Вивисекция

Ви воздержалась от очередного укуса. Темные брови напряглись у переносицы, а зелена глаз отражала солнечный свет. Пэйдж недовольно поджала губы. Она все же ничего, казалась симпатичной, когда не строила отталкивающую мину. У Агаты шансов с Мартином не было никаких, а эта могла бы ему и понравиться... Скромная, правильная, тихая. Разве не такой он хотел бы видеть саму Пэйдж? Стыдно. Это последнее, о чем ей стоило бы теперь волноваться.

— Нет.

— Ого! — Она изобразила удивление. — И не было никогда?

Лицо Ви выцветало как старая бумага.

«Ясно, еще и недотрога. Полный набор».

— Подожди, наладятся дела, я тебя с кем-нибудь познакомлю. Устроим тебе личную жизнь. У нас тут не все такие отбитые, как Кадманн, правда, есть и хорошие. А еще у меня друзья из других школ есть, спортсмены. Тебе нравятся спортсмены?

— Не знаю.

— Не ври, кому они не нравятся? А твой брат, он же тоже наверняка занимается чем-то? Выглядит круто, такой очаровашка!

— Кузен. Не влюбись. — Ви подхватила ее шутливый тон.

— Не обещаю. Он на рок-звезду похож. Длинноволосый и с бородкой, мечта!

Становилось по-настоящему жарко. Пэйдж развязала узел накинутой поверх плеч желтой толстовки и повесила ее на металлический подлокотник.

— И вы правда вдвоем живете? Да я бы, если бы мы с… — Имя сестры иглой встало в горле. — Где ваши родаки?

Банальная вежливость и чуть-чуть театрального мастерства, чтобы показать живой интерес.

— Мои родители в другой стране. За нами дед присматривает, только он вечно в разъездах. Много работает.

— О, а в какой стране?

Ви говорила, что англичанка, просто с детства жила за пределами Англии, но почему переехала и где именно жила раньше — ни слова.

— В Болгарии, — сказала она, с усердием выговаривая буквы, и акцент в ее голосе прорезался сильнее. Он звучал забавно, Ви слегка рычала.

— Круто! Там теплее, чем у нас? Где тебе больше нравится?

Ви пожала плечами и продолжила тихо клацать зубами, отдирая прилипшие к деснам орехи. Пэйдж ожидала иного. Для девочки, с которой они общались от силы месяц, Ви знала уже чересчур много ее секретов, а вот в свои не пускала и это было как-то нечестно. Она как будто все время пряталась за стеной, в которую Пэйдж постучала однажды и с тех пор ждала ответа. Может, и не стоило пытаться ее растормошить. Им обеим достаточно было поверхностного общения, без сближения.

С некоторых пор окружение Пэйдж делилось на тех, кто открыто жалел ее, и тех, кто втайне злорадствовал, и она до сих пор не решила, что из этого хуже. Тогда она заметила Ви. Семьдесят процентов учеников из параллели перешли в старшие классы из средних внутри школы, новенькие из других учебных заведений тоже считались почти своими. Такова участь небольших городков — в какую бы часть ты не переехал, тебя везде встречали знакомые лица. А вот Ви никто раньше не видел.

Сама Пэйдж даже не помнила, появилась ли Ви в первый день учебы или после. Время стало липким болотом, в котором она торчала, не двигаясь. Безмолвную, но упрекающую ревность Агаты выносить поверх прочего уже не было сил, а Мартин не мог постоянно быть рядом. Поэтому она и выбрала Ви: просто чтобы кто-то составлял ей компанию. Она не знала Карен, не знала саму Пэйдж прежде, для нее случившееся не значило ничего. И хорошо. Но иногда хотелось поговорить, не вытягивая из собеседника слова. Для этого новая подружка оказалась непригодна.

И тем не менее сейчас ей нужно было с кем-то посоветоваться. Кандидатура Мартина отметалась сразу, с Агатой она поговорила и так, только их отношения дошли уже до того, что теперь ее лучшая подруга больше переживала за Алека. А Ви заступилась за нее тогда… Да еще и как! Не подошла и сказала “отстань”, а приложила ему к глотке лезвие. Возможно, она бы ее не осудила.

Пэйдж осмотрелась мельком. Вокруг суетилось столько народу, что шепот казался бесполезным: фоновый шум обеспечивал им безопасность. Пальцы нервно барабанили по коленке. Пора было начинать заворачивать, чтобы войти в нужный вираж разговора.

— Хочешь пойти на день рождения Агаты? — Конечно, она откажется. Никаких сомнений. Ви почти сразу отрицательно замотала головой. — Я… если я доверю тебе секрет, обещаешь никому не говорить? Даже Мартину.

Взгляд Ви стал напряженным.

— Какой?

— Я попросила друзей из другой школы прийти на день рождения Агаты. Хочу, чтобы Алеку яйца отбили. Если найдут, что отбивать.

Теперь в глазах напротив читался уже не затаенный испуг. Пэйдж заерзала.

— Ты с ума сошла? Надо настоять, чтобы школа довела это дело до полиции, а не отправляла Алека на какие-то бестолковые воспитательные беседы.

— Я хочу, чтобы его унизили так же, как он унизил меня.

— И Мартина там не будет, так?

Форменный бант на горле начинал душить. Почему все задавали вопросы про Мартина? Она вполне могла принимать решения и без него.

— Ему вообще не нужно знать. Агата наврет что-нибудь, он не придет.

— А если они тоже не придут? Твои друзья? Кто тебя прикроет?

Пэйдж замолчала, перебирая в голове примерный список приглашенных. Том? Наверное, если бы дело дошло до стычки, он бы вступился. «Наверное», но не сто процентов, все-таки они с Алеком тоже приятели и до сих пор были в хороших отношениях. Получалось, только Мартин и встал бы на ее сторону, что бы ни случилось. Эта мысль согревала. Но думать об этом стоило при самом худшем раскладе — если бы парни действительно не пришли, а Алек узнал о том, что она готовила. Агата пока не настолько сошла с ума, чтобы ему сообщить.

— Нельзя этого делать! — настаивала Ви. — Быть там одной, без защиты, с ним! Мало ли, что пойдет не так! Вдруг он напьется? Ты сильнее него или что?

— Он ко мне не притронется. Будет слишком много народу.

Но Ви как будто ее не слышала. Ничего себе, разошлась!

— Не вздумай! Ты говорила, Алек ни на что не способен... Я сомневаюсь. Не провоцируй его на что-нибудь похуже. Школа должна дать ход делу, а не оставлять его поступок безнаказанным.

— Вот именно. Око за око!

— Школа, не ты! Сама не лезь. Ты подумала о последствиях? Для тебя, для твоих друзей? Если все получится? Алек сможет сам заявить на тебя в полицию. Вам нужны такие проблемы? Если не получится, ты подставишься снова и разозлишь его еще больше. Остановись, пока не начали искать по лесам тебя.

Мимолетный шок схлынул и до Пэйдж дошло, что Ви имела в виду. «Пока не начали искать по лесам тебя». Как Карен. Пэйдж вскочила, не разбирая, что делала. Зазубренный деревянный край скамьи укусил ее за колготки.

— Понятно. Спасибо, что поддержала. Не смей опять жаловаться Мартину, окей?

Ви осталась невозмутимой и разглядывала ее, склонив голову к плечу, нисколько не изменившись в лице:

— Куда ты? — спросила она. — Пэйдж!

— Тебе какая разница?!

«Что б ты понимала! Нашла, с кем советоваться! Мнение спрашивать! У тебя из проблем наверняка только развод родителей! Скинули тебя на старика и брата, да, а ты теперь кривишься? Несчастная какая! Ты не знаешь, каково это, потерять сестру… а какой-то урод решает добить, будто тебе мало. Когда маме рассказывают, что мои фотки увидела вся школа! Их сохранили и рассылают теперь по чатам, хоть это и запретили. Что решит полиция? Мне это не даст ничего. Я хочу посмотреть, как он помучается. И попросит прощения».

— Пэйдж! Ты забыла толстовку!

«Плевать мне на нее! И на тебя — тоже!»

Она пошла по тропинке, ведущей за ограждение. Солнце пекло затылок, и гнев жег легкие. Туфли со сбитыми мысками шагали без воли хозяйки. Пэйдж не видела, куда направлялась, передвигалась по наитию, то и дело зажимая ноздри, чтобы стирать выступавшую влагу.

Ей почему-то казалось, что Ви могла бы ее понять. Хотела совет — ей его дали, но... она ждала совет, который ей бы понравился. Теперь ее скорее всего записали в истерички. Зря она вспылила, начала кричать.

— Бип-би-ип! — раздалось позади. Пэйдж прибавила шаг. Быстрее. Еще быстрее. Бежать?.. — Би-и-ип!

Что, опять?! Нет, в этот раз она бежать не станет! И позовет на помощь.

Она старалась увидеть машину Мэтта сквозь обжигавшую пелену слез, но разглядела старую развалюху с приоткрытым окном, с водительского сидения которой улыбался немец. Впрочем, его глуповатая улыбочка тут же потухла. Он поднял солнечные очки.

— Солнышко, ну и видок! Кто тебя обидел? — спросил он, одной рукой придерживая руль, а другой затягиваясь сигаретным дымом. — Садись, расскажешь, что случилось?

— А сигарету дашь?

Он засмеялся, снова показывая зубы.

— Ты бы это бросила, пока не поздно. Родители не знают?

— Моим родителям не до меня. Так дашь или нет?

— Садись. — Стекло поехало вверх.

Пэйдж обошла автомобиль спереди и села рядом с Вильгельмом. Кресло было продавленное и скрипучее, но в салоне хорошо пахло лесным освежителем.

— Куда везти? — Он достал из бардачка пачку, чтобы протянуть ей.

Засунув в рот сигарету, Пэйдж подожгла кончик и тут же закашляла: такие крепкие она еще не пробовала.

— Гадость какая! Тьфу! В автомастерскую на соседней улице, я покажу.

Как легко ее посадил, сам предложил, даже не задумался, а ведь она ученица! Казалось, Пэйдж недооценила масштабы его «неаккуратности». Или его безрассудство стоило назвать смелостью? Если бы до администрации школы дошло, что он подвозил кого-то из детей на своей машине, у него появились бы большие проблемы.

— Тебя потом не уволят?

— А ты собираешься кому-то рассказать? — За плотными стеклами очков его глаза совсем не было видно.

— Нет, — сказала она уже как-то неуверенно, чувствуя, что ее словно проверяли. Он не сделал ей замечание, хотя она ни разу не назвала его «сэр», как требовалось. — Но кто-то может увидеть.

— Когда увидят, тогда и буду волноваться. Почему плакала-то? На подружку обиделась?

— Да нет… просто все навалилось. Отстойно себя чувствую.

— Понимаю. Слышал про твою сестру. И про остальное. Тяжелый период, да?

Пэйдж улыбнулась натянуто и отвернулась к окну. Опустив стекло, она подставила лицо ласковым порывам ветра, слизывавшим с щек слезы.

— Спасибо, что тогда помог. Не помню, благодарила или нет. Ты мне жизнь спас, получается?

— Как раз так и получается. Поэтому в следующий раз не скачи, побереги ее еще немного. Ты теперь моя должница.

— Надеюсь, натурой тоже берешь? — подыграла она.

— Надеешься?

Пэйдж одернула себя слишком поздно. Чуток перебрала, хватанула через край. Ну, уже ничего не поделаешь.

— Просто шучу. Не знаю, чем я могу быть сейчас полезна. Хочешь, попрошу помочь с машиной? У меня как раз друзья в автосервисе работают, скидку сделают. Сойдет такая оплата?

— Как-нибудь в другой раз. У меня тоже был паршивый день.

Пэйдж кивнула. Музыка из проигрывателя звучала незнакомо. Что-то древнее. Ви и тут оказалась права: он и впрямь тот еще старпер.

Автомастерская, 14:24

Тяжелая дверь не поддалась с первого раза. Внутри ангара всегда было шумно и людно. Сервис принадлежал отцу Агаты — близкому другу четы Гилморов, поэтому Мартин мог приходить сюда в любое время, а после того, как получил права на мотоцикл, совсем здесь поселился. К большому огорчению своей мамы, которой больше понравилось бы, если бы он усерднее готовился к экзаменам, а не вкручивал гайки, весь перепачканный в масле и солярке.

— Пэйдж!

Ее тоже пускали без пропуска. Раньше она бывала тут чаще, болталась без особого дела, подавала Мартину инструменты, а ближе к вечеру шла на подработку. Потом жизнь перевернулась вверх тормашками.

— Пэйдж! — Она отозвалась на оклик и постаралась смахнуть с лица грусть. — Тебя не дозовешься. Мартина ищешь?

Где-то поблизости с короткими перерывами выла циркулярная пила. Неудивительно, что другие звуки растворялись в пространстве.

Том улыбнулся осторожно, но искренне. Ему уже исполнилось двадцать с чем-то, Пэйдж не могла вспомнить точно, однако он все еще выглядел как школьник — худой, неопрятный, с длинными волосами до плеч, которые убирались в хвост на время работы. Он, старший брат Агаты и Бриджит, какое-то непродолжительное время даже был частью их некогда дружной компании, пока не уехал пожить к родственникам. Затем поступил в университет. Теперь они виделись не так уж и часто, в основном именно в мастерской, где он помогал отцу. Сегодня что-то в нем казалось непривычным.

— Ты что, покрасился? — спросила Пэйдж, перекрикивая шум.

Он замешкался. Затем, наклонившись к ее уху, сказал:

— Да. Не очень вышло.

— А мне нравится.

Он взял ее под руку и повел в более тихий угол.

— Как у тебя дела? Ну, после всего... Ты стала реже заходить. Есть новости о Карен? Я спрашивал девчонок, но они…

Слова поплыли мимо. Почему люди вокруг не могли оставить Карен в покое? Не тревожить ее, не дергать. На рабочей футболке у Тома темнели свежие пятна, Пэйдж стала разглядывать их, чтобы не смотреть ему в глаза.

— Нет, — перебила она, отвечая на все вопросы сразу, и не знала, что еще добавить.

— Мне очень жаль.

Опять. «Очень жаль». Теперь, как и многие, будет смотреть на нее до конца этим противным сострадательным взглядом, как будто это она должна была успокоить его и уверить в том, что с ней все в порядке, унять чужое волнение. Ничего страшного, она держится, все хорошо.

Нет, все плохо, плохо! Только никто не хотел этого слышать. Да и не понял бы. Даже Том, несмотря на все свое сочувствие. На семнадцатый день рождения ему подарили машину, а к выпуску из школы отец купил ему квартиру, чтобы не пришлось мучаться в общежитии. Живший лучше многих, что он мог знать о нехватке денег и тем более о пустоте, о безвыходности, о потере? Чем Пэйдж могла с ним поделиться? Ничем.

— Алек... — Он цыкнул с осуждением. — Он не должен был. Хочешь, поговорю с ним?

У нее зашевелились волосы.

— Тебе Агата сказала? Больше ничего не говорила?

— Что ты ему темную готовишь?

Дура! Какая же дура! О чем она думала, доверяя секрет этой идиотке?! Она же совсем не умела держать язык за зубами и продолжала позорить ее уже за пределами школы! Пэйдж нервно ухмыльнулась, подбирая правильное объяснение.

— Ты ведь Мартину не рассказал? — У нее вспыхнули щеки. — Том? Не говори, что сказал...

Он прищурился точно от боли.

— Прости.

Тяжелая рука легла на плечо прежде, чем Пэйдж успела что-либо придумать. Мартин грозно сопел в ухо. Она повернула голову, уже разобрав его настрой. Придется разыгрывать невинность.

— Ты освободился?

— Ага. Можем идти. Проводим Жука до дома?

За его спиной стоял мальчик, на лице которого по-прежнему расплывались сине-желтые синяки. Один его вид напоминал о сестре. Обо всем.

— Что, ты тоже увлекся машинами?

Кевин отмахнулся от вопроса:

— Время убиваю, чтобы дома не быть.

— Тебе работать разве уже можно?

— Можно. — Том ободряюще улыбнулся им обоим. — Он просто моет машины. Два часа в день. Довольна, госпожа прокурор? Мы не нарушаем законы.

— Ладно, живите. Увидимся на вечеринке, Том!

— Извини, Пэйдж.

— Ничего.

На свежем воздухе полегчало. Кевин, видимо, предугадывая праведный гнев, который вот-вот должен был обрушиться ей на голову, быстренько улизнул вперед. Мартин молчал. Жук впереди не издал ни звука. Она гипнотизировала макушку мальчишки, пытаясь мысленно передать сигнал sos, но тот ему не внимал.

— Хорошо, — наконец, сдалась она. — Хватит уже. Давай, говори.

— А что сказать? — отрезал Мартин и стал упорно догонять предводителя их колонны. — Сама все знаешь. Если не позвонишь Джеку и не отменишь, это сделаю я.

Пэйдж возмутилась:

— Еще чего! Я скажу, чтобы он тебя не слушал.

— Надо же быть такой... — он оборвал приговор и замер на месте. Пэйдж споткнулась на ровной поверхности асфальта. — Я сам с Кадманном разберусь, если нужно.

— Нет, ты не полезешь.

— Нет, полезу. Тогда я пойду с тобой.

Дом семьи Драммонд, 18:47

Вил пришел к Фрэнку с твердым намерением сделать их встречу последней. К сожалению, дальше оттягивать было некуда. Если уж Мэтт начал передавать просьбы отца, хорошего ждать не приходилось.

— Опа! — встретил его в дверях один из парней Драммонда. — Ну ты и гнида! — Он подал руку в знак приветствия. — Даже не попрощался.

— Чего прощаться, раз я снова пришел?

— А ты думал, как? Возьмут тебя и отпустят, раз ты дружок Рей? Теперь, чтоб уйти, лапу грызи.

— Спасибо, что подбадриваешь.

Через прихожую он сразу попал в гостиную. От трескучих дров за металлическим ободком камина поднимались искры. Вил не был здесь несколько месяцев, а время в комнате как будто застыло, даже кружка на уголке кофейного столика стояла так же. Стены, выкрашенные в темно-зеленый, сразу стали сжиматься. На самом видном месте висела здоровенная голова лося, который сканировал всех входящих мертвыми черными глазами. Когда Фрэнк нажирался, разговаривал с ним, и Вил бы не удивился, если б это чучело реально ему отвечало.

С кухни отчетливо доносился запах жареного мяса. Кевин, склонившийся над детским стулом для кормления, утирал с лица малышки остатки пюре.

— Здрасьте, — сказал он, увидев Вила.

— Здорово! Кто это тебя так разукрасил?

— А… подрался. Зажило почти.

— В школе? Если чего, говори, я этих пидарасов…

— Да не. — Он наконец-то улыбнулся или хотя бы сделал попытку. — Не надо.

— Рейко не дома, да?

— Недавно уехала. Что-то ей передать? Спрашивала про вас.

Маленькая копия Рей улыбнулась ему, прикрывая щеки ладошками. Наклонившись, Вил взял ее на руки и стал аккуратно подкидывать в воздух. Холли залилась чистейшим довольным смехом.

— Думал, ты уже меня забыла.

Хохот приглушил первый стон ступеней, изводившихся под грузом идущего вниз человека. У Вила свело челюсть. Он поймал девочку в последний раз и прижал к себе, а она повисла на нем как мартышка.

Что он должен был сказать? Оправдываться? Просить?

Старший Драммонд все еще пытался молодиться, чтобы не выглядеть рядом с женой обрюзгшим стариком. Спорт и охота сделали свое дело, фигуру он подтянул, но пристрастие к алкоголю все равно оставляло на нем отпечаток. Лицо у него было вечно расплывчатое, с неровным цветом кожи, поэтому большую его часть Фрэнк прятал за густой бородой.

— Кого я вижу? Пришел, значится.

— Вызывал, вот и пришел, Фрэнк.

— А ты чего хотел, паскуда ты этакая? Не звонишь, не пишешь... Нехорошо это, Вил. Ты тут у нас как родной, спал и жрал, а потом пух! Исчез. Хоть не помер, а то мы уже и такое думали.

Ага, еще таких «родных» ему не хватало. Уже достаточно того, что его настоящая семья — филиал ада. От напряжения прошиб пот. Рубашка на спине под пиджаком липла к телу.

— У меня дела были. А долг я свой отработал. Два года — как договаривались.

— Два года, как договаривались, — согласился Фрэнк. Он прошел к духовке и наклонился, чтобы посмотреть, приготовился ли ужин. Залысина, скрывавшаяся в волосах у него на макушке, оттянула на себя все внимание. — А еще проценты за мою услугу.

Сильнее бросило в жар. Вил непроизвольно повысил голос.

— Какие еще к чертовой матери проценты?!

Холли, прижавшись теснее, спрятала лицо у него на плече. Наверное потому, что он начал кричать. От нее пахло манкой и теплотой недавно покинутой постели.

— Такие, — спокойно продолжал Фрэнк. — Я оказал тебе услугу. Дал в долг на квартиру не потому, что я добрый или богатый, а потому, что моя жена за тебя попросила. И ты, заметь, сам! Сам! Говорил, что все отработаешь. Расписка твоя имеется.

«Ну и что мне теперь тут, обосраться, что ли?»

— Была договоренность, и я ее исполнил.

— Да, но не до конца. Куда ты так заторопился? Поработаешь еще. Плохо тебе у нас? Раньше-то ты почему не подумал, что квартиру снимать можно? Ты ж захотел сразу свое, по-быстрому, легко. У тебя бы без меня и лет через двадцать ничего своего бы не было.

Фрэнк позволял сыну слушать их разговор, но Вил уже забыл о том, что кто-то еще находился рядом.

— Не спорю, но договаривались мы на два года, а ты меня еще припахать хочешь неизвестно насколько. Не делается так.

— Ты еще поучи меня, как делать.

Он перебил, чувствуя, что Фрэнк начинал злиться. Ругаться с ним не хотелось. По крайней мере, пока что. Может, Рей придумает, как бы ему по-тихому вывернуться и разойтись с ее мужем на доброй ноте.

— Короче, Фрэнк, я нормальную работу нашел.

— Да уж наслышан. Что дальше? Мне тебя с богом отпустить?

— Я уже один раз чуть не сел.

Фрэнк глянул на него озадаченно и упер руки в бока.

— На самом деле? Или все шутки шутишь? И что ты наворотил?

— Личное дело. Повторять не хочу. Лучше сдохну, чем сяду.

Вил и сам до конца не понимал, чего этим признанием добивался. Не сработало все равно. Он знал, что так будет, но раздражения не сдержал. Хорошо, что у него на руках был ребенок, а то бы еще психанул.

— Да не ссы, мы ж не первый день знакомы, если что, подсоблю, — совсем повеселел Фрэнк. Он нашел на столе прихватку, чтобы вытащить противень с мясом. — Чего там на твоей работе интересного-то? Получишь зарплату, завоешь. Сам прибежишь. Больше не пропадай, по-хорошему уже не буду просить. Рей пожалей, не надо ее расстраивать. Обозлится на меня, если с тобой что случится. Виски налить?

Вилу не хотелось быть тут ни минуты дольше, но не каждый день ему предлагали виски за пятьсот фунтов.

Лес за городом, вторник, 15:32

Было же так легко подойти и спросить, как он себя чувствовал! Бриджит делала это десятки раз прежде, но теперь, снова и снова мысленно репетируя, что скажет, не могла заставить себя приблизиться. Наверное, она вообще не имела права говорить с ним о Карен.

Заяц и Хорек отстали, увлеченные обсуждением компьютерной игры, о которой Бриджит не имела понятия. Жук как будто не хотел идти рядом. Все время спешил, вырывался вперед, разговаривал почти исключительно с мальчиками и был с ними не так груб, как с ней, она это заметила тоже и не понимала, стоило ли на него злиться?

Стряхнув трусость, Бри нагнала его не без труда. Жук сделал вид, что не заметил, хотя его лицо сразу стало суровым.

— Как ты? — Она улыбнулась скорее от отчаяния. На шее у Кевина выступила напряженная вена. — Хочешь, поговорим? Тебе же нужно поговорить с кем-нибудь.

Кев уставился на нее возмущенно, словно она ляпнула что-то нелепое. Бриджит вмиг вспыхнула до кончиков ушей, а он пошел еще быстрее, чтобы от нее отвязаться.

Раньше она думала, не будь Карен, он бы обязательно обратил на нее внимание. И ее желание исполнилось — Карен оставила их вдвоем. Только это не сработало все равно. Не будь они знакомы вовсе, Кев ухаживал бы за кем-то другим. За кем угодно, кроме самой Бриджит. Она просто ему не нравилась. Где-то глубоко внутри себя, Бриджит даже понимала, почему. Кому может понравиться тусклое стекло в витраже рядом с разноцветными осколками?

А ей тоже хотелось быть для кого-то особенной. Очень хотелось.

— Мы копать-то будем сегодня или чего? — заорал вслед уходившему Заяц.

Бри остановилась. Тут же почувствовала легкое прикосновение к плечу и краем глаза увидела какое-то движение. Она даже не поняла, что сделала первым: закричала или подпрыгнула. Огромный жирный червяк лежал возле ее шеи как украшение и соскользнул на землю, когда она дернулась.

Заяц сложился пополам, чуть не хрюкая со смеху, а Бриджит дышала рывками, из последних сил сдерживая слезы.

— Придурок!

— Смари, какой он толстый! Давно таких видела?

— Экземплял ценный, — поддакнул Хорек.

— Просто шаи-хулуд! А ты орешь!

Заяц подцепил упавшую гадость с травы и накрутил на палец.

— Убери его от меня! — завизжала Бри.

Мальчишки, смеясь, еще тыкали в нее этим противным, склизким червяком, а потом убежали вперед — догонять друга. Чтобы она еще раз пошла с ними! Да никогда! Она и сегодня согласилась только ради Жука. Поиски гадких лягушек ей уже давно надоели. На самом деле, она всегда только изображала, что ей это нравилось так же, как и Карен. Ну а в то, что они найдут клад какой-то, она не верила уже давно.

Бриджит подумывала сбежать, пока никто не видел, но быстро от этой мысли отмахнулась. Еще решат, что заблудилась, начнут искать... Друзья уходили все дальше и уже почти скрылись за деревьями. Она не двигалась с места. Взгляд опустился на лысеющую тропинку, а потом скользнул по кустам.

— Ой! — вырвалось у нее, когда среди листвы показалась бурая шерстка. — Идите сюда! — крикнула она, тут же забыв и о плане побега, и о своей злости.

Заяц и Хорек рванули к ней, громко топая пятками по земле.

— Что? Что такое? — задыхаясь, наперебой спрашивали оба. — Ты нашла что-то?

— Какого-то зверька, — пискнула она, кивнув им в сторону. — Кажется, он ранен.

Ребята осторожно приблизились. Бриджит, переступая на носочках, следовала за ними.