Боевой Метод Писателя. Том 2

Ли-Кирби посмотрел на декана факультета Боевого Метода, но тот оставался непроницаемым, почти как Станиславский. Хотя нет: Дмитрий Иванович заметил, как у того мелькнула краткая улыбка и скрылась за маской спокойствия.

Остановившись в пяти шагах от преподавателей, Михаил кивнул в качестве приветствия, взял клятву двумя руками и поднёс Дмитрию Ивановичу. Положив на стол, он сделал два шага назад и замер, глядя поверх головы преподавателя.

Проблему Ли-Кирби заметил сразу. Она сверкала на дорогой бумаге, выделялась качественными, смутно знакомыми чернилами, притягивая к себе всё внимание.

Внутренне вздохнув, Дмитрий Иванович решил не спешить и пройтись по процедуре. Предвзятость в его деле недопустима, ведь от неё зависит судьба молодых авторов. Он, Ли-Кирби, был из тех, кто привык протягивать руку помощи, а плевать с высокой колокольни превосходства.

Даже если видит, что в корабле пробоина размером со спасательную шлюпку.

Сканер легко считал подпись, подсвечивая её оранжевым. Под наблюдением? Интересно, но не важно. У новичков так часто бывает. Качество материалов? Прекрасное, несмотря на то, что сравниться с лучшими династиями он не мог чисто по финансовым причинам. Несмотря на это Михаил превзошёл ожидания Ли-Кирби.

Затем, сосредоточившись, он начал читать текст клятвы. С сожалением отмечал, что всё написано правильно и точно, кроме одного места. Того самого, на которое он обратил внимание сразу.

Не обратить было просто невозможно, потому что чёрные квадраты в центре листа бумаги действительно бросаются в глаза. Михаил исправлял ошибки, но не пытался стереть их, что невозможно на магической бумаге, или подправить аккуратно. Понимал, что «мы» в «я» одним движением не изменить.

Поэтому он постарался максимально аккуратно и ровно нарисовать на месте ошибочного «Мы» нарисовать квадратик, а рядом написать «я». А затем в том же стиле закрасить лишнее «и» в конце «приняли».

Кто-то ему помог, помог в последний момент, уже сейчас, в зоне ожидания. И он рискнул изменить текст, не понимая, что меняет не только форму, но и суть.

Ведь квадрат — это точка. Крупная, жирная точка. В начале предложения, как бы странно это ни звучало, она не портит текст клятвы, только дизайн. Проверяй его Аристарх Петрович, Михаил бы вылетел через секунду. Но Станиславский дал чёткий указ: документы проверяет Ли-Кирби, а магию с Ареной — декан.

А вот точка после «принял» звучала уже иначе. «Мы приняли законы и свои обязательства» звучит иначе, чем: «Я принял. Законы и свои обязательства». Мелочь, но на таких мелочах строится ритм текста, его магия, погружение. Мало кто рискнёт менять текст клятвы Арене, особенно новичок, просто, чтобы изменить стиль.

А вдруг он не понравится Арене?

Так что это была ошибка. Грязная, грубая, но... всё ещё рабочая. И это удивляло больше всего: клятва отзывалась на магию, и Арена мягко гудела, на грани слышимости, будто затаилась в ожидании представления.

Представление, которое может закончиться совсем не весело. Ли-Кирби видел в молодости, что бывает с авторами, которые решили сознательно или случайно оскорбить Арену. Не зря песок подкрашивают, ой не зря, но даже это тогда не помогло скрыть последствия.

Дмитрий Иванович замер, пытаясь решить, как быть. Если он ошибся в толковании намерения Арены, то может убить студента. Если откажет — лишит его будущего в Сепии. Это страшный удар, всегда.

Поэтому он сделал то, что обычно не делал. Задал вопрос:

— Михаил: смерть или забвение?

Кривая улыбка пересекла лицо парня и без заминки он ответил:

— Смерть.

Он прекрасно понял, что имеет в виду преподаватель.

Ли-Кирби протянул лист с клятвой Перьеву, и парень взял их аккуратно, как древний манускрипт, который вот-вот рассыпется в пыль, скрыв страшную тайну.

Прикрыв на мгновение глаза, он начал читать текст.

Эхо голоса разносилось по огромному залу, множась и дробясь, превращаясь в хор сотен потусторонних голосов.

Пол под ногами едва заметно вибрировал, а гул, который Ли-Кирби слышал лишь краем сознания, наполнял тело и душу чем-то большим и немного опасным.

Строка за строкой, с паузами в точках, в том числе, где сам Михаил нарисовал квадраты, Перьев закончил читать и произнёс итоговое: «Клянусь!»

Зелёный свет его магии ярким шаром выскочил из ладони и взлетел к потолку. И лишь следом за ним, будто затормозив от удивления, в защитный купол под серым небом ударил столб зелёного, живительного огня.

Бурлящие зелёные реки заструились по колоннам, и Ли-Кирби слышал рокот воды в горах Архыза, по которым ходил, когда был на тридцать лет младше. Только там реки были бело-зелёными, похожими на морские волны карибских островов, а здесь же будто текла сама трава, растения. Жизнь.

Реки жизни протекли мимо скамеек, втекли на Арену, устремились к Михаилу и, внезапно ускорившись, врезались в него со всей силы. Он застонал от неожиданной боли, с руки начали сыпаться искры. Ли-Кирби понял, что Арена всё-таки решила проучить молодого парня, и вскочил с места.

Но Аристарх Петрович остановил его движением руки, не отводя взгляда от Перьева. Словно чего-то ждал. Травмы? Смерти?

Но вот искры исчезли, струи магии замедлились и исчезли. Наступила громогласная, оглушающая тишина.

Ли-Кирби чувствовал, как сердце бешено стучит в груди, как стекает пот. Он чуть не убил студента своим решением, но Арена смилостивилась над ним. Только сейчас парень стоял оглушённый, закрыв глаза, и пытался прийти в себя.

— Ты не прав, — очень тихо, чтобы не услышал Михаил, сказал Аристарх Петрович, будто прочитав его мысли. — Это не Арена решила. Это он доказал своё право быть здесь.

А затем громко и торжественно добавил, а эхо подхватило его слова:

— Арена приняла твою клятву. Ты имеешь право стать частью Сепии!

Глава 15. Рисовый сок

Я думал, что не дойду. Ноги тряслись, по икре под штанами пробегали мурашки вперемежку с электрическими искрами, от чего походка выходила слегка дёрганой. Но главное — я прошёл. Теперь избавиться от меня будет гораздо сложнее.

С лёгкой гримасой я вошёл в зону ожидания противоположную той, с которой начинал экзамен. На скамейках и стульчиках студенты сидели, понурив головы и прикрыв глаза: клятва многим, не только мне, далась тяжело.

Даже Кир, мощный и крепкий, способный, казалось бы, таскать мотоциклы на плечах, оттирал пот со лба и шумно дышал, будто действительно протащил по арене моцик.

На фоне остальных Найтвинд смотрелась так, словно никакого теста не было, и она просто группа поддержки, что постояла рядом.

Я дёрнулся к правой руке, проверяя браслет. Но чуть покрасневшая кожа была пуста, а значит Гончаровой рядом нет. Впрочем, оглядев зону ожидания, я понял, что ушла не только Гончарова — здесь осталась только половина студентов, которые проходили экзамен последними.

Те, кто не прошёл, уже покинули Арену.

— За утро ушло пятеро первокурсников, — сказала Сабина, когда я сел рядом с ней на свободное место.

— Как наши? — спросил я, имея в виду студентов Зловещей долины.

— Все прошли, — выдохнул Кирилл, после чего сделал крупный глоток воды из бутылки, которую достал из сумки. — Родители, конечно, предупреждали, что клятва — это непростой этап, но чтобы так хотелось пить.

Он покачал головой, словно жажда была самым опасным из врагов автора. Сабина прыснула, Кир даже не повёл бровью.

А я думал, глядя на Найтвинд. Она заметила мой взгляд, встала со скамьи и в сопровождении Смол подошла.

— Ты прошёл, — констатировала она.

— Прошёл. — Кивнул ей. — Спасибо.

Я почувствовал, как рядом напряглись Сабина и Кирилл, заметил острый взгляд Громовой с противоположной стороны. Присутствие Найтвинд привлекало внимание, независимо от того, хотел я того или нет.

Кстати, я вдруг понял, что количество очков популярности снова выросло. Я вернулся к двадцати очкам после прохождения теста Арены. Словно новые силы вдохнули в тело.

— Как только с формальностями будет покончено, мы с тобой сразимся. Не забываем об этом, — закончила Эрин и пошла на выход. Видимо она ждала только меня.

Беатриса помялась буквально секунду рядом, быстро кивнула и ушла вслед за начальницей.

Стоило их спинам скрыться в проходе, как Кирилл и Сабина одновременно загомонили:

— Она, что, реально правильно подсказала?!

Они переглянулись между собой, Кир неловко закашлялся, Сабина улыбнулась, но тут же перевела взгляд обратно на меня. Я вздохнул.

— Да, я прислушался к её совету. Исправил клятву.

— Но это могло быть ловушкой! — возмутилась Сабина, бросив злой взгляд в туннель, где скрылись Найтвинд и Смол. — Она бы легко могла тебя убрать, а ты бы сам стал виноватым!

— Но не убрала, — спокойно ответил я, наблюдая, как Аристарх Петрович и Ли-Кирби собирают вещи и уходят с Арены в противоположную от нас сторону. Видимо они не сомневались, что мы сможем найти выход самостоятельно. — Значит ей это неинтересно.

— Меня больше волнует, как ты исправил текст? Неужели переписывал «Мы» на «я»? — спросил Кирилл и в карих глазах застыло беспокойство.

Кивнул ему.

— Да, исправил. Сделал громадную точку вместо текста. — Я позволил себе улыбнуться.

— И тебя всё равно пропустили?!

Решение было рискованным, и если бы документ проверял декан, то я вылетел бы как миленький. Но на бумагах был Ли-Кирби и он дал мне шанс. Надо будет ему дать Бегемота потискать, он давно намекал на изучение уникального экспоната. А коту нужна встряска, чтобы не наглел.

Злорадная улыбка сама собой вылезла на лицо, заставив Сабину слегка отшатнуться.

— Миша, я уже боюсь за Дмитрия Ивановича: чем ты ему угрожал с такой-то улыбочкой? — спросила она.

Медленно поднявшись, ноги ещё плохо слушались после удара со стороны Арены, я двинулся на выход. Друзья скрипя встали со своих мест.

— Идём, это не финальная точка нашего путешествия, а только первый акт. Поворотное событие, после которого нельзя вернуться в прошлое состояние, произошло, пора двигаться дальше, — сказал я, засунув руки в карманы.

Кир закатил глаза:

— Мне хватает лекций, чтобы слушать теорию сюжетостроения. Хотя бы ты дай покоя. Пошли лучше отметим! — он похлопал по сумке, оттуда едва слышно звякнуло.

— Хорошая идея, — согласился я. — Как только норму дневную напишу — сразу можно начать.

Взгляды, которыми меня удостоили Сабина и Кир, могли бы убить. Но я так просто не поддаюсь.

— Поздравляю, — тихо сказала за плечом Громова и прошла мимо, не повернув головы.

— Мне не показалось? — спросил Кирилл, положив руку на бандану. — Она умеет разговаривать?

Сабина ткнула его локтем в бок, парень ойкнул и потёр ушибленное место. Нарочито обиженно глянул на девушку исподлобья.

— Будешь драться — сделаю тебя персонажем книги и устрою твоему аватару адские приключения.

— Например? — спросил я, двигаясь по туннелю в свете магических факелов.

— Поставлю перед носом целый стол с пирожными, а на персонажа повешу проклятье непереносимости сладкого и глютена, — зловеще прошептал Кир.

Девушка побледнела.

— Ты — монстр! — драматично ответила она. В полумраке блеснула улыбка. — Что ж, за такое ты получишь ещё.

За моей спиной началась тихая возня с ойканьем и писками. Я же шёл вперёд и думал о том, что предстоит сделать. И в списке дел было несколько пунктов с горящими дедлайнами. Надеюсь, в метафорическом смысле, но слова Арина о «последствиях» через три, точнее уже чуть больше двух дней, напрягали. Вдруг там реально какая-то проблема возникнет?

Так что нужно начать рекламировать его чернила как можно скорее. Чтобы при этом меня не выгнали из общаги и не побили конкуренты Арина.

Не говоря о том, что теперь начнётся самая интересная часть жизни в Сепии — бои на Аренах. И если Найтвинд станет первой, то следом за ней потянутся другие. И это прекрасная возможность показать себя во всей красе.

Я потёр руки в предвкушении. Арена — мой путь на вершину. Самый быстрый, самый эффективный. За моей спиной действительно нет династии и огромных ресурсов, нет цитат предков и аудитории, которая ждёт мои ещё несуществующие тексты.

Зато у меня есть секретное оружие — мой Франк. Он выйдет не на первый бой, но когда моя популярность подрастёт, я обязательно выпущу его на Арену. А там посмотрим, кто кого.

Туннель Арены закончился, в глаза ударил тусклый, но такой яркий после тёмного коридора октябрьский свет. Свежий прохладный воздух наполнил лёгкие и от этого стало так легко, что хотелось закричать.

Меня опередили: несколько ребят, что вышли перед нами, кричали и бегали по площадке у Арены, смеялись и радовались. Мы переглянулись и присоединились к ним: крики, смех и «Мы сделали это!» устремились к небу, как благодарность и подношение богам творческих людей, которым приходится преодолевать не только себя, но и правила своего мира.

Всегда, каждый день.

***

Аристарх Петрович стоял в кабинете директора Станиславского, который замер у окна. Взгляд того устремился вдаль, скрытую лёгким туманом. Он не видел студентов, которые вышли с Арены, но прекрасно представлял, как они себя сейчас ведут и какие чувства у них на душе. Он видел это десятки раз и, когда-то давно, сам стоял за пределами Арены, глотал ледяной, пахнущий морозом и снежинками воздух, благодаря небо и родителей, которые дали ему возможность пройти первую клятву.

Аристарх Петрович понимал эту радость и помнил её. Но сейчас ситуация требовала сосредоточенности и жёсткого прагматизма.

— Пятеро ушли, остальные прошли клятву. Как вы и говорили, носителей Боевого Метода в этом году больше обычного. И это настораживает.

Станиславский не шевельнулся, лишь тихо произнёс:

— Они возвращаются.

Аристарху Петровичу не нужно было объяснять, о ком речь.

— Вы считаете, что ситуация с Гончаровой — это их рук дело?

Директор наконец отвернулся от окна, подошёл к столу и замер рядом с ним.

— Если только косвенно. То, с чем она столкнулась, гораздо ближе. — Он коротко улыбнулся.

— Ближе? — подобрался Аристарх Петрович. — Почему я не в курсе?

— Потому что мы с тобой давно не представляем интерес для него. А вот молодёжь, особенно такая... — директор покачал головой, и в кабинете повисла тишина.

— Что сделать? — после паузы спросил Аристарх Петрович.

— Ничего. Они сами всё сделают. Когда придёт срок. Просто будь готов накинуть аркан.

— На «него»? — спросил декан, не до конца понимая директора.

Станиславский снова отошёл к окну и посмотрел в сторону Арены.

— Не факт. Далеко не факт.

***

— Рисовый сок хотите? — спросил Ихара, когда мы пересекли порог Зловещей долины.

Японец стоял на пороге кухни и не смотрел на меня, уставившись в глаза Кирилла. В руках он держал небольшие бутылочки из непрозрачного стекла бледно-нефритового цвета.

— Рисовый сок? — выглянула из-за плеча Кира Сабина и подняла брови. — Это то, что я думаю?

Кайто остался невозмутим, как настоящий самурай.

— Рисовый сок, ага.

Мы переглянулись. Алкоголь на территории Академии мягко говоря не приветствовался. Как минимум потому, что первокурсники поголовно являются несовершеннолетними. Плюс обычные проблемы с поведением.

Но считать, что студенты совсем чисты и безгреховны... наивных не было. Поэтому мы молча переглянулись и кивнули Кайто.

— Тогда доставайте стаканы, — начал японец, но выглянувший из-за его плеча Гань, остановил его:

— Предлагаю сегодня собраться в общей столовой. Там больше места. Плюс я закуски приготовил.

Он показал блюда, на котором уже лежали свежие, ещё шкворчащие в масле спринг-роллы. Я почувствовал, как желудок утробно уркнул, требуя еды. Словно услышав мой живот, на второй этаже раздался топот и мы увидели выскочившего на лестницу Бегемота.

Хвост трубой, глаза бешеные, шерсть дыбом, бляха ремня на камзоле начищена до блеска — кот был при полном параде, а серебристые вибриссы тряслись, как антенны в ветреную погоду.

— Еда! Чую еду! — объявил он на весь холл общаги.

Тут же раздались щелчки и хлопки, застучали каблуки: жители Зловещей долины выбрались на самый древний зов — Зов Желудка!

— Кто там сказал про еду? Надеюсь не покупной мусор? — раздалось с самого верха и через перила выглянула Лидия Авилова. Коробочка, пёс старшей студентки, звонко тявкнул.

Я увидел округлившиеся глаза китайца, который стал похож на приболевшего желтухой европейца, и вздохнул.

— Я помогу, народ. Так что давайте соберёмся в столовой минут через, — я глянул на часы в холле, — сорок. Ничего тяжёлого, просто фуршет во главе с рисовым соком Кайто.

— Рисовый сок? — охотничью стойку Лидии мы почувствовали даже через два этажа. — Хорошо, через сорок минут встречаемся. И никто не смеет трогать сок, пока я не спущусь, поняли? А то выселю в сарай!

Сабина вжала голову в плечи, Егор, который уже спустился с лестницы наполовину, оглянулся, громко, очень громко вздохнул, а затем, когда подошёл поближе, похлопал Ихара по плечу.

— Крепись, самурай. —И прошёл на кухню, кивнув Ганю: — Чем могу помочь?

— Я тоже помогу, — героически сжав кулаки и зажмурив глаза, сказала Сабина.

— Отлично, — согласился я, глядя на Кирилла. — А ты?

Тот почесал ухо, где он скрывал шрам, после чего махнул рукой:

— Сам предложил, сам не могу отказаться. Только переодеться надо в домашнее.

Домашним он называл чёрные майку, шорты и бандану. Несмотря на то, что осенью в общаге стало заметно прохладнее, он чувствовал себя комфортно даже в шлёпках на босу ногу.

Через десять минут наша кухня превратилась в филиал ресторана, в котором одновременно пахло острыми специями, свежими овощами, солёным мясом и, конечно, терпкой ноткой всеобщего возмущения от того, что сосед делает всё не так.

За готовку взялись сразу четверо: Кайто, Вэньцзин, Кирилл и я. Нам помогали, корча носы, Сабина с Егором. Вся эта кодла требовала кастрюли, доступ к холодильнику, специям и даже свежему воздуху. Громова, которая сначала сидела за столом с кружкой чая, сбежала от нашего безумия секунд через сорок семь.

Даже удивительно, что никто никого не убил. Видимо все решили, что мяса на столе и так хватает.

Зато когда мы вышли в холл, чтобы отнести все заготовки в столовую, нас встретил уважительный взгляд Ромы Солнцева. Он снял солнечные очки, расстегнул жёлтую куртку.

— Белка принесла новость на хвосте, что у вас тут наливают рисовый сок. Дадите продегустировать?

Мы зло посмотрели на Рому, потом на Ихара. Японец пожал плечами, сохраняя невозмутимость.

— Я за расширение культурного обмена.

Я думал ослепну от того, как ярок блеснули глаза Ромы. Парень скинул куртку, повесил на ветвистую вешалку в углу, а затем подхватил у Сабины тарелку с закусками и уточнил куда идти. Ему указали, и он побежал впереди всех.

Однако далеко мы не ушли: снова стукнула входная дверь и вошли Лера с Кристиной. Наши гимнастки тащили пакеты с рынка, внутри которых виднелись пирожные, конфеты и тортик.

— Куда же без сладкого? — чуть стесняясь сказала Кристина, приподнимая пакет повыше.

— Точно! — сказала Анастасия Пешкова, которая вошла следом в незакрытую дверь. В её руках была коробка с ещё одним тортом.

— Услышала про сок? — спросил у неё.

— Ага, — довольно кивнула она, позвякивая серьгами.

— А твои друзья? — уточнил, намекая на Эда и третьего в их компании.

— Они в Братстве гуляют, но там мёртвая атмосфера, — подмигнула она. — А у вас живительная.

Больше ничего не говоря, она прошла мимо, неся свой торт, как награду в писательской лиге.

— Кто ещё в курсе про сок? — спросил Гань, а гимнастки покраснели.

— Мы паре знакомых сказали, что празднуем, — промямлила Кристина. Лера сохраняла неприступное выражение лица, хотя щёки горели.

— Пара уже пришла, так что, — примирительно начал Кирилл, но очередной силуэт появился на пороге.

Две незнакомые мне девушки с потока. За ними парень, что первым прошёл Арену.

— Проходите, — сказал я, когда тишина в холле приобрела перезрелость лопнувшей сливы. — Мы все сегодня хорошо выступили.

Пришедшие вдруг заметили меня и чуть напряглись. Моя репутация была редфлагом для них. Однако рисовый сок сближал ещё до того, как был открыт. А мне только лучше: чем больше народу, тем быстрее я смогу выполнить требование Арина и прорекламировать чернила. Ме хе хе.

Почему-то внутри меня, когда отщёлкали сутки с момента, когда я оценил чернила, появилось лёгкое беспокойство. Не такое сильное, как перед Ареной, но без видимой причины. Неужели предупреждение Арина опаснее, чем я думал?

Когда мы расставили блюда на столе и постепенно расселись, я быстро пересчитал людей: девять жителей Зловещей долины, Солнцев, троица незнакомых мне студентов — итого тринадцать человек. Сейчас спустится Авилова и будет четырнадцать. Бегемота не учитывал. Мне нужно минимум двадцать, потому я не удержался и хмыкнул вслух:

— Если сейчас сюда придёт ещё и Найтвинд со Смол то будет полный комплект.

Тишина повисла на мгновение, но тут же взорвалась гоготом: все понимали, что студенты Эдема никуда не пойдут, их и так неплохо кормят.

Вспомнился багет, с которым пришла в их общежитие Смол, и как это помогло мне сдать практику у бабушек на стиле.

— Я смотрю у вас тут весело, — раздался голос от дверей столовой. — Издалека слышно.

Тишина снова повисла над столами и в этот раз она стала густой, как любимая сметана Бегемота — так, чтобы можно было положить на нос и медленно слизывать, и она не растекалась.

— Сока, ни рисового, ни пшеничного у меня нет, но вот натуральный лимонад в холодильнике оказался, — произнесла как ни в чём ни бывало Найтвинд и прошла в зал. За ней чуть неловко осматриваясь, прошла Беатриса с пакетами в руках и рюкзаком за спиной.

— Только чёрта помяни, — пробормотал Гань, и в его устах русская пословица прозвучала вдвойне гротескно. И безумно уместно.

Эрин спокойно села во главе стола, поставила две бутылки рядом с собой, а ещё шесть с шумным выдохом, поставила Смол. Затем из рюкзака достала тонко нарезанный хамон, сыр и багет.

Наши с Беатрисой глаза встретились, её брови сошлись на переносице, но она вернула спокойное выражение лица и как ни в чём ни бывало продолжила раскладывать еду.

Когда в столовую вошла Лидия Авилова, мы уже сидели полным составом, в полной тишине, как на поминках. Только покойника не хватало. Видимо каждый переживал, что если откроет рот, то станет им и займёт почётное место на столе.

Старшая студентка Зловещей долины, в тёмно-лиловом платье в пол, которое лишь подчёркивало её грузную фигуру, пошла как королева этих земель. Но тут же столкнулась с холодным взглядом зелёных глаз Найтвинд. И две королевы тут же почувствовали, что война неизбежна.

Только вот боевые действия сегодня не входили в мои планы.

— Что ж, раз все в сборе, давайте начинать, — сказал я громко, поднимаясь со стула. — Лидия, просим вас сказать слово.

Авилова поджала губы, разглядывая юную готичную королеву, но собралась и чётко произнесла:

— Сепия не любит слабаков. Вы в очередной раз доказали, что вы не слабаки, подтвердив выбор Зловещей долины — никто из нашего общежития не потерпел поражения. Продолжайте в том же духе и не опозорьте меня. Гостям же скажу ещё проще: цените время в Сепии — сколько бы вы здесь ни провели.

Гости, которые до сих пор пребывали в лёгком шоке от Лидии и её возраста, аккуратно кивнули. Звякнули стаканы и мы все выпили лимонады и соки, которые выставили на стол. Царя дня (или царицу, если брать название сакэ) в непрозрачных бутылочках мы оставили на потом.

— Вы ещё слишком юны, чтобы такое принимать, — бормотала Лидия, жуя хамон, который принесли Найтвинд и Смол, быстро оглядывая стол на предмет других вкусняшек и выстраивая план по захвату лучших кусков. — Но я в какой-то момент отвернусь, не угляжу. Так что лучше подстраховаться и накормить вас заранее, чтобы всё прошло спокойно.

Студенты хитро переглядывались, а я подгадывал момент, когда рассказать про чернила. И хотя это казалось слегка неуместным, но когда пришло первое насыщение, а вместе с ним и расслабление, разговоры за столом возникли сами по себе. В том числе и о клятве, материалах, ощущениях.

«Как только раскупорим сакэ, так сразу и расскажу», — решил я. Идеальный момент, когда все будут максимально расслабленны. А недостающих людей найду завтра. Внутри, словно почуяв моё намерение, появилось неожиданное ощущение скрученности, будто осьминога повязали узлом.

Праздничный фуршет стал громче после тостов Кирилла и небольшого пожелания от Егора. Остальные воздержались, и я заметил, как взгляды людей всё чаще стали тянуться к стеклянным бутылочкам.

— Ладно, Ихара, — сказал я японцу тихо. — Пора откупорить, иначе скоро уже начнут появляться камикадзе в зале.