно-серый. Под ним растеклась ядовитая лужица – смесь из раздавленных препаратов и его собственной расплавленной плоти.
Пленница съёжилась на столе, обнимая себя – размазанный грим сползал вязкой цветной жижей, как будто таяла её защитная оболочка, обнажая уязвимость.
Братья Скаар и Граат, грозно рыкнув и длительно прошипев в сторону раскрашенной толстухи, явно злились – их док валялся в отключке. Но капитан рявкнул по связи: «Живо в камеру!» – и приказ есть приказ. Они вцепились в её руки, не обращая внимания на возмущённые крики, и отволокли в камеру – как можно дальше от лазарета, в хвостовом отсеке. Тесную, с жёсткой лавкой и дырой для нужд. Дверь-решётка закрылась на бесшумный магнитный замок с голубым свечением, оставив заключённую в одиночестве среди ржавых стен и тусклого мерцания.
Несмотря на то, что круглое лицо клоунессы потеряло чёткие контуры губ, линию бровей, а очи превратились в размытые тени, в нём отобразилась вся хрупкая вселенная её души.
– В детстве выжила, и сейчас смогу. Главное – не сдохнуть от страха раньше времени. – Она свернулась калачиком на жёсткой лавке, уткнулась взглядом в блик на стене и провалилась в сон.
В это время в ремонтном модуле Ёж с точностью нейрохирурга возился с левым ухом капитана – одноглазый всё ещё не слышал нормально после того писка. При этом он умудрялся изливать свои мысли о потере красотули и заработка теряющему терпение Хламу. Почему-то именно сегодня, глядя на размалёванное существо, которое и женщиной язык не поворачивается назвать, у главного пирата мелькнула мысль, что пора менять гордое название корабля. Ему уже доложили, что Бонде лежит в отключке, исколотый собственными препаратами. «Эта примитивная баба просто махнула рукой. А ведь Бонде служил здесь не один десяток лет, участвовал в вылазках и в сражении мог дать фору даже рептилоидам. Возможно, стоит предложить ей место в экипаже?» – этот мыслительный процесс прервал вопрос инженера: – Ну как? Я закончил.
Оценив работу, капитан направился в рубку, по пути увеличивая скорость. Замелькали алые огни, раздался предупреждающий сигнал. Заучив за долгие годы лабиринт извилистых однотипных коридоров наизусть, он мигом достиг мостика и всмотрелся в данные на голо-экранах за пультом управления. Члены команды ждали приказов. Пилот-навигатор Кип своими шестью гибкими пальцами лихорадочно перебирал варианты маршрута на панели. Его тощее тело, похожее на связку палок, напряглось. Капитан, оценив ситуацию, рыкнул и ударил кулаком по панели. С судна дистанционно сняли маскировку, и вскоре им на хвост сели три ярко-красных патрульных катера, борта которых уже открывались для высадки штурмовых групп.
Сейчас Хлам как никогда оставался ледяным прагматиком. Кивнув пилоту – тем самым разрешив манёвры и прыжки, он направился в грузовой отсек, на ходу раздавая указания остальным:
– Близко к нам необжитая и совсем не ласковая планета Ксим-35, класс «Пожиратель». Кип пролетит над поверхностью как можно ниже – сбрасываем только балласт и мелочёвку, патрули не должны найти ничего ценного. Всё остальное спрятано в тайнике за четвёртой переборкой. Толстуху тоже ведите.
Сирению вырвало из забытья рёвом тревоги: «Сколько я проспала – час, два, сутки?» Голова ныла тупой болью, тело – пустотой в животе, пересохший язык прилип к нёбу. Ей было понятно: произошло что-то серьёзное. Долго размышлять не пришлось.
Дверь клетки с лязгом отъехала. На пороге стояли Скаар и Граат – те самые рептилоиды, что тащили её в лазарет. Но теперь в их взоре не осталось и следа того равнодушия, с которым они волокли её в первый раз. Только холодная, звериная решимость. Головорезы чуть ли не волокли её по коридорам.
В проходах кипела лихорадочная деятельность: существа разных видов спешно тащили, катили, волокли самые ценные вещи – ящики, металлические мешки, вёдра с непонятными механизмами. Часть дороги женщина с ужасом узнала – именно там, дальше, её втянули на пиратский звездолёт. Волна пронизывающего страха накрыла с головой, внутри всё сжалось от чёрного предчувствия: – Убивать будут!
– Живее! – оглушительно орал киборг. На месте, где недавно стоял стол, был открыт шлюз. Арахнидоподобное низкорослое существо с четырьмя цепкими конечностями и массивный каменнообразный напарник вышвыривали в него всё подряд, что им подавали другие члены команды. Внизу, в проёме, мелькали невиданные деревья, жёлтые каньоны. Сирения сильнее вцепилась в руки своих доставщиков.
– Ещё быстрее! – продолжал подгонять всех Хлам, и женщина осознала, что понимает его речь. Укол, сделанный медузой – стандартная процедура для живого товара, коктейль из наноботов и нейролингвистических данных – начал действовать. В сознании вдруг отозвались чужие слова, обретая смысл. А ещё она внезапно заметила, что дышит слишком легко – будто воздух вокруг стал родным, будто её лёгкие сами подстроились под эту чужеродную смесь газов. Уловив движение, Хлам развернулся, его кибер-глаз безжизненно смотрел на похищенную, второй отражал разочарование:
– Избавьтесь от неё! – прозвучал приговор.
Послушные приказу, рептилоиды тащили к смертельному проёму упирающуюся, орущую в панике и ужасе клоунессу. Она пыталась вырваться, судорожно дыша, кусалась, пиналась, но куда ей было против груды мышц. Её швырнули в дыру, но каким-то чудом она зацепилась за край с выемкой, развела ноги в стороны, продолжая удерживаться и даже получая возможность смещаться от сквозного проёма. Непоколебимый пират был раздражён заминкой. Подойдя ближе, он поднял ногу, чтобы нанести удар по спине. В последний момент, до соприкосновения с телом, услышал предсмертный крик жертвы, от которого содрогнулся, а шрам на виске заныл, будто его снова разрезали: – Сдохните, твари! Проклинаю!
В эти слова была вложена вся боль, надломленность, несправедливость, жажда возмездия, ненависть, древняя и бездонная как сам космос. На долю секунды встроенный в визор Хлама анализатор зашкалило – сиреневый всплеск, потом показания выровнялись. Хламу показалось, что воздух дрогнул. И всё же его нога, словно сама судьба, безжалостно опустилась на спину.
Удаляющийся крик – её собственный ли, ветра ли? – через мгновение сменился далёким гулом. А команда продолжала сбрасывать оставшийся груз, как будто ничего не произошло. Они не раз так избавлялись от ненужного балласта, да и крови нет – убирать следы не придётся.
Патруль настиг их быстро, взяв в огневые клещи. В иллюминаторах мигали багровые вспышки, в эфире хрипели голоса, требующие сдаться. Три алых силуэта, синхронно сжимая пространство, не оставляли шанса на манёвр. «Везучий Хлам», петляя в теснинах каньона, нырял почти к самой поверхности. Капитан и экипаж, затаив дыхание, следили за пилотом – по корпусу уже застучали первые предупредительные выстрелы. Но одноглазый гнул своё: надо было уйти как можно дальше от места сброса, а уже потом изобразить из себя туповатых торговцев-оборванцев. Старая уловка обычно срабатывала.
Однако недружелюбная планета не собиралась их отпускать. Кип собрался было рвануть вверх, но не успел – каньон мигом начал заполняться густой, розовой и невероятно вязкой туманностью. Она не просто мешала маневрировать – она обволакивала корпус, как патока, стремительно густея и превращаясь в сплошную, упругую массу. Корабль, потеряв ход, беспомощно завис посреди скалистых стен, словно в гигантской паутине из розовой жвачки.
Патрульные катера, заметив странную аномалию, успели резко задрать носы и отпрыгнуть в сторону. Теперь они безмятежно зависли сверху, наблюдая, как пиратское корыто корчится в предсмертной агонии.
Застрявшее судно судорожно дёргалось, окутанное сгущающимся мерцанием, которое било из обшивки серебристыми молниями. Его стало неистово закручивать, яростно сжимать и безжалостно прессовать. В последние секунды Хлам, которого мотало, как тряпку в барабане, вспомнил взгляд толстухи. Шрам заныл снова, и вместе с болью пришло забытое: лицо сестры, такой же круглой и нелепой – он не защитил её тогда, в трущобах, где они жили, когда её похитили. Впервые за долгие годы он понял, что о чём-то сожалеет.
Всё кончилось так же внезапно, как и началось. Из переставшей быть липкой, самостоятельно растворяющейся паутины выпал металлический шар. Он был так безупречен, что и в голову не пришло бы связать эту идеальную сферу с ржавым корытом, кишащим отребьем. Казалось, это гигантская погремушка, случайно закатившаяся в царство песка и грязи.
Мгновенно из земли выстрелили щупальца-корни цвета каньона – будто ждали именно этого момента. Они хватанули сферу и утянули её в логово, прямо в чёрную утробу, бесследно закрывшуюся за добычей.
– Снова, – устало подумал командир патруля, разворачивая катер. Он уже видел такое однажды, ещё курсантом, на старых записях. Пожиратель брал своё.
Патрули, зафиксировав инцидент, развернулись и, форсируя двигатели, покинули орбиту.
Глава«3» Падение
Она падала – быстро, нелепо, без единого шанса.
Воздух ревел в ушах, вырывая из горла последние звуки – крик превратился в сухой, беззвучный хрип.
Она судорожно цеплялась за пустоту, размахивая конечностями, как кукла. Парик сорвало одним из первых порывов. Вслед за ним, оборвавшись, улетели в жёлтую мглу помпоны и банты. Грим засох на ветру и осыпался жёсткой крошкой, оголяя раздражённую, покрытую мурашками кожу.
Внизу, стремительно приближаясь, ждали кроны. Не деревья – гигантские, зелёные капканы, покрытые белым, неестественным пушком. Сирения перевернулась в падении, подставляя спину удару, надеясь лишь на одно: чтобы всё кончилось мгновенно.
Удар оказался странно упругим. Ветви, туго переплетённые меж собой, гибко прогнулись, приняв её плоть, и с той же безжалостной силой отпружинили в сторону. Она полетела, кувыркаясь, на соседнего такого же великана. На миг удалось зацепиться, обхватить ветвь, ощутив под пальцами мягкий, обманчивый пух. Но качание быстро затихло, и фигура, неподъёмная от страха и веса, поползла вниз. Мягкий слой под ладонями сыпался свалявшимися хлопьями, обнажая гладкую, скользкую кору, мгновенно покрывавшуюся синеватой, липкой плёнкой. Удержаться было невозможно.
Бывшая клоунесса падала снова, обдирая о ветви ладони до крови. Животом на миг ударилась обо что-то твёрдое и гудящее – зацепилась за продолговатую, плетёную шишку. Та с треском оторвалась, и теперь облезлая туша летела, в отчаянии обняв эту странную ношу.
Земля встретила её жестоко и безо всякой пощады. Плод лопнул под громадой, превратившись в сине-оранжевое, шевелящееся желе, пахнущее гнилью и формалином. Адская боль, пронзительная и точечная, впилась в бок, будто толстыми раскалёнными спицами. По телу прокатилась волна – леденящий холод в конечностях, мгновенно сменившийся обжигающим жаром во всём туловище. Сквозь пелену слёз Сирения увидела, как из-под неё выползли несколько сизых, металлически блестящих насекомых с длинными жалами-хоботками. Сбившись в рой, они деловито улетели прочь.
«Вот так и умру, – пронеслось в сознании, ещё способном на мысли. – А на том уродском корыте была только разминка».
Тело начало неметь, наливаясь свинцом, но боль не уходила – она горела изнутри, разъедая всё на своём пути. Кожа вспучивалась язвами, из лопнувших волдырей сочился яд, смешиваясь с пылью. Язык заплыл удушающей подушкой, не давая крикнуть. Оставалось только скулить, беззвучно шевеля губами, и молить о конце.
Раз – сверху, с глухим стуком, в песчаную плешь прямо перед её распухшим лицом плюхнулась – пудреница. Отскочившие песчинки брызнули в глаза-щёлки, вызвав новый, уже почти механический стон.
«Как будто мало мне… – промелькнуло в мозгу, затухающем от боли. – Класс… Гигантская инфузория…»
Крышка бокса бесшумно соскользнула. Оттуда выползло нечто. Круглое, плоское, полупрозрачное. Оно мерцало изнутри сиреневым, бегающим светом, будто по нему текли сгустки живой галактической пыли. Перебирая ажурной, кружевной окантовкой-подошвой, оно безошибочно скользнуло к её лицу.
Больше не было сил. Сознание женщины, истерзанное страхом и болью, наконец оборвало последнюю нить и рухнуло в чёрную пустоту.
Поэтому она не почувствовала, как холодное сиреневое сияние коснулось её кожи. Не ощутила, как оно не обжигает, а наоборот, гасит внутренний пожар, впитывая отраву и боль, будто губка. Не видела, как пустая оболочка бокса мгновенно истончилась и растворилась в воздухе, словно её и не было. А существо – искусственный биоквантовый носитель, симбионт – растекалось по её телу сетью живых, светящихся прожилок, сливаясь с плотью, с кровью, с её последним, беззвучным криком.
Дыхание тонущей в аду женщины стало реже. Со стороны она была похожа на бесформенную, раздутую тушу, от которой уже несло не просто гнилью, а чем-то чужим и металлическим. Жизнь, казалось, вот-вот покинет это искорёженное тело.
Именно такой её и застал десант.
Сканеры патрульного крейсера зафиксировали энергетический всплеск в квадрате падения «Хлама». Аномалия класса «призрак» – возможно, уцелел артефакт или источник питания. Сержант Шешш с отрядом получил приказ вернуться и проверить.
– Здесь что-то есть. Биомасса, – раздался скрежещий, лишённый интонации голос. Коренастый андроид с красным визором вместо лица водил сканером, луч которого нервно дёргался. – Данные некорректны. Местная органика создаёт помехи. Но признаки жизни... на грани.
Патрульные, одетые в лёгкую экзоброню с герметичными вставками и шелестящими чешуйками на плечах, выстроились полукругом. Бластеры были направлены на неподвижную массу.
– Не трогать, – прошипел сержант с кислотно-зелёными, узкими зрачками. Его чешуя поблёскивала под искусственным светом шлема. – Знаете этих тварей, «синявок»? Их яд не смыть. Если эта тварь лопнет – нам здесь же и сдохнуть, вместе с нашим железным коллегой. Она уже труп, просто ещё дышит.
