Боевой Метод Писателя. Том 2

— Что за возмущения в атмосфере с самого утра? — зевая во все тридцать два зуба, спросил Кирилл.

Он зашёл в общую ванную в длинном халате и в плотной шапочке, похожей на плавательную, только из ткани. Светло-серую ткань покрывал узор из логотипов Харви-Доусон — известной мотоциклетной компании.

— Кое-кто не верит, что я могу без ошибок заполнить анкету для теста, — возмутился я, натягивая штаны.

— Ну, жаполнить без ошишок ты мошешь, — сквозь зубную пасту и щётку ответил Кир, — но обяшательно с приклюфениями.

Егор поднял указательный палец.

— Вот видишь, я не один считаю, что надо перепроверить. — Я уже хотел его поблагодарить за поддержку, как Криденс добавил: — Тем более, что срок наказания Лидии истекает, а значит ты скоро сможешь нас кормить. Я уже составил список блюд, которые хочу попробовать в твоём исполнении.

Я отвернулся, надевая майку и только затем услышал, как Кирилл давится от хохота.

— А ты сам не беспокоишься, что у тебя есть ошибки? — бросил через плечо, поправляя воротник.

— А я уже показал Егору и он от меня отстал, — сплюнув, ответил Кир. — Так что твоя очередь.

Как я и предполагал, у меня всё оказалось в порядке. Егор трижды изучил документ, ощупал текстуру бумаги — я всё-таки использовал ту, что подарила Громова, — посмотрел на чернила на просвет.

— Вложился, вижу. Хотя, когда речь идёт о том, чтобы остаться в Сепии и потратиться или сэкономить и вылететь, обычно выбирают первый путь.

— И тратят лишние деньги, чем многие проходимцы и пользуются, — вспомнил я ситуацию на рынке позавчера. — Продают и покупают всякую фигню.

— Не без этого, — пожал плечами Егор, хитро глянув на меня. Видимо в прошлом он тоже промышлял чем-то похожим. — Зато после того, как вложил кучу денег в обычный лист бумаги, стараешься не напортачить с ним и трижды выверяешь каждую букву клятвы.

Ещё раз убедившись, что я не напутал ничего в своём имени и дате рождения, Егор громко хлопнул ладонью по столу — рядом с документом, не по нему, знал, насколько это ценная штука, — после чего пожелал удачи.

— Первачей всегда маринуют, тестируют, проверяют так, словно мы проходим набор в спецназ. Но это того стоит: кто не может подготовить такую простую вещь как клятва, вряд ли будет нести ответственность перед своими читателями и зрителями в собственных историях.

Через полчаса жители Зловещей долины, весь её состав первокурсников, собрался у выхода. И несмотря на то, что гимнастки и азиаты старались меня игнорировать, Лера всё же спросила:

— Надеюсь ты не опозоришь нашу общагу.

— Только после вас, — ответил я, пропуская её вперёд.

Кристина фыркнула, пихнула подругу локтем и они обе пошли впереди. Гань Вэньцзин и Ихара Кайто, соблюдая дистанцию в метр между собой, пошли следом. Я, Сабина и Кир шли втроём, а молчаливая Громова — за нами.

Оглянувшись, я поднял бровь и кивнул, мол, подходи. Но та медленно покачала головой и сосредоточенно уставилась в землю.

Что ж, каждый по-своему готовился к этому испытанию. На кону стоит не только моя карьера, но и творческий путь каждого из нас. Осознание этого давило на плечи, как полное собрание сочинений Толстого, изданное на плотной бумаге.

Бегемот, которого я попросил остаться в комнате, явно бы предпочёл, чтобы меня придавило собранием Гильгамеша в оригинале. На глиняных табличках.

Неожиданности начались уже на подходе к Главному корпусу: толпа первокурсников, что пришла пораньше, вывалилась на улицу и неровно галдела.

— А заранее сказать? Нам же ещё идти? Эй, а куда это? — перекрикивая друг друга спрашивали студенты.

В толпе я заметил Ахматову, Достоевского с хмурой рожей, ещё парочку старшекурсников. Они пытались перекрыть гомон толпы:

— Арена — это направо, туда! Да не там право, а вот там! — красный до кончиков чёрных волос указывал Алексей дорогу.

Наконец толпа сообразила и потянулась за самыми адекватными, среди которых оказались Найтвинд и Смол. Даже удивительно, что они не знали заранее об изменениях. Значит это была намеренная засада.

Группа Зловещей долины краем обошла толчею и ускорилась вслед за лидерами движения. Так что через минуту мы уже шли позади Эрин и Беатрисы. Те даже не обернулись и только Смол, нервно теребящая ремень сумки с книгой, выдавала волнение.

— Там Арена, — вдруг сказала Сабина. Поймав мой удивлённый взгляд, добавила: — Гуляла, когда искала Корру.

Она замолчала, плотно сжав губы. Она всё ещё не смирилась с тем, что прошла, а её подруга — более талантливая, как она считала, — нет. Учитывая загруженность в Академии, она, как и большинство из нас, за прошедший месяц ни разу не покинула территорию Сепии.

Впереди высились высоченные деревья, скрывающие горизонт. Но стоило нам войти под их сень, как вдалеке показались мощные стены из арок в три этажа, со статуями у каждой колонны. Перед нами была не просто Арена, а полноценный Колизей, в котором когда-то давно сражались авторы прошлого: эллины-греки, римские придворные, самые талантливые из тех, кто считался варварами.

Копия, или оммаж на это историческое наследие, сейчас возвышался перед нами.

Аристарх Петрович ждал нас, широко расставив ноги и заведя руки за спину, у входа в Арену. Арка в два пролёта высотой с массивными деревянными воротами с металлическими укрепляющими полосками. Они как заслон между мирами, защищали обычную реальность от мира, где фантазии обретают плоть и кровь... чтобы питаться плотью и кровью друг друга.

Чем ближе мы подходили, тем тише становились студенты. Тень Арены-Колизея наползла на нас как неминуемая гроза, заслонив от утреннего солнца, отсекая от надежды проскочить по-лёгкому.

Лицо Аристарха Петровича казалось точно таким же, высеченным из камня, строгим, как статуи, безэмоциональным, как воротам за спиной. И когда толпа замерла перед ним, он окинул взглядом присутствующих и тихо сказал:

— Что ж, двое уже закончили свой путь в Сепии.

Толпа студентов качнулась, загомонила, закрутила головами и тут же смолкла. Одни поняли, кого потеряли, другие стиснули зубы, почувствовав страх вперемешку с решимостью.

Я чувствовал, как кулаки сжимаются сами по себе. Но не от страха, а от ярости: насколько нужно быть глупым, чтобы просто упустить свой шанс, не прийти вовремя, чтобы хотя бы попытаться дойти до своей мечты. Я такой ошибки себе не позволю.

Словно откликаясь на мою мысль, Аристарх Петрович молча развернулся и толкнул двери двумя руками. Те медленно и величественно раскрылись, открывая своё нутро: длинный, высокий и подсвеченный магическими факелами коридор.

Не говоря ни слова преподаватель, декан факультета Боевого Метода, пошёл вперёд. Следом шагнула Найтвинд, за ней Беатриса, а затем потянулись и все остальные.

Пляшущее пламя бросали на лица странные блики, превращая студентов в порождения безумной фантазии, в нечёткие образы, без формы и цели. В картинки, которые проносятся по краю сознания, не успевая прорасти в историю.

Утоптанный песок под ногами мягко шелестел, словно мы действительно двигались к арене Колизея, готовые биться своей фантазией и проливать кровь на окрашенный песок.

Коридор кончился неожиданно: темнота вдруг распахнулась, открывая огромный зал с необъятным количеством мест в три больших яруса. Я на секунду представил, как гудит и шумит Арена, когда полна народу и мне на мгновение стало плохо, стало тяжело дышать. Пришлось заставить себя выдохнуть, а затем глубоко вдохнуть: сейчас там было пусто.

Аналогичное состояние испытывали и окружающие: кто-то бледнел, кто-то краснел, а кто-то замер в полушаге и его чуть не снесли те, кто шёл следом.

Аристарх Петрович остановился у барьера, который отделял коридор от своего рода зоны подготовки: размером десять на десять метров, со скамейками, столиками, стойками с канцелярией и автоматом, продающим напитки. Последний смотрелся здесь как космический корабль на фоне античного храма.

— Это домашняя половина Арены, — пояснил Аристарх Петрович, глядя чуть в сторону. — Отсюда на Арену входят представители Сепии, когда защищают честь Академии. Сегодня вы можете стать частью этого движения. Или распрощаться с ним навсегда. Надеюсь, вы хорошо подготовились.

В его голосе не было привычной холодной издёвки, скрытого за ровностью сарказма. Казалось, что сегодня он впервые переживает за студентов по-настоящему.

А возможно просто ищет претендентов на свой факультет.

Он кратко пояснил дальнейший план: мы заходим в зону ожидания, устраиваемся поудобнее в очередь, ждём. Как только приходит время, выходим на Арену, передаём документ с клятвой Ли-Кирби — который как раз шёл по Арене с противоположной стороны, — он всё проверяет и допускает на чтение. Аристарх Петрович следит за нами, реакцией Арены и принимает итоговое решение.

— Если вы струсите — Арена вас оттолкнёт. Если накосячите — выгоню я, — поставил он точку и открыл барьер в зону ожидания.

Студенты медленно вошли внутрь, и я почти моментально почувствовал, как у меня начала греться рука. Я сдёрнул рукав и увидел, как сиреневый браслет, которым меня наградили, проявился, а на его поверхности появилась цифра девять.

По инерции я сделал шаг вперёд и цифра изменилась на восемь, а жар стал на порядок сильнее, обжигая запястье.

Остановившись, поднял голову и увидел её: Гончарова сидела у самой Арены на скамейке, спиной к нам. Я же стоял у самого входа, буквально в двух шагах, и двигающаяся сзади толпа меня толкала вперёд.

— Двинься. Чего встал? — ворчали студенты. Только Кир бросил острый взгляд мне на руку и подвинул меня в сторону от потока.

Рука продолжала гореть, я уже видел, как краснеет кожа под браслетом. Если я сейчас не отойду, то мне будет совсем плохо, вплоть до потери руки! Нужно отойти на расстояние в десять метров!

Толпа заканчивалась, но требовалось ещё с полминуты, чтобы все прошли. Хватит ли этого?

Я посмотрел вперёд, на Аристарха Петровича, но тот был занят тем, что возился с дверцей на саму Арену. Перевёл взгляд на Гончарову. И тут она повернулась. Мы встретились взглядами, и я увидел, как вспыхнули её щеки, а следом загорелся сильнее браслет. Боль становилась невыносимой. Значит ждать нельзя!

Я начал отходить, стараясь не мешать тем, кто уже спешил попасть внутрь. Два шага назад и вот на браслете девятка. Жар пусть немного, но спал. Однако это не помешает ему отжечь мне руку. Просто будет делать это дольше, с садистским удовольствием.

Меня толкнули вперёд, и жар стал сильнее, но я развернулся и начал обходить последних входящих. Снова девятка. Неужели мне придётся покинуть зону ожидания? А если барьер закроется? Как я сдам тогда тест?

Я бросил взгляд назад, увидел Гончарову, которая продолжала пялиться на меня. Заметил краем глаза, что Аристарх Петрович повернулся и осмотрел вошедших студентов. Заметил меня. По его лицу скользнула едва заметная ухмылка.

Ну всё, конец мне.

Подняв голову, я увидел барьер, который опустится с секунды на секунду и отсечёт меня от теста. Из-за того, что я пытался помочь, между прочим! А вот как мне за это отплатили.

Я услышал голос преподавателя за спиной, но не понял, что именно он сказал. В надежде обернулся и чуть не выругался: он смотрел не на меня, а на Гончарову!

Девушка отреагировала не сразу, лишь на второй раз, и резко обернулась. Аристарх Петрович сделал жест, указал ей на место рядом с дверцей. Даже видя только ухо и часть щеки, я заметил, что Наташа побледнела. Однако медленно встала и на негнущихся ногах дошла до преподавателя.

Жар в руке спал почти мгновенно. Я оторопело посмотрел на браслет и успел заметить, как цифра на нём сменилась на десять, потом одиннадцать, а затем сиреневая полоска медленно растворилась, будто её и не было. Хотя я продолжал чувствовать лёгкое давление. Да и красная полоса ожога никуда не делась.

Аристарх Петрович, что, помог мне? С какого перепугу? Хочет лично меня выгнать, как и обещал?

Я встал прямо у барьера, поглядывая на запястье, но браслет не появлялся. Значит дистанции, пусть по минимуму, хватает. Я выдохнул, чувствуя, как дрожь прошла по телу. Я прошёл по грани. Из-за мелочи, неучтённого фактора. А если бы зона ожидания была не десять метров, а девять или даже восемь?

От этих мыслей по мне ещё раз прошёл озноб.

Кир подошёл ко мне, кивком спросил как я, на что я устало показал знак «ок». И вытер пот со лба. Не заметил, как вспотел.

Первой на Арену вышла Гончарова. Девушка шла медленно, но с каждым шагом двигалась увереннее. Словно сами стены и утрамбованный, чуть оранжевый песок давали ей силы.

Ли-Кирби, который поставил рядом раскладной, похожий на музыкальный пюпитр*, столик, изучил документы клятвы, проверил с помощью магии, просканировал подпись специальным устройством и, увидев зелёный огонёк, кивнул.

Аристарх Петрович непоколебимым судьёй застыл в середине Арены, примерно в сорока метрах от нас, ожидая, когда Гончарова настроится. Спустя минуту слова клятвы полились из неё, эхом разносясь по огромному залу, застревая в стенах и скамейках, множась таким образом, словно текст читали десятки, если не сотни человек одновременно.

Пол под ногами едва заметно вибрировал, от чего хотелось стиснуть челюсть, но я заставил себя расслабиться, глядя в оба, чтобы ничего не упустить.

Стоило девушке в последний раз произнести своё имя, громко сказать: «Клянусь!» и испустить из руки небольшой сгусток магии, как белый столп света выстрелил из неё вверх, где столкнулся с невидимым потолком Арены, за которым виднелось сумрачное октябрьское небо.

Белые линии, как струя водопада, пронеслись по потолку, врезались в подпирающие колонны за рядами для зрителей и стекли вниз по проходам между скамейками, как горные реки. Эти белые рукава втекли в Арену, растворились в ней, затихли и наступила тишина.

— Арена приняла твою клятву. Ты имеешь право стать частью Сепии, — торжественно и весомо объявил Аристарх Петрович, и эхо ответило десятками голосов-подтверждений.

Наташа Гончарова словно сдулась, плечи опустились, спина сникла. Даже отсюда было видно, что она очень устала. Я автоматически потёр запястье, где теперь побаливал ожог. Нужно будет пойти и попросить анти-ожоговую мазь, если ещё не будет поздно лечиться.

По указанию преподов, Наташа побрела в противоположную от нас сторону, чтобы выйти с Арены. Так же, как было на последнем экзамене.

Найтвинд, которая стояла сейчас в очереди первой, и точно также, как все в зоне ожидания, наблюдала за происходящим, вдруг развернулась и быстрым шагом шагала прочь от Арены. Студенты замерли в недоумении, кто-то позволил себе смешок.

И вот Найтвинд почти дошла до барьера и остановилась ровно напротив меня.

Её глаза горели ведьминским зелёным огнём, от чего моё обожжённое запястье снова зачесалось. Взгляд Найтвинд не предвещал мне ничего хорошего.

*Пюпитр — наклонный столик-подставка для нот

Глава 14. Цена клятвы

Я недооценил Найтвинд.

В зоне ожидания повисла неприятная ломкая тишина, в которой не дышали почти все. Найтвинд встала рядом со мной, за ней, как обычно, появилась Беатриса с беспокойством на лице. Толпа смотрела на меня как на смертника, ожидая от Эрин яркого выступления.

Один я думал о том, как не чесать ожог от браслета. Только я расслабился, как зеленоглазая бестия решила потрепать мне нервы. А они не бесконечные!

Девушка открыла рот, но тут по Арене пронесся голос Аристарха Петровича:

— Следующий? — в мягкий вопрос была запакована такая ярость, что вся очередь, уже стоявшая напротив выхода на Арену присела и посмотрела на Найтвинд.

Та даже не покосилась, лишь махнула рукой, и Беатриса быстро сообщила, что все могут двигаться, не ожидая Эрин. Стоявший первым парень вылетел на Арену и быстрым шагом устремился к Ли-Кирби.

Только никто не смотрел на него, все смотрели на нас с Эрин, словно наши гляделки были важнее клятвы. Что-то не так у вас с приоритетами, ребята.

Я молчал, так что Найтвинд заговорила:

— Дай свою клятву, — и протянула руку.

Я посмотрел на изящную ладонь, едва заметные мозоли на кончиках пальцев и боковине среднего, тем где ручка или перо упираются в кожу, на тонкое серебряное колечко на безымянном. Посмотрел ей в глаза.

— Зачем?

Злые искорки сыпанули из зелёных глаз, край губ изогнулся в гримасе ярости, но тут же вернулся на место.

— Я уже говорила — ты будешь первым, кого я вызову на Арену. Хочу убедиться, что ты не провалишься на элементарном. С такими как ты такое часто случается.

Сложив руки на груди, спокойно ответил:

— С такими как я? Что-то в последнее время слишком часто меня пытаются обвинить в не том происхождении.

Реакция Эрин заставила меня удивлённо заморгать: она кратко, но искренне рассмеялась. Буквально две секунды, блеснули идеально белые зубы, вздёрнулся носик, и тут же снова чуть мрачная маска готичной королевы.

— Мне плевать на твоё происхождение: пусть хоть из неприкасаемых прибыл. Главное, что у тебя руки растут из нужного места, в отличие от многих здесь. — Она качнула головой в сторону остальных студентов.

Многие нахмурились, парочка прикрыла рот ладошкой, а Беатриса едва заметно вздохнула. Найтвинд было наплевать на чужие взгляды.

— Такие как ты — самоучки, восторженные любители, деятельные мечтатели, — вы все хороши в поле до определённого уровня. А потом вдруг ломаетесь на ровном месте: будь то анкета на Арену, — она кивнула на мои руки, — или простейшая цитата неизвестного автора.

Она говорила так, будто знала и видела что-то такое, что не стоит видеть никому. И сумела это пережить.

Арена осветилась синим светом, и я понял, что ушедший парень прошёл. Следующей побежала девушка с заколкой в виде бабочки.

Найтвинд не опускала руки, ждала моего ответа. Точнее, ждала, когда я отдам ей листы с клятвой. Мысли о том, что я ей откажу ей даже не приходили.

— Спасибо за заботу, — почти убрав сарказм из голоса, ответил я, — но мне уже помогли, проверили. Я справлюсь. Кстати, могу проверить и твою клятву.

Сказал я это ровным голосом, но с лёгкой улыбкой, показывая, что шучу. Но Найтвинд убрала руку, достала из сумки ту самую красивую, блестящую как вода в ручье под солнцем, бумагу и вручила мне. После чего просто выдернула мои листы и стала их рассматривать.

Слегка обескураженный, делая вид, что не слышу хихикающего Кирилла, я начал просматривать её документы. Первые пару секунд я не мог сфокусироваться, но затем собрался: раз уже мне выпала такая возможность, то почему бы не оценить одну из лучших студенток?

Сверкнуло, девушка на Арене прошла. Следующий.

Изучая бумаги Эрин, я игнорировал качество материалов, сосредоточившись на тексте клятвы, на оформлении, подписи и потоках силы внутри всего этого. От клятвы тянуло ровным магическим фоном, печать переливалась едва заметными фиолетовым, в тон магии Найтвинд.

Текст был стандартным, переписанным идеальным, чуть наклонным почерком. Среди личных данных я увидел, что Эрин родилась семнадцатого июня. Я даже глянул на девушку через край бумаги: был уверен, что у неё день рождения или осень, где-то в конце ноября, или зимой, когда помрачнее и похолоднее.

Найтвинд изучала мою клятву с таким выражением, будто от этого зависит жизнь как минимум популяции пингвинов в Антарктиде. Мне даже хотелось пошутить, но я замолчал и вернулся к подписи девушки на клятве. Она показалась мне знакомой, но проверить сейчас не могу — нет ни камеры, ни сканера для этого. Но этот узор, надо глянуть в Библиотеке...

— У тебя ошибка, — сказала Найтвинд так спокойно и уверенно, словно и не сомневалась, что найдёт её. Она мягко постучала пальцем по бумаге в середине первого листа.

Я потёр переносицу, сдерживая раздражение. На фоне раздались стоны и возмущённые крики. Я услышал напряжённый голос Сабины:

— Первый ушёл.

Судя по тому, что все в зоне ожидания бросились перечитывать свои клятвы, зарубили студента за ошибки в ней.

Найтвинд посмотрела на Арену, потом снова на меня. Беатриса за её спиной хмурилась, сжимая нервно кулак на лямке сумки, но не вытаскивала клятву. Видимо опасалась показаться слабой в глазах Эрин.

Я взвешивал. Доверяться ей совсем не хотелось, но и вылететь из-за ошибки в бумагах хотелось ещё меньше. Никто же меня не заставляет принимать её слова на веру? Никто. А значит я могу выслушать, покивать и, если что-то не понравится, мило улыбаясь выйти на встречу Арене.

— Давай, покажи, —кивнул я и подошёл к ней.

Найтвинд повернулась боком, протянула лист бумаги. Краем глаза заметил, как меня смотрят жители Зловещей Долины и представители Братства Мёртвых Писателей. Она ткнула пальцем.

— Вот, здесь. Должно быть написано: «Я принял», а у тебя: «Мы приняли».

Звучала придирка крайне странно и даже забавно.

— Понимаю, что «Мы» для обозначения себя звучит пафосно, как «Мы, император всея мира», но так правильно. Ошибок быть не может.

Ещё одна вспышка, жёлтые реки по стенам. Рома Солнцев прошёл, судя по выкрикам его приятелей.

Найтвинд не отвела взгляд.

— Твой дед — известный автор, чьи цитаты ты используешь до сих пор, через поколения?

— К чему этот вопрос? — нахмурился я. Увидев, что Эрин даже не шелохнулась, ожидая ответа, покачал головой. — Нет, дед словом не занимался.

— Значит пока не дорос говорить «мы». — Звучало пренебрежительно, но пренебрежения в голосе не было. — Авторы в первом поколении пишут «я» в любой клятве Арене. Лишь династии указывают «мы».

Получается, у всех, с кем я общался — Кирилл, Егор, Сабина, Громова, — указано «мы», потому что они из династий? Даже если фамилии некоторых я не знаю? Кстати, возможно именно поэтому Кирилл и Сабина и не называют свои фамилии — слышал о таком.

Тогда получается, что они не видели ошибки, потому что привыкли к этому? Даже зная, что я без громкой фамилии, не сообразили, что мне нужно оформляться иначе?

Или всё-таки Найтвинд придумала способ по-тихому меня убрать?

Я протянул ей её клятву, мягко забрал свою. Изучил место, на которое она указала. Даже если менять сейчас, получится грязь. За грязь не снимут? Ситуация выходила патовая.

— Спасибо. Я услышал тебя, — ровно поблагодарил я девушку.

Найтвинд постояла ещё несколько мгновений, а затем, повернувшись в сторону Арены, зашагала в начало очереди.

Никто даже не пискнул, когда она заняла место в начале. Как раз, когда очередного студента не допустили к клятве. Минус четыре студентам за утро. И я могу пополнить этот список в ближайшее время.

Кирилл несколько раз оборачивался и даже порывался ко мне подойти, но я жестом показал, чтобы оставался на месте. Я же стоял в самом конце, последний, и очередь передо мной медленно двигалась.

Арена сияла синими, белыми, жёлтыми и красными огнями, когда студенты давали ей клятву. Столб света вырывался к потолку, стекал горными ручьями по колоннам, возвращался к центру, где уверенный и застывший в величественной неподвижности Аристарх Петрович принимал экзамен.

Осматривая очередь, я активно думал. Нужно сравнить свою клятву с другими. Не верю, что здесь нет ни одного такого же человека без династии за плечами. Жители Зловещей долины отпадали: Сабина, Кирилл, Громова уже смотрели, для них ничего необычного не было. Вэньцзин и Кайто происходили не просто из династий, а из древних династий авторов. Я помнил приветствие Станиславского, плюс потом сам покопался в Библиотеке.

Рома Солнцев? Даже если одиночка — уже на той стороне. Эд, Пешкова и их третий приятель с дурацкой привычкой стрелять из пистолетика? Вот уверен, что они тоже не простые, плюс явно недолюбливают меня.

Найтвинд мне уже всё сказала и сходу прошла Арену, залив её яростный фиолетовым пламенем. Мне даже почудился хохот из теней, когда они почувствовали её силу. Предвкушение интересных боёв. Но меня сейчас это мало занимало.

Очередь постепенно сокращалась, но я всё не мог принять решение. Бутылёк чернил лежал в сумке, как и перьевая ручка. Выбор дан, с пояснениями. Но уверенности, что девушка дала мне честный совет — не было.

Впрочем, уверенности в том, что я прав — тоже больше не было.

Передо мной осталось трое. Я глянул на лист бумаги, нашёл то самое: «Мы приняли», и кивнул сам себе.

Я принял решение.

***

Дмитрий Иванович Ли-Кирби под конец почти перестал трясти бородой. Усталость накатила такая, будто он тут не текст клятв проверял, а участвовал в боях с каждым из этих студентов на полной выкладке.

Но даже таким мучениям приходит конец: на краю Арены показался последний студент, Михаил Перьев.

Парень шёл без спешки, постоянно поглядывая в свою клятву, но стоило ему пройти пол пути, как шаг его изменился: стал ровнее, увереннее, быстрее. Он смотрел только на Аристарха Петровича и в его глазах горела решимость.