Еда как смысл жизни

Наиболее очевидный уровень гастрономической идентичности — национальный. Национальная кухня — это, пожалуй, одно из самых мощных средств конструирования национальной идентичности. Каждая нация имеет свой набор блюд, которые она считает «своими» и которые она противопоставляет блюдам других наций. Французы гордятся своей высокой кухней, итальянцы — своей пастой и пиццей, японцы — своей деликатностью и сезонностью, мексиканцы — своей остротой и яркостью. Эти национальные кухни не являются чем-то естественным или врождённым; они являются продуктами исторического развития, часто сознательного конструирования. Многие «традиционные» национальные блюда на самом деле возникли относительно недавно и были «изобретены» в процессе формирования национальных государств. Например, паэлья в её современном виде сформировалась только в XIX веке; тирамису был создан в 1960-х годах; многие «традиционные» русские блюда были кодифицированы только в советское время. Это показывает, что национальная кухня — это не столько наследие прошлого, сколько проект настоящего. Она создаётся для того, чтобы объединить людей в рамках нации и отделить их от других наций.

Национальная кухня функционирует как маркер границы. Она отделяет «нас» от «них». Человек, который ест «нашу» еду, является «своим»; человек, который ест «их» еду, является «чужим». Это различение может быть мягким, как в случае с региональными различиями внутри одной нации, или жёстким, как в случае с враждебными нациями. В периоды конфликтов национальная кухня становится оружием: отказ от «вражеской» еды становится актом патриотизма, а употребление «вражеской» еды — актом предательства. Во время Первой мировой войны в США немецкие названия блюд были заменены на английские: sauerkraut стало liberty cabbage, hamburger стал Salisbury steak. Во время войны с Наполеоном в России французская кухня была временно отвергнута в пользу «исконно русской». Эти примеры показывают, что национальная кухня — это не просто набор блюд; это политический инструмент. Она используется для мобилизации населения, для создания чувства единства, для противопоставления «нас» «им». Еда становится способом ведения войны другими средствами.