Сын Ветра

Юрий Кузнецов

Сын Ветра

Глава 1. Другая Москва

Москва, третье июля 2025 года, четыре часа утра. Духота и тяжелый сон оживили давно минувшие эпизоды прошлого. Как ни старался Вячеслав спрятать глубоко-глубоко внутри сердца страшные воспоминания, они словно кровожадные звери притаились и ждали своего часа чтобы вновь и с большей силой выскочить наружу. Ворочаясь на кровати, Вячеслав Семенович Шинкарев как в фильме ужасов увидел все то, что происходило тридцать лет назад. Перед глазами старика развернулись волнительные и одновременно трагические эпизоды, где он молодой мужчина совершил двойное убийство. Сцена кровавого события переплелась с воспоминаниями о первой настоящей любви, которую втоптали в грязь мерзкие люди, стоящие на страже государственных интересов. Мгновенно давление и пульс пожилого человека подскочили до рекордных отметок. Чувствуя, как сердце захлебывается кровью, Шинкарев потянулся к мобильному телефону, лежащему на прикроватной тумбочке. Набрав номер 103, он тихим голосом прошептал:

— Скорая, мне плохо, быстрее приезжайте.

Продиктовав свой адрес, старик выронил из слабеющей руки телефон и скатился с кровати. Больно ударившись головой, Вячеслав на мгновение потерял сознание. Но организм, накачанный в свое время интенсивными тренировками, не хотел так быстро сдаваться. Очнувшись и собрав последние силы, мужчина пополз к входной двери. Сил встать уже не было и единственным способом открыть дверь для бригады скорой помощи стал последний рывок по-пластунски. С трудом дотянувшись до замка он прокрутил маховик два раза освобождая запор. В тот же момент рухнув на пол, Вячеслав потерял сознание. Приехавшая бригада медиков увидела лежащего мужчину с признаками инфаркта.

— Лена, быстро укол и вызови водителя с носилками, — осматривая больного, сказал Петр Свиридов.

— Петр Васильевич, водителю запрещено таскать носилки, и вы это знаете. Как я ему скажу и что он ответит? — попыталась возразить фельдшер.

— Нам вдвоем его не дотащить, а в квартире больше никого нет! Кого мы найдем в начале пятого утра? — срываясь на крик, проговорил врач.

Очнувшись от укола, Вячеслав открыл глаза и осмысленным взглядом уставился на склонившегося над ним человека.

— Слава богу, он очнулся!

— Как вы себя чувствуете?

— Немного лучше.

— У вас приступ и скоро мы отвезем вас в больницу.

— А я уж думал, что мне «хана».

— Нет, поживете еще!

Через несколько минут в коридор вошел грузный мужчина с носилками в руке. Окинув недовольным взглядом лежащего на полу пожилого мужчину, он криво улыбнулся и проговорил:

— Петр Васильевич, в последний раз я нарушаю инструкцию! Этот гражданин хоть и не такой тяжелый, как мужчина которого я нес в прошлый раз, но все равно не положено по инструкции. Я не штангист чтобы поднимать за смену и переносить всех больных до машины. К тому же мне за это не платят.

— Ладно, ладно, понял я тебя и налью двадцать капель лекарства при случае, — отшутился доктор.

— Вот это другой разговор!

Укол совершил свое волшебное дело и лежа на носилках, Вячеслав окунулся в то далекое лето 1995 года. Маша Сорокина была первой и настоящей любовью, которую он встретил, когда приехал после работы в геологоразведывательной партии. После двух лет хождения по тайге спокойная жизнь в Москве показалась чем-то нереальным. Неоднократно вспоминая выпуск из школы, где его сверстники уже выбрали себе институт для поступления, Слава не мог определиться с выбором. Точнее то что предлагали вузы, ему было не интересно. А он мечтал стать военным и посвятить свою жизнь защите Родины. К сожалению, родовая травма поставила крест на всех желаниях поступить в подобные учреждения, где носят погоны, а также отслужить срочную военную службу. Имея физический дефект, где одна нога парня была на сантиметр короче другой, он не мог поступить в военное училище и вообще служить. Чуть припадая на левую ногу, Вячеслав отличался от своих сверстников. Тут же еще в младших классах к нему прилепилась мерзкая кличка «Хромой». Каждый раз, когда он слышал ее, в душе молодого человека вспыхивала звериная ненависть и желание отомстить.

Выпускной прошел хотя и радостно, но не оставил в памяти чего-то светлого. Ребята из класса купили водки и выпивали в школьном туалете. Самое обидное было в том, что, как и прежде его не позвали на этот сабантуй и вообще вели себя так, словно его совсем не существовало. Тогда наполняясь справедливым гневом, Слава решил найти что-то неординарное и мужественное. Через два дня лежа на диване и читая газету «Правда», он наткнулся на странное объявление. Там предлагалась всем желающим работа в поисковой партии. Хотя условия и не отличались комфортом, зато оклад, вещевое и иное довольствие, а также отпуск в количестве сорока пяти суток были на высоте. Ко всему прочему выплачивались надбавки за тяжелые условия работы и коэффициент. Немного подумав, Слава решительно махнул рукой и вскочил с дивана.

«Это то, что мне нужно, а через два года я приеду в Москву совершенно другим!» — воскликнул молодой человек.

Организация, которая набирала сотрудников, находилась в Москве, поэтому прихватив паспорт и документ об окончании школы, Шинкарев отправился в путь. Через полтора часа он стоял перед пожилым мужчиной и отвечал на вопросы.

— А что вас заинтересовало в нашей профессии? — спросил Павел Леонидович.

— Хочу увидеть места, где еще не ступала нога человека, а также получить большой жизненный опыт! И, конечно, накопить денег на вступление в жилищный кооператив.

Усмехнувшись ответу, начальник кадров проговорил:

— А вы, городской житель не думали, что придется спать в палатке и есть приготовленную на костре еду? А еще рядом будут находиться дикие звери? И, конечно, терпеть буйства природы, где нет комфортного жилья, теплых вещей и мягкой кровати.

— Я выдержу!

— А как же быть с армией, ведь в восемнадцать лет вы подлежите призыву на действительную военную службу?

— Я не годен к службе, — краснея, ответил Шинкарев.

— Из-за хромоты?

— Верно, но это не помешает мне выполнять свои обязанности по работе, — еще больше краснея, проговорил Вячеслав.

— Хорошо, если медицинская комиссия вас не забракует, то я включу вас в партию.

С радостным лицом Шинкарев вышел из кабинета начальника кадров уже считая себя принятым на работу. Оставалось уговорить хирурга, чтобы тот не «браковал» его как негодного к работе в геологоразведывательной партии.

Через неделю Вячеслав ехал в плацкартном вагоне поезда Москва — Красноярск и с интересом разглядывал проплывающие мимо маленькие населенные пункты и города. Получив подъемные деньги и направление, он был полон решимости начать взрослую жизнь.

17 мая 1995 года выходя на перрон Казанского вокзала, молодой мужчина в потертом джинсовом костюме и бейсболке оглянулся по сторонам. Казалось, что ничего в столице не изменилось за два года, но это было не так. В Москве полным ходом развивался капитализм и бывшие партийные деятели мгновенно «перекрасились» в демократов. Вчерашние доценты и простые инженеры, вложив в сомнительный бизнес по перепродаже продуктов, материалов и вещей последние накопления стали в одночасье уважаемыми бизнесменами, а другая часть населения медленно скатывалась на самое дно. Город, как огромный организм втягивал в себя все то, что привозили из-за границы коммерсанты и выплевывал это на вещевых рынках. Толпы мелких коммерсантов из разных городов осаждали Мекку торговли и развозили товар по своим городам.

Стадион имени Ленина словно огромный гриб торговли рос не по дням, а по часам отправляя в регионы партии женских и мужских курток, джинсов, футболок и всего того, что пользовалось спросом. На слоеный пирог в виде громадных поступлений денежных средств от торговли в Москву потянулись граждане, которые хотели жить не работая, но получая хорошие деньги. Рэкет словно призрак коммунизма всплыл во всех городах бывшего союза уверенно завлекая молодых людей в криминал. Крепкого вида мужчины в кожаных куртках и спортивных брюках стали повседневностью на рынках и улицах столицы. Коммунистический режим пал, но оставил своих последователей, которые всеми средствами подстраивались под реальность смутного времени. Доходило до смешного, когда бывшие секретари горкомов вдруг резко «перекрасились» и стали массово посещать храмы и исповедоваться в грехах перед священниками. Оглядываясь по сторонам, они лихорадочно втискивали в урну для сбора пожертвований смятые стодолларовые купюры.

Молодой мужчина, поставив дорожную сумку на асфальт на мгновение томно закрыл глаза и втянул этот непередаваемый запах Москвы. Быстрым ручейком людской поток с сумками и чемоданами устремился к выходу из вокзала. Столичный город работал как большой насос втягивая одну группу людей в свое чрево и одновременно выплевывал в обратном направлении другую. Купившие подарков и погостившие у родственников граждане отправлялись по своим большим и маленьким городам и поселкам, радостно повествуя соседям по плацкарту, какой Москва сумасшедший город. Кивая в ответ головой, мужчины и женщины увозили с собой незабываемые минуты счастья словно побывали короткое время в раю.

Выходя на улицу, Слава пробежался взглядом по ряду машин с характерными шашечками на боках. Размышляя про себя, то ли пройти пешком до дома, то ли с шиком подъехать на такси, он остановился в нерешительности. Тут же словно уловив немой вопрос пассажира, раздался возглас таксиста:

— Куда поедем, товарищ?

— Докучаев переулок, 15! — немного подумав и решив взять такси, ответил Шинкарев.

Хотя до дома было идти всего пятнадцать минут пешком, но Вячеслав хотел получить истинное наслаждение от возвращения домой, где поездка на такси должна стать финальной точкой. Заняв кресло рядом с водителем, а не на заднем ряду, Слава намеревался увидеть знакомые до боли очертания домов старой Москвы. Иного мнения был таксист. Окинув пронзительным взглядом словно рентгеном, он принял мужчину за очередного посетителя столицы. Включив таксометр, водитель вырулил на проезжую часть и медленно поехал в сторону метро Красносельская. Было очевидно, что таксист намеревался прокатить пассажира по полной программе. Наматывая круги в районе трех вокзалов, он хотел заработать. Увидев это подлое намерение, Вячеслав нахмурил брови.

— Уважаемый, а куда мы едем?

— По адресу, который вы сказали — Докучаев переулок, 15.

— Остановите, пожалуйста, — потребовал Шинкарев, стараясь прекратить «развод».

— Так мы еще не приехали!

— Я уже приехал, а вам должно быть стыдно обманывать граждан. Докучаев переулок находится в обратном направлении и ехать всего пару минут.

В словах пассажира была скрытая угроза и водитель чтобы снизить накал, примирительно ответил:

— Извини, брат, ошибся, принял тебя за приезжего. Просто нужно заработать, а клиентов нет, вот и приходится поступать таким образом.

— Плохой способ, после которого гости столицы рассказывают у себя в городах сказки, что все таксисты в Москве возят клиентов по кругу чтобы заработать больше денег. Ладно, поехали в обратном направлении, — сменив гнев на милость, проговорил Шинкарев.

Облегченно выдохнув, таксист развернулся и поехал в сторону улицы Маши Порываевой, которая находилась в направлении Докучаева переулка. Глядя на старые дома, в памяти молодого мужчины всплыли кадры, как он вместе с ребятами гулял по тихим улочкам. Радостная улыбка озарила лицо двадцатилетнего мужчины.

— Где служил? — спросил таксист, заметив загорелое до коричневого оттенка лицо пассажира.

— Я не служил, — с угрюмым видом, ответил Вячеслав.

— Из лагеря?

— Из геологического, — понимая, о чем спрашивает таксист, ответил Шинкарев.

— Понятно, — откликнулся водитель, въезжая во двор на Докучаева, 15.

— Вот деньги по таксе, а это чаевые, — протягивая смятые купюры, с важным видом проговорил Слава.

— Благодарствую, — с радостной улыбкой пряча деньги в карман, воскликнул таксист.

С бешено бьющимся сердцем Вячеслав остановился у двери на втором этаже. За стеной раздавались голоса жильцов коммунальной квартиры, где отчетливо проступал визгливый тети Зины и хриплый ее мужа. Позвонив три раза, Слава превратился в слух. Три раза обычно звонили им с мамой и теперь он хотел услышать знакомые до боли шаги матери. Через мгновение за стеной раздался голос Валерии Петровны:

— И кого это к нам принесло?

Открыв дверь, женщина громко охнула и заголосила:

— Сын мой вернулся, Слава!

Входя в широкий коридор коммунальной квартиры, Слава окинул взглядом пространство. Как и ранее на стенах висели детские санки, эмалированные тазики для бани, рыболовные снасти. На радостный крик в коридор выскочили все соседи пятикомнатной квартиры. Здороваясь и слегка похлопывая по спине мужчину, они искренне радовались встрече, словно увидели родного человека после длительной отлучки.

— Задушите! — нежно отстраняя от себя соседа Ивана, смеясь проговорил Шинкарев.

— А как возмужал, бродяга, настоящий мужчина стал, — поглаживая по спине соседа, с уважением проговорил дядя Петя.

— Все, все, хватит, дайте мне с сыном побыть. Приходите сегодня в семь часов вечера на ужин, будем отмечать его приход домой, — с гордостью сказала Валерия Петровна, уводя сына в комнату.

Глава 2. «Ветер»

19 мая 1995 года, Москва. В очередной раз приехав в столицу на сходку, Семен Васильевич Ветров захотел увидеть знакомые до боли места, где провел незабываемые годы детства и юношества. Уже четыре года проживая в США, вор в законе «Ветер» с ностальгией вспоминал старые московские дворики и все то, что было связано с детством. Сытая и беспечная жизнь в Штатах кардинально отличалось от той, которая была четыре года назад. Проживая в ближнем Подмосковье, криминальный авторитет «Ветер» имел свой кусок «пирога» от заведений ресторанного бизнеса. Хотя суммы от поступлений в бригаду авторитета были нешуточными, но уж очень беспокойными. Периодически приходилось встречаться с пришлыми бандитами из регионов, которые как саранча постоянно лезли в столицу намереваясь «отжать» какие-то заведения или торговые точки.

Расцвет торговли в Москве совпал с усилением криминальных разборок и стрельбы. Каждую неделю в столице что-то взрывалось или убивали очередного коммерсанта или бандита. Город как огромный насос качал деньги от коммерсантов к бандитам, а те в свою очередь переводили огромные суммы за рубеж. Устав от рутинной работы и опасаясь быть очередным взорванным в машине, Семен Васильевич в тайне от братвы приобрел себе виллу в Штатах, а также оформил американский паспорт. Последним этапом было оставить за себя доверенного человека, на которого можно оставить хозяйство. Таким человеком оказался — Сизый. Правая рука и доверенное лицо, Кирилл Афанасьевич Голубев был тем человеком, который мог надежно охранять империю, а также не забывать и про учредителя воровского сообщества, кем и был «Ветер».

Тепло, попрощавшись с ограниченным кругом лиц, Семен Васильевич отбыл в страну Кока-Колы, лимузинов и миллиардеров. Приехав в Америку, первое время Семен никак не мог отделаться от беспокойства. Ему все чудилось, что вот-вот из-за угла выскочит автомобиль и из открытого окна высунется ствол автомата АКМ. Далее прозвучит хлесткая очередь, где его вместе с охраной изрешетят пули. Но ничего этого не происходило. Штаты жили мирной и сытой жизнью, где вся страна была поделена на сферу влияния боссами итальянской мафии. Конечно, у итальянцев были трения с китайской мафией и другими азиатскими сообществами, но скорее за маленький кусок ответственности. Случались между ними перестрелки, но это скорее для устрашения соперника, а не ликвидации целого сообщества. В отношении к событиям в городах бывшего СССР такие телодвижения казались сущим пустяком и детскими играми.

Тем временем крупные города России с многочисленными группировками медленно, но неумолимо набирали мощь. Периодически бросая враждебный взгляд на Америку, боссы криминальных кланов уже хотели большего. С началом выдачи заграничных паспортов, где государство разрешило гражданам путешествовать и переезжать в любую страну миру, маленькие группы боевиков отправились в Штаты чтобы подготовить почву для вторжения. Первыми как водится отправились боссы российского криминалитета, которые намеревались обосноваться в Америке и купить недвижимость. Не проявляя агрессии к итальянским кланам, отцы русской мафии действовали осторожно. А еще Штаты были универсальным местом, где ворам в законе разрешалось встретиться и обсудить насущные проблемы не опасаясь быть задержанными правоохранительными органами, как это случалось в России.

Первый год в Америке Семен Васильевич не уставал удивляться тому, как устроен быт американцев и как они относятся к другим гражданам. Фальшивые улыбки были присущи каждому гражданину Штатов, начиная от маленьких детей и заканчивая старшим поколением, словно таким образом они старались произвести на оппонента приятное впечатление. На самом деле это оказалась просто игра мимики.

Другим моментом, который также удивил, был вопрос прохожего, как у него дела. И этот посыл оказался фальшивым, что совершено разочаровало пятидесятилетнего русского. Совсем пакостным показалось содействие граждан сотрудникам полиции. Оказалось, что в Америке звонить в полицию и сообщать обо всех странностях и правонарушениях соседей не считалось чем-то зазорным. Наоборот, такой гражданин получал некую лояльность от властей.

И совсем убило отношение сотрудников дорожной полиции к взяткам. Как-то остановившись в неположенном месте чтобы купить букет цветов, Семен отправился в магазин, а его водитель остался в машине ждать шефа. Тут же словно из-под земли появился полицейский. Окинув взглядом улицу и особенно дорожные знаки, полицейский с деловым видом вытащил из сумки блокнот и стал выписывать штраф. За этим занятием его и застал авторитет.

«Эй, уважаемый, не нужно торопиться, давай решим вопрос на месте!» — по-русски воскликнул Семен Васильевич.

Демонстративно вытащив из внутреннего кармана пиджака портмоне, он намеревался уладить вопрос. Округлив глаза, афроамериканец хотел что-то сказать, но его опередил Ветров.

«Вот тебе сто долларов, и мы поедем, а эту бумажку оставь себе на память!» — протягивая купюру, продолжил авторитет.

Не понимая русской речи, а лишь догадываясь о намерении гражданина, рослый мужчина побледнел. Поток слов как снежная лавина сорвалась с его языка. Видимо там присутствовали и матерные выражения, которые так любят американцы, потому что, уловив слово задница, Семен покраснел и тут же выдал тираду слов:

— Ах ты, черная обезьяна, ты кого задницей назвал? Негр долбаный!

Тут же слово негр произнесенное по-русски возымело эффект разорвавшейся бомбы. Взвыв от ярости, полицейский судорожно схватился за кобуру пистолета. Инцидент приобретал нешуточный характер.

«Эй, эй, пацанчик, полегче с пистолетом, я ведь без оружия!» — испуганно подняв руки вверх, воскликнул Ветров.

Только после этого афроамериканец успокоился и уже ровным голосом стал опять что-то говорить. Не понимая английского языка, Семен Васильевич, как китайский болванчик кивал и натужно улыбался. Выписав штраф и небрежно сунув его за щетку стеклоочистителя, полицейский отправился дальше. Все это время водитель сидел за рулем ни жив ни мертв. Тяжело выдохнув и вытирая пот со лба, он проговорил:

— Семен Васильевич, здесь не Россия, а Америка, как у нас в стране здесь не получится!

— Похоже, что так и к этому нужно привыкнуть. Вот так скажешь что-то не то и какой-то сраный негр в форме полицейского тебя застрелит за милую душу, — садясь на переднее сиденье, констатировал авторитет.

Приехав домой, Семен решил снять стресс, а для этого в ближайшем магазине был куплен металлический походный мангал, комплект шампуров и жидкость для розжига. Из продуктов был составлен набор для пикника, в который вошли: три бутылки виски, большой кусок свежего мяса, кетчуп, лук, помидоры и майонез. Немного подумав, Семен Васильевич положил в тележку два пакета апельсинового сока. Отдав приказание охране разжечь на лужайке перед домом мангал и приготовить шашлык, авторитет намеревался по-русски снять стресс. Весь этот продуктовый набор был предназначен для него и двух охранников, которые проживали в отдельном домике для прислуги. Взяв с собой в Штаты двух братков, вор в законе чувствовал себя под надежной защитой. В свою очередь Мотя и Пистон чувствовали себя так словно выиграли в казино миллион. Получая все блага от проживания в Америке, а также приличную зарплату они объективно считали, что жизнь удалась.

Приняв душ и облачившись в банный махровый халат, Семен Васильевич вышел из дома на лужайку. В воздух поднимался сизый дым явственно говоря соседям, что хозяин решил пожарить шашлыки. Угли в мангале уже прогорели и по округе распространялся специфический запах жареного мяса. Втянув носом воздух, авторитет мечтательно проговорил:

— Эх, вот так у нас пахнет Родина!

Братки, которые занимались приготовлением шашлыка, тут же откликнулись своими дополнениями.

— Семен Васильевич, а когда мы в баню пойдем, так хочется по-человечески помыться, а не как эти барбосы все под душем! — с унылым видом проговорил Пистон.

— И еду нужно в русском магазине покупать, а не в этих американских! — дополнил Мотя, который отвечал за приготовление пищи и имел опыт в поварском деле.

Не успел авторитет ответить на просьбу охраны, как к дому подъехала полицейская машина. Из нее неторопливо вышли два полицейских, где одна оказалась женщина. Входя на участок, они решительно направились к месту, где стоял мангал.

— Что-то не нравится мне их вид, похоже, что опять какое-то нарушение пришли фиксировать, — проговорил Пистон.

Встав рядом с мангалом, полицейский показал на него пальцем и стал яростно что-то говорить.

— Что он хочет сказать? — обращаясь скорее к Моте, который немного понимал английский, спросил хозяин дома.

— Нельзя разжигать мангал, штраф, — с унылым видом, ответил браток.

— Это моя земля, моя собственность и я делаю здесь все, что хочу! — размахивая руками, воскликнул вор в законе.

Как только Семен Васильевич стал махать руками, полицейские словно по команде одновременно схватились за кобуры. В очередной раз ситуация вышла из-под контроля.

— Все, все, я понял, тушите мангал! — с обреченным видом проговорил авторитет, понимая, что вышла промашка.

— Сраная Америка, ничего здесь нельзя, — тихо, чтобы не услышали полицейские, проговорил Мотя.

— И что теперь с этим мясом делать? — поинтересовался Пистон, глядя как полицейский выписывает штраф.

— Выброси, а потом закажи доставку пиццы и давайте уже быстрее выпьем! — гробовым голосом, проговорил Ветров.

Подобных моментов, когда новоиспеченные американцы нарушали закон, было еще очень много, но все же жизнь в Штатах оказалась сладкой. Вскоре бывший авторитет, а ныне американский бизнесмен Ветров в полной мере ощутил на себе все блага цивилизации и полную власть полиции.

Через четыре года Семен Васильевич Ветров стал другим человеком и уже сносно говорил по-английски. Предприятие по переработке отходов приносило солидную прибыль, а поставки в Россию американских запчастей к автомобилям дополнительный доход. Покупая аварийные автомобили у граждан, Семен Васильевич организовал работу двух сервисов по разборке и отправке исправных запчастей на Родину. Дополнительно из Москвы поступали приличные суммы от группировки Сизого. Жизнь в Америке открыла новые горизонты и Ветров с уверенностью смотрел в будущее.

Новый этап в жизни бывшего вора в законе, а ныне уважаемого бизнесмена открыл случай. 19 мая 1995 года с ностальгией глядя на знакомые до боли московские дворы, он захотел увидеть свой дом, в котором родился.

— Вася, останови вон там на перекрестке, я хочу пройтись! — неожиданно воскликнул пожилой мужчина.

— Семен Васильевич, но мы торопимся, а еще ехать целых полчаса. Нехорошо получится если уважаемые граждане будут ждать только вас, — подал голос водитель.

— Ничего, я быстро, мне только посмотреть на свой дом и поедем.

Изобразив на лице гамму чувств, где была досада, нерешительность и смирение, браток свернул в сторону кинотеатра Перекоп. Выключив зажигание, он вышел из машины и по-лакейски открыл пассажирскую дверь. Из салона вышел солидный мужчина порядка пятидесяти лет на вид в шикарном дорогом костюме. Белая рубашка оттеняла загорелое лицо бизнесмена, а золотые часы и запонки с изумрудами явственно говорили о том, что он обласкан судьбой. Темно-синий костюм с отливом и такой же галстук придавали мужчине вид иностранца. Дополняли облик преуспевающего бизнесмена темно-коричневые туфли из настоящей крокодильей кожи.